Глава 25

Люся работала с клятвой привычно. Как в детстве. Когда впервые обнаружила, с перепугу «связав» своих кузенов детской считалочкой, что тётушка Риза целый месяц не могла выведать у своих пацанов, кто развел в гостиной на ковре настоящий костёр. Вот какой поганец это сделал?! А?! Узнает — руки поотрывает!

Обычно тетушка Риза, истинный мастер дознания, раскалывала своих мальчишек на раз (Люосорию она не трогала из чисто женской солидарности). Один сын не признается, так второго можно попытать. А уж если второй устоит, так третий обязательно в показаниях запутается, а запутавшись, испугается и всех сдаст. Проверено!

А тут — ситуация невероятная! Все шестеро разом словно воды в рот набрали. И так целый месяц. Как к ним ни подходи: ни угрозы их не брали, ни уговоры, ни посулы. И были пацаны так убедительно молчаливы, что тетя Риза даже усомнилась, а не показалось ли ей?! И если бы не сожжённая дыра на дорогущем ковре в центре гостиной, точно поверила бы, что обозналась.

Но ровно через месяц как-то слишком неожиданно легко проговорился младшенький… И Люсе тогда попу надрали — знатно! Хворостиной раз десять попало… Больно!

Спустя полчаса, вытирая на сопливом лице злые слёзки, Люся, шипя, как самая настоящая найронская гадюка, выспрашивала у кузенов: почему тогда целый месяц молчали, раз всё равно потом рассказали матери? И лишь всё тот же гад-младшенький признался: мол он её, заразу, сразу хотел маме сдать, но клятва не пускала, язык завязала в узелок.

— Какая клятва? — удивилась тогда Люся.

— В смысле, какая? — недоумевал кузен. — Та самая — «клятва моя в галактике не нОва, а маме до поры до времени ни слова». Помнишь?

Тогда Люся призадумалась, вспоминая, что делала и как. И даже про мысленную добавку «хотя бы месяцок — молчок!», что мысленно попросила у судьбы, вспомнила… Неужели это работает? Реально работает?! Срочно нужно подтвердить…Так-так!

Следующий эксперимент с клятвой она проделала где-то через две-три недели, когда вместе с пацанами резалась в карты на все карманные деньги. Вот тогда, пользуясь мужским азартом, она связала им рты надолго. На полгода! И ведь сработало! Да ещё как! Так весело было потом наблюдать, как проигравшие братья, желавшие ей отомстить, только рты раскрывали, как рыбки, но сказать взрослым ничего не могли! Хи — хи! А без помощи взрослых денежки не вернёшь! Тем более — честно выигранные! Ну если только грубой силой… Поэтому и драться Люосория научилась рано.

Потом были соседские дети во дворе, затем — одноклассники, а иногда даже посторонние взрослые… Каждый раз Люосория изобретала всё новые и новые поводы, чтобы проверить силу собственных умений, заставить человека держать язык за зубами. Пока ей чуть мозги не подпалили, когда она, используя эту свою «силу мысли», попыталась проникнуть на космодром, чтобы проводить Лаэрта АрДеМино в Благословенную Даэргию. В тот раз в окружении правителя Найрона оказался самый настоящий мастер — пси. Но этот печальный опыт, прекративший все её дальнейшие эксперименты, Люосория старалась не вспоминать. Брррр!

И вот сейчас, глядя на своих однокурсников, девушка начала строго:

— Повторяйте за мной! И не смейтесь! Клятва самая что ни на есть детская! Дурацкая! Но она работает! Поняли?

— Поняли!

— Итак! — заговорила она дальше тихим речитативом: — «Услышанное и увиденное мной сегодня, клянусь, не слетит с моих уст. Будет молчать мой рот целый год! Никому не подмигну, никому не намекну, ничего не напишу, ничего никому не скажу. Клянусь, что целый год будет молчать мой рот!»

— Мелкая! — перебил её заржавший степняк. — Ты нас дуришь? Какая же это «связанная клятва»? Это же фигня дурацкая! Рифму получше придумай! В ИИ забей что ли! Сама придумала, убогая, сама поверила! Вот ржач!

Но вместо Люси ему ответила Бейларес, всё также невозмутимо подпиравшая спиной выход:

— Повторяй, Шурочка, повторяй, сладенький! Для тебя и такая рифма сойдёт! А я на тебя через пять минут посмотрю, как ты с этой «фигнёй дурацкой» справишься!

Степняк вскинулся:

— А если справлюсь, Булочка, то выполнишь мое любое желание?

— Ты сначала справься…

— Да не вопрос!

— Замолчали! Оба! — прервала их перепалку Люосория. — Заново начали! Все вместе! Тихо и членораздельно! Проговаривая каждое слово! Сосредоточенно! Десять раз!

И ребята стали говорить медленно, вслед за Люосорией. И лишь степняк пренебрежительно кривил губы. Но проговаривал чётко: «Услышанное и увиденное мной сегодня, клянусь, не слетит с моих уст. Будет молчать мой рот целый год! Никому не подмигну, никому не намекну, ничего не напишу, ничего никому не скажу. Клянусь, что целый год будет молчать мой рот!»

Люся очень любила этот момент, когда после второго или даже третьего повторения слов (у всех по-разному) в районе сердца тех, кто говорил, начинался клубиться разноцветный, еле видимый дымок, и из него, хорошо видная, начинала тянуться к Люсе малюсенькая, тоненькая ниточка. В этот момент нужно было ниточку подхватить, скрутить кончик узелком и навесить на этот узелок такой же странный, дымный замочек. Как ей удается скручивать невидимые нитки и откуда берутся эти странные, невесомые амбарные замки, Люосория вообще не знала. Потому что то, что работает безотказно, не нужно разбирать и совершенствовать. Просто у неё вот так получалось! С раннего детства получалось! А как? Да кто ж его знает? Вот так! Берёшь, тянешь, скручиваешь и вешаешь. Пока никто не видит! Всё! И совсем не странно, что это происходит строго в её воображении. Ведь работает же! Да ещё как работает!

Замки она навязала всем. Легко! И только нитку, идущую от сердца степняка, долго не могла ухватить. Чёрная, грязная, изувеченная, тлеющая странным смрадом, она никак не желала поддаваться. Пришлось сначала почистить её, и грязная, вонючая субстанция налипла на Люсину невидимую руку, уже и так два раза обжёгшуюся о горячий, тлеющий край. Еле стряхнуть удалось. Бррр! Что же с тобой, Шурочка, сделали?

Когда группой последний раз — десятый — была сказана клятва, а все замочки висели на своих местах, Люся, странно усталая, даже немного измученная, с саднящей, словно раненой ладонью, постаралась говорить бодрым голосом:

— Ну что? Клятва дана?! Отлично! Значит, дальше будем рассказывать без утайки! Итак…

***

По мере того, как рассказывала Люосория, у штурмовиков округлялись глаза.

— Ночной крас! — как всегда первый, выругался степняк. — А что? Оказывается, так можно было?

Но Люосория посмотрела на него мрачно, вздохнула и продолжила:

— Вот сейчас сам и попробуешь, Шурочка! Можно было или нельзя…

— Как сейчас?! — взволнованно потянулись вперёд штурмовики, все разом.

— Так я к чему веду! — стала терять терпение Люосория, осматривая строгим, тёти Ризиным взглядом толпу великовозрастных идиотов. — Код доступа, групповой, работает только первую учебную неделю, так что выбор у нас невелик! Застолбить капсулу нужно будет сегодня! Чего не понятно?!

— Сегодня?!!!!

— Да!

***

Системный сбой, глюк, изъян экзаменационных капсул Бастиона раскрыл дядюшке Марти, а потом и Люосории, второй системный инженер космодрома Дейл Бронг. Этот талантливый человек знал об академических информационных каналах всё! Его каждый год вызывали в Бастион для профилактики и ремонта внутренних сетей. Тестируя несколько лет назад систему базового оценивания академии на предмет уязвимостей, он заметил, что в режиме «групповых» зачетов и экзаменов, включается так называемая «система достраивания». А если учесть ещё и обязательное «экзаменационное наполнение», без которого эта система автоматически выходила из строя, то это всё вместе рождало возможность для серьёзного манипулирования.

Что такое «система достраивания» и как можно «манипулировать» системой оценивания, Люосория объясняла группе что называется «на пальцах».

Во-первых, для бесперебойной и слаженной работы системы оценивания в ней постоянно должен был находиться набор экзаменационных вопросов и ответов по всем предметам. Так как «пустой», незаполненный предметный блок умная ИИ считала ненужным и удаляла автоматически вместе с предметом и всем содержимым. Причем отследить периодичность этого автоматического удаления не представлялось возможным. Как и остановить. Проще было заполнить. Поэтому в Бастионе появился так называемый «общий экзаменационный материал», состоящий из трёхсот стандартных вопросов по предмету со стандартными ответами. Эти триста вопросов по каждому предмету находились в открытом доступе. И так как они были полностью построены по выпущенным в Бастионе учебникам, то прятать их от обучающихся не было смысла. Потом, уже непосредственно перед экзаменами, преподаватели меняли материал, оставляя всего сто вопросов, но при этом делали их более сложными, рассчитанными на глубокое, вдумчивое понимание предмета. Таким образом сокращая численность вопросов, но повышая уровень их сложности. Обычная практика! Во время экзаменационной сессии открывался индивидуальный код прохождения предмета для каждого кадета, а иногда, по требованию преподавателей, открывался также и групповой код, так как слаженная работа в команде (в десятке) также получала дополнительные экзаменационные баллы для прохождения на следующий курс.

Как вы думаете, на что проще ответить, на триста известных вопросов, которые почти полностью повторяли (на первом курсе) тот материал, что изучали будущие штурмовики во время подготовки к поступлению, или на сто «каверзных», хитрых вопросов, например о том, какой бортовой номер был у «Тармской надежды» во время эвакуации жителей с планеты Кром при втором нападении шаэргских смертников. А? По мнению Люси, ответ был очевиден.

Во-вторых, во время открытия в экзаменационной капсуле «группового кода» в системе оценивания появлялись дополнительные функции такие, как «предварительная экзаменационная пауза», «отложенная отправка результатов», «групповая настройка» и другие. Все эти функции позволяли минимизировать технические ошибки в группе сдающих. Однако именно набор этих функций открывал маленькую, но просто невероятную возможность, которой ушлая мелкая девчонка собиралась воспользоваться.

Итак, групповой код открывался на незначительное время: примерно на неделю (во избежание форсмажоров, связанных с внезапной болезнью кадетов). И если зайти в это время в экзаменационную капсулу, ввести групповой код доступа, нажать на кнопку прохождения экзамена, а потом, во время десятисекундного отсчета доступа к экзаменационным материалам, нажать на кнопку «предварительная экзаменационная пауза», то у тебя появится панель с выбором ВСЕХ заполненных предметов. Сохраненная в памяти! И доступ к ним! Дальше кадет сохраняет предварительные результаты и выходит из системы. Но вместе с несданным ещё экзаменом сохраняется и его индивидуальный доступ, потому что вместе с групповым доступом открывается и сохраняется личный экзаменационный код кадета! Вуаля! А потом заходи себе в капсулу в течение целого семестра и сдавай себе любой экзамен по знакомым, выложенным в открытый доступ вопросам. Но тут главное поставить все сданные экзамены на еще одну, просто великолепную кнопочку — «отложенная отправка результатов».

Дело в том, что система считывает правильные ответы сразу по завершении экзамена, автоматически внося в системный код НЕ САМ ответ, а результат — «верно» или «неверно», а так как потом преподаватель изменит экзаменационные материалы, то система автоматически перенесет результат «верно» на все новые задания, ведь кадет — то уже сдал, просто преподаватель еще об этом не знает! Хи-хи! Потираем ручки! Ведь экзамен стоит на отложенной паузе! А потом, если вдруг преподаватель захочет распечатать себе файл с ответами, то «система достраивания» выдаст ему не реальные ответы обучающегося, ведь они не сохранены, а тот «идеальный» ответ, что закачал в систему сам преподаватель. А кадетам останется только во время реальных экзаменов снять отправку с паузы. Всё!! В дамки!

Люосория не удержалась и довольно захихикала, видя, как в буквальном смысле отпадают у ребят челюсти! И Гарда, всё также подпиравшая дверь, тоже понимающе осклабилась, вспоминая собственную реакцию на авантюру Мелкой.

— Чёрная дыра! — выдохнул степняк. — Вот это крипсокорген!

— Мелкая, ты гений! — на полном серьёзе оторопело выдал Музочка.

— Осталось только вызубрить все триста вопросов по каждому из экзаменов! — бодро завершила Люосория групповое собрание.