Глава 13. Кто-то тоже очень хочет печенье

Долго я просидел так, глядя на чистоту и открытость детских глаз, на их восторги и то, с какой неохотой матери уводили их с площадки, чтобы они хотя бы поели. Сколько энергии в этих маленьких телах и умах. Просто непостижимо.

А мне было так нестерпимо хорошо, словно душа внутри моего старого тела сейчас поет на своем языке. Словно я впервые в жизни сделать хоть что-то действительно стоящее и правильное, не бренное, не бытовое, а возвышенное.

Воспоминания о лодке, которой у меня больше нет – не трогали струны жалости.

Ториан и вовсе носился среди маленьких детишек, шутил с ними и сам смеялся да так, что лицо его раскраснелось и почти сравнялось по тону с красными волосами.

Ко мне подходили теперь без опаски, со мной говорили. От многочисленных слов благодарности уже почти разболелась голова. Но все в этом было правильно и главное, в пользу.

- Пойдем поедим? – весело произнес Ториан, раскручивая малышей на карусели. – Мы это заслужили!

- Идем. – ответил я.

И мы подошли к одному из столиков, а потом быстро съели непонятные прямоугольные брикеты. В этот раз я почти не заметил вкуса, потому что в голове летала какая-от мысль, не дававшая мне покоя. Она словно жужжала над моих ухом надоедливой мухой, но поймать ее никак не получалось.

Я ушел в себя и на все вопросы, которые задавал мне Ториан отвечал односложно.

Мне казалось, что прямо сейчас я упускаю нечто действительно важное. То, что способно спасти дружелюбный народ Эйра и действительно помочь, а не на время подарить надежду. Но что именно? Это наводнение было невыносимым, но я помнил, что в таких случаях самым лучшим решением было наоборот – выгнать из головы все мысли и дать покой расшалившейся голове. Все придет и всему свое время.

- Пойдем попьем чаю? – сказал я Ториану, когда все было съедено, а он уже не предпринимал никаких попыток со мной заговорить, лишь с улыбкой смотрел в сторону детской площадки, на которой было весело и шумно.

- Чего? – в недоумении спросил мой друг. – Чаю?

Я только улыбнулся, не сразу поняв, что именно сказал и не сообразив сходу, что он то и не знает, что такое чай.

- Идем, я тебе покажу. – моя улыбка растянулась до ушей. Сейчас открою человеку новый мир.

В лаборатории все было ровно так же, как мы оставили убранство уходя. Единственное отличие, что теперь в центре пещеры стало совсем пусто. Сначала тут стояла моя лодка, а потом собранная детская площадка. Сейчас же центр был совершенно пустым и словно требовал новых действий.

Я прошел к скромной кучке своих вещей и снова открыл старый армейский паек. Достал оттуда одну из трех пачек чая и маленькую газовую горелку, любовно огладив ее по черному краю. Снова засунув руку, я вынул нераскрытый сахар-рафинад, по которому очень соскучился. Глядя на куски, нарисованные на упаковке, у меня потекли слюнки несмотря на то, что я не был голодным.

Порывшись в большой сумке еще немного, я нашел свою маленькую походную кастрюльку и залюбовался ее отполированным алюминиевым боком. Великая мать легко наполнила кастрюльку на две трети.

Я подошел к столу и проверил, правильно ли заправлен баллончик газа в горелку и нажал на небольшой рычаг, высекающий искру. Пламя, такое знакомое и родное тут же заплясало синим цветком.

Ториан подошел поближе и всмотрелся в огонь, язычки велело заплясали, отражаясь в его больших глазах.

- Что это? – изумленно пробормотал он, протягивая руку.

- Не тронь, обожжешься! – еле успел я его затормозить. – Это огонь. Он красив, но опасен. Разве вы никогда не пользовались огнем?

- Я читал о таком только в книгах… - не сводя взгляда с горелки проговорил Ториан. - Но никогда не видел ничего подобного…

- Ох брат, это ты много еще не видел. – весело сказал я, ставя кастрюльку на огонь. – У нас без огня никуда – ни пищу приготовить, ни согреться. Но вам с вашей магией такого не понять.

Бережно открыв драгоценную пачку чая, я на глаз высыпал в кастрюльку примерно две ложки и свернул пакетик обратно. С упаковки мне улыбнулась красивая индийская принцесса и ушла обратно в сумку, где ей самое место.

Чаинки поплыли по нагревающейся воде, и я бережно помешал воду ложкой, устроив им самый настоящий водоворот, вроде того в который недавно попал сам.

- А-а, это трава какая-то? – спросил недоверчиво Ториан, не сводя глаз с процесса.

- Ну да. Считай так. Трава такая – чай называется.

- Хм…

Да, для него это, наверное, очень необычно. Лишь бы не подумал, что я хочу его отравить.

Я взял сахар и щедро бросил в кастрюльку семь кубиков. Они легко прыгнули в воду.

- А это что? – спросил Ториан.

- А это сахар. Очень вкусная, но не очень полезная вещь. – усмехнулся я. – Хочешь попробовать?

И я взял еще один кусочек и с удовольствием сунул его себе в рот, разгрызая зубами.

М-м… Какое же это наслаждение! После пресной еды попробовать кусок сахара, который просто таял во рту, наполняя его сладостью и эйфорией. Я даже немного зажмурился от удовольствия.

В голове у Ториана явно шла ожесточенная борьба, брать или не брать. Я хохотнул.

- Да держи, держи! Когда еще удастся отведать такой экзотики? – и с этими словами я сунул ему в руку маленький белый прямоугольник.

Скептически повертев его в руках Ториан все-таки, поднес сладость ко рту и аккуратно откусил половину кусочка, аппетитно похрустывая. После нескольких секунд пережевывания и рассасывания, когда на его лице отобразились все краски пришедшего счастья, он сказал:

- Я никогда не ел ничего вкуснее! – он засунул в рот оставшуюся половину. – Это просто невероятно!

Я засмеялся. Представляю, что было бы с ним, если бы он побывал в наших кондитерских. Он протянул руку с явным намерением взять еще, но я опередил его и закрыл коробочку:

- Так, хорошего понемногу, иначе нам чай пить не с чем будет.

- Но…

- Никаких НО. – я взял коробочку в руки на всякий случай. – Просто чай без сахара – деньги на ветер.

- Что на ветер? – спросил он, недоумевая и расстроенно, не получив очередную порцию сладкого.

- А, да так. Фишки, фантики, деньги – все одно и тоже. Бумажки такие, на которые можно купить что-то. Не бери в голову.

Я отмахнулся и поспешил убрать рафинад в сумку.

Вода в кастрюльке весело нагревалась, еще немного и закипит. А цвет воды уже стал насыщенным и коричневым.

- Вот видишь, как чай окрашивает воду. – с улыбкой произнес я. – Еще немного и все будет готово.

- А это точно безопасно?

- Скоро узнаем! – я хохотнул, глядя на его недоверие.

Чай закипел и я дал ему побурлить с минуту, а потом выключил огонь и пошел искать в вещах свою старую кружку. Пришлось долго копаться, но я хотел, чтобы чай настоялся как следует, потому сильно не спешил.

Снова разогнувшись и держа свою находку в руках, я вернулся к столу, где уже удобно уселся на втором стуле мой новый друг. Захватив по дороге кружку старины Мориса, я разлил чай, случайно обжегшись горячей алюминиевой ручкой, хотя держал чайник сквозь ткань рубашки. Я зашипел от боли.

- Обжегся, е-мае. – сказал я с досадой, перехватывая чайник удобнее, а после осмотрев руку. Полоска от ожога была приличной. – Ну ничего, до свадьбы заживет.

Я отошел, чтобы поискать масло для того, чтобы смазать ожог. Быстро нашел его и налил на руку.

- Пока не бери, очень горячо. – на всякий случай предупредил я Ториана, который с огромным любопытством наблюдал за моими действиями.

Пар поднимался вверх от кружек и кастрюльки и отчего-то стало так уютно и по-домашнему, словно мы уже много раз сидели вот так за столом и чаевничали. Словно ничего страшного не происходит и вокруг все спокойно: нет никаких Шахров и никакой угрозы. А я будто на своем месте здесь, ровно там, где и должен быть, а по-другому никогда и не было.

- Ну вроде остыл немного. – сказал я, поднимая свою кружку. – Пей осторожно, чтобы не обжечься.

Ториан взял свою чашу и робко поднес к лицу, будто хотел укутаться в поднимающийся от кружки пар. А я потянул к нему свою кружку, чтобы шутливо чокнуться.

- За мир во всем мире! – бодро проговорил я и швыркая сделал первый глоток ароматного, обжигающего чая.

Тепло и сладость пробежали по пищеводу и раскатились волной неземного счастья у меня внутри. Я закрыл глаза и прислушивался к каждому ощущению, что зарождалось во мне. Я смаковал и перекатывал во рту последние капли, давая себе желанное расслабление и растворяясь в себе.

Блаженство сменялось удовольствием и обратно, и я сделал второй глоток, который был ничем не хуже первого…

Открыв глаза, я решил проверить, как там мой друг. Оказалось, что он так и сидит приросший стулу со своей кружкой и даже еще не попробовал предложенный мной напиток.

- Ториан, ты чего? Пей! – скомандовал я.

Его глаза перебежали с меня на кружку и обратно. Он уже готов был открыть рот, чтобы что-то мне сказать, но я опередил:

- Да пей говорю, не бойся!

Он поднес чашу к губам и обжигаясь сделал первый глоток. Несколько секунд он просто перекатывал жидкость во рту, а потом проглотил. Лицо у него от натуги стало краснеть.

- Это вкусно. – наконец вынес он вердикт, спустя некоторое время и делая еще несколько глотков. – Согревает.

- Ну вот и славно! – я вдруг опомнился. – Погоди, у меня же еще галеты есть!

Я встал и без труда нашел открытую пачку пресных печенек. Потом вспомнил, почему она открыта и покосился на миску, в которую накрошил утром угощение для маленьких птичек.

Сначала подумал, что мне показалось. Не выдержав, подошел поближе и внимательно всмотрелся в начисто вылизанную миску, в которой больше не было ни крошки.

Распробовали пернатые. Ну и молодцы.

Настроение стало еще лучше и веселее. Я подошел и положил на стол печенье. Вынул четыре штуки и протянул две для Ториана. А две оставил в руке для себя.

- Это такое печен… - я не успел договорить.

Потому что услышал звук шелестящих крыльев. Со всех сторон несколько маленьких лапок вцепились в мои плечи.

- Ой, ну вы даете! – у меня сперло дыхание, так я испугался. – Ну птички-проказники!

Я хитро улыбнулся и посмотрел на Ториана.

- Кажется тут есть еще кое-кто, кто тоже очень хочет печенье! – я хохотнул.

Положив на стол одну штуку, другое размял в ладонях и протянул крошки, равномерно распределенные в обеих ладонях вверх.

- Налетай, пернатый народ! – сказал я громко.

И сотни маленьких крыльев разрезали пространство. На мои руки быстро приземляясь и клюя угощение прилетали и улетали маленькие птички. Они брали по крошке и снова улетали куда-то. Лапки топтались по моим рукам, садились на пальцы. Клювы, жадными уколами брали маленькие кусочки.

Я рассмеялся. Так необычно было стоять среди невидимых глазу птиц и ощущать их на себе! И так радостно.

Горсти крошек быстро таяли в руках, а когда кончились совсем я взял новое печенье и проделал с ним тоже самое, что и с предыдущим. И снова все было съедено.

Ториан не смел произнести ни единого слова, сидел как вкопанный в землю и наблюдал за мной.

- Ну все, птички! Угощение кончилось, итак, меня без сладкого оставили. Вон у Ториана есть еще чем поживиться, у него и просите!

Я опустил руки вниз отирая их об штаны. Но птички, сидящие на моих плечах улетать, не спешили.

Ториан молча взял свое печенье и тоже раскрошил его в руках. А потом встал и также, как я протянул руки вверх.

- Ну вот, Ториан тоже добрый, угощайтесь.

И птички полетели к нему, и клевали у него крошки ничуть не хуже, чем из моих рук. От меня улетели все, кроме одной, которая почему-то решила остаться на моем плече. Я скосил глаза вправо, но, как и ожидал – ничего не увидел, кроме собственного плеча.

- Покажись, маленький пернатый друг. – шепотом произнес я, ни на что особенно не рассчитывая.

И действительно ничего не случилось, птичка от меня улетела. А я остался гадать, чем же я ее так обидел.

- Это невероятно! – прошептал Ториан, разламывая второе печенье и лучась от счастья. – Это просто невозможно!

Он стоял в центре лаборатории, облепленный невидимыми птицами и угощал их простыми земными галетами из сухого армейского пайка. И правда – невероятно.

Я спокойно подошел к столу и взял свою кружку чая. Отличный сегодня день, можно сказать, что день открытий. И детская площадка для детей и помощь маленьких птиц, и их поедание галет…

Давно я не чувствовал себя настолько живым!