Глава 49

Зайдя в кабинет, пригласила мужчин располагаться, а сама заняла место за своим рабочим столом.

— Рейнальд, расскажи, пожалуйста, что произошло, — обратилась к герцогу, который сел в кресло прямо передо мной, а Сианский занял облюбованный ранее диван. — Оливеру я полностью доверяю, можешь на этот счет не переживать. Сказанное тобой не покинет стен этой комнаты.

— Не думаю, что ты права в отношении него, — упрямо заявил Штольм. — Но сейчас просто не до этого. К тому же совсем скоро уже весь мир будет в курсе того, что у нас творится. Когда вы улетели, я с твоей охраной переместился во дворец. Как ты и просила, мы первым делом направились проверять покои Императора и Луизы. Уже на подходе услышали взрыв и, разделившись, поспешили проверить состояние правящей четы и принцессы. Луизу с гувернанткой ребята забрали в целости и сохранности. А вот Император и Императрица были серьезно ранены. Мы успели их вытащить и переправить всех сюда, воспользовавшись нашей тайной портальной площадкой. Заговорщики просто не предполагали, что мы так быстро среагируем. Поэтому мы не встретили особых препятствий.

Я слушала крайне внимательно, стараясь восстановить все события того страшного дня.

— Утром по всему городу объявили, что дворец захвачен. Несколько частей столичного военного гарнизона перешли на сторону бунтовщиков. Короне верна только личная гвардия Императора, но она находится в оцеплении на территории военной части дворца. А пока до столицы доберутся другие войска, драгоценное время будет потеряно.

— Как так вышло, что столичный гарнизон оказался в состоянии нарушить магическую присягу Императору? — изумленно уточнила я.

— Во главе заговора стоят главнокомандующий армией и советник по экономике, — пояснил герцог. — Поэтому, скорее всего, присяга этих военнослужащих происходила на поддельном артефакте. Это всего лишь мое предположение, но другого варианта я здесь не вижу.

— Ясно, — кивнула в ответ. — Что было дальше?

— Затем захватчики объявили, что у них в заложниках находятся все представители соседних государств. И если в течение трех дней Император не отречется от престола в пользу своей дочери, а наследная принцесса не прибудет во дворец, то они начнут расправу над пленниками и обвинят во всем происходящем правящую чету. Правители других государств не простят Монтийским гибель своих детей. И сделают все, чтобы полностью уничтожить эту династию.

— Так, — протянула я. — Допустим, артефакт рода сейчас в руках заговорщиков, и по нему они могут определить, жив ли Император. Но я-то им зачем? Логичнее было бы убить всех нас, и самим занять престол. Какой смысл тащить меня во дворец? Или они там и планируют этим заняться?

— А здесь мы подобрались к самому интересному, — жестко усмехнулся герцог. — Как только весть о происходящем в столице разнеслась по всей стране, благодаря центральному каналу связи, повсюду начались волнения. Сотни простолюдинов и представителей среднего сословия вышли на улицы с требованием, чтобы трон был передан в руки наследной принцессы. Столицу затопила масса приезжих, желающих лично лицезреть твою коронацию. В противном случае народ угрожает перейти к более активным действиям, и ни при каких условиях не допустить захватчиков к власти. Это первый в истории Тальзии президент явного вмешательства населения в борьбу за власть. Кроме того, ковен магов в полном составе выдвинул ультиматум бунтовщикам, что если наследная принцесса не примет власть, они вступят в открытую борьбу против узурпаторов. Поэтому теперь захватчики требуют твоего явления во дворец, и, скорее всего, захотят выдать тебя замуж за их представителя, чтобы успокоить общественность, но при этом и власть оставить в своих руках. Принцесса, как бы займет престол, но на самом деле, управлять государством будут совсем другие люди.

— Как занимательно! — развеселившись, воскликнула я. — И кого же заговорщики прочат мне в супруги? Главнокомандующего? Или может советника по экономике? Даже не знаю, кого предпочесть, оба так молоды и задорны, что дух захватывает!

— Они это тоже понимают, — продолжил герцог, — поэтому замуж ты выйдешь за Фредерика. А совет получит статус правительства при правящей чете, с полномочиями накладывать запрет на их решения. А вот уже новое правительство возглавит советник по экономике.

— Интересная идея, — задумчиво отозвалась я. — Переделать абсолютную монархию в конституционную, а по факту узурпировать власть таким нетривиальным способом. Батюшка нынешней Императрицы безусловно умен и изобретателен. Собственную дочь не пожалел для достижения своих целей, да и весь совет перетянул на свою сторону. И так, главный заговорщик определен, цели захватчиков ясны. Осталось только понять, что мы можем предпринять в ответ, и начать действовать.

— Как я понимаю, вариант с замужеством ты не рассматриваешь? — уточнил герцог.

— Этот вариант абсолютно не жизнеспособен! — категорично заявила. — Я не собираюсь идти на поводу у советника по экономике, который уложил в могилу моего деда, дядю, мать и почти убил отца с мачехой. Марионеткой в чьих-либо руках я не буду никогда. Власть для меня не столь важна, но любая страна достойна лучшего правителя, чем помешанный на престоле и выживший из ума старик. Поэтому предлагаю обдумать, что мы можем противопоставить ему.

— Мы в меньшинстве, — отозвался герцог. — Верная короне армия не сможет в ближайшее время добраться до столицы. У нас всего лишь сутки на раздумья. Завтра вечером истекает срок выделенный заговорщиками на отречение Императора и возвращение принцессы. В открытый бой нет смысла ввязываться.

— Согласна, — кивнула в ответ. — А ты что думаешь, Оливер?

— Прежде всего, нужно начать с освобождения заложников, — сосредоточенно проговорил Сианский. — На данный момент это единственный рычаг давления на тебя, Мел. Захватчики понимают, что ты не допустишь гибели представителей других правящих родов, и вынуждена будешь принять их условия. Если мы сможем освободить пленников, тогда и разговаривать с ними будем уже на наших условиях, поскольку им больше нечего тебе предъявить.

— Ты совершенно прав, — отозвалась, понимая всю верность этих выводов. — Тогда нужно собрать небольшой отряд и тайно проникнуть на территорию дворца. Освободить пленных и, если получится, добраться до главного заговорщика.

— Не все так просто, — вмешался герцог. — Пленных, скорее всего, охраняют так, что нам и не снилось. Пока мы будем их искать и освобождать, весь дворец сбежится, и тогда нам ничего не светит. Нужен отвлекающий маневр.

— Точно! — воскликнула, осененная догадкой. — Рейнальд, ты возьмешь одного из моих охранников, наложишь на него мою иллюзию и отправишься к главарям, так сказать, возвращать им требуемую принцессу. А мы в это время освободим пленных, а потом вытащим уже и вас.

— План хорош, — честно заявил Штольм. — Только я бы полностью исключил твое участие в этом мероприятии. Ты слишком важна для страны, чтобы так рисковать.

— Согласен, — жестко припечатал Сианский. — Ты, Мел, останешься, а мы с герцогом разделим обязанности. Он берет на себя главарей заговорщиков, а я — освобождение заложников.

— Как это мило, что вы пришли к согласию хоть в одном вопросе, — язвительно отозвалась я. — Но ничего не получится. Я буду участвовать в вылазке наравне со всеми. Можете даже не стараться меня убедить в обратном.

— Как ты не понимаешь, Мел! — вскричал герцог, вскакивая на ноги. — Это слишком опасно! Ты пострадаешь в первую очередь! Ведь они мечтают добраться именно до тебя. Остальные им и вовсе не нужны.

— Ты просто не можешь пойти с нами, — непримиримо заявил принц. — Я тебе не позволю даже из дома выйти. Мы с герцогом и сами прекрасно справимся без тебя.

— Похвальное единодушие, — усмехнулась, глядя на них. — Но, извините, это только мне решать, что и когда я буду делать.

— А ты вообще не имеешь права голоса здесь! — переключился герцог с меня на Сианского. — Она не твоя собственность, чтобы ей что-то позволять или запрещать!

— Я, как раз, имею самые законные основания, чтобы что-то здесь решать, — потерял терпение Оливер, поднимаясь с дивана и нависая над Штольмом. — Я ее супруг и сам в состоянии разобраться со своей женой, без твоего вмешательства в наши дела.

— Мел, о чем это он? — шокировано обернулся ко мне герцог. — Как он может быть твоим мужем? Я даже браслетов брачных на вас не вижу!

— Оливер, действительно, мой законный супруг, — ответила, расстегивая рукава рубашки и предъявляя Штольму брачные узоры. — Но это совершенно не дает ему право что-либо за меня решать.

— Этого просто не может быть, — через силу выдавил герцог. — Ты что меня обманула и улетела вовсе не по каким-то мифическим делам, а для того, чтобы выйти за него замуж?

— Рейнальд, — повысила голос, — не нужно говорить того, о чем потом придется пожалеть. Я бы никогда не стала обманывать тебя в чем-либо. Я считаю тебя близким и доверенным человеком, уважаю и восхищаюсь тобой. Мы, и правда, летали к Миширскому вулкану, выполнять задание Богини. Но дело в том, что около полугода назад мы заключили с Оливером помолвку, пройдя обряд истинного обручения. Но по определенным причинам не афишировали этого раньше. А потом я оказалась здесь. Вчера мы просто завершили обряд и стали супругами.

Открытым сознанием уловила волну боли пришедшую от Рейнальда. Сердце сдавило от того чувства невосполнимой потери, которое испытал герцог.

— Мел, как же так? — неверяще проговорил он. — Ты все это время скрывала, что являешься невестой принца?

— А чтобы это изменило? — горько усмехнулась. — Ты не стал бы меня похищать из Айдарии? Или, может быть, отец не захотел бы меня выдавать замуж за подходящего кандидата? Даже если бы я об этом открыто заявила, никому не было никакого дела до того, что у меня была своя собственная жизнь, которую перечеркнули в угоду своим личным целям. В угоду более важным, по вашему мнению, вещам: сохранению спокойствия в стране и непрерывности правящей династии.

— Мел, я не могу принять того, что ты теперь замужем, — с болью выговорил Штольм.

И я не выдержала, аккуратно послала слабенькую волну разочарования, потихоньку вытесняя из сознания душевную муку и заменяя ее чувством раздражения от несбывшихся ожиданий.

— Рейнальд, — начала убеждать его, — я понимаю, что тебя это событие сильно выбило из колеи. Но постарайся понять, ты не смог бы быть с такой, как я. У тебя очень консервативный взгляд на жизнь, и стойкие убеждения в определенных вещах. Ты считаешь, что твоя женщина должна целиком и полностью принадлежать тебе и подчиняться твоей непреклонной воле. Тебя так воспитывали. Твоя жена это образец женственности, семейного уюта и материнства. Ты не смог бы спокойно смотреть, как я ношусь по всей стране, реализовывая свои проекты. Как я просиживаю в лаборатории сутками напролет, работая над очередным изобретением. Как я вожусь с дикими и необузданными животными, рискуя своей жизнью. Если бы я забеременела, ты бы сделал все, чтобы я не выходила из дома в ожидании прибавления семейства. Лелея в душе мечту, что я изменюсь, стоит мне только взять своего первенца на руки. Но этого не будет, Рейнальд, я такая, какая есть.

Пока говорила все это, не переставая, посылала слабые, незаметные для сознания герцога волны согласия с моими словами, уверенности, что все так и есть, и заменяла чувство нежности в душе Штольма на слабую симпатию.

— Мел, я должен обдумать все произошедшее, — задумчиво ответил он. — Я вернусь к утру.

— Будь осторожен, Рейнальд, — глухо отозвалась. — Увидимся завтра.

Когда за герцогом закрылась дверь, я устало прикрыла глаза полные слез и откинулась на спинку своего кресла. Сианский подошел ко мне и, присев на корточки передо мной, аккуратно смахнул слезинки с моего лица.

— Мел, — встревожено позвал он, — почему ты плачешь? Ты сожалеешь о том, что связала свою жизнь со мной?

— Оливер, сними, пожалуйста, щит, — попросила его, глядя прямо в глаза. — И давай договоримся, ты не будешь выставлять его, хотя бы когда мы наедине.

Когда он выполнил мою просьбу, поднялась с кресла и потянула его к дивану. Усадив Сианского, забралась к нему на колени и крепко обняла.

— Я не жалею, что стала твоей женой, — ответила на его вопрос. — Это был мой осознанный выбор. Даже если сейчас тебе кажется, что это именно ты меня убедил согласиться. Если бы я не хотела быть с тобой, то ничто в этом мире не смогло бы меня заставить сделать это. Поэтому не мучь ни себя, ни меня пустыми, беспочвенными подозрениями.

Оливер сжал меня в объятиях, расплетая косу и зарываясь лицом в мои распущенные волосы. А я послала ему волну тепла и доверия.

— Я только что применила к герцогу свой дар так, что он даже не почувствовал этого, — проговорила через силу. — И я ненавижу себя за эту способность, за то, что позволила себе вмешательство в его чувства. Именно поэтому я люблю заниматься с животными. Мы полностью открыты друг другу, и между нами нет преград и препятствий. С людьми все гораздо сложнее. Я сделала так, что чувство любви в душе герцога временно сменилось лишь небольшой симпатией. Заставила его поверить моим словам. Это поможет ему не испытывать столь сильную душевную муку от крушения всех надежд. Я просто не могу допустить, чтобы из-за меня он совершенно не оправданно испытывал боль. Он хороший человек и заслуживает, чтобы рядом с ним была любящая женщина, отвечающая всем его требованиям. Я такой стать никогда не смогу.

— Но ты ведь собиралась выйти за него, — отозвался Оливер, испытывая раздражение, гнев и боль.

— Да, — честно ответила. — И я бы сделала это, но только если бы герцог узнал правду обо мне и принял осознанное решение быть рядом. Но ему было бы тяжело принять меня такой, какая я есть. Даже тебе это сложно сделать. Хотя мы воспитывались в одной и тоже стране, и у нас нет различий в менталитете и восприятии действительности.

— Ты слишком мне дорога, Мел, — твердо ответил принц. — Я не могу рисковать тобой. И буду защищать до последнего.

— Знаю, Оливер, — кивнула в ответ. — Но ты должен сразу осознать, что ты не сможешь за меня что-то решить. Да, ты можешь высказать мне свое мнение, дать совет, обсудить что-то. Но решение я буду принимать только самостоятельно. Пойми, мы всегда будем сильнее, если будем едины. Не нужно устраивать внутрисемейные конфликты и выяснять, кто из нас главнее. Я всегда признаю твое лидерство в каких-то вопросах. Но я не буду слепо подчиняться первому твоему требованию. Есть вещи, которые я считаю важными для себя, и в них я не уступлю ни при каких условиях. Завтра, я точно знаю, что вместе мы сможем провести эту операцию быстрее, проще и с меньшими потерями. Ты и сам понимаешь это. Но из-за страха неизвестности не хочешь пойти на риск.

— Мел, — стиснул он меня в объятиях, — я не переживу, если с тобой что-то случится. Понимаешь?

— Оливер, — упрямо посмотрела в его черные глаза, — я осознаю это. Но и ты пойми, я должна быть там. Я смогу минимизировать наши потери. Если мы с тобой объединимся, то сможем сделать то, что заговорщикам и в страшном сне не могло привидеться.

— Мел, ну почему с тобой всегда все не просто? — со вздохом задал он извечный риторический вопрос.

— Пойдем спать, — устало попросила его. — Я с ног валюсь, а завтра до операции предстоит еще массу дел переделать.

— Только осознание того, что я теперь могу совершенно законно засыпать и просыпаться рядом с тобой, кое-как примиряет меня со сложившейся ситуацией, — пробурчал Сианский.

— Не ворчи, ты скоро привыкнешь ко мне и не будешь каждый раз испытывать стресс от очередной моей затеи, — сонно проговорила, устраиваясь удобнее на руках мужа.

— Очень в этом сомневаюсь, — ответил он, внося меня в нашу теперь общую спальню и укладывая на кровать.

Как только моя голова коснулась подушки, я тут же начала проваливаться в сон. Поэтому как Сианский раздевал меня и укладывался рядом, я уже не увидела, только почувствовала, как мне тепло, уютно и спокойно спится в его объятиях.