Глава 41

До торжественного приема по случаю моего дня рождения оставалось не так уж и много времени, а дел нужно было переделать громадное количество. Поэтому я старалась успеть все и сразу.

Первую половину дня я проводила за работой с документацией и регулярно поступающей корреспонденцией, а так же посещала открытые по моему проекту магические школы при больницах и лазаретах столицы. Мое детище приобретало все более широкую известность, и многие женщины приезжали в столицу именно для обучения. Городская управа по моему настоянию выделила целое здание под общежитие для учениц школ. Император обязал казначея выделить денежные средства на финансирование моей задумки, так что в скором времени многие больницы по всей стране смогут перенять столичный опыт и самостоятельно взращивать свои кадры.

Хиза и бывшие пленные девушки оказали мне неоценимую помощь в организации учебного процесса и быта учениц, а также в освоении практических навыков работы с природным источником энергии. Я была им очень благодарна за содействие.

Всю вторую половину дня я выделяла на занятия в лаборатории нашего столичного дома. Мне необходимо было в кратчайший срок завершить работу над переговорными устройствами и портальными артефактами. Дарий всячески мне помогал. Ему было интересно все, что касалось применения дара на практике. И я щедро делилась с ним своими знаниями.

Я перелопатила массу литературы по созданию подобных изделий, и, в конце концов, нашла тот идеальный порядок, в котором нужно было наложить силовые нити, чтобы получилось плетение, позволяющее осуществлять связь на расстоянии. Первый опытный экземпляр нашего личного переговорного устройства мы испытывали всей командой. Парни, как одержимые бегали по всему дому и из разных комнат посылали друг другу позывные. А я хохотала в голос над их ошарашенными физиономиями, когда они, наконец, осознали, что действительно могут разговаривать друг с другом на расстоянии. Но пока что устройства имели небольшой радиус действия. Примерно, в пределах одного километра. Теперь передо мной стояла задача усовершенствовать переговорник и максимально увеличить радиус передачи звукового сигнала.

С портальным артефактом дело обстояло сложнее и проще одновременно. Для себя я осознала, что порталы это абсолютно не подвластный мне раздел магии. Сколько я не пыталась понять принцип создания артефактов переноса, так ни в чем и не разобралась. В каждом трактате на эту тему была просто уйма вычислений, координат и голых цифр. Как только я начинала вникать в материал, меня с непреодолимой силой клонило в сон. А поскольку я ежедневно выматывалась до полуобморочного состояния, вечером, естественно, я просто засыпала над очередным научным трудом. Герцог, глядя на мои такие мучения, в конечном итоге не выдержал и предложил лично заняться изготовлением для нас этих артефактов. Я так обрадовалась, что мне не нужно будет самой с этим возиться, что чуть не расцеловала Штольма от счастья.

После посещения Магической Академии я попросила герцога организовать негласную проверку лабораторий учебного заведения. Все-таки, нужно было держать под контролем научные разработки и исследования, которые там проводились. У нас и так в настоящий момент проблем было больше, чем чего-то позитивного. Лишние затруднения и препятствия нам ни к чему.

Привезенную из Академии гару мы разместили на территории нашего особняка. Специально для нее в кратчайшие сроки был построен просторный загон с добротным навесом. Все это великолепие мы прикрыли силовым щитом, чтобы гара случайно не поднялась в воздух и не поранилась. Держать ее в клетке, как в Академии, я отказалась на отрез.

При первой же возможности я приступила к лечению самки. Стазис убирать не стала, так как боялась, что длительный голод и повреждения организма приведут к ее гибели. Вместе с Дарием мы вливали в гару огромные количества целебной энергии ежедневно утром и вечером. И это довольно быстро дало ощутимые результаты. Буквально через несколько дней самка уже полностью восстановилась. Пришло время убрать стазис и наладить с ней контакт.

Развеяв заклинание стазиса, открытым сознанием потянулась к ярко-зеленой искре сознания гары. Самка открыла глаза и стала с тревогой озираться по сторонам. Место было для нее новым и незнакомым. Я сидела на траве в ее загоне и была готова в любой момент удержать ее от необдуманных действий. Гара с удивлением начала прислушиваться к своим ощущениям и, когда осознала, что здорова и полна сил, первым делом расправила крылья и решила рвануть вверх, что было мочи. Нельзя было этого допустить, слишком рано и опасно.

«Успокойся, моя хорошая, — обратилась к ней, удерживая контроль над ее сознанием, и посылая волны нежности, доверия, надежды. — Здесь ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда. Мы вылечили тебя, и теперь с тобой все будет хорошо. Но летать пока еще очень рано. Ты долго голодала, на длительный полет не хватит сил. Обещаю, как только ты окрепнешь, мы обязательно отправимся на твою родину».

Гара поначалу испытывала ко мне ненависть, неприязнь и гнев. Но по мере того, как я уговаривала ее, беспрерывно делясь своими эмоциями, я смогла уловить исходящую от нее заинтересованность и любопытство. По наитию я начала передавать ей мысле-образы того, что нужно было делать. Сначала послала образ того, как самка кушает, потом того, как мы вместе взлетаем в небо и парим над ночным городом.

«Так будет безопасно, — снова принялась ее уговаривать. — Ты наберешься сил, потом мы будем тренироваться и разминать твои крылья ночью, чтобы никого не напугать. Я буду тебя подстраховывать, подпитывая энергией, чтобы ты не упала от перенапряжения после длительного перерыва с полетами»

Самка внимательно на меня взглянула, и вдруг я уловила пришедший от нее мысле-образ окрестностей Миширского вулкана! А потом образ ее сородичей. И, наконец, образ ее пары. У нее остался там самец! Гары были столь малочисленны именно из-за того, что образовывали только одну пару за всю свою довольно продолжительную жизнь. И если кто-то из пары погибал, второй уже не мог быть с кем-то еще и иметь потомство. Слезы брызнули из глаз от ощущений беспросветного отчаяния и неизбывной тоски, которые передавала мне гара. Я вскочила на ноги и бросилась к ней. Обнимая за ее могучую шею, гладила и утешала ее, как могла, посылая волны уверенности, надежности и поддержки.

«Не переживай, моя милая! Мы обязательно отправимся к нему! Только нужно немного потерпеть и привести тебя в твою изначальную физическую форму. Иначе ты не сможешь добраться домой».

Уловив волну благодарности и признательности от самки, стала передавать ей образы различной еды, которую, как я знала из книг, предпочитали гары.

«Чего бы тебе хотелось? Нужно много кушать, чтобы быстрее окрепнуть».

Самка с радостью поделилась образом того, чего ей больше всего хотелось. Это были особые фрукты, произрастающие только в предместье вулкана. Когда я собиралась выхаживать гару, я предполагала, что нам понадобятся редкие продукты, характерные только для региона обитания этих животных. И постаралась сделать запас необходимого. Нужные гаре фрукты были, но в очень ограниченном количестве, из-за своей редкости и дороговизны.

«Сейчас принесу тебе то, что ты хочешь! — обрадовалась я, что гара, вообще, согласилась что-то поесть. — Но их, к сожалению, мало. Давай я еще принесу то, что мы приготовили специально для тебя?»

Получив волну согласия и предвкушения, я унеслась в дом и с помощью Дария внесла в загон продукты.

«Это Дарий, мы вместе тебя лечили, — пояснила я. — Ему можно доверять. Он будет вместе со мной за тобой ухаживать».

Сначала мы положили в кормушку именно те фрукты, которые попросила самка. Она молниеносно к ним бросилась, и начала жадно поглощать. Открытым сознанием я следила за ее эмоциями и состоянием организма. С удивлением отметила, что получив вожделенные плоды, хоть и в незначительном количестве, гара испытала поистине блаженство, а ее тело, казалось, усвоило какое-то сверхценное для него вещество. Самка на глазах преобразилась. Если сразу после пробуждения от стазиса ее окрас был еще с сероватым отливом, несмотря на отсутствие каких-либо повреждений, то после вкушения фруктов ее чешуя приобрела свой натуральный иссиня-черный окрас. Видимо, в этих редких плодах содержалось целебное для гар вещество. Нужно будет поразмыслить на эту тему впоследствии. Возможно, вещество окажется целебным не только для этих животных, но и для таргов, а, может быть, даже для людей.

Дальше мы клали в кормушку все, что приготовили, и самка с аппетитом ела предложенное. Когда она, наконец, насытилась, я уловила от нее волну благодарности и утомления.

«Ты еще очень слаба, — улыбнулась я, гладя ее по корпусу. — Давай сейчас ты поспишь, а завтра мы вместе полетаем. Обещаю, я буду рядом и помогу, если что. Кстати, какое имя тебе больше всего нравится? Или, может быть, у тебя уже есть имя, которое тебе дали сородичи?»

И тут же от нее пришел мысле-образ маркелы, тропического аналога лилий, которые произрастали в столице Айдарии.

«Тебе очень подходит это имя! — послала ей волну восхищения. — Маркелы очень похожи на лилии, которые растут на моей родине. Поэтому я, если ты позволишь, буду звать тебя Лией. Это будет только наше имя. Когда ты вернешься домой, все снова встанет на круги своя. А теперь, тебе пора отдыхать».

Набросив на самку сонное заклятие, привела ее загон в порядок и отправилась отдыхать.

Весь следующий день я освободила, чтобы закончить дела в особняке. Мы с Дарием с самого утра засели за усовершенствование нашего переговорника, и кропотливо бились над усилением наложенных мной плетений, чтобы была возможность увеличить радиус охвата сигнала. И наши усилия были вознаграждены! К вечеру парни уже получили новые образцы для проверки. Вскочив на своих таргов, они разъехались в разные концы столицы, и уже оттуда прислали нам с Дарием позывные. Нашему счастью не было предела! Теперь мы с легкостью могли поддерживать связь в пределах столицы. Нужно будет потом запатентовать свое изобретение и внедрить в жизнь обычных граждан. Все-таки, подобные вещи здорово облегчают существование.

Когда стемнело, я отправилась к загону Лии. Гара уже с нетерпением ждала меня перед входом.

«Привет, моя красавица! — поприветствовала я, сканируя состояние ее организма и улавливая волны радости и предвкушения. — Твой организм в полном порядке. Теперь пора приступать к тренировкам. Сейчас я сплету эластичную уздечку и наброшу ее тебе на морду. Это позволит мне полететь вместе с тобой и подпитывать тебя необходимой энергией в первое время. Когда мышцы окрепнут, ты сможешь летать уже одна».

Перекинув мысле-образы того, что я хотела сделать, получила волну согласия. Быстро преобразовав один из своих браслетов в уздечку, набросила на Лию и вскарабкалась ей на спину. Удлинив второй браслет, примотала себя к шее гары. Мне было до жути страшно впервые отправляться в полет, так как я не могла спрогнозировать, насколько успешным он будет. Но нужно было помочь Лие с тренировкой, поэтому набросив на себя успокоительно заклинание, а на гару отвод глаз, развеяла силовой щит над загоном и соединила наши с самкой сознания.

«Вперед, девочка моя! — скомандовала я, передавая мысле-образ ночного города и большой круг, который предполагала сделать над столицей. — У нас все получится!»

Лия присела на задние лапы и подняла огромные перепончатые крылья вверх, а потом резкий толчок от земли и взмах крыльев мгновенно подняли нас на головокружительную высоту. От страха и дикого восторга сердце у меня колотилось, как сумасшедшее. Ветер на высоте был просто ураганным, поэтому я выставила универсальный щит магистра Ралийского, что сделало полет для меня значительно более комфортным. От гары я улавливала волны блаженства, радости и безграничного счастья. Для крылатых животных заточение в клетке поистине подобно медленной и мучительной смерти. Обязательно разберусь с советником по торговле. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы охота на гар стала, своего рода, дорогостоящим развлечением. Эти чудесные животные не заслуживают такого варварского к себе отношения.

Лия неслась над ночным Лаизатом с умопомрачительной скоростью, и я уже всерьез начала беспокоиться, что силы ее покинут в самый неподходящий момент.

«Давай возвращаться, милая! Ты еще не совсем восстановилась. Мышцы будут с непривычки болеть от перенапряжения».

Но гару уже было не остановить. После очередного мощного рывка она резко набрала высоту и устремилась прочь от города. Страх пронзил сердце ледяной стрелой. Все происходило слишком быстро, больше всего я боялась не успеть перехватить контроль и грамотно опустить нас на землю. Это был мой первый опыт полетов, так что самка была во много раз компетентнее меня в вопросах аэродинамики и удачных приземлений.

Когда огни большого города остались позади, а перед нами расстилался густой лес и непроглядная ночь всюду, куда падал глаз, я уловила волну удушливого страха и боли, накрывшую гару. У нее кончились силы, и мышцы крыльев свело судорогой с непривычки. Мы начали быстро терять высоту и стремительно падать вниз.

«Спокойно, Лия, — отправила ей волну уверенности и спокойствия. — Я вливаю в тебя энергию, а ты летишь обратно в город. Мы будем тренироваться каждый день. И ты обязательно совсем скоро полетишь домой. Но сейчас нужно набраться терпения и восстановить силы».

Пока уговаривала гару, потихоньку направляла поток целебной энергии к крыльям, а так же живительную энергию к телу. Почувствовав облегчение, Лия выровняла наш полет и развернулась в сторону Лаизата. Не переставая делиться с ней своей силой, я отправила позывные на переговорник Дария:

— Дарий, прием! Это Мел.

— Мел! Где вы? Вас нет больше часа! Что происходит?

— Дарий, самка немного переоценила свои силы. Дома все подробности. Встреть нас, пожалуйста, возле загона, возможно, понадобится помощь.

Более ни на что не отвлекаясь, полностью сосредоточилась на сознании самки и на подпитке ее энергией. Уже на подлете к особняку уловила волну неимоверной усталости от Лии. Я и сама была на последнем издыхании, передача энергии выжила из меня почти все соки. Пот струился градом, застилая глаза, руки уже онемели от судорожного сжимания уздечки, ног я практически не чувствовала, так сильно сжимала бока гары.

«Еще немного, моя хорошая, — стала успокаивать и подбадривать ее, — и мы будем в безопасности».

Над особняком перехватила контроль над самкой и аккуратно направила ее прямо к загону. Перед самой посадкой вернула ей свободу, и мы чудом приземлили в нужном месте. Лия распласталась по земле не в силах даже пошевелиться. Последнее, что я более или менее помнила, было то, как я призвала лирану обратно на свои руки, и с чувством выполненного долга потеряла сознание.

Утром приходила в себя с неимоверным трудом. Все тело ныло, как после самой убойной тренировки, а сил разлепить веки и обозреть, наконец, окружающее пространство практически не было. Ничего так вчера полетали. Если и дальше все будет проходить в том же духе, до дня рождения я просто не доживу.

Глухо застонав, смогла в конечном итоге открыть глаза. И буквально сразу же наткнулась на гневный взгляд пронзительно серых глаз герцога.

— Светлого утра, Ваше Высочество, — чуть ли не прорычал он, и мне сразу захотелось натянуть одеяло на голову и спрятаться в недрах постели от любых проблем. — Как спалось? Как самочувствие?

Голос Штольма прямо-таки сочился язвительностью, мне даже не по себе стало. В таком бешенстве я его еще не видела.

— Рейнальд, мне так плохо, что даже нет сил с тобой препираться, — честно прохрипела я, не узнавая собственный голос.

— Да ты что? — вызверился он, получив, наконец, возможность излить на меня скопившееся негодование. — А я думал, ты, как все нормальные девицы, просто спишь до обеда, расслабляешься и получаешь удовольствие от жизни.

— Ну, не злись, пожалуйста, — заканючила я, борясь с головокружением и невероятной слабостью. — Дай лучше водички попить, а еще лучше что-нибудь сытное поесть.

Герцог вскочил на ноги и, чеканя шаг, прошел к входной двери в мою спальню. Рывком отворив ее, гаркнул так, что стены задрожали:

— Ее Высочество завтракать желает! Бегом несите все самое питательное!

— И попить, — пискнула я.

— И попить! — снова гаркнул он.

Парни тут же принесли массу всяких вкусностей, и я принялась поглощать аппетитные блюда и утолять жажду. Пока я была занята едой, герцог сверлил меня гневным взглядом, явно уповая на то, что у меня проснется совесть, и я раскаюсь в содеянном. Но его ожиданиям не суждено было осуществиться.

После еды почувствовала себя значительно лучше, слабость отступила, и силы начали постепенно ко мне возвращаться. Уловив перемену в моем состоянии, Штольм решил все-таки заняться моим воспитанием:

— Как ты могла, Мел?! Ты ведь взрослый человек и прекрасно осознаешь, насколько ты важна для государства. И все равно бросаешься в очередную авантюру сломя голову! Я вчера чуть с ума не сошел, когда увидел, как ты падаешь с гары без сознания! Как тебе вообще в голову пришло, кататься на этой, еще совсем недавно полумертвой, самке?! Это недопустимое поведение для принцессы!

— Я надеюсь, тебе полегчало? — спокойно уточнила, иронично глядя на него, от чего герцог просто опешил. — Ты высказал мне все, что накопилось, и сейчас однозначно должен чувствовать облегчение. Искренне уповаю на то, что это именно так. А теперь послушай меня. Я никогда не росла и не воспитывалась, как принцесса. Я не прекрасная, нежная и трепетная леди в шелках и бархате, томно вздыхающая в ожидании своего суженного, который приедет и решит все ее проблемы. Я погонщица таргов, понимаешь? Это моя суть. Обожаю животных и все что с ними связано. Люблю верховую езду до дрожи в коленях и ни на что не променяю ощущение свободы, когда летишь верхом быстрее ветра. Мне совершенно наплевать на мнение окружающих обо мне и моих увлечениях. Да, я осознаю меру своей ответственности перед народом и страной. И то, только по тому, что кроме меня, не кому больше этим всем заниматься. Если бы был хоть малейший шанс, переложить бремя управления государством на другого наследника, никто не смог бы меня заставить сидеть во дворце.

Штольм молчал, хмуро сверля меня взглядом потемневших, как перед грозой, серых глаз.

— Я вчера летала на гаре, и это бы самое умопомрачительное ощущение, пережитое за всю мою жизнь. И поверь мне, я буду это делать снова и снова, потому что считаю это необходимым для того, что бы самка полностью восстановилась. Так что, давай уже прекратим это бессмысленное обсуждение моих поступков, поскольку это совершенно бесполезное занятие.

— Ты ведь всегда делаешь только то, что хочешь? — скорее утвердительно, чем вопросительно уточнил он.

— Я не всегда делаю то, что хочу, — устало откинулась на подушку, знатно меня вчера, однако, измотало. — Скорее наоборот. Но есть вещи, которые, по моим личным меркам, всегда будут в приоритете. И животные относятся именно к такой категории моих ценностей.

— Я, наверное, никогда не смогу тебя понять или хотя бы приблизиться к разгадке твоей личности, — с какой-то неимоверной тоской отстраненно проговорил он, глядя рассеянным взглядом мимо меня.

— Рейнальд, поверь, моя жизнь мне так же дорога, как и вам всем, — постаралась успокоить его. — Я не собираюсь погибать по нелепой случайности. Обещаю, впредь я постараюсь не доводить себя до истощения, но это как повезет. Не всегда можно с точностью все рассчитать. И прости, пожалуйста, за доставленное беспокойство. Я не предполагала, что все может зайти так далеко.

— Ладно, — герцог устало махнул на меня рукой, — чего уж теперь. Надеюсь, ты останешься цела в ходе своих беспрестанных экспериментов. На самом деле, я вчера принес готовые портальные амулеты. Но вместо того, чтобы их испытывать, мы все вместе спасали одно неугомонное высочество после полного истощения магического резерва.

— Не может быть! — вскочила я с кровати, и откуда только силы взялись. — Это отличные новости! Сейчас оденусь, и отправимся проводить испытания!

Штольм замер, не шевелясь и напряженно скользя взглядом по моей фигуре. Я совсем забыла, что на мне была одета одна легкая пижамка. Кто интересно вчера меня переодевал? Чувствую, лучше мне этого даже не знать.

— Я в душ! — бросила, скрываясь в ванной. — Увидимся внизу!

А мужчина так и остался стоять в напряжении посреди комнаты, истово борясь, с жгучим желанием ворваться в ванную и проучить эту несносную девчонку так, чтобы потом неделю из кровати не вылезала. Желательно из его кровати. С этими мыслями герцог вылетел из спальни принцессы, громко хлопнув дверью, в тщетной попытке пресечь неподобающие размышления.