Глава 3 · Рецепт приворотного зелья

То, что ведьмочки Тихого Омута собирались варить приворотное зелье, я даже не сомневалась. Что входило в рецепт, я тоже запомнила — кора алоэ, кедра, лимона, апельсина, корень розы и ириса, и ещё листья розы. Ничего подобного на мельнице я не находила, и это означало, что зелье было-таки сварено. Ещё бы! Ведь год прошел! Но на кого оно, интересно, подействовало? Надо будет расспросить мамашу Жо — не случалось ли в Тихом Омуте скоропалительных свадеб. Или, может, были какие-нибудь странные амурные истории — вот жил-был мужчина, и вдруг влюбился.

О том, что мельничиха Эдит уверяла какую-то там девицу, что она — единственная, я старалась не думать. Наверняка, Димак что-нибудь не так понял. Переселиться в тело ведьмы — и так не очень приятно, не хватало ещё, чтобы ведьма оказалась… хм… с причудами.

До середины пути ослик вёз меня достаточно бодро, но кода закончились яблоки, движение застопорилось. Лексусу определенно требовалось топливо, и без него он работать не желал. Осёл встал посреди дороги и отказывался двинуться с места, застопорив всё движение на дороге. Позади нас стояли уже две телеги, а мой Лексус требовал бензина. То есть яблок.

Квакмайер тактично молчал, не обращая внимания на окрики позади, а его дочь спрыгнула с повозки, чтоб помочь.

— Вы погоняйте, хозяйка, — сказала Сюзетт, — а я потяну его вперёд.

— Только осторожнее… — начала я, но опоздала с предупреждениями.

Стоило девушке подойти к ослу, как он оскалил зубы и потянулся, чтобы цапнуть её.

— Ой! — взвизгнула она, отскакивая.

— Осторожнее, он с норовом, — сказала я со вздохом, слезая с облучка.

Если исхитриться и схватить этого упрямого осла за ухо, как сделал судья…

Я подошла к ослу бочком, стараясь не растревожить его резкими движениями, но он сразу повернул морду и посмотрел на меня — подозрительно поблескивая глазами из-под лохматой челки.

— Хороший ослик, — мурлыкнула я. — Такой милый, красивый. Пойдём со мной, я угощу тебя яблочком… Или кусочком пирога… Хочешь пирога?

Мне показалось, что Сюзетт тихо засмеялась за моей спиной, но сейчас было не до этого — я прикидывала, как половчее схватить осла за ухо, но он вдруг тряхнул челкой, перестал скалить зубы и пошел ко мне, потянув за собой тележку. Я отступила на пару шагов — осел шел за мной. Ещё на пару шагов — и он потрусил по дороге, освободив, наконец, движение.

— Да вы просто волшебница, хозяйка! — восхитился Квакмайер, подхлёстывая свою лошадь. — А скотину вы купили упрямую!

Сюзетт ловко запрыгнула на облучок повозки отца и села, расправив юбку и скромно потупив глаза. Мне оставалось только позавидовать ей. Потому что остаток пути до мельницы пришлось шлёпать на своих двоих, изображая яблоко для осла.

Но Лексус и правда тянулся за мной, как заколдованный, упираясь копытами и глядя, по-прежнему, угрюмо. А что если привесить яблоко на удочку?.. Или морковку?.. Смешно было покупать транспортное средство, а потом бежать впереди него.

Возле мельницы я распрощалась с Квакмайерами и поманила осла к озеру. Жонкелия увидела меня в окно и вышла на крыльцо, уперев в бока кулаки и неодобрительно разглядывая моё приобретение.

— Купила-таки, — сказала она драматическим тоном. — Всё бы тебе деньги на ветер бросать.

— Ах, не начинайте снова, мамашенька, — ответила я.

После всех событий этого дня (а день ещё и не кончился, собственно), я устала так, что спорить со старухой не хотелось совсем. Но вот мамашу Жо усталость от работы не брала.

— Кормить его чем будешь? — напористо начала она. — Нужно купить сена. А стоять он где будет? Правильно, надо построить стойло. А кто будет строить? Правильно, плотник… А где на всё взять денег?

— Курочки нанесут, — ответила я, чтобы хоть теперь отвязаться от неё.

— Ку-урочки! — фыркнула старуха. — Заговорила, как Бриско!

Я пожала плечами и пошла в кухню — ужасно хотелось пить, и ещё больше хотелось что-нибудь съесть, потому что все мои перекусы достались некому упрямому и прожорливому ослу.

— Не забудь только, что с Бриско приключилось, — зловеще сказала Жонкелия, понизив голос.

— Ну что вы всё о печальном, — протянула я. — Лучше попросите наших работников распрячь Лексуса.

— Кого? — переспросила Жонкелия.

— Моего ослика, — подсказала я, помахав рукой ослу, который смотрел на меня с немым упрёком, как на отъявленную лгунью.

— Лексус! Дурацкое имя, — тут же изрекла мамаша Жо.

— А по-моему, миленько, — я улизнула в дом, чтобы не препираться дальше.

Было слышно, как старуха распоряжалась отвести осла в курятник, а коляску поставить под навес. Пусть командует, ей надо куда-то выплеснуть желчь — вот пусть и выплескивает её на мужчин.

Я села на скамейку возле окна, выбрала из корзины яблоко покраснее, и задумчиво впилась в него зубами, глядя на безмятежную озерную гладь.

Понятно, что для Жонкелии смерть сына — постоянная незаживающая рана, но зачем всё время сравнивать меня с ним? Вот каркает она всё и каркает…

А вдруг моргелюты ошибаются, и если я снова утону в озере, то появлюсь живая и здоровая в своём мире? И в своём теле… А если совсем мечтать — пусть и судья Кроу перенесется в мой мир вместе со мной. Было бы забавно показать ему, что придумали люди за несколько сот лет… И можно было забороть его в постель безо всякой опаски.

Вздохнув, я замечталась. Всё-таки, судья — очень хороший мужчина. И почему таким мужчинам всегда достаются не жёны, а ведьмы? Но пусть даже сам судья будет хоть трижды чертом, это не дело — отправлять его в сумасшедший дом. Ну и что, что он видит покойников? А я вот — вообще, привидение, захватившее чужое тело. И что? Разве меня надо за это наказывать? Разве я виновата в том, что случилось?

В кухню ввалилась Жонкелия и сразу отругала меня за безделье:

— Вот, сидит она, видите ли! А солнце, высоко, между прочим. И работа, между прочим, не ждёт! Ты ужин приготовила? Тебе мужиков кормить.

— Готовлю, готовлю, — успокоила я её. — Прямо сейчас встала и пошла готовить.

Немного отдохнув, я умылась, подвязала фартук, спрятала волосы под косынку и первым делом занялась мясным супом. Поставила в печь вариться несколько кусков вымоченной солонины, и занялась начинкой для пирога. Я же обещала господину Кроу яблочный пирог, вот и надо стряпать пирог.

Чистить яблоки я не стала, просто вырезала сердцевинку с семечками и порезала сами яблоки тонкими ломтиками в виде полумесяца. Отправила их в воду, чтобы не потемнели и не дали сок, понюхала мясо, насыпала душистых кореньев и с чувством выполненного долга сняла фартук и косынку.

Когда я появилась на крыльце с корзинкой на сгибе локтя, мамаша Жонкелия опять заворчала:

— И куда это мы такие собрались? А ужин сам себя сварит?

— Ужин никуда не денется, — ответила я с достоинством. — Я сбегаю на часик в деревню, вы и заметить не успеете моего отсутствия.

— Будто бы, — не спустила Жонкелия.

— Ну хорошо, заметите, — сдалась я. — Поплачете себе в уголке, а потом я вернусь, и вы утешитесь.

— Иди уже, куда собралась, — буркнула старуха. — Балаболка.

Разумеется, я собралась в деревню. Корзина была взята для вида, и я даже собиралась прикупить масла и сметаны у жены шорника, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Но на самом деле мне нужна была Модести — та самая блондиночка с яркими, как настоящие сапфиры, глазами, которая так усиленно пыталась со мной поговорить и в Тихом Омуте, и в городе. Мне повезло, и я увидела её у колодца, вместе с остальными девицами. Были там и Хизер, и Кармель, и, скорее всего, ещё кто-то из деревенских ведьмочек. Что ж, очень кстати.

Проходя мимо смеющихся девиц, я приветливо помахала им рукой и пожелала доброго дня.

— И вам доброго дня, хозяйка! — ответили двое или трое, и в их числе была Модести.

Лица девушек обернулись в мою сторону, и глазищи так и вспыхнули драгоценными камнями.

Ух, сколько же здесь ведьм!

Теперь я была уверена, что красота у ведьмочек — явно колдовская. И отражение в медном чайнике — вот их истинный облик. А что будет, если подвести ведьму к зеркалу?..

Я не ошиблась — девицы у колодца словно ждали чего-то от меня. И не надо было обманывать их ожиданий, раз уж мы с судьей решили начать охоту на ведьм. Ну… охоту без драматических последствий, конечно. Потому что вряд ли деревенские девчонки представляли собой какую-то опасную силу.

— Модести, — позвала я блондиночку, и та встрепенулась, — у вас ленты развязались. Давайте поправлю.

С лентами всё было в порядке, но когда Модести подошла, я развязала ленту на её чепце и принялась завязывать снова. Остальные девушки следили за нами, чуть рты не открыв, но я выразительно посмотрела, и красавицы вспомнили, что пришли за водой, а не за сплетнями.

— Я очень ценю, что вы поняли мое горе, — сказала я тихо, расправляя атласные банты на чепчике голубоглазки, которая ловила каждое моё слово, — теперь я чувствую себя почти хорошо и могу вернуться к прежней жизни.

— Госпожа Эдит!.. — выдохнула Модести с восторгом. — Мы так волновались!..

— Да, мне было очень нелегко в этом году, — ответила я сдержанно. — Но теперь начнём постепенно возвращаться к прежней жизни.

— Ой! Как чудесно! — зашептала она, показав в улыбке жемчужные зубки. — Значит, в эту пятницу? Как обычно?

В пятницу? Что у ведьм обычно происходит в пятницу? Стоп! А ведь в прошлый раз я видела эту голую компанию на своей голубятне именно в пятницу. Ведьминский шабаш — вот о чем говорит Модести!

— Скажи, чтобы собрались все, — я затянула последний узелок последней ленты и полюбовалась свой работой. — Вот теперь вы выглядите прекрасно!

— Благодарю за это, — промурлыкала Модести, глядя на меня так жадно, будто хотела съесть.

Я шла от колодца к дому шорника, и чувствовала, как девицы смотрят мне в спину. Оказывается, можно чувствовать чужие взгляды, и это не самое приятное, если быть честным. Свернув в переулок между домами, я не удержалась и выглянула из-за угла.

Девицы у колодца сбились в пеструю стайку — не все, человек восемь или чуть больше, и шептались. А посредине девичьего круга стояла Модести, и глаза у нее горели — прямо полыхали. Белое фарфоровое личико разрумянилось, будто её король пригласил на свидание, а не позвала на местный шабаш вдовая мельничиха. Мне стало немного не по себе. Не заигралась ли я в судейского агента? Вдруг Кроу был прав — эти деревенские ведьмочки вовсе не безобидные существа?

Прокручивая в мыслях короткий разговор с Модести, я дошла до шорника, дождалась его жену и купила кусок несоленого сливочного масла и — самое главное! — свежей сметаны.

Запланированные дела были сделаны, и я отправилась на мельницу, не задерживаясь больше в Тихом Омуте. Мне пришлось опять пройти мимо колодца, но теперь там не было моих яркоглазых подружек, и площадь казалась опустевшей.

Никто не встретился мне и на дороге, но когда впереди показалась синяя крыша мельницы, я заметила на берегу озера одинокую фигуру в черном.

Только это был не судья Кроу, вовсе нет. Это была женщина. Длинное платье, откинутая вуаль струится по ветру…

Я невольно замедлила шаг, и женщина, словно почувствовав мое присутствие, оглянулась. А заметив меня, поманила к себе.

Это была госпожа Анна, бывшая жена Рейвена Кроу.

Чуть не выронив корзину, я перетрусила не по-детски. Что это мадаме вздумалось прогуливаться в гордом одиночестве по берегу озера? Решила утопиться? Только ещё одного утопленника мне не хватало! А вдруг сейчас бывшая жена судьи приревнует и утопит в озере меня саму?..

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить — подойти или, наоборот, дать дёру.

А вдруг, правда, попытается утопить?.. Из ревности?..

Ой, Светик, да тебе уж точно хуже не будет… Как раз проверишь — правы моргелюты или нет, насчет возвращения тебя домой.

Госпожа Анна продолжала подманивать меня — небрежно, как собачку, и даже чуть улыбалась. Непохоже, что собирается кончать жизнь самоубийством. Да и вообще… я её покрепче и посильнее… должна справиться, если дойдёт до драки.

Подняв подол юбки, я пошла к женщине у озера, не сводя с неё настороженного взгляда. Если что — успею убежать. Так что не трусь, Света.

Я ждала, что дама сразу пустится в расспросы, но она молчала, разглядывая меня с головы до ног, а потом отвернулась к озеру, словно позабыла обо мне, любуясь голубой гладью воды.

И зачем звала, спрашивается?!

Выждав с полминутки, я совсем перестала бояться, и только разозлилась. Если у госпожи Анны уймища времени, чтобы стоять тут и релаксировать, то у меня — дел невпроворот. Поэтому я не стала больше затягивать и спросила напрямик:

— Вы зачем меня звали, госпожа? Говорите, поскорее. У меня время — деньги.

— Понимаю, — отозвалась она, продолжая смотреть на озеро. — Вы ведь мельничиха?

Вопрос прозвучал, вроде бы, обыденно, но я сразу насторожилась. Зачем она заговорила про мельничиху? Хочет показать, что я ей не ровня? Ну если кто-то надеется, что я буду комплексовать, то он сильно ошибается.

— Если вы обиделись из-за господина судьи, — сказала я небрежно и немного развязно, — то не портите себе кровь. Тут за ним полдеревни умирает, а про город я и вовсе молчу. Первый мужчина в нашем околотке, так что вам нечего ловить.

— Да, Рейвен умеет произвести впечатление, — не менее небрежно признала госпожа Анна. — Но я тут совсем не из-за него.

— Не из-за него? — быстро переспросила я, чуть не поморщившись, когда она назвала судью по имени.

Ну не нравилось мне, когда эта фифа городская называла бывшего мужа, как задушевного друга. А ведь она его — на минуточку! — упекла в сумасшедший дом. Можно было хоть раскаянье какое почувствовать, или неловкость. Но дама Анна, судя по всему, раскаиваться не собиралась. Она дернула плечом и чуть усмехнулась, показывая, что чувствует себя великолепно.

— Совсем не из-за Рейвена, — повторила она. — Я даже не знала, что его назначили сюда. Случайная встреча. Не самая приятная, знаете ли.

Мне стало досадно, как будто встреча продолжилась со счетом «один-ноль» в пользу бывшей судьихи, но я утешила себя, решив, что дамочка просто выделывается, прикидываясь, что не очень-то ей и нужен был, если встреча прошла не так, как планировалось. Наверняка, казначейская дочка ждала, что судья восплачет горькими слезами и пожелает вспомнить то, что было, а он вместо этого…

— Вы ведь живете на берегу озера? — спросила вдруг госпожа Анна очень деловито.

— Да, — ответила я, оставив пока мысли о судье.

— Давно? — напористо продолжала она.

— Не очень, — осторожно ответила я, не понимая, куда она клонит. — Вообще-то, я из соседней деревни. Мой муж был мельником тут…

— А что местные говорят об этом озере? — женщина резко обернулась ко мне, пристально взглянув в глаза. — Вы слышали что-нибудь?

— Признаться… нет, — теперь я чувствовала себя совсем не в своей тарелке.

С чего это столичная штучка интересуется озером? Услышала что-то про моргелютов? Только этого не хватало! А если ей что-то известно про портал между мирами?..

— Почему вас так интересует озеро, госпожа? — теперь я говорила, подбирая каждое слово, чтобы не сболтнуть лишнего, но разузнать побольше. — Мне кажется, это самое обыкновенное озеро, таких много в этих краях.

— Озер много, — ответила она, понизив голос, — а такое — одно. Чтобы вы знали, в древности его называли Ллин Пвилл, что означало на давно забытом языке «Озеро Преисподней». Считалось, что на его дне находится вход в ад.

Я закашлялась, потому что услышать подобное было немного неожиданно. Будь моя воля, я бы объяснила дамочке, что Ллин Пвилл — это не про преисподнюю. На валлийском языке (а вовсе не на древнем, забытом) это означало «Озеро, принадлежащее королю Пвиллу», только и всего. И никакого ада…

Стоп, Светик. А кем был наш дорогой король Пвилл по легендам? Королем, чья жена пришла в этот мир из другого, призрачного мира. И она была такая умница-разумница, что ее стали почитать, как богиню. Возможно ли, что король взял в жены такую же неудачливую попаданку, как я? Хотя, если она стала королевой, то оказалась поудачливее меня… И как можно было назвать другой мир, когда появилась христианская вера? Конечно же — адом!

— Откуда вы узнали об этом, госпожа? — тут же сменила я тон. — Наверное, прочли в какой-нибудь книге? Вы ведь страх, какая образованная…

— С чего это вы взяли? — самодовольно спросила она.

— Мне рассказывал граф Фуллартон, — тут я даже не соврала, потому что граф и правда дифирамбы пел этой особе.

— Ах, Амбруаз… — она кокетливо поправила вуаль. — Когда-то он был в меня влюблен. Хотел на мне жениться.

— Но вы выбрали господина Кроу, — догадалась я.

Что ж, теперь понятно, почему граф только ядом не плевался, когда рассказывал о судье.

— Выбрала, — подтвердила мои догадки госпожа Анна. — И не слишком пожалела об этом.

«Ага, не слишком, — желчно подумала я. — Не тебя же упекли в сумасшедший дом».

— Так что это была за книга? — вернула я разговор в прежнее русло.

— Не помню, — ответила она, и я только вздохнула от несбывшихся надежд. — Это была какая-то очень унылая книга, которую я прочитала, когда сопровождала батюшку на богомолье. Потом её сожгли, потому что настоятель посчитал, что всё, что там написано — ересь.

— Очень мудро, — уныло протянула я, окончательно попрощавшись с возможностью получить хоть немного полезной информации.

— Разумеется, я не верю в байки про ад, — выдала вдруг столичная госпожа. — Я — человек разумный, без глупых предрассудков…

— Согласна с вами, — поддакнула я с горячностью.

Ладно с ней — с книгой, полной ереси, в которой можно было разыскать отгадку озера моргелютов, главное, чтобы по берегу не шныряли повернутые на мистике дамочки. От таких только и жди неприятностей. Хорошо бы, чтобы эта оказалась не из последователей средневекового мистицизма.

Как в ответ на мои размышления, госпожа Анна со смешком взмахнула рукой:

— Дорога в ад — глупости какие!

— Совершенно верно, — я уже готовилась с облегчением перевести дух, но тут дамочка продолжила мысль.

— Только что-то здесь есть, — сказала она, задумчиво прищуривая глаза и вглядываясь в безмятежную гладь озера. — Недаром говорят, что это озеро исполняет желания.

— Желания? Ерунда!.. — я точно так же, как она, махнула рукой, но на госпожу Анну это впечатления не произвело.

— Нет, это не ерунда, — сказала она веско. — В прошлом году одна моя приятельница ездила сюда и… её желание сбылось. Я тоже хочу попробовать. И не остановлюсь ни перед чем. Пусть даже мне придётся договариваться с самим дьяволом, который прячется на дне, — тут она насмешливо покосилась на меня. — Вы верите в дьявола?

— Ну… как бы… предполагается, что надо верить… — замычала я, уже паникуя.

Что надо этой странной женщине?! Зачем она сюда приехала? И какие-такие желания собирается исполнять?

— Вы единственная, кто живет на берегу Ллин Пвилл, — теперь голос госпожи Анны зажурчал ручейком. — И мне сказали, что вы очень нуждаетесь…

— Ну… — опять замычала я, — не так, чтобы очень… но от денег не отказываемся…

— Я заплачу вам три золотых, — она обернулась ко мне, и ее глаза вспыхнули фанатичным огнем. — Три золотых, если приютите меня на неделю.

Что?! Её только не хватало! Чтобы рассекретить моргелютов и увидеть ведьмин шабаш с моим участием в ближайшую пятницу?

— Это невозможно, — решительно, уже безо всякого блеяния, ответила я. — Наша мельница — совсем не место для такой изысканной и важной особы, как вы.

— Позвольте решать это моей особе, — усмехнулась она очень нехорошо. — Впрочем, я могу и не жить здесь если…

Мне не нравилась эта женщина. Я ничего не могла с собой поделать, но она мне не нравилась. И я бы сама ей заплатила, чтобы она убралась с берега озера, из Тихого Омута, да и из округа в придачу.

Словно испытывая мое терпение, госпожа Анна сделала паузу, и я, помучившись в неведении секунд тридцать, напомнила:

— Если?

Она улыбнулась — холодно, глядя на меня пристально и со значением, а потом отчеканила:

— Если вы прямо здесь и прямо сейчас сообщите, кто может продать мне рецепт приворотного зелья, дорогая моя мельничиха. Или само зелье.

Теперь помолчать пришлось мне.

— Я не ослышалась? — уточнила я, на ходу продумывая тактику дальнейшего разговора.

Если дамочке что-то известно про тихоомутских ведьмочек, я точно не хочу быть в этом замешанной. И самое лучшее — все отрицать и надо всем смеяться.

— Не ослышались, — повторила она. — И не притворяйтесь, что вам не понятно, о чем речь. Моя приятельница говорила, что в прошлом году она приобрела здесь приворотное зелье, и сразу вышла… Вобщем, она получила желанного мужчину. Я хочу получить то же, что получила она. И заплачу золотом.

— Разве ваша приятельница не сказала, у кого покупала это зелье? — ответила я вопросом на вопрос, боясь услышать в ответ, что это мельничиха Эдит открыла в Тихом Омуте подпольную лавку по продаже колдовских эликсиров.

Но по красивому личику госпожи Анны промелькнула тень сожаления:

— Увы, я не успела расспросить её поподробнее. А сейчас моя приятельница уже ничего не расскажет.

— Почему? — подозрительно спросила я.

Если сейчас я услышу, что ещё кто-то утопился в этом озере…

— Потому что она уехала с мужем в Святую Землю, — с досадой призналась бывшая жена судьи. — А мне зелье нужно как можно скорее.

Фух! Ну хоть обошлись без очередного утопленника. И выяснили, что у дамочки нет прямой наводки. А раз нет — пусть ищет себе поставщиков, наивная средневековая женщина. Прикупит козьих какашек вместо колдовских пилюль у какого-нибудь шарлатана — и хватит с неё.

Я сразу приободрилась и почти перестала бояться.

— Мне кажется, вы — разумная женщина, — сказала я, поудобнее устраивая на сгибе локтя корзину с покупками, — и поймёте, что никаких приворотных снадобий не существует. Даже если они есть, то точно не в этом захолустье.

— Правда? — она посмотрела на меня испытующе. — Тогда предложение в силе — три золотых в неделю за постой…

— Исключено, — отрезала я. — Не обсуждается, дорогая госпожа. Возвращайтесь лучше домой и попробуйте приворожить своего желанного мужчину более реальными способами. Прическу, там, смените. Приоденьтесь… — тут я окинула ее точно таким же взглядом, каким она смотрела на мой яркий наряд. — Мужчины не любят унылых, пусть и изысканных, дам. Вы ведь не в трауре? Зачем черное? Наденьте жёлтенькое, голубое… Вам пойдет.

— Думаете? — вежливо спросила она.

— Уверена, — убежденно заявила я. — Всего доброго, приятной прогулки. Только не подходите близко к воде… Так, на всякий случай предупреждаю.

— Хорошо, я учту.

Какая она стала сговорчивая!

Можно было и уйти, но я не удержалась и спросила ещё кое о чём, что беспокоило меня гораздо сильнее, чем я хотела бы признаться:

— Позвольте только узнать…

— Конечно, спрашивайте, — она была сама любезность.

— Для чего вам понадобилось приворотное зелье? Вернее… для кого? — я выдавила эти слова с трудом, но промолчать было выше моих сил. — Решили вернуть бывшего мужа?

Она рассмеялась так искренне, что я удивилась, и обиделась, и хмуро смотрела на неё, ожидая, когда дама просмеётся.

— Начинаю верить, что за Рейвеном увиваются все местные красотки, — сказала она, вдосталь посмеявшись. — Но можете успокоиться, моя дорогая. В случае с моим мужем вам не поможет даже приворотное зелье, в которое вы не верите.

Я слушала её мрачно, не перебивая. Пусть выскажется, эта донна Анна Распрекрасная. «Моим мужем»! Какой твой муж, дорогуша? Вы давно разведены, он про тебя забыл и вспоминать не хочет.

— Не поймите меня превратно, — голос госпожи Анны снова зазвенел ручейком, — вы очень миленькая, даже хорошенькая… Но Рейвен… Как бы вам сказать, чтобы не обидеть? Рейвен предпочитает женщин изысканных, утонченных, пусть и одетых в унылые черные платья. И чтобы ум у дамы был утонченным… А вы, — она поджала губы и приподняла брови, сочувственно покачав головой, — вы не в его вкусе. Найдите себе лучше мельника. Или кузнеца какого-нибудь. Которому будете ровней.

В этот момент я с удовольствием утопила бы её собственноручно, но промолчала, потому что она не сказала главного. Она не сказала, кого собиралась приворожить. И пока я ждала ответа, мне казалось, что кто-то сжимает сердце ледяной рукой — всё сильнее, всё крепче…

— Перепугались, милочка? — поддразнила меня госпожа Анна. — Успокойтесь, Рейвен меня не интересует. Моя цель — командор Оттавио Сильвани, если вам что-то говорит это имя.

Ледяная хватка, сжимавшая моё сердце, отпустила в один миг. Ну конечно, зачем нашей милости провинциальный судья, если есть какой-то там командор?

— Честно говоря, перепугалась, — сказала я ей на прощание. — За вас, госпожа хорошая. Не хотелось, чтобы какая-нибудь поселянка свернула бы вам шею на почве ревности. У вас такая красивая шейка… Очень было бы жалко.

Она невольно отшатнулась, вскинув руки к горлу, будто я уже собиралась её душить, но тут же приняла гордый вид и приосанилась.

— Вы мне угрожаете? — спросила она насмешливо.

— Нет, — пожала я плечами. — С чего бы? Вы же очень понятно объяснили простой мельничихе, что ей нечего ловить с благородными господами. Но на вашем месте, я бы не бродила здесь одна. Мало ли что бывает.

Наградой мне был злобный взгляд — красоточка сразу сбросила личину благожелательности. Поклонившись, я зашагала в сторону мельницы.

Рейвен предпочитает изысканных и умных женщин.

А кто сказал, что я не такая?..