Глава 12. Смех и счастье наполнили все пространство вокруг
Сколько времени я проспал – сказать трудно. Нужно при возможности уточнить у Ториана, как тут можно ориентироваться во времени и как вообще оно исчисляется…
Встав с кровати, я потянулся всем телом и вдруг услышал невидимые метания многочисленных крылышек. Неужели нэмы решили сегодня навестить мое скромное жилище? Да еще и захотели, чтобы я их услышал? Иначе я бы даже дуновения ветерка сейчас не различил.
Никаких движений в воздухе я не видел, но звук их крыльев теперь был мне знаком, ведь вчера в лаборатории я его уже слышал. Отчего-то я только улыбнулся, когда через секунду все пропало – буду считать появление невидимых птичек хорошим знаком.
Я встал, быстро оделся, попросил у Великой матери воды, немного поворчал, что нет чая, который так люблю. А потом быстро вышел из своих апартаментов, чтобы как можно скорее направиться в лабораторию. Мне не терпелось еще раз увидеть плоды нашей вчерашней работы. Отчего-то казалось, что все что было вчера было просто сном.
Дорогу до нужного места я помнил прекрасно и мне не составило никакого труда спуститься на платформе вниз, чтобы пройти в логово к Морису. Хорошо бы еще поесть, но это терпит, да и Ториана лучше дождаться, думаю, что ему тоже не терпится осуществить задуманное.
Я шел по холлу и приветливо здоровался с эйринцами, которые попадались мне на пути. Народ был дружелюбен, но все-таки относился ко мне с опаской, стараясь не ляпнуть лишнего и поскорее заняться своими делами. Но и я сильно спешил, и пока не видел смысла останавливаться для разговоров.
Сфера лаборатории сработала без промедлений, впуская меня внутрь. Я вошел и остановился как вкопанный. Все, что мы сделали вчера с Торианом… было усовершенствовано и раскрашено в разные оттенки желтого.
- Обалдеть! – только и смог выговорить я.
Места, где, вчера оставались острые края от режущего луча – сегодня были аккуратно отшлифованы. Стыки железных листов – сглажены, словно никаких швов тут и вовсе не было. Угловатые формы нашего творения стали обтекаемыми и плавными, словно все было сглажено. Я завороженно погладил железо рукой в полном изумлении…
Кто это так постарался?
Словно отвечая на мой немой вопрос я почувствовал, как чьи-то маленькие крылышки запорхали над самым моим ухом, а потом и вовсе ощутил, как на плечо села невидимая птичка. Я так боялся ее спугнуть, что замер в недоумении не понимая, что мне теперь делать.
- Ну вы даете, ребята! Ай да молодцы! Ай да умнички! Это же надо?! Вот радости-то будет! – восторженно произнес я погромче, чтобы птички точно могли меня услышать.
Пернатая, сидевшая у меня на плече улетела, оставив меня недоуменно разглядывать плоды их работы. Все было так аккуратно и так красиво… И ни одной капли краски на полу пещеры… Да для таких маляров… ничего не пожалеешь!
- Ну ребята, давайте для вас награду найдем! – радостно сказал я и пошел к груде своих вещей, которые мы вчера передвинули ближе к стене, чтобы не мешала творческому процессу.
Я взял небольшую коробку, тот самый армейский паек, в котором лежала еще еда, принесенная с моей родины. Вынув несколько банок тушенки и пакеты с чаем, я наконец нашел то, что искал.
Галеты.
Обычные квадратные печеньки, совсем не сладкие и даже можно сказать, что не вкусные. Они хранились пачками, заменяя хлеб в походных условиях. Я открыл одну из пачек и внутри все сжалось от осознания, что это последнее, что у меня есть. Но жалеть не стал, птички потрудились на славу и заслужили маленькую награду.
- Дорогие птички, я, конечно, не знаю, чем вы тут питаетесь, а у меня на родине принято птицам хлеб крошить. – сказал я, разламывая одно печеньице. – Не сочтите за дерзость и угощайтесь! И спасибо вам за то, что вы сделали!
Я взял миску, которая стояла на небольшом столике возле окна, за которым текла речка и выложил крошки в нее. А потом поставил миску в углу, сам не понимая, чего мне ожидать.
Сижу и смотрю на миску. Минуту, другую, пятую, десятую. Замер у стола, но ничего не происходит – совершенно ничего. Может им просто угощение мое не по нраву? Вдруг они такое вообще не едят? А я тут старый дурак, со своими галетами…
Раздосадованный до ужаса и корящий себя во всем на свете я сел за стол. Сфера распахнулась и в лабораторию прошел Ториан, вид у него был светящийся и даже красные волосы сегодня уложены как-то по-особенному: собраны на половину в пучок на затылке.
- Ярких светил! Федор… Иванович… - не пройдя и трети пространства он замер, ровно, как и я утром, обескуражено глядя на случившееся. – Это ты сделал? Когда ты успел?
- Привет-привет! Друг мой, - сказал я спокойно. – а это не я. Это наши маленькие пернатые друзья постарались.
- Нэмы?
- Кажется, да. – ответил я, бросив еще раз взгляд на миску с накрошенным печеньем. – Я пришел, а все вот так. Посмотри, все края отполированы, все стыки заделаны, да все покрашено, в конце концов!
- Слава Великой матери! – всплеснул руками Ториан. – Это же просто замечательно! Так мы можем уже все установить?
- Получается, можем! – торжественно сказал я, поднимаясь из-за стола. - Не будем терять время, порадуем малышей!
Ториан почти приплясывал, в нем сейчас было столько энергии и радости, что мне невольно передалось его настроение и весело напевая себе под нос старинную песенку из советского мультика я встал и двинулся к нему.
Мы поочередно вынесли все предметы. Вернее, Ториан выносил, а я только смотрел и лез к нему с ненужными комментариями. А в коридоре он взял все в один большой молочный кокон и легко управляя им пальцами понес перед собой.
При виде нашей парочки, да еще и с таким грузом, эйринцы в страхе отступали. А когда мы подошли к детской зоне и вовсе, чуть не сбежали от нас. Но Ториан взял управление народом в свои руки, велев всем расчистить пространство в середине детской зоны, а детям вообще – закрыть глаза и ждать команды на их открытие.
Дети, со свойственным им возбуждением от предчувствия чего-то нового и интересного бесконечно ерзали на месте, пока мы все расставляли.
Ториан посмотрел на меня, и я довольно кивнул – все было как надо и можно было выпускать сорванцов дурачиться и играть.
Я огляделся. Казалось, что все жители последнего убежища Эйры сейчас столпились вокруг детской зоны, облепив ее со всех сторон. Настороженные глаза сверкали живым и неподдельным любопытством. Мне стало как никогда хорошо и приятно.
Еще один бессловесный диалог и Ториан громко заговорил:
- Дети Эйры, открывайте глаза! – матери позволили малышам посмотреть на то, что стояло сейчас перед ними.
А стояло так много всего… Здесь была самая настоящая горка, на которую можно легко подниматься по ступеням, придерживаясь за перила и мягко скатываться вниз. Были классические качели, на которые можно сесть сразу по двое. Была карусель, вращающаяся по кругу, с четырьмя сидениями и перилами. Был даже батут, на который мы пустили мою сеть, в несколько раз сложив и обернув вокруг, чтобы обезопасить маленьких сорванцов.
Но гвоздем программы была построенная четырьмя сторонами лестница-лазейка и лабиринт, который раньше был на каждой советской детской площадке.
О-о, сколько труда мы вчера вложили с Торианом в это детище… Что-то для работы пришлось одолжить из внушительных запасов Мориса, но и лодка моя была раскроена по чистую, ни одного винтика не пропало за зря. И сейчас я с гордостью смотрел на надпись «Мария», которую не закрасили, а только освежили маленькие нэмы.
Теперь «Мария» красовалась на горке и это так согрело душу, как ничто иное. Да я и сам радовался как ребенок едва не приплясывая.
Дети открыли глаза, и смотрели на представшее перед ними чудо с непонимающими улыбками. Взрослые начали перешептываться между собой не понимая, что это перед ними такое. Я смутился.
- Это все для вас, малыши. – робко сказал я, отчего-то испугавшись. – Не бойтесь же, подходите!
Я подошел к горке и показал, что по ней можно забраться. Но дети только переглядывались с матерями, совсем ко мне не спеша. Внутри себя я заметался, мне хотелось убежать отсюда поскорее, настолько страшно, стало быть непонятым. Может я что-то сделал неправильно?
Ториан тоже недоумевал, я видел, как по его лицу впервые забегало сомнение. Несколько страшных минут мы все стояли так и замерев. Если бы я уже не был старым и седым – то я бы точно поседел. Улыбка сползла с моего лица медленно, уступив место отчаянию и сожалению.
Вдруг Ториан резко развернувшись к одному из главных сорванцов поманил его пальцем. Тот, посмотрев на маму и получив утвердительный кивок направился к нему. Ториан взял его за руку, что-то тихо говоря и подвел к лестнице на горку.
Сорванец опасливо взялся за перила и придерживаемый Торианом прошел на верх. По подсказке он сел на попу и опасливо посмотрел с высоты вниз. Все замерли.
- А теперь отпускай руки и катись! – скомандовал Ториан.
И малыш действительно отпустил руки и поехал вниз. Взрослые вскрикнули, мать сорванца побежала к нам, мир замер…
И вдруг все услышали заливистый, звонкий как колокольчик смех приземлившегося малыша.
Взрослые расслабленно выдохнули. Дети с нетерпением посмотрели на мам, а малыш, быстро-быстро поднявшись на ноги пулей понесся, чтобы повторить маневр. Через несколько секунд он с радостными визгами летел с горки вниз.
Ториан кивнул остальным и дети… крича и пища от восторга побежали к нам со всех сторон. А я понял, что по лицу катятся соленые слезы счастья.
Одна из девочек подбежала к качелям, и я с радостью помог ей на нее сесть, а потом усадил и еще одну и слегка раскачал, указав, что обязательно нужно держаться за поручни. Следующую пару детей тоже усадил на соседнюю качель.
На горке уже была настоящая очередь из толкающихся малышей. Наконец к нам стали подходить и мамы, с улыбками и смехом.
Звон сотен голосов, смех и счастье наполнили все пространство вокруг. А я стоял, разрываясь изнутри от непостижимой раньше радости. Словно больше ничего не имело значения, лишь то, что сейчас заполняло собой весь дом Эйра.
Мы помогали детям освоить новые развлечения. Они бегали от одной части к другой, догоняли друг друга в лабиринте, прыгали на батуте. Их было не оторвать. Они настолько расшалились, что начали применять свою магию, подниматься на горку с помощью сфер, раскачивать батут воздушными потоками и перекидывать маленькие летающие мячи друг другу в лабиринте.
Вдруг я заметил, что взрослые устремили свои взгляды в проход и склонили головы в поклоне. У самого входа в детское пространство стояли жрицы. И они смотрели на происходящий здесь шум и гам с улыбками, которых похоже давно не знали их лица. Они жестом поманили меня и Ториана к себе, и мы не смели ослушаться.
- Эти развлечения безопасны? – спросила Акванара, та из них, что была ко мне не очень хорошо настроена. – Ториан?
- Да, я все проверил. Совершенно безопасны! – радостно воскликнул он, стараясь немного утихомириться, но звуки веселья за спиной не давали сосредоточиться.
- Хорошо. – сухо сказала она, но улыбка на ее лице стала шире. – Спасибо.
Развернувшись, она стала удаляться вдаль, а за ней и та жрица, что пока не произнесла ни слова. Лишь Элиса осталась смотреть на бегающих детей, и я готов поклясться, что на долю секунды увидел в ее глазах слезы радости.
Ториана дернул за рукав один из растрепанных мальчуганов, и он с виноватой улыбкой откланялся. А Элиса наконец посмотрела на меня и произнесла:
- В доме Эра уже много веков не было столько шума и радости! – она приложила руки к груди. – Спасибо тебе старец, это бесценно.
Она, не дожидаясь ответа легко развернулась на небольших каблуках и отправилась вслед за другими жрицами. Оставив меня в легком недоумении.
Я увидел свободное местечко на скамейке и решил присесть. От волнения слегка трусило руки и требовалась передышка. Я сел лицом к новой детской площадке и с умилением стал наблюдать за малышами, которые весело перекрикивались: «А смотри как я могу!», «А ты на качелях уже был?», «Батут – это просто нечто!».
На душе разгоралось тепло, и я чувствовал, как меня охватывает большая, всеобъемлющая любовь, несравнимая ни с чем из того, что мне удалось чувствовать раньше.
Как, в сущности, мало надо для счастья детям? Детям земли, детям Эйры? Есть ли вообще разница? Сегодня я понял, что нет – дети они есть дети. На любой планете и в любом мире.
Рядом со мной сидела одна из мамочек, которая строго говорила с малышкой, чьи красные волосы были собраны в два хвостика. Она серьезно говорила с девочкой, которая прятала что-то в руке позади себя и выглядела весьма виновато:
- Мариль, я дала тебе свою заколу на время. Ты ей поиграла, а теперь пришла пора ее отдать. – она протягивала руку к малышке. – Если ты будешь себя хорошо вести я дам тебе поиграть с ней снова.
- Ну ма-а-м… Ну можно я еще немного ее поношу? – ныла малышка.
- Сейчас она необходима мне самой. Поэтому пожалуйста, верни ее мне. – мама строго посмотрела на дочь и та нехотя протянула маленькую ручку и вернула заколку матери.
Я посмотрел на эту картину и улыбнулся. Настолько мило и с пониманием, без психов и протестов девочка подчинилась и словно все поняла.