Глава 3

После незабвенной встречи Люосории с отпрыском владельца сети развлекательных домов на самом Асконе, центре развлечений империи, когда вся такая вежливая донельзя девушка объясняла драгоценному гостю, что в большой семье кушают весьма торопливо, она решила прогуляться по кампусу. Разведать оперативную обстановку, так сказать. Заниматься тем, чтобы обустраивать по своему вкусу крохотное жилище, девушка не стала, все-таки зачем силы тратить?! Но фотографию любимого в яркой рамочке, оклеенной искусственными кристаллами, поставила в комнате на самое видное место. Как же без тебя, мой дорогой?! Ежедневный ритуал. Чмок! Чмок!

То, что скоро под рукой будет оригинал, а не копия, Люосория думать не хотела. Вот совсем! Понимаете, всё-таки бессловесное, любимое существо иногда предпочтительнее настоящего. Оно кушать не просит, внимания много не требует и не воняет разными мужскими запахами, к которым нежный девичий нос может быть не готов. Хотя последнее уже не так сильно пугало Люсю, ведь год на космодроме среди «состоявшихся в жизни мужчин» на многое открывает глаза! Поэтому, уже предполагая, что в реальном объекте любви могут оказаться пикантные подробности в виде вонючих ног, например, как у второго диспетчера шестой смены — барка Ия Кьёма, Люосория, как могла, оттягивала встречу со своей любовью до конца поступления, так как искренне боялась потерять существенную долю собственной мотивации. Ведь попасть в штурмовики ей теперь хотелось не меньше, чем в реальные объятия любимого АрДеМино.

И оптимистичная по жизни Люосория пошла «незаметно» гулять по кампусу, искренне надеясь на лучшее. Потому что любовь — она такая. До последнего держит глаза закрытыми…

***

Люосория решила затеряться в академии? После того, как отжала на глазах у всех поступающих 10 бастов у предприимчивого асконского мажорчика? После того, как чуть не оторвала его красно-сливовый нос и дурацкие уши, когда он попытался её ударить? Ха! Три раза ха! Кто же забывает про банальную месть неуверенных в себе дебилоидов?!

Если уж кто и не имел никаких моральных ограничений, так это отпрыски богатых семей Аскона, развратной клоаки империи. Планеты, где можно было купить и продать всё на свет. Вот буквально — всё!

Теперь понятен глубокий просчет Люосории, всерьёз предполагавшей после содеянного легко затеряться среди простых соискателей и курсантов. Глупый асконец раздул свою трагедию до невероятных размеров, купив, в обход всех правил, объявление на информационном планше академии, где теперь с огромной подписью «разыскивается мошенница» и добавленным мелким шрифтом пересказом возмутительной истории, красовался портрет Люосории Диннары. Единственное, о чем не подумал предприимчивый асконец, что здесь, в Бастионе, совсем не ценится умение громко орать о собственных промахах… Но сделанного не воротишь…

— Эй, воровка бастов! Давай познакомимся! — это Люосорию вполне серьезно сейчас окликнули из открытой взварни незнакомые парни в форме офицеров младшего состава.

Она сразу ретировалась. Но… Потом её позвали у библиотеки, где девушка получала временный допуск к информационной базе соискателей. Потом у стадиона. У первой спортивной площадки. У второй. На входе в тренировочный центр. На выходе. И наконец, вдалеке от основных троп кампуса, миловидная девушка, сидевшая с книгой у фонтанной стены, увидев Люосорию, смеясь крикнула:

— Эй, глава преступного синдиката, себе в компанию примешь?

И Люосория поняла, что пришла слава, и грязно выругалась, прямо как старик Марти: стикский потрох!

Пришлось возвращаться обратно в комнату и готовиться к завтрашним испытаниям. И хотя предложения о дружбе, что сыпались сегодня их каждого угла кампуса, были очень и очень приятны сердцу Люосории, но приглушать бдительность она не могла: дядюшка Марти вбил ей где- то на подкорку, что на первом этапе поступления у неё не может быть друзей, а только конкуренты. Хитрые, коварные, подлые. А быть кормом для кровожадных птиц с планеты Золта — он ей не позволит. Так что Люся, вздохнув грустно, закрылась в своей комнатке и принялась снова «штудировать матчасть». Эх! Скорее бы поступить! А там и дружиться можно будет!

***

Рано утром, зарядившись непередаваемой энергетикой мужских флюидов, поцеловав прямо в губы портрет любви всей своей жизни, соискатель Люосория Диннара, с идентификационным номером один, прибыла в расположение 5 корпуса академии, где было обозначено первое испытание. В академической аудитории, рассчитанной на триста человек, находились соискатели, имевшие первые по порядку нечётные идентификационные номера. Счастливчики с дополнительными баллами.

«Хорошо, что сливоносого асконца нет», — облегченно выдохнула девушка. Всё-таки наличие злобного, обиженного конкурента за спиной здорово нервировало. А так, благословенный космос, можно было и не оборачиваться.

Люосория взяла выданный ассистентами при входе в аудиторию инфогар и пошла подключаться к системном планшу, устраиваясь на отведённом месте. Девушку немного потряхивало. Но когда на экране начался отсчет времени, Люосория подобралась, как учил старик Марти, сделала дыхательную гимнастику и открыла экзаменационный экран. В общем, приготовилась!

Первые задания были до банального просты: на экране крутили восстановленную ИИ реальную операцию штурмовиков космофлота, времен Шаэргской войны, по вызволению захваченных в Занории технических специалистов станции очистки воздуха. Необходимо было в режиме реального времени расшифровать жестовую информацию, использованную отрядом. На это отводилось десять стандартных минут. Люосория справилась за семь и осторожно, не поднимая головы, как учил стикс, оглядела аудиторию. Человек сорок, не меньше справились также быстро, как и она, и теперь тоже оглядывали зал в поисках реальных соперников. Поэтому девушка снова опустила глаза и сделала вид, что ещё работает.

Следующим испытанием стало восстановление жестового контекста, утраченного системой фиксации при передаче данных о численности и составе флота противника. Люосории предстояло восстановить информацию, связанную с классификацией малых, средних и больших десантных кораблей Верейской армады.

Люся осторожно усмехнулась одним краешком губ. А ей сегодня явно везло! Семь месяцев назад верейские десантные корабли простояли на приколе в космодроме целый месяц. И она со «своими» великовозрастными «мальчишками» обсуждала каждый вечер, чем малый ДК лучше среднего, как распределение тяжелого вооружения на кормовой части влияет на амортизацию судна, какую осадку даст большой ДК в атмосфере с высокой плотностью. И прочее, и прочее.

Отведенные для выполнения задания полчаса Люосорию выбесили. Потому что сидеть неподвижно, не привлекая внимания целых двадцать минут, когда за десять сделано уже всё, было очень сложно её деятельной натуре. Но нужно было держаться. И Люся, снова вспомнив про дыхательную гимнастику, погрузилась в полусон. И чуть не проспала третье, последнее испытание.

Началось оно как-то неожиданно и без предупреждения. По периметру аудитории разом включились все настенные и потолочные экраны, на которых с разной скоростью передавалась малоразличимая жестовая информация. Из повторенных комбинаций, словно песенного припева: рука вверх ладонью через сердце; резкий, рассыпной жест вниз; потом резкий кулак вверх, разгоняясь, и невероятно быстрая пальчиковая комбинация, Люся с третьего раза сложила сообщение и записала его. По сути там не было вообще ничего сложного, но это и настораживало и не давало покоя. Почему? Да потому что каждое сообщение заканчивалось настойчивым нарративом окончания связи, подозрительно напоминавшим ещё одно: смотри по сторонам. Так «конец связи» или «смотри по сторонам»? Как понимать-то? И тогда Люосория, отложив все сомнения, завертела головой во все стороны. И заметила неожиданное для себя: у аудиторных стен словно прибавилось людей, это наблюдатели из старшекурсников, которых пустили поглазеть на испытания, или все же…

Она не успела додумать эту мысль, как поймала цепкий взгляд стоящего у стены наблюдателя, крепкого парня в лейтенантской форме, и зависла немного от того, что он глядел прямо на неё. Тогда Люосория, повинуясь неосознанному инстинкту, подняла в вопросительном жесте руку, призывая наблюдающего пояснить, что происходит. Тот вдруг кивнул, сделал пометку в настенном планше и начал быстро жестикулировать. Как поняла Люосория, ей нужно было срочно выйти в окно и принести себе неопределенный предмет из любого помещения, находящегося на расстоянии не менее четверти мили, на выбор. Всё понятно. Кроме одного: как это так — выйти в окно? А как же страховочный трос? Он что, забыл, что по уставу академии выполнение на экзаменационных испытаниях любых приёмов космического штурмового альпинизма категорически запрещаются при отсутствии спецснаряжения? За нарушение данного пункта вообще-то следовала неизменная дисквалификация. Это знал каждый соискатель! Но не выполнить явный приказ? Они что, издеваются?!

А между тем до соискателей начинала доходить абсурдность ситуации. И понимание двойственности происходящего уже вспыхивало в воздухе. Сейчас рванёт! «Нужно действовать решительно, иначе фора исчезнет», — подумала нервная Люосория и закрутила головой по сторонам, решая, идти в окно или нет. Но вдруг заметила над боковой аудиторной дверью изречение, гласившее, что наука — это окно в мир. Словосочетание «окно в мир» висело прямёхонько дверной коробкой… Бинго!

Люосория, сорвавшись с кресла и быстро определив на браслете месторасположение ближайших зданий, бегом выскочила из аудитории, одновременно радуясь, что сообразила первой, и бесконечно труся, что неверно истолковала задание. Куда бежать она решила не сразу, перепрыгивая целые лестничные пролёты, используя скользящий приём стикского щадящего спуска. Но так как от страха и напряжения у неё пересохло в горле, то взварня, стоящая как раз на нужном расстоянии, и стала тем местом, куда первым делом влетела Люосория. Она купила себе шикарный напиток из дикой эцерны и, сверившись в браслетом, неторопливо, так как время позволяло, вернулась в уже полупустую аудиторию со стаканчиком ароматного напитка. Под градом недоуменно-возмущённых взглядов оставшихся в аудитории болванов, она прошествовала на своё место, поставила стаканчик на экзаменационную поверхность и снова присела, осторожно попивая горячую, тягучую прелесть. И закрыла блаженно глаза. Чего уж тут волноваться?! Пан или пропал!

***

Соискателям после первого испытания дано было время обеда и подготовки к серьёзному экзамену по основам космического штурмового альпинизма и выполнения практической части. Но Люосория предпочла отдыху в комнате ту самую чудесную лавочку у фонтанной стены. Было очень тихо, вокруг — ни души, и девушка сосредоточенно крутила на стареньком планше выданный для изучения макет космической армады, где предполагалось проходить практику. Нужно было смотреть внимательнее, ведь есть корабли, например, сиаминские, чем-то похожие на цветок с совершенной, гладкой поверхностью, за которую не уцепиться ни в жизнь! Вот их нужно было обходить стороной. И девушка мысленно прокладывала путь от старта к финишу, только по очертаниям макета догадываясь, о том, что будет ею встречено на пути. Каждый год макет армады менялся до неузнаваемости. Все перемены вносились в режиме строгой секретности. И Люся кусала губы и хмурила бровь.

— Привет, бандитка! — Люосория узнала этот голос. — Ну как, сдала?

Та самая девушка, что просилась к ней «в синдикат».

Люосория напряглась и спросила чуть более сурово, чем стоило бы, решив, наверное, расставить над буквами сразу все диакритические знаки:

— Ты соискательница?

Девушка чуть помедлила, рассматривая мелкую задиру, рассмеялась и кивнула:

— Суровая какая!

Но Люосория не повелась:

— Так ты соискательница? ШОК? — уточнила она, на всякий случай собирая тело для прыжка.

Девушка отрицательно махнула головой:

— МАК, — и присела без разрешения на другую часть скамейки.

Диннара выдохнула облегчённо и расслабилась:

— Аналитика, значит? Хочешь в ПИКФ попасть?!

— Не отказалась бы.

ПИКФ — это был особый отдел космофлота, где занимались аналитическими вопросами государственной важности, вопросы, которые решались на Большом Совете при императоре.

— Амбициозная, значит? — хмыкнула Люосория.

— Есть такое, — не стала отрицать девушка, — меня Эльсея зовут, Эльсея Эокорн, для друзей — Эльси, — и протянула Люосории руку для пожатия.

Серебряным отсветом мелькнул на запястье сиаминский цветок.

— Ты сиаминка? — удивилась Диннара.

Девушка невесело усмехнулась:

— Почти… — и тут же сменила тему: — Говорят, ты влюблена в гарха? И как? Взаимно?!

Ах ты ж, дочь стикского потроха! Вот так взять и испортить всё настроение! Вот и дружись после этого с девчонками! И Люосория, скрывая досаду, постаралась мило улыбнуться:

— А оно нам надо? Его мнение? Когда мы для себя любим…