Глава 26
— Это…Мелкая, — догнал Люосорию Музочка, когда они успешно и безо всяких проблем застолбили за собой экзаменационные капсулы и теперь возвращались в свои общежития, — торенец сказал, что ты сегодня на рассвете моталась куда-то. Куда?
Люосория не видела смысла теперь таиться перед ним, да и перед одногруппниками в целом. Смысл копить свои секреты в кубышку? Командную игру, знаешь ли, в одиночку не выиграешь.
— Встала пораньше, чтобы энергию разогнать, — ответила она просто. — Мало мне Тин Ланга, Музаэль. Меня знаешь, как этот год гоняли! Раз в десять больше, чем здесь! Вот и не хочется форму терять. Стикские навыки — они требуют постоянных тренировок. Сам знаешь.
Музочка кивнул уважительно, соглашаясь. У него тоже было два-три стикских приёма в запасе. Он знал, что это такое. Холодноголосый проводил Люсю с девчонками почти до самого корпуса. И уже когда они поднимались по ступенькам, крикнул:
— Я завтра с тобой, Мелкая? Можно?
Люосория, которая именно этого и ждала, развернулась, смеясь:
— Музочка, друг мой сердешный, тебе всё можно! Только встань пораньше! А то я уже в пять на пробежке!
— Вы о чем говорили? — напряглась Гарда, заходя в корпус и придерживая перед Люосорией и Абаль дверь.
— О том, что ты проспала сегодня, сладко храпя на всю комнату! — фыркнула Люся, с удовольствием наблюдая, как загорается красным цветом Булочкино лицо.
— А что я проспала? — запальчиво поинтересовалась та, уперев руки в бока и нависая над Люосорией.
Но Люсе такая демонстрация силы— что мёртвому припарки. У неё шесть братьев-погодок в семье. Что ей какая-то возмущённая подружайка!
— Встань завтра вместе со мной и увидишь! — ехидно хмыкнула Люосория. — А то дрыхнешь без задних ног! Не добудишься!
— Ладно, — откашлялась Бейларес, сразу сбавляя тон, — ладно… во сколько тогда?
— В четыре тридцать.
— Итить колотить! Мелкая! Ты тиран! А спать когда?! — на суровом лице Гарды нарисовалось такое умилительное возмущение, что даже Цветочек рассмеялась.
— На третьем курсе отоспишься, — приказным тоном, без тени улыбки, рявкнула Люся, и Гарда как-то вся сразу подсобралась.
Потому что третий курс в обход второго — это прямо вот грандиозная цель всей жизни, ради которой можно и потерпеть. Да!
— Замётано! — пробурчала она, хмурясь, и прибавила шагу, обогнав Люсю с шарэмкой.
— Обиделась…
— Нет, — веселилась Люся, глядя в спину стремительно удаляющейся Гарде, — просто бежит первая санзону занимать. Бейларес у нас страсть как воду любит!
— А можно и я с вами? Утром… — осторожно попросилась Абаль.
Люосория посмотрела на неё, как на дитё неразумное:
— Чёрная дыра! Цветочек! И это я у нас на курсе самая младшенькая?! А?! Конечно, можно! Мы же в одной команде! Вам всем теперь со мной можно! Всем! И даже разрешение спрашивать не надо!
— Спасибо… — искренне, с каким-то потаённым, радостным чувством сказала шарэмка. — Просто в жизни очень мало таких людей, как ты…
Мелкая, которую подобные признания лишь смущали, хмыкнула напоказ:
— Ну и здорово, что мало, а то бы у всех жизнь пошла веселая: шутка на шутке и шуткой погоняет. Проще сразу в даэргский дом сочувствия попасть!
Абаль рассмеялась колокольчиком.
— Да, жизнь у нас и впрямь теперь веселая будет. Бедный степняк, он же больше двадцати вопросов за раз в голове не удержит. Как же ты в него триста впихнёшь?!
— В Шурочку-то! Ха! Да легко! Он очень умный. Он просто ещё не знает от этом.
— Разъяснишь ему? — всё ещё с улыбкой поинтересовалась Абаль.
— Ага! Завтра и начну!
***
Рано утром, кроме мрачной, невыспавшейся Булочки, кое-как схватившей свои волосы в небрежный пучок прямо на макушке и надевшей первую попавшуюся «домашнюю» футболку на верхнюю часть своего смачного, колоритного тела, и полностью собранной шарэмки, внизу жилого корпуса стояли все ребята Люосориной группы, и даже степняк.
— О как вас много, любителей халявы! — искренне изумилась Гарда, которой «невыспавшееся» настроение диктовало быть вредной и саркастичной. — Музаэль, тебя пытали или ты нас просто так сдал, по генетической продажной привычке? А? Мелкая, лучше бы ты с них заранее деньги взяла за науку, а то обойдут тебя ушлые торгаши с бархатными голосами! Ох, обойдут!
Музаэль помрачнел и напрягся, хотел было что-то сказать Бейларес, но Люся, которая осознавала, что именно так всё и будет (ну, плюс — минус), толкнула подругу плечом:
— Не ворчи, Булочка, скиснешь! Прости её, Музочка, она с утра от недосыпа невменяемая! А я рада всех видеть. И особенно тебя, Леон! Заодно покажешь нашей группе свой бесшумный шаг. Правда же?
Торенец ничего не ответил. Да этого и не требовалось. Сегодня Люсе нужно было просто мысль застолбить, а там время пройдет, и Тень к этой мысли привыкнет. Мальчики, они такие! Им сначала что-то на затравку кинешь, потом повторишь, потом ещё раз невзначай — и вуаля: они уже искренне считают, что сами подали миру замечательную идею… Хи — хи! Наивные!
— Ну, чего застыли? — Люосория легко сбежала по ступенькам. — Нам ещё два километра до площадки чапать. Побежали потихоньку! Дышим ровно по четыре, сохраняя Ци в районе солнечного сплетения. Все знают, как это делать? Отлично! За мной.
***
Уже через месяц — другой группа кадета Люосории Диннары довольно-таки сильно стала отличаться от остального курса. Во — первых, ребята всё время держались вместе. И это было видно даже невооруженным глазом. В свободное время они не разбредались по кампусу, как другие, а либо засыпали, как по команде, прямо там, где находились, или вместе зубрили что-то. Люосория с истинно профессорским видом, держа в руках планш с секундомером, поучала остальных. И иногда по кампусу летел её звонкий, чистый, сильный голос с настоящими оперными нотками:
— Балда, у тебя в среднем на один ответ — 12 секунд. И если первые сто вопросов можно запомнить чисто механически, там до 50-го вопроса все «да» и только 26 и 39 — «нет», то потом в голове нужно выстраивать ассоциации, чтобы не запутаться. До двести двадцатого вопроса думать над заданием вообще нельзя. Иначе ты время растеряешь. А у тебя впереди ответы целыми предложениями. Помни, у этого предмета для сдачи только час! А это очень мало!
Однокурсники косились на группу Люосории.
— Это они уже к экзаменам готовятся? Серьёзно?
— Похоже…
— Почему они её слушаются?
— Ну… не знаю… Она какая-то фанатичная… и миленькая… и честная… таким доверяешь.
Во-вторых, физические возможности группы как-то сильно и разом возросли. И даже куратор курса Тин Ланг на еженедельном отчете об успехе своих подопечных заявил на планёрке у ректора, что некоторые из штурмовиков показывают высокие результаты, сопоставимые с подготовкой спецотрядов.
— Неужели?
— Стикский скоростной спуск, двойной скат, торенский бесшумный переход, лиросский подъём, сегаранский энергетический удар — это лишь немногое из того, что группа кадета Люосории Диннары освоила за неполный месяц.
— Очень разрозненные знания.
— Согласен, досточтимый аэр. Но зато это компенсируется высоким уровнем отработки каждого из элементов и постоянным их совершенствованием.
— Вы их обучаете?
— Нет! Они бескорыстно делятся друг с другом собственными знаниями.
— Однако…
***
Конечно, не всё в группе Люосории было так гладко, как казалось. Иногда случались короткие размолвки. Первый раз это случилось, когда торенец решил наконец обучить Люсю своему бесшумному шагу. Леон отозвал девушку в сторону во время одного из редких периодов отдыха, когда пожилой преподаватель по «Семантики жестовых языков галактики» аэр Терцык, задремав на кафедре, совсем позабыл про лекцию, и ребята получили в своё распоряжение целый свободный час.
— Куда она с ним пошла? — искренне заволновались тогда сразу трое — Музочка, Молчун и степняк, глядя, как торенец уводит Люосорию в неизвестном направлении.
Когда спустя минут сорок Тень «вернул на место» раскрасневшуюся девушку, присевшую, чтобы завязать разошедшееся плетение на спортивной обуви, к ней подошел Музочка, неконтролируемо играя желваками на лице:
— С торенцем спелась? — спросил он, стараясь изо всех сил скрыть обиду.
Получалось плохо. Он тогда мрачно и зло нависал над сидевшей Люосорией без всякого зазрения совести.
— Отвали от нее, Музаэль! — Гарда, провела мгновенный захват шеи противника. — Мелкая у нас девочка добрая, со всеми дружит, даже с тобой, хладнокровный наш друг. Цени!
Но Музочка тогда высокомерно скинул наглые руки Бейларес со своей шеи и ушёл переодеваться.
Люосория озадаченно посмотрела ему вслед.
— Он отходчивый, Мелкая! — успокоила подругу Бейларес. — Отходчивый! Только ты ребят предупреждай в следующий раз, куда уходишь, а то они чересчур ревниво относятся к твоей дружбе с торенцами.
Музочка и правда в тот раз злился недолго, особенно когда Тень решил поделиться своей походкой и с остальными. Но осадочек, что называется, остался.
Вторая размолвка подоспела скоро. Когда Люсю прямо с практических занятий по истории штурмовых операций космофлота, когда они всем курсом по старинке, вручную, рисовали карты на огромных листах простыми графитовыми карандашами, через окно утащили на импровизированный пикник торенцы с КОПа. Но тогда Люся не дала спуску ни Музочке, ни психанувшему степняку с Акулой на пару, ни заворчавшему Молчуну, который на фоне довольного Громилы, вернувшего Люосорию в аккурат к окончанию пары, выглядел не таким уж высоким и угрожающим. Громила вообще оказался на полголовы выше Молчуна. Вот так!
— Торенцу этому своему скажи, чтобы руки от тебя подальше держал! — зашумел тогда на Люсю степняк. — Тебе вообще ещё шестнадцать, помнишь? А тебя уже всю руками хватают!
Но Люся просто расхохоталась ему в лицо, взъерошив ладошкой отросшие немного, чёрные, жёсткие волосы миньона.
— Как скажешь, папочка! — сказала послушно она, потому что так чудесно было с Громилой на пикнике, что даже и обижаться не хотелось.
И внутри так сладостно переваривался ещё один сумасшедше вкусный пирог.
Третью размолвку Люосория пресекла уже что называется «на корню», когда усадила всю группу у себя в маленькой комнате надувать шарики и клеить изображения Лаэрта АрДеМино на объёмный картон, подготавливая празднование его двадцатидвухлетия. Забежавшая тогда на подмогу подруге нежная Эльсея от удивления чуть не споткнулась о раскрашенных парней в женской одежде, сидевших на полу в Люсиной комнате и вырезавших по лекалу фотографии гарха в полный рост.
Она тогда поймала отрешённое лицо Бейларес, надувавшей уже вторую сотню шариков, которая, флегматично пожав плечами, выдала ей одними губами беззвучно:
— Лучше не спрашивай!
И когда на следующий день весь Бастион был обклеен поздравительными флаерами с лицом АрДеМино, украшен растяжками с сердечками, шарами и пожеланиями имениннику счастья, здоровья и любви, Люосориным одногруппникам уже не было до происходящего никакого дела, потому что им реально хотелось спать!
Люся же довольно посмеивалась. Она всегда мальчишек понимала лучше, чем даже себя саму. Вот!
Она вообще была счастлива все эти месяцы в Бастионе. Счастлива, как никогда. Но сдавая без огласки по три экзамена за неделю, девушка всё чаще и чаще задумывалась над тем, а что будет, когда ребята узнают, что она не собирается оставаться вместе с ними на первом курсе? И тогда острое, горькое сожаление тягучей, жаркой смолой струилось по её венам, отравляя разум сомнениями. Люосория стряхивала его с себя усилием воли и продолжала идти вперёд. В конце концов, экзамены — это ещё не всё!
Ей предстояло совершить невозможное: получить кубок победителя по Криболу среди лётных академий галактики в составе бастионной команды. Последний раз академия «Бастион» выигрывала этот кубок более десяти лет назад.
— Так что не раскисай, Люосория, — говорила она самой себе, — у тебя есть ещё впереди главное испытание. Поэтому — соберись и верь! Маленький дымок, а гору пересёк!