Глава 24

— Господин, можно войти? — Кабинет ректора находился под самой крышей здания. Хорошо что можно было использовать магию, чтобы сюда подниматься, а то это стало бы совершенно невыносимым — с двадцатью-то этажами.

— А, Пауль! Проходи-проходи, конечно. Хочешь чего-нибудь выпить? — Савойн Листер в своей обычной манере, уже изрядно утомившей почти всех, встретил молодого мага широко распахнутыми объятьями.

— Нет, спасибо большое. Я по делу.

— А, ну тогда ладно. Ты последнее время совсем не приходишь ко мне просто так. Старика это огорчает, — лицо Пауля скривилось, словно он целиком зажевал лимон.

— Это ведь вы назначили меня преподавателем сразу двух предметов, господин. Так что теперь не жалуйтесь.

— Хех… ладно-ладно, признаю, грешен. Но ты же знаешь, что наша дорогая Роам в декретном отпуске, а специально искать ей замену на год — это полный идиотизм, — эту фразу, слово в слово, молодой человек слышал уже, наверное, в двадцатый раз.

— Да-да, а я единственный преподаватель, достаточно разбирающийся в трансформациях… мы это уже обсуждали и я согласился. Так что давайте перейдем к делу более важному, чем наши с вами чаевничания.

— Хорошо. Внимательно слушаю вас, Пауль Шинил, — старик, наконец, уселся за свой стол и с максимально невинным видом поднес к губам чашку с дымящимся напитком.

— Мне пришло письмо от семьи Морфеев.

— Кха…! — Добрая треть чашки оказалась на столе. В душе Пауль громко расхохотался. Но показывать высшему магу свое злорадство не посмел.

— Мальчик ни с того ни с сего загорелся идеей поступления в магическую академию, — собрав магией капельки влаги и отправив в открытое окно, Савойн отставил чашку и впервые серьезно посмотрел на молодого гостя.

— Серьезно? Сколько ему? Девять?

— Будет к началу занятий в следующем году.

— А как же школа? Я понимаю, его начальное образование было на дому из-за болезни, но он же сам смог побороть этот недостаток. Почему вдруг такой скачок насквозь через четыре года?

— Его отец пишет, что ребенок смог ответить на все вопросы материала среднего образования и даже больше. С такой душой глупо было бы рассчитывать, что он не гений. Тело подкачало, но на разуме это, слава Свету, не сказалось.

— Да уж… не сказалось, — бурчание ректора едва можно было расслышать.

— Что-то не так, господин?

— Нет-нет, все в порядке. Просто кое-что вспомнилось. Ответил на все вопросы, говоришь?

— История, арифметика, литература, теория магии — все, — Пауль сам не до конца верил в эту информацию, но Морфеи не стали бы писать просто так.

— Занимательно. В восемь лет… был бы он стихийником — это было бы величайшим событием в Кристории с момента ее основания. Ты только представь, сколько такой человек смог бы прожить, сколько нового в магии открыть! Эх…

— Но вы же сами говорили…

— Говорил! И от своих слов я не отказываюсь: псионика может показать нечто выдающееся. Но я-то стихийный маг и любые достижения псионики для меня лично не имеют ценности… Короче! Нельзя старику помечтать? — Савойн сложил руки на груди и скорчил обиженную мину. Молодой маг благополучно это проигнорировал: уже знал, что поддаваться на такое нельзя ни в коем случае.

— Так что будем делать? — Вздохнув, старик снова стал серьезен.

— Что что? Он должен учиться у меня, этот не обсуждается. На этом настоял король, это в интересах страны да и я не прощу себе, если ребенок с неопределимым потенциалом будет чьим-то чужим студентом.

— Морфеи бы хотели, чтобы он учился вместе с сестрой. Она в этом году как раз оканчивает среднее образование.

Пару секунд в почти пустом кабинете: только стол, шкаф и пара кресел — висела тишина. Савойн обдумывал варианты. Когда было нужно, Пауль это прекрасно знал, старик мог быть предельно сосредоточенным. Но, похоже, что однозначного решения принять у высшего мага не получилось.

— Что по магии?

— Три родства, средне-высокий или около того, — лоб Савойна разгладился, он явно предполагал что-то куда худшее.

— Ну это же отлично! Я таким студентам рад. Пусть звездой она у нас не будет, но это и неплохо.

— Согласен.

— Остался только один вопрос: оставить ли выбор академии на них или как-то подтолкнуть… — Пауль знал эту улыбочку.

— Вы опять?

— Что? — оставалось только закатить глаза и промолчать.

— А… ничего. Все равно ведь сделаете, как решите, что я распинаюсь…

— Именно! А ты, оказывается, умный парень, Пауль.

— Спасибо… — чувство лимонной цедры во рту вернулось, даже несмотря на то, что старик явно шутил.

— Это вся официальная часть?

— Да.

— Может тогда все-таки чаю?

— Нет.

— Ну тогда иди, мне надо подумать.

— До свидания, господин.

— Ага-ага… — дождавшись, пока за молодым магом закроется дверь, Савойн крикнул в пространство, — Оливия!

— Да, господин? — Из боковой двери выглянула растрепанная голова в толстых очках.

— Никого ко мне не пускай сегодня больше.

— Что-то случилось?

— Надо подумать.

— Хорошо, господин.

Кабинет был пуст, а окно распахнуто. Савойн Листер сидел на пологой крыше академии, где предусмотрительно был расстелен небольшой коврик, и думал. Его лицо выражало то тревогу, то радость, то сосредоточение мыслей. Ректору лучшей в Кристории академии магии в этом году исполнялось восемьдесят девять и если его нельзя было назвать самым сильным магом страны, то самым знающим — легко. И теперь ему предстояло весь объем своих знаний использовать для одной-единственной цели: понять, стоит ли свеч та азартная игра, в которую он уже почти начал играть. Ведь, он знал, цена проигрыша была невероятно велика.

«Не сказалось…

Великая магия… могу ли я взять на себя такую ответственность?

Что Пауль тогда сказал? Минимум двадцать? Минимум… это где-нибудь в четыре раза больше, чем у высокого таланта. Восемь… нет, девять. Девять лет. К окончанию академии он будет сильнее большинства учителей. Единственная фора взрослых — опыт, но с его мозгами… может даже хорошо, что он псионик?

Черт! Малыш, если бы не твоя выходка на приеме — я бы ни секунды не раздумывал! Но теперь… а тогда было семь… если он сорвется, а меня или кого-то из старших не будет рядом, его же никто не удержит! Хех… девятилетка ставит меня в такое положение! И смешно и страшно.

С другой стороны, он ведь тогда сестру защищал. Не на абы-кого кинулся. А если ее вдруг на тренировке ранят?

Ох, за что мне на старости лет такая напасть? Десятый десяток скоро, мне бы мирно доживать век и дописывать работу по магии погоды, но нет! найдется мелкая сопля и перевернет спокойные дни старого Савойна…

Еще одного высшего что ли попросить помочь? Ласс вроде свое обучение почти закончил, а значит одну позицию можно будет снять…

Тогда кого? Фестис сразу нет — не хочу в своей академии быть младшим… дочка его не согласится от короля отойти. Знал бы ты, Гатис, что в тебя втрескался пятидесятисемилетний высший маг! Да уж, любовь — штука непредсказуемая…

Погодите, а что я особо думаю? За псиоником псионик и должен следить! За одно, глядишь, малец чему-нибудь научится. Душа-душой, а шестьдесят лет опыта — это не хухры-мухры. Тогда решено, поговорю с Там-Тамом на приеме в этом году, он как раз обещал быть…

А еще…

Да, не хорошо, если он будет расти совсем без соперников».

— Ваше величество. — Тронный зал дворца Кристории предназначался лишь для торжественных мероприятий и приемов иностранных делегаций. Обычные вопросы король решал в своем личном кабинете, достаточно богато убранном, но все-таки слишком блеклом на фоне трона кровавого древа и других прелестей.

— Савойн, — Гатис явно был удивлен и не слишком обрадован неожиданному визиту, но, тем не менее, отложил очки. — Прошу, заходи. Что тебя привело ко мне?

— Новость, просьба и предложение, Ваше величество. — Высший маг мог не соблюдать весь протокол при общении с королем, но старик, что странно, предпочитал формальный стиль.

— Прошу, говори.

— Новость в том, Ваше величество, что в этом году известный нам обоим мальчик будет поступать в магическую академию, — все недовольство правителя как ветром сдуло. Он как никто другой понимал важность для страны мага такой силы. — Я уже позаботился о том, чтобы он попал ко мне.

— Это очень хорошо. Что дальше?

— Дальше просьба, Ваше величество. Разрешите Базилу оставить свой пост на пять лет. Ласс со всем справится, парень очень смышленый, а Там-Там, — король поморщился, ему не нравилось, когда при нем высших магов называли так фамильярно. Был бы на месте Савойна кто-то другой, меньшее, что могло его ожидать — строгий выговор. — Там-Там мне нужен, чтобы позаботиться о парнишке.

— Ладно. Если он сам будет не против, то я не буду встревать, — старик явно видел, что Гатис недоволен, но даже не подумал поправиться. Эта странная двойственность характера: с одной стороны — четкость и строгость, с другой — хитрость и даже какая-то игривость — делала Савойна Листера одновременно и идеальным, и невыносимым подчиненным.

— Спасибо, Ваше величество.

— Что за предложение? — Раз начал, нужно было дослушать до конца.

— В следующем году мне исполняется девяносто, Ваше величество. И я предлагаю в честь этого события организовать крупнейший набор в мою академию за последние несколько десятков лет.

— А какой в… стоп! — Галис прервал сам себя. Он не был великим королем, но дураком он тоже не был. — Ты хочешь увеличить для мальчика количество сильных одногодок? Это хорошая мысль. С учетом души ему все будет даваться без особого труда, но небольшие препятствия никогда не бывают лишними.

— Именно так, Ваше величество. Обещаю, ему не будет скучно у меня учиться.

— Мой Каган! — Пожилой ученый вскочил со своего места и поспешил отдать честь своему правителю. Через секунду его примеру последовали еще несколько десятков людей, молодых и старых, мужчин и женщин. Каганат не делал разницы между гендером или опытом. Пока человек был полезен — ему всегда были рады.

— Как идут ваши исследования? — Высокий мужчина в кроваво-красном плаще и колючим взглядом темных глаз появился совершенно неожиданно. Однако для него мгновенно организовали экскурсию.

— Не все удачно, мой Каган, — глава лаборатории склонил голову, словно подставляя шею под удар меча.

— Рассказывайте все по порядку.

— Да, мой Каган. Поставленная задача звучала так: придумать способ подавления смертельного энергетического фона в заданной области до приемлемого уровня.

— Именно так. — Мужчина взял с чьего-то стола записную книжечку и проглядел записи. Молодой ученый, хозяин блокнота, побелел и покрылся холодной испариной: время от времени, когда мысль не шла, он рисовал на полях и это не всегда были цветочки или непонятные фигурки.

— Мой Каган… — начал было он неуверенное оправдание, но тут лабораторию огласил раскатистый смех.

— А вот это мне нравится! — палец в латной перчатке указывал на набросок девушки, стоящей спиной к зрителю в крайне соблазнительной позе. — У тебя неплохо получается, лови! — Блокнот перелетел через стол. Юноша осел на стул, ни жив ни мертв, ему было уже все равно, что при Кагане надо стоять — ноги банально не держали. К счастью, правитель не обратил на это внимания. — Так что там?

— А? А, да-да. Так вот, мы пришли к выводу, что при нашем уровне технологии создать, как вы хотели, переносная конструкция, способная на подобное, невозможна.

— Это плохо, — на лице мужчины в красном плаще проявились морщины. Сразу за этим лица всех присутствующих посветлели на несколько тонов.

— Есть и положительные результаты!

— Слушаю.

— Мы смогли разработать технологию создания стационарной установки, перенаправляющей излишки энергии вниз, в землю, на большую глубину, так что на поверхности можно будет находиться без риска. Также был разработана модификация для стандартного доспеха, позволяющая свести на нет этот эффект для пользователя, так что от истощения смерть не грозит, — старик выпалил это все на одном дыхании, чтобы тратить как можно меньше терпения Кагана.

— Это хорошо, но объект моего интереса для начала надо переместить в Каганат, а это будет невозможно, если это нечто будет убивать всех подряд магическим фоном, — недовольство на лице правителя самой большой страны континента начало заменяться гневом. — Да его может быть вообще нельзя перемещать!

— Есть одна разработка! — Старик чуть ли не провизжал эти слова. — Мой Каган.

— Говори.

— Это пока только теоретическая концепция, но мы думаем, что можно разработать особый ключ-подавитель.

— Что это такое? Я не могу догадываться обо всем сам.

— Теоретически энергию можно запечатать внутри объекта. Предмета, животного, человека, не важно. Однако чем больше предмет и чем сильнее его внутренняя энергия — тем больше нужно подготовки и тем сильнее должен быть ключ. В качестве ключа должен выступать маг, чья энергетическая плотность должна быть выше, чем у объекта.

— И сколько, по-вашему, займет разработка такого аппарата?

— Мы думаем лет пятнадцать, слишком много переменных, надо адаптировать технологию под любой тип энергии.

— Я даю вам пять и неограниченное финансирование, — в глазах Кагана полыхали молнии. — Соберите мне эту штуку!

Комната, находившаяся в одном из дальних крыльев дворца Талитейма, была погружена в серую полутьму. Не горели светильники на стенах, на блестела тысячами отблесков люстра под потолком, даже сквозь окна пробивались лишь сумрачные пасмурного утра. Лишь одно место оставалось ярким и живым в этом нейтрально-пустом мире.

Айниталия лежала в кровати, разглядывая пожирающее кусочки дерева пламя. Она могла одним движением превратить этот огонь в яростный пожар, а могла затушить появившейся из ничего водой. Существование этого очага было полностью в ее власти, но маленькую девочку это не интересовало. Как и снующие туда-сюда служанки, как и настойчивый стук снаружи, на который девушки не обращали никакого внимания.

Наконец, терпение ее отца лопнуло. Конечно это был он, больше никому не хватило бы смелости так тарабанить в дверь принцессы. Резким ударом магии засов был вырван из креплений и в комнату вошел высокий мужчина в кроваво-алом плаще.

— Снова всех слуг зачаровала!? — Оглушительный рев Кагана отразился от стен, заставил вибрировать хрустальную люстру и вывел из оцепенения некоторых прислужниц. Девушки, слабо помотав головами, наконец, смогли сфокусировать внимание и поняли, что происходит.

— Мой Каган! — Самый глубокий поклон из возможных. А уже потом — зажать рану на кисти, из которой на пол капала красная жидкость.

— Заберите всех, кто еще без сознания, и проваливайте, — ему сейчас было не до разборок с дворцовыми девками.

— Да, мой Каган… — приказание было исполнено с максимальной расторопностью, благо, тупо уставившиеся в пустоту жертвы магии не сопротивлялись попыткам их увести. Некоторые уже потеряли так много крови, что едва держались на ногах.

— Что ты устроила? — Каган говорил спокойно, но на виске у него отчетливо проступила пульсирующая жилка.

— Они ведь исполняли свою работу… — Ей было неинтересно спорить.

С какого-то момента ей вообще ничего не было интересно. Айна пыталась вспомнить, почему вдруг мир вокруг стал серым и блеклым, но каждый раз, когда она закрывала глаза и погружалась в воспоминания, сознание заливало бардовым сиянием. Она точно знала, что это было. Кровь. Единственное, что еще могло ее взволновать. Вид человеческой крови будоражил, щекотал нервы, оживлял мир вокруг нее. Пламя ей было не интересно, как и все вокруг. Только рубиновые капельки на полу притягивали взгляд.

— Да! Вот только их работа — убираться здесь, а не разбрызгиваться кровью!

Каган уже давно понял, что тот визит в чертоги был, мягко говоря, лишним. Что-то в его дочери сломалось и мужчина понятия не имел, как это исправить. Лучшие целители страны, даже десятого ранга, лишь разводили руками. С телом принцессы все было в порядке, проблема лежала куда глубже.

Либо в душе, но тут, кроме крайне скудных познаний современных магов в этой проблеме, появлялось куда более сложное препятствие: чародей не может напрямую влиять магией на что-то, имеющее более плотную энергетическую структуру, чем его собственная душа. Да, первый ранг мог поранить десятый, но это будет травма тела. Наоборот же возможно напрямую разрушить основу человеческого Я, именно поэтому маги десятого ранга считались во всем мире невероятной силой.

Либо же в разуме, вот только обращаться с ним напрямую могла во всей стране лишь сама Айна.

Да, ее “особое родство”, о которой говорил министр магии, наконец проявило себя. Сила влиять на волю, сознание и эмоции других людей — Каган дрожал от предвкушения каждый раз, когда думал о возможных перспективах использования такой способности. Ведь тот, кто управляет действиями и желаниями окружающих может стать величайшим правителем за всю историю человеческой расы.

Вот только цена этой магии оказалась слишком большой. Мир Айниталии стал черно-бело-серым и единственным цветом в нем остался красный. Нет, она продолжала усердно заниматься, даже усерднее, чем раньше. Ее успехам не могли нарадоваться учителя, а прогресс магических способностей девочки превышал все прогнозы.

Но Каган понимал, что правитель не может быть таким. Безразличным ко всему, кроме человеческой крови. И оставалось только надеяться, что в будущем все изменится.

— Ты уже должна быть на занятии по огненной магии, — выдавил из себя мужчина, резко растеряв всю злобу. Это ведь было бесполезно — злиться на человека, который не почувствует ни страха, ни вины, ни раскаяния.

— Хорошо, уже иду.

Маленький силуэт скрылся за сломанной дверью, а Каган еще долго смотрел ей вслед. А потом кулак в латной перчатке сжался так, что едва выдержали сочленения доспеха. Что-то в его мозгу щелкнуло, приведя правителя крупнейшей империи континента к решению, в итоге, много лет спустя, стоившему ему жизни.

«Если ты не можешь стать величайшим правителем, то сделаешь им меня!»