Глава 15

Времени, чтобы обустроиться, первому курсу дали немного. Уже через два часа, как Люосория была застигнута на порочных и горячих мыслях об АрДеМино, пришла информация о сборе. Весь курс ждали на сферической учебной площадке возле небольшой лесопарковой зоны Бастиона. Форма одежды — номер 4 (легкая спортивная майка, широкие штаны, платочный пояс и спортивные плетенки, на голове — лёгкий тканевый берет, белый). Привыкшая на космодроме к стикской военной строгости, Люосория собралась в две-две с половиной минуты и уже маялась у двери, наблюдая с ужасом, как неторопливо натягивает штаны её соседка.

— Опоздаем… — осторожно поторопила её Люосория.

Но Бейларес только отмахнулась:

— Я быстро бегаю!

— А я нет! — призналась Люся. — По прямой — так вообще — моронский швах!

— Ладно! — кивнула понимающе соседка. — Беги, а я догоню!

И Люосория рванула. До назначенного времени оставалось 7 минут.

Пришедших ровно к назначенному сроку было немного. Всего около двадцати человек. Все они, расположившись на общих длинных скамейках, с удивлением наблюдали, как неспешно идут к площадке остальные. И недоумевали, когда видели, как невозмутимый харез средних лет, в форме старшего куратора, с суровым лицом, исчерченным тонкими порезами, и с классической, иссиня-чёрной косой, стоявший в центре площадки, что-то равнодушно и спокойно отмечал у себя в планше, не делая абсолютно никаких попыток поторопить кадетов. Бейларес опоздала минут на пять.

— А тут, оказывается, целых две сферических площадки, — шепнула она Люосории, почёсывая стриженый затылок, небрежно усаживаясь рядом и тесня сразу двух или трёх человек на ряду. На неё зашипели и зашикали.

Извиниться и не подумала. Люосория только головой покачала:

— Сферических — только одна. И три полусферных, — склонилась она к соседке.

— Вот чёде! — дёрнула та недовольно губой.

— А что такое «чёде»? — шепнула любопытная Люосория.

Бейларес фыркнула:

— Чёде — это чёрная дыра, Мелкая! Мне ва-а-ще влом выговаривать слова!

— Понятно!!!

А между тем прошло уже более получаса. И те, кто пришел первым, заметно начали нервничать. Ибо харез, по-прежнему невозмутимо стоявший в центре площадки, не сказал ещё ни слова. Что происходит?

Люосория осторожно, по стикской привычке, не меняя сильно позы, оглядела собравшихся. Кого-то ждём? 88 человек. Где ещё двенадцать?

Осторожно оглядывая окружающих, Люосория наткнулась на такой же пытливый, цепкий взгляд, прощупывавший с деланным безразличием сидящих. Невысокий, по бастионным меркам, немного худосочный, поджарый юноша. Кого-то сильно напоминавший. Торенец? Не рассмотрела. Он тут же отвернул взгляд в сторону и сел полубоком.

А где холодноголосый? Не поступил? Люосория расстроилась. Ей понравился этот злобный, ворчливый и завистливый Музочка. Эх! А она собиралась с ним подружиться по-настоящему, не меркантильно, даже имя его сократила в своей голове с Музаэля и Музочки, до родного и понятного — Му-у-у-зя. По крайней мере, он не прятался за фальшивой доброжелательностью, а открыто говорил то, что думал.

Ещё одного знакомца увидела Люосория, он сидел в дальнем уголочке наверху, почти незаметно, — один из миньонов подлой терримунки — степной сегаранец. Вот как? А где же госпожа? Неужто бросила его? Так ему и надо! Будешь теперь учиться в Бастионе совершенно один! Пфф!

— Чёт я уже устала сидеть! — ворчливо прошипела Бейларес и хрустнула сначала запястьями, потом потянувшейся в стороны шеей. — Жопа уже приклеилась…

Её перебили. Вдалеке послышались голоса и топот. К площадке, мокрая, грязная и злая, быстрым шагом приближалась группа людей. Испачканная форма была подрана на них и висела грязными клоками. Где они так умудрились перепачкаться? И среди этой группы, почти целый, но тоже мокрый и грязный — холодноголосый. Люосория не смогла сдержать радостного тихого возгласа. Ты ж мой хороший, вредный Музя! Поступил-таки! Но её радостная улыбка вмиг померкла. Почувствовав что-то тяжёлое и холодное за спиной, Люосория обернулась. На неё спокойно, жёстко, прямо в глаза в глаза смотрел куратор. Ой! Степной найронский удав! И Люосория, пойманная за радостной мыслью, замерла.

— А чего он на тебя зеньки страшно вылупил? — кивнула на куратора ничуть не испугавшаяся Бейларес.

Но Люосория не ответила. Во всех непонятных ситуация дядюшка Марти советовал ей затаиться и наблюдать. Что она и сделала.

— Чёт-то хочет от тебя?

Но Люосория вместо ответа чуть заметно пожала плечами.

***

Куратор удивил всех. Он не отправил никого переодеваться, лишь спросил, кто готов поделиться частью гардероба, чтобы опоздавшие могли вытереть от грязи лица. Люосория одна из первых тут же сняла с себя беретку и протянула её так и стоявшему с края и не решавшемуся присесть Музаэлю, с майки которого весьма заметно капала вода.

— Слышь, мокрый, чё стоишь? Иди сюда! — гаркнула ему Бейларес, видя, как Люосория безуспешно пытается дотянуться до него через десять человек.

Гордый и надменный, он ещё выше задрал свой грязный нос и … через мгновение пошёл прямо через сидевших кадетов к девчонкам, по-хамски перешагивая через выставленные ноги. Он шел так небрежно и неосторожно, что Бейларес завопила во всю глотку:

— Эй-ей-ей! Осторожно шагай, мокрый! Испачкаешь меня, и ты труп! — предупредила строго, мгновенно отсаживаясь в сторону и, чтобы освободить место для холодноголосого, посадила к себе на коленки офигевшую от такой наглости Люосорию.

— А чё? — не поняла Гарда, удобно устраивая её на своих ногах, как маленькую, — ты лёгкая!

— Внизу есть место! — прошипела Люосория, покрасневшая от злости.

— Сиди уже! Не ерзай! — придержала её за талию Бейларес. — Туда сейчас другие мазурчики усядутся!

— А мазурчики — это кто?

— Ну эти… — хмыкнула соседка, — любители купаться в грязных лужах.

***

Дядюшка Марти про наглых говорил, что им «ссы в глаза — всё божья роса». Что такое истинная наглость, Люосория поняла только сейчас. Вредный Музаэль вытер Люсиной беленькой, новенькой береткой не только лицо и волосы, но и обтёр ею свой голый торс, мгновенно покрывшийся мурашками. Он, нисколько не стесняясь, снял с себя майку, отжал её прямо себе под ноги, обрызгав немного сидевшего справа от него гарха, и прошёлся по ней оставшейся частью сухой беретной ткани, высушивая остатки воды. А потом протянул Люосории влажный и грязный головной убор.

— Охренел, мокрый? — опередила Люосорию соседка, звонко ударив его по руке. — Почистишь, высушишь и принесёшь с благодарным поклоном!

Тот что-то буркнул себе под нос, но беретку взял обратно.

А в это время на планше куратора раздался звук, означавший в Бастионе начало занятий.

***

— Что ж, кадеты! Наконец все в сборе и готовы работать, — сказал харез, принимая собранный и жёсткий вид, — будем знакомиться?! Я ваш куратор на этот год, старший офицер второго имперского космофлота в отставке, старпом 1 уровня. Командовал во время шаэргской войны штурмовым отрядом на флагманском корабле «Отчаянный». Зовут меня аэр Ланг. Тин Ланг.

На задних рядах восхищенно присвистнули. Самый настоящий герой войны! Но аэр даже бровью не повёл, продолжив сухо:

— Первые тесты неутешительны! Сегодня из ста поступивших на курс только двадцать пришли вовремя. Но из них только восемь были одеты строго по форме номер 4.

Все сидящие недоуменно загудели, оглядывая себя. Вроде все по форме… Что не так?

— Этот комплект снабжён специальным поясным платком, — продолжил холодно куратор, — способным собирать и впитывать воду и грязь.

Люосория опустила глаза и покраснела, чувствуя вину. Она в последний момент собственноручно заменила непонятный платок на поясе обычным ремнем со стандартным набором. А оно вон как! Да… Дядя Марти за подобную вольность заставил бы отжиматься Люосорию до ртутных капель в глазах…

— А если взять тканевый берет и внутрь проложить вот так платок, — он подошел к замершим первым рядам, ловко ухватил первый попавшийся головной убор и одной рукой вытянул у подскочившего с места кадета поясной платок, в мгновение скрутив его в жгут и проложив по кругу, — то берет превращается в шикарную губку, способную высушить до 10 метров ткани за три — четыре минуты. В полевых условиях это позволит сократить потерю тепла и предотвратить переохлаждение организма. Сегодня мы намеренно отправили часть курса, что опаздывали на сбор более пяти минут, в настоящую, воссозданную нами ловушку верейских повстанцев. Чтобы посмотреть, насколько вы все читали присланную сегодня утром инструкцию.

Холодноголосый вздрогнул и напрягся всем телом. Что ж, и ему неприятно быть глупцом…

Люосория икнула, недоумённо подняв к глазам браслет и быстро отматывая назад сообщения. И так сделали почти все кадеты на курсе. Только поджарый торенец не кинулся листать. Да ещё парочка человек. Действительно, рядом с сообщением о сборе курса был еще один документ с инструкцией… Стиксткий потрох! Опять прокол!

— Ёптить! — расстроенно буркнула в Люсину спину Бейларес.

Видимо, она тоже была «весьма внимательна».

— Учеба в Бастионе, — продолжал куратор, — как и военная служба, требует от всех максимальной собранности и чёткости действий. Каждый ваш шаг должен быть выверен и точен. Ибо от ваших действий зависит напрямую исход любого военного дела. И неряшливость, и невнимательность — означает мгновенную смерть всей команды, гибель не только корабля, но иногда целой планеты. Я хочу, чтобы вы с первых дней осознали, насколько сложную профессию вы себе выбрали. И если кто не готов морально к таким нагрузкам, прошу уже сегодня освободить место на курсе для тех, кто искренне надеется сюда попасть.

На площадке стояла гробовая тишина. После слов аэра Ланга кадеты стыдливо прятали глаза.

— Что ж… Раз никто не собирается уходить… Тогда начнём формирование малых групп. Это те, с кем вы будете находиться в связке круглосуточно в течение первой половины этого учебного года. И от кого будет непосредственно зависеть ваша успеваемость, в которую будут добавляться баллы из рейтинга группы. А рейтинг группы будет складываться из оценки общих дел, а также из рейтинга личных достижений всех участников. Вот так! Круговая порука! Ну что ж! — усмехнулся впервые харез. — Начнём танцы, детки?

***

— Ёптить! — только и смогла выдавить из себя Бейларес, когда аэр Ланг резво назвав фамилии участников всех 10 групп, попрощался, оставив курс на площадке «знакомиться и привыкать друг к другу».

— Может, пойдём к тебе в гости, Мелкая, посидим? — осторожно спросил Люсю холодноголосый.

— Вымыться сначала сходи, а то заболеешь, мокрый, а нам потом тебя выхаживать! — рявкнула на него Бейларес, которая тоже пребывала в сильном волнении, ибо не каждый день тебе подсовывают в близкие друзья восемь незнакомых людей. Люосория не в счет. Она как бы уже была своей…

— Давайте так! — вмешался пока ещё незнакомый мрачный тип, огромного, двухметрового роста. — Сейчас все пойдем в столовую. Там подождём этого, мокрого, — он кивнул на Музаэля, — а заодно и познакомимся.

— Согласна! — сказала ещё одна крупная и накачанная девица в команде.

— И я, — подал голос тот самый, внимательный и цепкий торенец.

— Пойдёт… — отозвался прятавшийся за спины миньон.

Аэр Ланг не зря внимательно наблюдал за кадетами целый час. Всем подобрал под стать! — мысленно скривилась Люся, понимая, что веселье отменяется…

А между тем идею идти в столовую поддержали ещё три парня их наспех сформированной команды, и все обернулись к молчавшей Люосории.

— А что я? — искренне удивилась она. — Что я?! Я завсегда с народом!

— Ну значит — единогласно! — хмыкнула Бейларес и приказала: — Беги, мокрый, а то без тебя всё сожрём. И на будущее: ещё раз опоздаешь…

— Уж кто бы говорил! — предостерегающе цыкнула на соседку Люся, которой не понравился пренебрежительный тон, которым Гарда говорила с её Музочкой.

И Бейларес осеклась. Сразу и без напоминаний. Словно в их связке Люосория была главной. И торенец, что тоже задержал какую-то свою реплику в полёте, внимательно осмотрел Люосорию с ног до головы.

— Ну что, Мелкая, выдвигаемся? — спросил он весьма серьёзно.

И Люся кивнула:

— Выдвигаемся!

И только потом, уже шагая в направлении к столовой, спросила Бейларес шёпотом:

— Булочка, а чего меня все слушаются?

— А кого ещё? — искренне удивилась она.

И Люосория, обернувшись на крепких парней и девушку, что шагали за ней, рассмеялась искренне:

— И правда, кого ещё…