Глава 23

Мария

Домик в маленькой деревне, стоящий возле самого леса, оказался не таким уж и крошечным. Он был больше похож на терем, правда запущенный и поросший бурьяном. Но вполне себе симпатичным. До него я добралась уже к ночи. Как – отдельная история. Меня даже в дурацкий, воняющий выхлопными газами, автобус пустили только после того, как я умылась в вокзальном туалете и слегка расчесала спутанные волосы пальцами. Из зеркала на меня смотрела кикимора болотная, по всем показателям проигрывающая даже вокзальным клошарам в своей потрепанности. Физиономию пересекла огромная царапина, полученная мной в подкустовном ползании, и болеть она начала весьма ощутимо. Явно будет нарывать. Я позвонила из телефона автомата Леське, услышала ее хриплый голос и бросила трубку не сказав ни слова. Просто убедилась, что она дома и жива. Этого мне оказалось достаточно пока. Не хватало еще, чтобы меня отследили эти чертовы аспиды по звонку. Мне повезло, если так можно сказать в моей ситуации, водитель попался сердобольный, как-то жалостливо глянул на мой живот и впустил в свой пепелац, даже от денег за проезд отказался.

Занятая невеселыми своими мыслями, я толкнула какую – то слишком уж чистую калитку, хотя весь остальной забор так и остался увитым буйным плющом. В мозгу ничего не дрогнуло. Никакого предчувствия. Да и откуда бы ему было взяться, если в моей душе поселилась звенящая пустота и болезненная апатия. Боль от потери оказалась неподъемной, плюс усталость напрочь лишили меня чувства самосохранения.

Что-то с визгом бросилось мне под ноги. Я взвыла, и ломанулась в бурьян, спасаясь от страшного существа, похожего на лысую крысу. Черт, в окне горит свет, такого ведь не должно быть, если дом необитаем? Странно, что я раньше не заметила столь яркого знака, что надо бы валить оттуда, где тебя по всей вероятности уже ждут. Но теперь то уже поздно, потому что дверь распахнулась, явно обитатели теремка услышали мой испуганный вой, да и как не услышать, как я хрустя и треща валежником прорывалась сквозь заросли сушняка, словно бегемот спасающийся от пожара в саване.

– И чего орешь? Эти чертовы бандиты уже едут сюда, наверное. Воешь, как труба иерихонская, так что в городе сто пудово слышно. Машка, одни проблемы от тебя. Таких страстей натерпелись мы с мальчиком, – услышала я недовольный, очень знакомый голос. От неожиданности свалилась на землю. На меня тут же вскарабкалось лысое существо и смачно облизало мое лицо вонючей своей пастью.

– Пубусик? – ошарашенно прошептала я, рассматривая псинку. Лысинка его оказалась каким – то костюмчиком, типа водолазного, натянутым на тщедушное псячье тельце.

– Пубусик страдает,– пробухтела над моей головой любимая тетушка, склонившись надо мной, – в жару такую ходит в резине. А потому что клещей тут море. Зажрали пупсеночка. И все потому, что кто – то решил пожить хорошо. Не жили богато, Машка, нефиг начинать. Эти богатенькие мрут как мухи, а я спасай тебя. И что теперь с приплодом делать твоим? Еще один рот. А я говорила, вся ты в мать свою распутницу.

– Что ты тут делаешь? – взяв себя в руки, спросила я.

– Крест свой тащу,– хмыкнула Глафира.– Сродственничек наш новый меня сюда направил. Я малясь не ссыканула, когда его увидела. Сначала по зомбоящику показали, что он ласты склеил, а потом опа, явился призрак. Говорит, иди Глаша, сверши свое предназначение. Не оставляй мою девочку беременную милостию своей. Он немного не так говорил, но суть я уловила. И растаял в воздухе. А потом бандиты явились, денег дали мне, просили если объявишься ты, позвонить им. Номер дали, учтивые такие, хорошие ребята. Но призрак мне сказал, что если я тебя и продолжение его не спасу, то гореть в аду буду. Ну и потом жених твой приперся. Страшный такой, руки трясутся. Дал мне пистолет и сюда отправил. Сказал, что я в ад попаду очень скоро, если тебя продам. Вот я и тут. Ребеночек твой – брильянтовый. Эх, Машка.

Я замерла лежа на спине, с тревогой глядя на тетушку, блестящую дурными глазами. Только сумасшедшей родственницы с оружием мне сейчас и не хватало для полноты картины.

– Призрак сказал, что придет за тобой, как только все закончится, – хихикнула Глафира, протянув мне руку. – Уж не знаю, на что ты ему сдалась, ты ж растыка. А я в церковь ходила. Говорят, если суккубы мучают душу, нужно свечи поставить. Так я и за тебя зажгла. А батюшка велел тебе прийти. Говорит, для младенчка полезно. Папаня то его упокоения не найдет, пока не убедится, что с вами все в порядке. Дело у него незаконченное тут.

– Глаша, я очень устала,– прохрипела я, с трудом поднимаясь с земли. Не пойду я в церковь. Если есть возможность увидеть хотя бы призрак отца моей девочки, то пусть он меня мучает. Может хоть так я успею ему сказать, что схожу с ума без него, что он мне нужен как воздух. Пусть. Я уверена, что у нас родится девочка. Я это знаю. Маленькая куколка, у которой будут упрямо поджаты точеные губы и глаза цвета топленого шоколада, точно такие же, как у ее отца.

– В дом идем, я там кутьи наварила, с узюмом. Блинов напекла. Поминальный стол. Упокоить надо душу то,– прошептала тетушка и торопливо пошла к двери. Я заковыляла за ней, только сейчас ощутив, насколько голодна. В животе вдруг что – то дрогнуло, словно затрепетало, задрожало. Я замерла на месте, отдавшись этому незнакомому, но восхитительному чувству. Положила руки на раздавшуюся талию, давая понять моей малышке, что я ее уже знаю и люблю.

– Подожди. Но ведь призраков не существует,– наконец пришла в себя я. Надо же, поддалась Глашиному сумасшествию.

– Это ты ему скажешь, когда он снова явится. Сюда, правда еще не пробирался. Но это потому, что я защиту поставила. Да и Пубусеночек его не пустит. Собаки то дом от нечисти хорошо защищают, – пробредила тетушка, пистолет надо у нее забрать. Я прошла в дом, увешанный вязанками чеснока, разрисованный странными символами, не чувствуя вкуса проглотила идиотские тетушкины кулинарные экзерсисы и свалилась на диван, заснув не долетев даже до подушки. Завтра я решу, как быть дальше, а сегодня…

Мне показалось, что я просто моргнула. Проснулась от тихого лая Пубусика. В окно заглядывал молодой месяц, освещая комнату призрачным светом.

Сползла с кровати и тенью заскользила к входной двери. Пинчер у Глаши брехливый, но лает всегда только по делу. А сейчас он заливался, но как то глухо. Глаша спит, наверняка опять запихала в уши любимые беруши. Нацепила на глаза маску для сна, и теперь тут хоть из пушек пали, тетушке фиолетово будет. Она очень бережет свой сон, считая, что он продлевает молодость. Я замерла на месте, услышав тихий шорох на крыльце, нащупала тяжелую кочергу, зазывно прислоненную к облицовке камина. Кованая железяка как родная легла в ладонь.

– Черт, об этом доме никто не знал,– услышала я озадаченный голос с другой стороны двери. Точнее громкий шипящий шепот, который показался мне спросонья зловещим адским гласом.

– Шеф, можно я угомоню эту лысую брехливую тварь? Что это, кстати, за цербер комнатный? – прошептал кто-то в ответ и грязно выругался,– оно кусается.

– Сам угомонись и приготовься входить.

Я занесла руку с кочергой над головой, приготовившись к нападению. Буду защищать мою малышку до победного конца Никому не позволено зариться на мое дитя. Интересно, чем его укусил пинчер, давно растерявший свои моляры? Поди засосал до смерти. Нервно хихикнув замерла, привалившись к косяку, пытаясь слиться с обстановкой терема.

Дверь распахнулась и в дом ввалилась огромная фигура. Я взвизгнула и рванулась вперед, хаотично размахивая кочергой. Пришелец взвыл, я победно взревела, зловеще захохотала, радуясь своей неимоверной ловкости и сделала еще один бросок вперед, совсем забыв, что этот ушлепок не один явился. На пол шлепнулся выпущенный ошалевшим бандитом Пубусик и вцепился в ногу гаду. Вы когда-нибудь слышали, как воет тасманский дьявол? Я тоже нет. Но думаю, что бандит переплюнул несчастную зверушку, ктулху и всех прочих чужих, прилетевших колонизировать нашу планету, но услышали рев идиота, погрузились обратно в свои звездолеты и свалили восвояси от греха подальше.

– Сука,– гаркнул убивец и с силой мотнул ногой. Висящий на одном зубе песик сорвался с его штанины с куском ткани в пасти.

– Кобель, вообще-то,– пропыхтела я, глядя на полет обалдевшего от непочтительного отношения к своей персоне, Пубусика, через секунду исчезнувшего в кустах. Ну все, теперь громиле точно не жить. Его с особой жестокость убьет Глафира, если проснется, конечно. И ей за это ничего не будет, в свете того, что тетушка брызнула флягой. Признают недееспособной.

– А я говорил, шеф. Что это не баба, а летучая обезьяна.– выдохнул амбал, с грацией бабуина, уходя от очередного удара. Перехватил мое запястье, вырвал кочергу. Я завыла от разочарования и вцепилась зубами в волосатую лапищу, не собираясь сдаваться.

– Ну все. Я тебе говорил, Сема, быть вежливым. Эта летучая… тьфу ты черт. Я бы на твоем месте более галантно говорил о будущей хозяйке, если ты не желаешь к чертовой бабушке лишиться работы.

У меня в груди лопнула тугая струна. Этот голос я бы узнала из миллионов. Черт, меня наверное все же убил проклятый качок, и я теперь в чистилище? А может Глаша не совсем обезумела? Только сейчас мне некогда было думать над этими дилеммами, потому что я вдруг начала проваливаться в черное липкое болото беспамятства. Сильные руки подхватили мое непослушное тело и это было последнее, что я запомнила.

******

– П-п-п-п-п,– проикала Марджери, уставившись на него своим глазищами.

– Придурок? – хмыкнул Муромцев, так и не разжав рук.

– П-п-п-п.

– Марджери. Ты еще и материшься? Вот уж не знал, что моя женщина умеет убивать с помощью кочегарского инвентаря и ругаться как извозчик. Сеня навсегда запомнит твой выход. Ты была похожа на фурию, – больше не сдерживаясь, нервно хихикнул он, чувствуя, как его наконец отпускает безумное напряжение. Он искал эту странную пухляшку, как пес, сходил с ума от неизвестности.– Но мне понравилось. Страшно захотелось тебя поцеловать. Теперь же можно уже? Ты ж больше не невеста моего сына?

– Ты призрак? – наконец выдохнуло это растрепанное недоразумение.– Или Дракула?

– Скорее черный плащ, летящий на крыльях ночи. Но если ты согласишься стать невестой Дракулы…– совершенно серьезно сказал Виктор, положив руку на округлый животик женщины, укравшей его сердце. Вот уж он не думал никогда, что будет сходить с ума, потеряв девку снявшую его в пафосной невкусной забегаловке. – Я так испугался, что потерял вас. Там девочка, правда же? Маша, она ведь моя…– такое короткое слово, но произнести его он отчего – то не смог. Словно онемел, прислушиваясь к легким толчками изнутри.

– Не…– начала было Мария, но…

– Что это было? – задохнулся Виктор, захлебнувшись противной, вылившейся ему на голову, воняющей какой – то сладостью водой. Показалось, что ее цистерна не меньше. Он уже пожалел, что отправил Сеню обходить территорию. Утонуть находясь в заброшенном доме, даже не узнав, правда ли он станет не дедом, а отцом, было бы верхом идиотизма

– Получи гад, призрак,– захохотал кто – то прямо над его головой,– эй, ты почему не дымишься и не распыляешься? – озадаченно поинтересовался тот же самый голос. – Это так-то святая вода, падла потусторонняя. Я баклагу чуть доперла, а она не работает. Непорядок. Придется по старинке, сейчас я тебя солью прострелю, гадину суккубскую.

– Тетя, он не призрак,– устало выдохнула Маша, – он…

Договорить она не успела. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге появился озадаченный Сема.