Глава 24

— Фу, — сморщила нос Люосория, оглядывая Громилу с ног до головы, — весь грязный и вонючий! Ты что? Целую неделю не мылся?

Громила, что стоял напротив, улыбался довольно, словно котяра на солнышке:

— Всего-то трёхдневные ароматы дорминской заставы, Мелкая! Я думал, тебе такое понравится! Специально вымазался посильнее!

Мимо них проходили неспешно, косясь, пилоты. Такие же чумазые.

— Гром, тебя ждать? — окликнули его впереди.

— Неееа! — протянул тот, не отводя взгляда от Люосории. — Меня девушка проводит!

Та даже икнула от возмущения, пискнув на ноте ре второй октавы:

— Совсем обнаглел? Какая девушка?!

Громила подошёл ближе, хмыкнул, поставив на голову Люосории ладонь параллельно земле.

— Такая девушка! Роста примерно в метр пятьдесят пять!

— Пять-де-сят шесть! — второоктавное ре рассыпалось речитативом. — И вообще! Сам себе провожайся! Мне вообще-то в столовую пора! Я просто так, мимо пробегала!

Но Громила словно и не слышал. Он не сводил с Люосории своих внимательных, скользящих по её лицу глаз, а ещё — так и не убрал свою довольную, котейную ухмылку, и она, растопив мягкостью и теплом его строгие, чётко-рубленные черты лица, действовала на девушку волнительно.

— Я так и понял! — кивнул Громила. — Ну не меня же ты встречала! Верно?!

— Не тебя! Я вообще про тебя ничего не знала! Вот! Целых три дня!

Они постояли ещё немного, друг напротив друга. И Громила нехотя убрал свою руку с грязным рукавом с Люосориных волос.

— С ногой что? — буркнула девушка, которую не на шутку испугал Громилин комбинезон, сильно перепачканный кровью в районе правого колена.

— Это? Ударился о приборную панель. Сажал «Карского малышка» на аварийке.

— Ого! А такие старые корабли ещё где-то используют?! Их уже давно списали! По записям так и вовсе последние утилизировали ещё лет двадцать пять назад. Мы на космодроме пытались запчасть одну с «Малышка» достать по своим каналам и не нашли ни одного даже разобранного на свалках в пределах Терримуна.

Громила небрежно пожал плечом:

— Сама знаешь, мне везет!

Люосория поёрзала немного.

— Не нравится мне твое «везение»!

— Какое есть…

Люосория вздохнула. Нужно было отпускать Громилу. Устал ведь! И ещё эта ссадина на коленке. А может, и не ссадина вообще, а рана…

— Ну … ты… это, Громила. Иди … Отдыхай и лечись!

Торенец кивнул, послушно соглашаясь.

— Как скажешь, мой генерал!

Люосория фыркнула и задорно мотнула головой, да так, что её длинный золотистый хвост прописал полукруг. Она уже ушла шагов на десять вперёд, когда Громила снова окликнул её:

— Мелкая!

— Чего?

— Ты очень красивая, знаешь?

— Дурак!

Вот и поговорили!

***

На привычный обеденный сбор своей группы Люосория успела почти без опоздания. Все хотели знать причину эпического перемещения Мелкой под столом во время лекции. Даже сегаранец. Тот вообще при появлении Люосории заулюлюкал! Свистеть, правда, не стал, но только потому, что в столовой сейчас обедали офицеры. И на том спасибо!

Люся прошла, села невозмутимо и подтянула к себе тарелку с супом, что вежливый Молчун принес для неё.

— После…Всё после! — произнесла она, закидывая в себя вторую ложку вкуснятины, чувствуя себя препарированным экспонатом под внимательными взглядами одногруппников, молчавших и наблюдавших за каждым её движением. — Чего-о?! Чего смотрите? Собираемся после всех занятий в предбаннике у экзаменационных капсул. Все собираемся! Там подробности!

И принялась дальше с аппетитом поглощать обед. Ни на кого не реагируя.

***

Тин Ланг гонял их сегодня с особой долей извращённости. Гонял по парам и по тройкам, по десяткам и по двадцаткам, перестраивая для каждого упражнения. Мешая курс так, как ему вздумается.

— Тиран! — возмущалась шёпотом Бейларес, когда куратор вновь поставил их с Люосорией в пару. — Харез недоделанный!

— Я всё слышу, кадет Гарда! У харезов в состоянии третьего уровня «Цы» прекрасный слух. Выше, чем у среднестатистического терримунца.

— Я про Мелкую говорила, аэр, и про её знакомого! — беззастенчиво врала Бейларес, затыкалась на минуту-другую, пока её снова не ставили рядом с каким-нибудь новым однокурсником, не способным даже удержать Гарду в прогибе! Вот чёрная дыра!

На упражнении для отработки групповой связки, как в Криболе (одной их важнейших военно-спортивных игр в академии), куратор поставил Люосорию вместе с Глеем Корбисом, командиром второй десятки, и его двумя подопечными. Несмотря на маленький рост Люосории, работать получалось слаженно и просто улётно. Люся словно рождена была для Крибола, так легко подхватывала скользкий мяч, так здорово передавала, так била сильно, с оттяжкой, просто ломая заградительный край. Йу-ху! Вот только перебежка, где у маленьких ножек девушки было меньше форы, давалась малой группе с трудом.

— Слышь, Мелкая, может, я тебя за спину кину? А? Всё быстрее будет! — не желая никого обидеть, просто размышляя, протянул Глей.

— Давай попробуем! — обрадовалась Люся.

Ей и самой не очень нравилось терять время на двойной перебежке, путаясь под длинными ногами парней.

— Отлично! Пробуем! — и Глей Корбис одним рывком потянул на себя девушку.

— Ай! Руку вырвешь! — поморщилась она, понимая, что так запрыгнуть за спину не получится.

Рядом горой вырос Молчун. Он отобрал у Корбиса Люосорию.

— Нужно стикским перекатом её подтянуть к себе, спину подставляя. Вот так! — и легко, скручивая собственное тело на секунду, словно по рельсам закинул в мгновение себе на спину Люосорию.

— Круто! — взвизгнула она счастливо, обнимая Молчуна за шею и подтягиваясь чуть выше.

— Закрепить Мелкую нужно! Упадёт при движении! — появился, как всегда «из ниоткуда», Тень.

— А руки ей на что? Одной держится, другой мяч ловит. Нормально, — сказал кто-то из любопытных однокурсников, оказавшихся рядом.

И тут же словил суровый, если не сказать «злой» взгляд Молчуна.

— Не нормально! — рыкнул он.

— А чем закрепить? — размышлял вслух Глей Корбис. — Если реально играть, ей придется каждые две — три минуты на спину залезать и со спины скатываться! Тут никаких рук и никаких спин не хватит!

— А вы её как малявку харезскую на спину липучкой эха примотайте, — издевательски заржал сегаранец, — будет как пинюк в проруби болтаться: туда — сюда!

Степняк-то заржал. Ему что — только зубы скалить! А Люосория, ловко съехав по спине обратно вниз, переглянулась с Молчуном и торенцем. Шикарная мысль… нужно будет запомнить…

— Отставить разговорчики! Перестраиваемся! — прервал их куратор.

Он тоже очень внимательно сегодня смотрел и слушал. И многое, очень многое располагало Тин Ланга к серьезному размышлению. Нда… Талантливый курс подобрался! Однако…

Через два часа, когда потные и очень уставшие кадеты были распущены на законный отдых перед последней парой по имперскому единому языку, Тин Ланг попросил Люосорию задержаться.

— Вы неплохо играете в Крибол, кадет Диннара. Я бы даже сказал, что лучше многих. Намного…Что думаете об отборе на межакадемические игры?

Сердце Люосории радостно забилось. Судьба сама шла в руки. Даже ничего придумывать не надо! Неужели она сможет попасть? Правда?! Всё оказалось так просто?! Но сама девушка выглядела спокойно и даже расслаблено.

— Мне очень нравится эта идея, аэр Ланг, — с достоинством императрицы сказала она, — но, как вы видели, у меня есть один большой недостаток — маленький рост. Он будет мешать нашей команде.

— А если мы решим эту проблему?

И губы Люосории, совсем не желая скрывать никаких эмоций, разъехались сами в предвкушающей, ликующей улыбке:

— Тогда… Тогда я в команде, аэр, вся, с потрохами!

Еще один обязательный пункт её плана начинал сбываться. Строго по расписанию. Ай да дядюшка Марти! Все-таки он — гениальный стратег!

***

Поздно вечером, уже после ужина, сильно уставшие после насыщенного дня, в холле перед экзаменационными капсулами в полной тишине, потому что никого, кроме них здесь не было, собралась вся Люосорина десятка. И даже степняк. Люся понимала, что он пришел просто полюбопытствовать и села так, чтобы мгновенно преградить степняку, если будет нужно, путь к отступлению. Да и не только степняку. Мало ли как разговор повернется. А потому Гарда сейчас подпирала вход своей каменной спиной.

— Здесь единственное место в Бастионе, где не работает ни одно техническое устройство. Так что нас невозможно ни подслушать, ни записать, — осторожно начала Люосория.

Степняк заржал:

— Вот баба-дура! А собственные уши и губы? Нас здесь целых десять. А что знают двое — знает весь мир! Вон твой Музаэль сам первый всё разнесет! У него ничего не держится, как при поносе!

Музочка даже бровью в сторону зарвавшегося миньона не повел! Зачем тратить эмоции на степного идиота?

— Говори, Мелкая. Мы слушаем! — только подтвердил он свое внимание.

Люся помялась немного.

— Мне нужно, чтобы вы дали детскую связанную клятву о неразглашении. На год.

Те, кто знал, что такое «связанная клятва», заметно напряглись и переглянулись. А Люся сразу отметила, что торенец и степняк среди них, посвященных в проблему.

— Моронский баракас! — ругнулся степняк! — Это ж чистое ПСИ! Ты и это умеешь?

— Нет! — сразу возразила Люосория. — Никакого ПСИ! Просто техника краткосрочного влияния. Найронская техника. Я много раз ей пользовалась с братьями. Работает безотказно. И не причиняет никакого вреда!

— Послушай, Мелкая! — вдруг серьёзно заговорил Акула. — С одной стороны, мы все видим, что тебе можно доверять. Но с другой… Ты ведь полезешь внутрь головы? Так? Знаешь, мне бы не хотелось превратиться в овощ!

— Я уже дала такую клятву, — всё также невозмутимо подпирая дверь, отозвалась Гарда. — И как видишь, Илори, в овощ не сильно-то и превратилась.

— Ну, это не показатель! — снова взвился степняк. — Ты и до клятвы не шибко умная была…

— Не шуми! — веско приказал миньону Молчун, и тот сразу заткнулся. — Эта информация стоит того, чтобы давать клятву?

— Конечно, Дарет! — повернулась Люся к нему. — Если об этом узнает кто-нибудь раньше времени, причин оставаться мне и Гарде в Бастионе не будет совсем и никаких. У нас с ней есть серьёзная причина так поступать. Так что мы просим у вас доверия. Пожалуйста. Поддержите нас. Обещаю, если клятва навредит кому-нибудь из вас, я стану вашей вечной служкой, пока всё не исправлю! Слово будущего штурмовика! А если вы нас поддержите, то только выиграете от этого. Клянусь!

Десятка молчала… И Люся очень нервничала. Потому что от их решения зависело многое. Если не все. Сколько так времени прошло? Минута, две, десять? Люся не знала, потому что в ушах все звенело и сердце билось где-то в горле. Она терпеливо ждала решения. Здесь вся ее воля, весь дар убеждения были бессильны.

— Ну! И чего все напряглись? — холодно и лениво, в общем, как всегда, отозвался Музочка. — Сказано же — детская клятва! Что, в войнушку в детстве не играли? Я там через раз эти детские клятвы давал! А здесь что? От страха в штаны наклали?

Всё! Это была победа! И Люся, сдержав слезы облегчения, что просто рвались наружу, подняла на Музаэля всё понимающий, безумно благодарный взгляд. Музочка поймал его и даже немного смутился.

— Я с тобой, Мелкая! — тихо сказал он.

— И я!

— И я!

— И я…

Последними стали степняк и Рувель Диз, по прозвищу Быстрый. Он, вопреки Люсиным прогнозам, оказался самым недоверчивым.