Глава 7. Расторжению не подлежит

— Мисс Харт.

Я вздрогнула. Вокруг было темно.

— Мисс Шарлотта Харт. — Снова этот голос. — Вы меня слышите?

Я ощутила на своей руке чьи-то пальцы. Проверяли мой пульс.

Неужели кошмару конец, и я и правда в больнице? Надо мной склонилась заботливая медсестра или дежурный врач, или они оба… Проверяют сердцебиение и пришла ли я в сознание.

Я была готова вопить от радости.

Конечно, слышу!

Ещё как соображаю!

Сейчас только глаза открою и, превозмогая слабость, улыбнусь вам и прошепчу искреннее «спасибо».

Мои чуть влажные ресницы дрогнули, разлипаясь, и картинка, в первые две-три секунды мутная, обрела чёткость, от которой я чуть не заревела от отчаяния: я лежала на кровати с прохладной тряпицей на голове, а надо мной высилась всё та же мисс Чопорс, видеть которую было выше моих сил. А ещё в комнате сильно пахло валерианой.

— Вы очнулись, — констатировала факт экономка.

— Лучше бы я умерла… — простонала я.

— Умереть вы всегда успеете. Гораздо важнее пережить трудности и не двинуться умом.

А эта мисс Чопорс умеет говорить умные вещи. Впрочем, сейчас мне было не до них.

— Я уже двинулась, — ответила я и в сердцах выплюнула: — С вами. И с этим дурацким сном, который никак не закончится!

Следующая фраза мисс Чопорс заставила меня насторожиться.

— С чего вы взяли, что спите? Сейчас разгар бела дня, и вы даже не ужинали, чтобы отправиться отдыхать.

— Как же не сплю? Я нахожусь чёрт знает в каком времени и в какой стране, шатаюсь по чёрт знает какому дому, терплю ваши скверные выходки и позволяю пугать себя до смерти чёрт знает кому. Живо признавайтесь, кого вы впустили в дом и тайно укрываете от графини Форестер? Убийцу? Вора, который в розыске? Сколько вам за это заплатили?

— Вы не в чёрт знает каком доме, мисс Харт, — спокойно разъясняла экономка. — Вы — в особняке «Серебристые ивы», что расположен к западу от Мятной долины и к северу от Солнечного раздолья.

— А мне эти подробности не нужны.

— И я никого не укрываю от леди Рене. В доме кроме вас, меня и кучера Карла никого нет. Ближе к вечеру к нам присоединится миссис Робин и её дочери. Они будут помогать мне на кухне и по хозяйству.

— Мне и эти подробности не интересны.

— А ещё, мисс Харт, вы плохо воспитаны, если без конца перебиваете.

Я взвинтилась.

— Плохо воспитана? Мне приснилось, что я прошла за вами сквозь зеркало, затем меня одели в неудобное платье, вкололи мне в волосы безвкусную заколку, после заставили работать и продавать дом, а под конец какой-то незнакомый мужик дыхнул на меня и назвал чужим именем. И вы ещё отчитываете меня за манеры? В моём-то сне?

— Выпейте настойку на корне валерианы. — Мисс Чопорс протянула мне чашку. — И слушайте внимательно. Вы можете мне не верить, но в ваших интересах признать, что всё, что с вами происходит, происходит наяву, а не во сне. Иначе вы будете ещё долго мучиться и точно тронетесь умом.

Я слушала, затаив дыхание и боясь перебивать. Какое-то седьмое чувство подсказывало, что экономка не врёт и это я два дня провела в собственных фантазиях, в то время как все остальные жили во вполне себе существующей реальности.

— Во-первых, — продолжала мисс Чопорс, — вы и правда прошли за мной сквозь зеркало. Это древняя магия, к которой нам пришлось прибегнуть, чтобы воспользоваться вашими услугами. Во-вторых, неудобная одежда, как вы изволили выразиться, — всего лишь дань моде. Дамы у нас носят именно такое, а не мужицкие подштанники. Но хоть леди Форестер и подобрала вам гардероб, выглядите вы всё равно легкомысленно. Вашему образу не хватает шляпки. Вот обзаведётесь — от леди будет не отличить. В-третьих, работать вас никто не заставлял. Вы самолично изъявили желание подписать договор и теперь, будьте добры, следуйте его букве. И последнее: в нашем доме никто не мог дышать на вас и тем более называть чужим именем. Кучер Карл всё это время возился на конюшне, да и он отлично знает, что вас зовут Шарлотта Харт, а не какая-нибудь Мирабель или Луиза.

— Анетта, — выпалила я, даже удивившись внезапному красноречию вечно скупой на слова экономки. — Он назвал меня Анеттой. И сказал, что долго ждал

Мои слова не произвели на мисс Чопорс должного впечатления.

— Мы можем пройти в ту комнату прямо сейчас, и вы убедитесь, что в ней никого нет. Просто там не убрано и чересчур душно, вот вам и почудилось… И спешу заметить, мне и Карлу пришлось изрядно попотеть, чтобы перенести вас в спальню.

— А мистеру и мисс Билски? Им тоже почудилось? Удирая, мистер Билски кричал про чудовище!

— То, верно, была крыса, — невозмутимым тоном ответила мисс Чопорс. — Большая крыса. Многие, знаете ли, в наше время недолюбливают крыс. Но что поделать? Нет ни одного дома, где бы их не водилось.

Как ловко мисс Чопорс умела уходить от темы! Но я не сдавалась.

— А заколка? Вы сказали, что однажды она спасёт мне жизнь! Тот мужчина дотронулся до неё!

— В наше непростое время мужчины, хоть и остались джентльменами, всё чаще позволяют себе вольность и начинают приставать к симпатичным барышням. Особенно в тёмном переулке. Выдернутая в нужный момент из причёски заколка может стать отличным средством обороны, не находите? А у той ласточки ещё и хвост такой острый!

— Я отказываюсь находиться в этом доме, — отрезала я и села на кровати. Немного повело, но я справилась.

— Хотите переехать в город и поселиться в гостинице?

— Хочу вернуться к себе, в свой родной город и в свою родную квартиру! Меблированную в моём вкусе, без крыс, без пятен крови от утки и без подозрительных мужчин, которых вы скрываете от закона и выдаёте за грызунов! И раз это и правда не сон, то требую немедленно отправить меня обратно. Я согласия на перемещение не давала. Где там ваше колдовское зеркало?

Мисс Чопорс отрицательно покачала головой.

— Вы такой профессионал, мисс Харт, а впервые в жизни не удосужились дочитать договор до конца… В договоре был пункт, где вы соглашались с любыми видами транспорта и перемещения, включая телепорт. И обратно вы сможете вернуться только с согласия графини Форестер, после того как выполните свою работу.

Я ухмыльнулась. Вот, значит, как. Попалась в сети, которые сама не раз расставляла.

— Покажите договор, — потребовала я. — Я хочу убедиться, что всё, что вы говорите, не ложь.

— Ваш экземпляр хранится у леди Форестер. Мы все очень удивились, когда вы его не потребовали, но списали всё на вашу навязчивую идею о сне.

Ещё один прокол. Сколько же их ещё будет?

— Хорошо… — тянула я, собираясь с мыслями. — Значит, нужно согласие графини, так? — Мисс Чопорс утвердительно кивнула. — Тогда прикажите кучеру готовить экипаж. Я отправляюсь к Рене Форестер. Сколько там до неё ехать?

— Двадцать миль.

— Хоть сто. Вытерплю любое расстояние, лишь бы скорее положить этому конец.

— Как вам будет угодно.

— И учтите, мисс Чопорс, я не буду молчать и расскажу графине обо всём, что сегодня произошло. Ваше укрывательство кого бы там ни было не останется безнаказанным.

— Я не возражаю, мисс Харт, — по-прежнему бесстрастно проронила экономка и добавила: — Только наденьте шляпку. Хотя бы мою. В нашем мире уважаемые дамы без шляпок не расхаживают.

До «Ласточек» я тряслась долго, но на этот раз стойко вытерпела и неровную, каменистую дорогу, и неудобное сидение, и мелких мошек, которые на каждой остановке облепляли наш экипаж и норовили залезть мне в глаза, уши, рот. Вначале я от них отмахивалась, потом пыталась ловить, потом плюнула и просто набросила на голову накидку, которую мне дала с собой мисс Чопорс. Так и просидела всю дорогу, а когда мы наконец остановились, стянула ткань с головы и нахлобучила шляпку. Возможно, та шляпка и шла мисс Чопорс, но я в ней выглядела ужасно. Одной только оранжевой лилии — огромной и выцветшей на солнце — было достаточно, чтобы раз и навсегда понять, что вкуса у обладательницы этого головной убора нет и никогда не было.

Перед особняком графини Форестер я замерла как вкопанная и стояла, глазея, ещё долго бы, если бы Карл не подтолкнул меня вперёд.

— Вход там, — махнул он рукой. — Вас не встречают, потому что не ждут. А ещё тут прислуги мало.

Я по одному виду дома поняла, что мало. С другой стороны, в «Серебристых ивах» всем заправляет одна мисс Чопорс, а там красота неописуемая. Так сколько же людей трудится здесь? Вообще никого, раз всё вокруг такое старое, обветшалое, унылое и в запущенном состоянии?

Боясь наступить не туда куда следует, я бочком-бочком двинулась к лестнице, поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Никто не открыл. Тогда я ухватилась за внушительного вида кольцо, какие видела только на дверях крепостей и бастионов, и потянула дверь на себя. Та поддалась, но со скрипом. Впрочем, последнему я даже не удивилась.

Оказалось, не только фасад был старым и обшарпанным. Во всём доме пахло старостью. Мебель и ковры здесь не меняли уже, наверно, несколько поколений, краска на стенах отваливалась, а пол местами сильно «гулял».

— Странная эта Рене Форестер, — пробубнила я себе под нос, осторожно ступая по паркету. — Красивейший дом продаёт, а живёт в такой убогости… А ведь мистер Билски говорил, что граф был богат. Если так богат, то где всё богатство-то? По этому дому не скажешь, что вдова получила солидное наследство.

— Пожалуй, вы правы, — услышала я за спиной ангельский голос.

Я обернулась. У приставленной к стене полукруглой консоли, над которой висела картина с изображением гроздей рябины, стояла леди Форестер. Её личико было по-прежнему милым, светлые кудряшки — озорными, но вот губы никак не хотели растягиваться в приветливой улыбке и оставались напряжёнными и натянутыми, словно нить.

Графиня обвела рукой потолок и стены.

— По этому дому действительно не скажешь, что я — вдова богатого графа, — на этой фразе графиня не удержалась и всхлипнула, а я принялась корить себя за то, что повела себя так бестактно и напомнила бедной Рене о её утрате, — но этот дом принадлежал моему отцу. Я в нём выросла, и он мне очень дорог. Мой милый кузен часто гостил у нас, когда мы все были детьми. Нам было весело играть вместе. Да, здесь всё разваливается и скрипит, но в то же время этот дом наполнен любовью. Такой искренней, что уехать отсюда выше моих сил.

Это было так трогательно, что я чуть не всплакнула. И хорошо, что я это не сделала, потому что голову сразу посетил вопрос, почему бы графине не отремонтировать «Ласточки», раз именно здесь она предпочитает жить? Почему бы не навести порядок, наняв кучу прислуги? Однако озвучивать свои мысли я не стала — у меня было до кучи других вопросов, решить которые требовалось тотчас. А ремонт дома мог подождать…

Но как бы не грезила я прямо с порога заявить о расторжении договора, потребовать срочно вернуть меня обратно в мой мир, начала я почему-то совсем с другого.

— Ваша экономка, леди Форестер, замышляет что-то ужасное! — выплюнула я с возмущением и только сейчас перевела дух.

Графиня посмотрела на меня с лёгким изумлением.

— Ужасное?

— В вашем доме живет посторонний человек! Мужчина! Мисс Чопорс укрывает его в одной из комнат, которую всё время держит закрытой на ключ.

Рене поднесла ладонь к губам, чтобы с них не сорвался крик.

— Я говорю правду, — решительно сказала я.

— Разумеется, правду, — поддержали меня, и то был кузен Джейс.

Добрейшей души человек! Он мне вот прям очень нравился!

Нежно обняв кузину за плечи, он предложил:

— Давайте пройдём в гостиную. Нам принесут чай — тогда и поговорим. А то чего на голодный желудок да у входа…

За чаем и правда было бы лучше — по крайней мере, мне очень хотелось пить после долгой дороги и всех волнений.

Гостиная, куда меня провели хозяйка и сэр Норман, оказалась совсем малюсенькой. Сделанная в голубых тонах, она была полна различных вазочек, абажуров и статуэток, что делало её очень похожей на лавку старьёвщика. Картин на стенах тоже было много. Знатоком живописи я никогда не была, поэтому разглядывать и восхищаться не стала, но одна работа почему-то сразу привлекла моё внимание.

То был семейный портрет: женщина, мужчина и две девочки, обе одетые в платья цвета незабудок. У одной забавно вились и топорщились в разные стороны волосы, светлые, как летнее солнышко; у другой — волосы были тёмные и аккуратно уложены. Писавший портрет художник не упустил ни одной детали. Даже пуговицы на сюртуке мужчины прорисовал так, что был виден каждый вензель, даже морщинки на лице женщины указал все до единой, хотя, та, наверно, потом жутко ругалась, и даже девочек изобразил так живо, что казалось, они сейчас сойдут с картины прямо в центр комнаты и будут заниматься тем, что было им интереснее всего: одна станет играть куклой, которую нежно обнимает, а другая распустит перед зеркалом волосы, расчешет их и снова заплетет, украсив заколкой…

И в эту секунду моё сердце снова ушло в пятки.

Я прищурилась и ещё раз внимательно всмотрелась в картину, к которой было приковано всё моё внимание. Но, увы. Мне не показалось. В причёске темноволосой девчушки действительно сидела она… Летящая ласточка. Та самая, которая сейчас была на моей голове и пряталась под шляпкой, одолженной мне мисс Чопорс.

Графиня Форестер проследила за моим взглядом:

— Наш семейный портрет. Сколько же лет прошло? Пятнадцать? Двадцать? Боюсь считать…

Её кузен тоже повернулся к картине и хмыкнул себе в усы.

— Я принесу чай, — сказал он и, покачиваясь, направился к дверям.

— У вас чудесная семья, — поспешила сказать я Рене немного приятных слов.

Её боль от воспоминаний о муже до сих пор производила на меня сильное впечатление, и мне хотелось видеть графиню радостной или хотя бы до всего равнодушной, но никак не печальной.

— Да, — проронила она, отворачиваясь и располагаясь на голубом диванчике, как и всё вокруг, облезлом и даже с дырой в обивке, — вот только родителей уже нет в живых. Матушка умерла спустя год, после того как этот портрет был написан, а отец — за месяц до смерти моего мужа. Тот год был для меня особенно тяжёлым…

— А темноволосая девочка? Кто это? Ваша сестра?

— Анетта? Да… Моя старшая сестра. Но она приёмная в нашей семье. Матушка долго не могла забеременеть, и лекари сказали, что, возможно, она никогда не осчастливит отца наследником или наследницей. Тогда они решили удочерить девочку. Так в нашу семью и вошла Анетта. А спустя два года родилась я.

Значит, заколка, что сейчас у меня в волосах, когда-то принадлежала той самой девочке? Как там её звали?.. И в эту секунду моё сердце снова заныло, и, наверно, даже лицом я стала бледнее, потому что графиня вдруг как-то странно на меня посмотрела.

— Вы что-то хотели сказать, мисс Харт?

Пожалуй, пока не стоит торопить коней, про себя решила я. Тот мужик точно назвал именно это имя! Неужели коварная мисс Чопорс в отсутствие хозяйки создала в доме этакий притон? Выделила под это дело одну комнату, устраивает там всем желающим свиданки и гребёт деньги лопатой… Потому особняк и не продаётся. Невыгодно мисс Чопорс его продавать! Такой дойной коровы лишится.

Я помотала головой, но поняла, что Рене Форестер с расспросами не остановится. На моё счастье в гостиную с шумом ввалился кузен Джейс. Он самолично нёс поднос с чаем и пирожными. Вид у последних был сильно засохший и, надкусив одно чисто из вежливости, я убедилась в своей правоте, отложила пирожное на блюдце и перехватила инициативу.

— А где сейчас ваша сестра? — как ни в чём не бывало поинтересовалась я.

Кузен Джейс и Рене едва заметно переглянулась.

— Анетта? — растерянно переспросила графиня. — Она далеко. Ей никогда не нравились «Ласточки». Где она и с кем — мне не известно.

Зато кое-кому точно известно!

— Вы что-то говорили про мисс Чопорс… — заикнулся кузен Джейс.

Что же сказать, лихорадочно думала я. Рассказать всё, как было: про сбежавшего мистера Билски, про мужика и про его интерес к сестре графини? А зачем? Зачем вообще вмешиваться в дела людей, которые чуть ли не силой и через зеркало затащили меня в свой мир и теперь не дают мне из него выбраться? Не лучше ли впервые в жизни подумать о себе и забыть об остальных? Уверенная, что так и следует поступить, я перевела тему:

— Леди Форестер, от мисс Чопорс я узнала, что не сплю и всё, что со мной происходит, происходит наяву.

— Разумеется, наяву.

— И это новая реальность мне не нравится. Я хочу обратно.

Рене отставила чашку с блюдцем, которую держала в руках, на столик.

— Видите ли, мисс Харт, вы подписали договор…

— И что?

— По договору вы обязаны продать наш дом. Только после заключения успешной сделки мы с вами расстанемся, портал откроется и выпустит вас обратно.

— Что за чушь? — воскликнула я. — У вас что, своих людей мало? Да только киньте клич — сбежится толпа.

— Нам толпы не надо, — крякнул кузен.

— Не надо, — согласилась с ним Рене.

— Нам нужен специалист, который сделает своё дело и не сбежит.

— А я вот намерена сбежать, — твёрдо заявила я. — Об этом и пришла вас известить. Я хочу расторгнуть договор и прошу вернуть меня в мой мир. Всего вам хорошего, леди Форестер.

С этими словами я встала, намереваясь уйти, но следующие слова сэра Нормана заставили меня остаться:

— Боюсь вас разочаровать, мисс Шарлотта Харт, но в таком случае вам придётся заплатить штраф.

И сэр Норман озвучил сумму. От услышанного у меня перехватило дыхание. В этом мире у меня собственной одежды-то нет — не то чтобы денег.

— Вы внимательно читаете, что подписываете, мисс Харт? — поинтересовался кузен Джейс.

Шагнув к этажерке у стены, он открыл шкафчик, вынул оттуда какие-то бумаги, прошёл ко мне и протянул.

— Это, кстати, ваш экземпляр. Вы забыли забрать его в нашу прошлую встречу.

Я схватила гадкие бумаженции, пролистала их, нашла нужный пункт и чуть не задохнулась от возмущения. К сожалению, сила была на стороне семейки Форестер.

— Но почему я? — стонала я. — У вас в своём мире агентов мало, что ли?

— Все агенты из нашего мира предпочли заплатить штраф, — отрезала графиня. — Вот мы и прибегли к услугам колдуньи, и наняли вас. Вам-то не отвертеться. У вас-то нет денег.

То есть все остальные сбежали? Почему? Столкнулись с… тёмными делишками мисс Чопорс? И с тем мужиком? Или даже с тем мужиком и сестрой графини? А, может, они собираются в той комнате и проводят какие-то страшные, спиритические ритуалы? А почему нет? Пьют, играют в карты, а затем поклоняются какому-нибудь духу и приносят в жертву утку… И я почувствовала, как от охватившего меня ужаса у меня под шляпкой зашевелились волосы.

— Не спрашивайте о причинах, — графиня словно читала мои мысли, — продолжайте искать клиентов и показывайте им дом. Чем быстрее вы его продадите, тем быстрее мы вас отпустим. А будете отвлекаться по мелочам — задержитесь здесь ещё очень надолго.

— Отпустите меня прямо сейчас, — сквозь зубы процедила я. — Верните меня в мой мир, и оттуда я заплачу вам сколько угодно.

Графиня улыбнулась.

— Увы, но ваши деньги в нашем мире — лишь цветные фантики.

И тут меня осенило.

— У меня есть деньги, — спешно выпалила я, чем ошарашила и леди Форестер, и кузена. — Не вся сумма, конечно, но как минимум её часть.

И я назвала сумму денег, в страхе оставленных в малой гостиной сбежавшим мистером Билски.

— Что ж, — произнесла Рене, — этого всё равно не достаточно. У вас всё? Тогда возвращайтесь в «Ивы», мисс Харт. С этим разговором мы потеряли полдня. Это время можно было бы провести с выгодой.

Вот, значит, как вы заговорили, милая Рене.

Злобно прищурившись, я смотрела на эту блондинку, всю в кудряшках, и удивлялась, насколько холодным в одну секунду стало её очаровательное личико. Думает, что одержала победу? Ну, это мы ещё посмотрим.

— Позвольте мне проводить вас, мисс Харт, — внезапно ввернул вечно любезный кузен Джейс. — Хотя бы до экипажа.

Я позволила. Этот добродушный толстяк был мне приятен с самой первой нашей встречи. И пока мы шли по коридору и по тропинке к карете, сэр Норман всё время извинялся и просил меня войти в их с графиней положение.

— Кузине крайне нужно избавиться от дома, — бормотал он, аккуратно поддерживая меня под локоть на ступеньках. — А он всё не продаётся. Вот она и нервничает. Вы уже постарайтесь, мисс Харт. Не обращайте там ни на что внимания, тем более на мисс Чопорс. Он стара, может, даже выжила из ума, но за домом присматривает отменно, вот мы её и держим. Найдите нам покупателя, мисс Харт, и мы тут же отпустим вас, и наградим. Только найдите. А теперь аккуратнее, мисс Харт, не ударьтесь головой. Этот экипаж Рене такой неудобный.

Однако в коляску я не села.