Глава 22. И снова зеркала…

Играла мелодия.

Одна из тех, что если зазвучит, а ты стоишь в очереди или едешь в метро, то все, кто рядом, мигом вздрогнут и станут шарить по карманам или сумочкам в поисках своих телефонов.

Спустя секунд тридцать всё прекратилось.

Но потом снова раздалось узнаваемое жужжание, и снова заиграла та самая бодрая мелодия, что стоит на доброй половине мобильников.

Я кое-как разлепила глаза. Всё передо мной было мутным и непонятным. Поморгала, но не помогло. Пришлось снова сомкнуть веки.

Что со мной стало? Я умерла? Я на том свете? Или всё ещё жива? Что стало с Мэггардом? Почему я не слышу ни его голоса, ни других голосов, зато в висках пульсирует от навязчивого трезвона, который, затихая, начинается снова?

Не открывая глаз, я ощупала всё вокруг себя.

Я сидела на чём-то мягком. Это точно не стул в комнате Форестера. Тогда что? Кресло? Диван? А где удобная спинка за моей спиной?

Но нет. То были не кресло и не диван. Скорее пуфик, какой обычно ставят у туалетных столиков. Даже у меня дома один такой есть.

А моя голова лежала на чём-то твёрдом. Точнее вначале на этом чём-то твёрдом лежала моя правая рука, а уже на руке — голова. Но всё равно, не взирая на прослойку, голове от этого мягче не становилось.

Я сделала ещё одну попытку открыть глаза. На этот раз мутная пелена стала прозрачней, и я смогла различить шкаф-купе, дверь, ведущую в коридор, в котором горело столько света, что счёт за электроэнергию точно увеличится в два раза. Затем мой взгляд выцепил большую фотографию ярких ирисов, купленную на благотворительной ярмарке в прошлом году, и уже после — тёплый плед, подаренный мамой на Рождество и валявшийся почему-то у меня в ногах. Я была дома.

Дома!

От радости я выпрямилась, потёрла глаза и вскочила с пуфика. Повернулась к зеркалу — то было целёхонько и транслировало мне лишь моё отражение без прикрас, какой бы взъерошенной я ни была. Никакой вам мисс Чопорс, никаких «Серебристых ив», никакой крови на полу и никакого…

Я тяжело вздохнула и снова посмотрелась в зеркало.

На мне была всё та же одежда, в которой я была в тот самый вечер, когда отправилась в Зазеркалье. Мои волосы были всё так же растрёпанны, а глаза грустны… Я была дома, да, но теперь рядом со мной не было не только Рэя — теперь не было и Мэггарда.

Всё это был только сон — не больше. Яркий, волнительный, страшный, но сон, который иногда случается с теми, кто на фоне нервного расстройства перебарщивает с алкоголем. А я явно переборщила.

Вздохнув ещё раз, я встала, нашла телефон, выдернувший меня из кошмара, нажала на кнопку и прокрутила входящие. Последних было целых двадцать штук.

Звонила моя мама, потом коллеги с работы, потом какие-то неизвестные номера… Видимо, опять хотели выпытать пин-код с карты или предложить услуги сомнительной стоматологи. Последние семь звонков были от начальницы. Ей-то что понадобилось? Сама же отправила меня в отпуск и строго-настрого запретила отвечать на телефон. Или на её звонки отвечать можно?

Махнув рукой, я нажала кнопку «перезвонить». Будь что будет. Худшее со мной уже случилось: в реальности меня бросил парень, а во сне мне размозжили голову тростью. Что может быть ещё хуже?

— Чарли! — завопили на том конце невидимого провода. — Наконец-то! Я полчаса тебе названиваю.

Начальница голосила так, что я уже не сомневалась: я дома, и никаких «Ив» и в помине не было. Просто выпила много, отрубилась — вот и не слышала ничего.

— Я была в ванной, — тут же придумала себе оправдание. — Не слышала звонка.

— Полчаса? — подозрительно спросила главная. — Впрочем, не моё дело. Быстро одевайся и дуй в офис.

— Бизнес-центр давно закрыт.

— Для всех закрыт, а для тех, кто работает сверхурочно, открыт. Не спорь, одевайся, бери такси, и чтобы через пятнадцать минут была там.

— Я не успею!

— Тогда через двадцать. Чарли, дело серьёзное. У нас в офисе сейчас сидит важный клиент. Камилла доделывала для меня отчёт на завтра, задержалась, уже выходила и собиралась запереть дверь, как вошёл он. И принялся спрашивать об исторических особняках. Ты смекаешь, Чарли? Не просто о домах, а о домах, которым сотни лет.

Я отлично понимала, почему вдруг возник такой ажиотаж.

Такой недвижимостью интересовались только самые состоятельные люди. Причём, не просто богачи, но богачи со вкусом. Те, кто владел историей, разбирался в живописи, музыке и литературе, и кто понимал, что помимо старых стен он покупает ещё и ржавые водостоки и неисправную канализацию. И всё это за бешеные деньги.

Я потёрла всё ещё слипшиеся ото сна глаза.

— Кому приспичило интересоваться недвижимостью, когда ночь на дворе?

— Ты хочешь, чтобы я отдала это дело Рипли? Он-то примчится в офис и ночью, но только всё испортит, и репутация нашей фирмы точно пострадает!

— Может быть… — робко начала я, не решаясь продолжить.

Но начальница поняла меня с полуслова и опередила:

— Я бы поехала, но не могу. Я только что выпроводила няню и уложила ребёнка спать. Потому и звоню тебе. Насколько помню, ты живешь одна и детей у тебя пока ещё нет.

Скажи эти слова кто другой, я бы восприняла сказанное как удар ниже пояса, но начальнице слова простила. Её можно было понять. О личной жизни сотрудников она знала мало, заботилась лишь о бизнесе, и в данную минуту именно этот самый бизнес её и волновал.

— Я дам тебе дополнительную неделю к отпуску и накину десять процентов к премии, — продолжала босс, — и затем ещё десять, если после твоей поездки наклюнется какая-то сделка.

Вот так всегда. Приходит кто-то считающий себя важной шишкой, а ты подстраиваешься под него и тем самым день за днём портишь себе свою же личную жизнь. Вот что мешало этому человеку явиться в наш офис днём? Или он принадлежит к той самой элите, которой некогда думать о всех подряд и которая даже старинные особняки покупает себе в коллекцию ровно с тем же видом, с каким заказывает кофе после сытного обеда? Что ж, главное, чтобы он был в своих желаниях точен и быстро дал понять, что именно ищет. А то начнёт придираться к каждой потёртости на облицовочном камне и вздыхать над каждой царапинкой, гадая, послужила ли причиной её возникновения острая шпилька, выдернутая из волос любовницы какого-нибудь аристократа, или то просто пьяный дворник по неосторожности черканул метлой по фасаду да пошёл дальше мести листья, не осознав важности росчерка своего орудия.

А моя властная руководительница тем временем заканчивала речь:

— Так что давай собирайся, бери планшет и дуй скорее, пока тебя ещё там ждут. У тебя ведь есть в планшете все наши предложения?

С этим был полный порядок. Всегда. А вот с мыслями и способностью сосредотачиваться на бизнесе… Сейчас точно был не подходящий момент. Но разве начальнице что-то докажешь?

— Хорошо, — ответила я. — Я буду в офисе очень скоро.

— Умничка, Чарли! — довольно ответили мне. — Сегодня мне уже не звони. А завтра около восьми встретимся. Вместе позавтракаем. Тогда и расскажешь, как всё прошло.

И начальница повесила трубку.

Вот и закончился твой отпуск, сказала я себе. Не было никогда нормального отдыха — нечего и начинать.

Прошаркав в сторону ванной комнаты, я вновь глянула на себя в зеркало, вновь вздохнула, а затем открыла кран, сделала воду попрохладнее и взяла в руки зубную щётку. На встрече я должна блистать, и неважно, что за полчаса до неё мне было суждено очнуться от кошмара.

В бизнес-центре я была уже скоро. Повезло, что такси не пришлось ждать и минуты. По какой-то непонятной причине оно стояло уже у входа в мой дом, хотя обычно в нашем районе и в такое позднее время машину приходилось ждать минимум минут десять.

Лифт тихонько заурчал, поднимая меня на этаж, где располагалась наша компания. Помощница начальницы Камилла встречала меня у дверей. На вид она была сильно взволнована, как последний раз бывала, когда нашу контору посетил налоговик. Но сейчас-то вроде обычный клиент пришёл. Чего она так переживает?

— Как хорошо, что ты быстро! — заговорщицки зашептала Камилла. — Я боялась, что ждать придётся долго, или что ты вообще не приедешь. Уже ведь так поздно…

Я усмехнулась про себя. Поздно — не поздно… Какое значение имеет время суток для полностью одинокого человека? Что ещё ему делать как не погружаться с головой в работу? Уж точно не сидеть перед телевизором и не пить пиво. От такого может и крыша поехать. Вот как у меня, например, сегодня.

— Не ушёл ещё? — спросила я, двигаясь в сторону переговорных комнат. — Кофе предложила? В шкафчике лежат вкусные мятные конфеты. Их отнесла?

— Всё сделала. И кофе, и конфеты, только, кажется, ему всё это не нужно.

— Не пьёт кофе, что ли?

— Да, может, и пьёт, только к нашему не прикоснулся. Сказал, что в таких кружках, как у нас, подают куриный бульон, а не кофе.

— Ясно. Привередливый. Видимо, я здесь сегодня до утра.

— Знала бы я, что он припрётся, не засиделась бы допоздна с отчётом. Лучше бы с утра пораньше приехала.

— Но ты же не знала.

— А откуда он взялся — ума не приложу. Я уже офис закрывала и собиралась кнопку лифта нажать, как вдруг двери одного такого расползлись, и он вышел. А ведь ни один лифт на наш этаж не поднимался! Я точно слышала, а на слух я не жалуюсь.

Может, задумалась о чём-то, вот и не обратила внимания, пронеслось у меня в голове. Современная техника работает так бесшумно, что порой не понимаешь, едешь ты уже лифте или до сих пор не выбрала нужный этаж.

— Ну, взялся ведь, — пожала я плечами. — Через охрану в такое время суток прошёл, значит, важная персона. Они абы кого не пустят. А раз пришёл, то надо выслушать и подыскать ему лучшее предложение. Время вот только он выбрал… — я зевнула и тряхнула головой, прогоняя сон, — …совсем неподходящее.

— Так ты без меня справишься? — подхватила Камилла. — Я могу идти? Дверь закроешь? Вот ключи.

Она протянула мне связку.

Я кивнула.

— Иди. Я всё сделаю.

— Спасибочки-спасибочки! Чарли, ты лучшая!

Вот только нежностей не надо. В офисе и от коллег я их не особо любила.

— Если что случится, ты знаешь, где кнопка вызова охраны, — бросила мне Камилла, перекидывая через плечо рюкзачок от Gucci.

— Думаешь, понадобится?

— Да кто его знает ночью-то. К нам хоть люди всегда солидные приходят, но этот какой-то странный.

— В чём? Говорит с акцентом?

— Одет странно. Впрочем, сама увидишь. А я уже бегу.

— Иди, — подбодрила я коллегу, вытащила из сумки планшет, дошла до кухни, сделала себе в автомате кофе с двойной порцией молока и, бросив в широкую кружку два кубика сахара, пошла в переговорную.

Свет внезапно заморгал, и я остановилась, чтобы нечаянно не расплескать кофе. Перебои с электроэнергией были редки, а чтобы в ночное время, когда весь бизнес-центр погружён в темноту… Более чем странно!

Но тут же всё наладилось, и я пошла дальше по коридору, в сторону комнаты, за дверями которой ждал гость. Нажав на дверную ручку, потянула было дверь на себя, как вставленные в потолок лампы снова бешено замигали, словно танцевали какой-то танец аборигенов. Но я вроде никакого танца не заказывала, так что не так?

— Вы здесь? — спросила я, когда неожиданно весь свет разом погас, и меня накрыла кромешная тьма. — У нас перебои с электричеством. Не волнуйтесь, пожалуйста. Сейчас всё наладится, а я пока включу фонарик.

Кое-как удерживая одной рукой кофе, я сунула планшет себе подмышку и нащупала в кармане пиджака телефон. Голубоватым светом вспыхнул экран, я нажала нужную кнопку и посветила вперёд.

Яркий луч преломился о драгоценный камень и вернулся ко мне, больно ударив по глазам. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, как сильная мужская рука, на одном из пальцев которой красовался перстень с крупным сапфиром, скользнула вниз, представляя моему взору набалдашник элегантной трости с выгравированными на нём инициалами. Много подобных вещей видела я за годы общения с богачами, но именно эта заставила меня вздрогнуть и потерять дар речи.

М. Л. Форестер.

Я снова во сне?

Но телефон в руке реален, как реален и аромат кофе, что постепенно остывал в кружке. Похлопать бы себя руками по щекам, но обе были заняты. Сделать бы шаг вперёд, но ноги словно приросли к одному месту, и я не могла ни идти, ни бежать.

В переговорке тяжело вздохнули, и я услышала знакомый хрипловатый голос:

— Вот так вы встречаете старых друзей, Чарли. Особенно тех, кто спасает вам жизнь. Заставляете ждать, вырубаете свет и даже доброго слова в знак приветствия не скажете.

Но… Я не могла поверить своим ушам да и глазам тоже, потому что именно в этот момент все лампы дрогнули и залили всё вокруг таким ярким светом, что впору было ослепнуть.

— Лорд Форестер? — пролепетала я и не заметила, как наклонила кружку. Кофе полился прямо на пол к моим ногам.

— Для вас просто Мэггард, Чарли, — улыбнулись мне в ответ той самой улыбкой, от которой мне всегда становилась тепло в «Ивах» не зависимо от того, сколько льда исходило от их хозяина. — И перестаньте переводить воду и сахар!

Я опомнилась, ойкнула, поправила кружку и отпрыгнула назад, чтобы не попасть ногами в жирную, коричневато-молочную кляксу.

— Кофе… — с сожалением в голосе произнесла я.

— Кофе? Язык не поворачивается назвать это безобразие таким красивым словом. И эти пиалы — чашками.

— Это кружка, — смущённо ответила я.

— Чашка для кофе должна быть чашкой для кофе, а не суповой тарелкой. Ну да отложим разговор об этом на потом. Я ещё научу вас манерам и как отличить десертную вилку от вилки для салата.

От этих слов я чуть второй раз не расплескала кофе.

— Вы… что сделаете?

Мэггард снова улыбнулся и шагнул ко мне.

— Мне было нелегко на это решиться, Чарли…

— Н-на что? — пробормотала я, снова желая ущипнуть себя да покрепче.

— Вы, что же, совсем ничего не помните?

Я помотала головой.

— Лишь тот кошмарный сон, о котором скорей бы забыть.

— Вы обязательно забудете о нём, Чарли, и я сделаю всё для этого. Хотите, буду веселить вас? Мы можем сходить в театр. Хотите, полетаем на воздушном шаре?

Я снова помотала головой.

— Лучше расскажите мне, что всё это было.

— А вы угостите меня кофе? Мой рассказ будет долгим.

— Только если вы сами его приготовите. Мой вариант вас не устроил.

— С удовольствием. Куда идти?

И Форестер завертел головой по сторонам.

Я махнула рукой в сторону кухни.

— Какие маленькие у вас комнаты, — говорил граф, пока мы шли. — Как вы тут живёте?

— Ваша тоже была небольшой, — улыбнулась я, — но вы же как-то протянули в ней три года.

— Протянул бы ещё больше, если бы не ваша отвага и не ваши горячие ладошки.

— Мои… что?

— Всё по порядку, Чарли. Это что за клетушка?

Я пару раз недоуменно моргнула.

– Это кухня.

— Кухня? Мисс Чопорс была бы в шоке. Здесь двум тараканам негде развернуться. А где кофейные зёрна? И в каком погребе вы храните молоко? Если где-то в этих шкафах, то оно у вас давно скисло.

— Знаете, Мэггард, — я решила взять инициативу в свои руки, — давайте всё же я приготовлю вам кофе, а вы выпьете его и не будете вредничать. Всё же вы у меня в гостях. Я же не ворчала на вашу кухарку, когда вода была плохо прокипячена.

— Вы победили, — рассмеялся Мэггард и снова окинул взглядом нашу офисную кухню. — И всё же как вы тут справляетесь?

— Вы лучше начните ваш рассказ, — попросила я, гремя баночками в шкафу. Где-то у коллег хранился арабский кофе в зёрнах. Вспомнить бы только, как правильно его варить…

— Теперь вы знаете историю моей смерти, Чарли. Вы всё слышали, стоя под лестницей.

— Страшнее истории нет даже у Стивена Кинга.

— Не знаю, кто этот уважаемый человек, но раз нет, то ему ещё расти и расти над собой.

— Хм… Лучше рассказывайте дальше.

— Анетта знала, что вы там прячетесь. Она же и догадалась, что Рене поджидала вас. Поэтому вышла к ней первой и заставила ту выплеснуть всю злость наружу. Вы сами не осознали того, как стали свидетельницей страшной сцены, а после ещё и заложницей. Простите меня за это.

Мне вдруг стало не по себе, руки дрогнули и выронили нужную баночку с кофе. Зерна запрыгали по полу.

Мэггард бросился помогать собирать.

— Давайте лучше выпьем что-нибудь попроще, чем кофе, — произнёс он и после недолгой паузы добавил: — За Рене можете не беспокоиться. Её жизни ничто не угрожает. Мистер Дрельфингер на этот раз был заранее оповещён, что его присутствие может понадобиться, поэтому его экипаж находился всего в полумиле от «Ив», когда вы ударили Рене заколкой. Сейчас на её шею наложено несколько швов, а я взял на себя расходы по её лечению.

— Но почему вы?

— Потому что пройдоха Джейс и трус Купер ничем помочь не могут. Эти двое уже давно переданы полиции; такая же участь ждёт и Рене, как только та полностью поправится. Она бы ещё вчера окончательно оклемалась, но именно вчера судья рассмотрел наше дело и аннулировал наш брак. Рене поняла, что денег ей ни в каком виде не светит, и попробовала снова чудить. В результате вывихнула ногу, и теперь я ещё оплачиваю и это.

— Судья аннулировал ваш брак? Вы, что же, рассказали ему, что три года были призраком?

— Ну, кто поверит в такую чушь, Чарли?! Пришлось соврать, что сымитировал свою смерть, чтобы вывести подельников на чистую воду.

— А госпожа Олсен? Что с ней?

— С Анеттой тоже всё в порядке. Вы подоспели вовремя. Она очень благодарна вам за помощь. Полковник увёз её на воды поправить здоровье. Этим двоим надо беречь друг друга, и тогда они будут жить, как в сказке: долго и счастливо.

— Анетта рассказала полиции, как обстояло дело три года назад?

Форестер кивнул.

— Она, наконец, сделала это. В тот вечер, когда эти трое убили меня, она испугалась и сбежала, и все эти годы молчала и жила в страхе. Не знаю, сколько бы ещё это всё продолжалось, если бы не мисс Чопорс.

— Эта вредная старушенция и вы были заодно? Не отнекиваетесь! Я догадалась.

— Я и не отнекиваюсь. Мисс Чопорс всегда и во всём была на моей стороне, даже когда казалось, что служит она исключительно Рене. Её старшей сестре — старьёвщице из лавки под названием «Чепуха» — как-то приснился сон, в котором она видела запертого в комнате призрака, которого спасает от проклятия летящая ласточка. Когда она во всех деталях рассказала тот сон мисс Чопорс, та вспомнила о заколке, которую Анетта носила до того, как мы расстались. А вспомнив о заколке, подумала обо мне. Тогда-то я и решил встретиться с той барахольщицей и всё выведать. Помню, в первый раз даже пошёл к ней в компании Купера. К моему счастью, Куперу было на всё плевать, и нашего разговора он не слышал.

— И что она сказала? Что вас того… тростью по голове?

— Сказала, что меня ждёт удивительное превращение. И что если я хочу его пережить, то должен следовать её советам. Я не очень-то верил, но смеха ради решил подготовиться. Так и появилось завещание, которое я спрятал в столе, а после ждал, когда наступит день икс.

— Вы же могли просто избежать того случая! Не пить до потери пульса, не выходить на лестницу, не…

— Тогда бы я не встретил вас.

Я быстро отвернулась, чтобы Мэггард не заметил, какими пунцовыми вдруг стали мои щёки. Отвернуться удалось, но зато я уткнулась носом в холодильник. Пришлось открыть дверцу и…

— Так вот где вы храните молоко! — воскликнул граф, а я угукнула и вытащила пакетированный сок.

— Вы, кажется, хотели выпить чего-нибудь попроще, — сказала я и наполнила кружку ярко-оранжевой жидкостью.

Мэггард отнёсся к напитку с подозрением.

— Это яд?

— Это мультифрукт.

— Мульти… что?

— Апельсин, ананас, манго…

— А давайте ещё попроще, Чарли.

— А давайте вы продолжите свой рассказ.

— Без проблем, — ответил граф и поставил кружку на стол, так и не пригубив. — Поставив подпись и печать на завещании и передав его мистеру Гелдингу, я стал тем, кем стал. Я не мог выходить из комнаты, на которую было наложено заклятие…

— …и всегда присматривали за шаром, в который колдунья запечатала вашу душу, — закончила я.

Мэггард поморщился.

— Вот и вы поверили в сказку. Да таких шаров на барахолках пруд пруди, Чарли.

— Как? Так он ничего не значил? Зачем же вы тогда вешали мне лапшу на уши?

— Чтобы вы затем перевесили её на уши Рене. Она и Джейс никогда не решились бы выйти со мной один на один, не будучи уверены, что у них есть козырь.

— Точно. Рене тогда так и говорила Анетте.

Форестер кивнул.

— Я знал, что вы проболтаетесь. И я не виню вас в этом. Наоборот, вы тем самым мне сильно помогли.

За свою болтливость мне стало стыдно. Однако долго краснеть не пришлось. На губах вертелся вопрос, и я поспешила его задать:

— Но если никакого шара души не было, то, получается, и заклинания порога не существовало?

Форестер помрачнел.

— А вот это было правдой. В обмен на жизнь в мире живых, я должен был пожертвовать своей свободой. Переступи я порог, я бы тут же стал прахом.

Я аккуратно вытянула руку вперёд и пощупала Мэггарда. Плечо, грудь, ладони…

— Вы совсем не похожи на прах, а ведь я видела, как вы сделали тот шаг.

— Не похож лишь потому, что меня спасла ласточка.

— С трудом понимаю.

— Заколку помните?

— Ещё бы!

— Ведунье, что нагадала мне этот кошмар, приснилось, что меня спасает ласточка. Птица должна залететь в мою клетку. Именно она и освободит меня. Сделает так, что я перестану думать о мести и предпочту жизнь другого человека своей. Вначале я и правда верил в птиц. Даже пытался открывать окна и впускать их. Но те меня боялись и не подлетали близко. Я уже отчаялся ждать, как вдруг однажды увидел девушку, в волосах которой сидела птичка.

— Вы подумали, что к вам пришла Анетта.

— Я подумал, что она, наконец, решилась сделать признание и всем рассказать о той ночи, но то была не она — то были вы. Вначале я был зол на вас за это, потом мне было смешно смотреть, как вы стараетесь, а после мне стало страшно, что в своих стараниях вы можете зайти слишком далеко и узнать много лишнего, за что поплатитесь. И когда мне стало страшно, мои пальцы вдруг почувствовали тепло. Ведунья предупреждала об этом. О том, что если такое однажды произойдёт, то это будет мой единственный и последний шанс. И я решил им воспользоваться.

— Заколка и правда мне пригодилась. Мисс Чопорс не врала.

— Мисс Чопорс знает, когда промолчать, а когда дать действительно ценный совет. Признаюсь, мне иногда кажется, что она обладает гораздо большим даром, чем просто умение переправлять людей через зеркала из одного мира в другой. Возможно, даже видит будущее. Правда, сколько ни пытал её, она так и не созналась в этом!

— Но вы тоже хороши, — перебила я Форестера. — Вы знали, что никакого уютного и весёлого вечерка не будет, но не предупредили меня. Предпочли рисковать моей жизнью.

— А если бы предупредил, вы бы согласились?

Я поджала губы.

— И я же сказал вам, Чарли, когда учил вас играть, что у вас будет опытный и находчивый напарник.

— Так вы имели в виду совсем не карты?

— И ещё я просил вас остерегаться совсем не той дамы пик, которую рисуют на картинках.

— Но в моём сне… Нет, это же был не сон. В вашем мире… в тот вечер… она ведь убила меня?

— Я успел перехватить трость. Но краешком вас всё равно задело. Простите. Вы упали и некоторое время были без сознания, а когда начали приходить в себя, то я попросил мисс Чопорс немедленно отправить вас обратно. Я подумал, что вам легче будет поверить в кошмарный сон, чем осознать, что всё, что случилось, случилось на самом деле.

— Это всё… невероятно.

— Мне тоже так казалось, когда я шагнул в коридор. Я был уверен, что меня разорвёт на тысячу кусочков, но мне было плевать. Мне очень хотелось что-то сделать для вас, Чарли. Как же я счастлив, что успел!

Я снова отвернулась и снова пошарила глазами по баночкам, стаканам, кружкам, пакетам и прочему. Может, воды выпить? В горле совсем пересохло.

— Когда я падала, то слышала, как что-то разбилось, — внезапно вспомнила я. — Что это было?

Форрестер наморщил лоб, вспоминая.

— Это? Ах, да! Это пройдоха Джейс, увидев, как я целый и невредимый сиганул к лестнице, схватил с камина шар и грохнул его о пол. Как же он расстроился, когда понял, что это был всего лишь сувенир!

Я улыбнулась.

— После всех этих ваших рассказов, лорд Форестер, и правда ужасно хочется пить.

— Мэггард, Чарли. Зовите меня Мэггард. Или Мэг. И можно на «ты». Кстати, о выпить. Может, вина?

— Вина?

— У меня дома припрятана отличная бутылка коллекционного вина. Вы даже как-то пытались к ней подобраться вместе с Купером, но, слава богу, этот болван испугался её вскрывать. Когда я узнал, что вы тянете к ней свои ручонки, я чуть было не сорвался вниз, на первый этаж! Вот честно! Чуть не выбежал из клетки.

— Вот тогда вы точно стали бы прахом. Ведь тогда ни о каком спасении не было бы речи.

— Ну, почему? Спасение было бы на лицо!

— И кого бы вы спасали?

— Не кого, а что. Бутылку, конечно же.

— Какой же вы…

— Ты. Я просил на «ты».

— Какой же ты…

— Какой что?

— Вредный!

— Ещё?

— Ворчливый!

— Ещё?

— Дальше не придумала, но после одного-двух бокальчиков обязательно придумаю.

— Так ты согласна?

— А что мне ещё остаётся делать? Мой кофе ты не пьёшь, так что придётся идти на компромисс. Вот только…

— Тебя что-то беспокоит?

— Как мы переберёмся обратно в твой мир? Опять из моей квартиры?

— Это не проблема. Я тут присмотрел столько зеркал в этих странных коробках, в которых вы перемещаетесь вверх-вниз, что можно хоть год туда-сюда прыгать — каждый раз через новое переходить будешь.

— Так вот почему Камилла не слышала шума лифтов…

— Так мы идём?

— Идём. Но учти, что я буду задавать тебе много вопросов! И про то, и про это…

— Я тоже в долгу не останусь.

— Чувствую, ночь будет долгой.

— По мне, так пусть никогда не заканчивается.

Я снова улыбнулась. В ту минуту я не знала, правильно я поступала или ошибалась, но точно знала, что если не попробую, то буду жалеть об этом всю свою жизнь. Поэтому я просто с блеском в глазах смотрела в будущее и в своё отражение в зеркале лифта, в котором мы с Мэггардом оказались уже через минуту. Что ж, мой привычный мир, ты дал мне много интересного и ценного, но теперь мне хотелось чего-то совсем другого. Чего-то такого, что, возможно, мог дать мне тот самый человек, который сейчас стоял рядом. Мне хотелось в это верить. И мне казалось, тот человек разделял моё желание. Иначе зачем перед тем, как шагнуть в зеркало, он крепко сжал мою ладошку, а затем и вовсе прижал меня всю к себе? На этот вопрос я уже знала ответ. Надеюсь, догадались и вы.

Конец