Глава 9. Прикормить строптивого
Когда Жонкелия притащилась с хворостом, я уже закончила потрошить форель.
- Откуда рыба? - сразу спросила старуха, сбрасывая на пол возле печки вязанку.
- Выпрыгнула из-под колеса, и тут я её - хвать! - я с энтузиазмом нарезала рыбу на порционные кусочки. - Очень кстати, правда? А то углеводная диета уже поднадоела. Нужны белки и омега-жиры!
Вид у Жонкелии был такой, словно она собиралась перекреститься. Но, подумав, старуха спросила:
- Поймала форель под колесом? Вот такую зверюгу? Руками? Она же юркая, как ящерица. И сильная, как корова.
- Ага, - кивнула я, присаливая форель с обеих сторон, а потом обваливая рыбные кусочки в муке. - Всё так. А я - резкая, как Брюс Ли.
- Небеса святые, - негромко сказала Жонкелия, сев на лавку и горестно подперев подбородок.
- Ладно, не поймала, - успокоила я старуху. - Рыба выпрыгнула на мостки. Мне только и оставалось, что сунуть её в корзину.
Наверное, это походило на правду, потому что Жонкелия немного успокоилась. А когда запахло вкусной жареной рыбой, старуха успокоилась совсем. Мы вкусно пообедали, и я призналась сама себе, что не ела такой жирной и нежной форели ни в одном ресторане моего мира. Мякоть была слоистая, сочная, очень ароматная, так что не требовала никаких приправ. Не помешал бы гарнир - картошечка там, или макароны... Но о таких деликатесах придётся забыть. Навсегда. Мне всё же взгрустнулось, и я наклонила голову, доедая свою порцию обеда, чтобы Жонкелия не заметила слез в глазах.
- А куда делись твои пустые булки? - спросила Жонкелия, с аппетитом обсасывая рыбные косточки. - Ты же собиралась их начинять луком?
- Булки съели, - ответила я небрежно.
- Молоть приезжали?
- Приезжали.
- Это хорошо, - сказала она, помолчав. И сказала таким тоном, словно всё было совсем не хорошо.
- Жизнь наладится, мамаша, - пообещала я ей. - Вот увидите.
Жизнь и в самом деле наладилась. На следующий день колесо крутилось, как ни в чем не бывало. Жонкелия долго стояла рядом с колесом и таращилась в воду, а потом ушла кормить кур, и вид у неё был озадаченный. По-моему, это потрясло её больше, чем когда я вынырнула из Ллин Пвилл. Но мне некогда было любоваться потрясенной Жонкелией. Квест «Веселая мельница» требовал максимальной самоотдачи, трудолюбия и усердия. Всего этого мне было не занимать, если говорить без ложной скромности.
Хлеб, который я оставила накануне вечером в корзине на окне, исчез до последней крошки. Похоже, моргелюты присмирели, но верить им я не собиралась, поэтому надо было задействовать то оружие, которого водяные боялись. А именно - заполучить на мельницу судью Рейвена Кроу.
Разумеется, соблазнять его женскими прелестями я не собиралась. Честно говоря, не было у Эдит шансов понравиться такому мужчине и заинтересовать его надолго, когда нос у неё был облупленный от солнца, руки - как наждак, а по Тихому Омуту бродили куколки-поселянки с глазами ярче драгоценных камней. Но у меня было кое-что другое, что привлекло бы мужчину вернее драгоценных глаз и самых золотых улыбок.
Пока Жонкелия кормила кур и собаку, я стояла на пороге мельницы и остервенело взбивала в чашке яичные белки с солью, не спуская взгляда с дороги.
Время было подгадано идеально, потому что когда вороной конь судьи показался из-за поворота, я почти победила белки, взбив их если не до стойких пиков, то до полустойких -точно.
- Господин судья! - закричала я так, что пёс испуганно взвизгнул и рванул в конуру, а Жонкелия уронила решето с зерном, на радость курам.
Судья остановился, внимательно глядя в мою сторону, а потом повернул коня к мельнице. Я замахала рукой, подзывая, и скрылась в доме, забегав у печки.
Так. Отставим взбитые белки в сторону. Сковороду - на печь, смазать разрезанной поперек луковицей, предварительно обмакнутой в постное масло, чуть присолить, вылить смешанные до однородности желтки.
Жонкелия заглянула в дом и зашипела с порога:
- Ты зачем его позвала?!
- Всё по плану, мамашенька, всё по плану, - ответила я ей, не отрываясь от готовки.
Главное - не пропустить момент, когда желтки чуть-чуть схватятся, но ни в коем случае не зажарятся полностью. Когда желтый блинчик обрёл нежную плотность, я разложила поверх него взбитые в пышную пену белки, разровняла их черенком ложки, закрыла сковородку и поставила её подальше в печь, чтобы жар был равномерным.
Во дворе затопали конские копыта, зазвенела сбруя, и Жонкелия выскочила встречать гостя.
Я слышала, как судья поздоровался, спросил, что случилось, и Жонкелия буркнула, что-то вроде «идите в дом».
Когда судья вошёл, снимая шапку с «клювом», я чуть не хихикнула, представляя, как моргелюты в ужасе удирают в глубины озера, умирая от страха перед Чёрным Человеком.
Сегодня в нашей кухне царил образцовый порядок - стол выскоблен и вымыт, полы подметены, посуда расставлена по полкам, и медный чайник, начищенный до блеска, пыхал жаром, поставленный на край печи, чтобы не остыл.
- Добрый день, хозяйка, - сказал судья. - Вы меня звали? Что-то случилось?
- Добрый день, господин Кроу, - я подхватила его под руку и усадила на лавку, придвинутую к столу. - Ничего не случилось. Хочу просто кое о чем у вас узнать, про мужа...
- А что - про мужа? - спросил он, хмурясь, но к столу присел и положил шапку на лавку рядом.
- Как продвигается расследование, предъявлено ли обвинение, а если нет, то подозреваете ли вы кого-нибудь, - я болтала без умолку, одновременно выставляя на стол перед судьей тарелку, и выкладывая ложку на большой дубовый лист вместо салфетки. - Надеюсь, это не какие-нибудь тайные сведения? Вы же можете рассказать мне что-то такое. не секретное. Я вас надолго не задержу, господин судья. А в качестве извинений за беспокойство, позвольте вас угостить.
- Угостить? - он стрельнул глазами в сторону печи. - Вы очень добры, хозяйка, но.
Тут я открыла печь, передвинула сковороду на край и сняла крышку.
- Омлет? - спросил судья, невольно принюхиваясь.
- Да такой, какого вы никогда не пробовали, - сказала я заговорщицки.
Крышка со сковороды была снята, я осторожно наклонила её, позволяя невероятно пышному белоснежному омлету соскользнуть на разделочную доску, и при этом косилась на судью. Надо сказать, вид у него был таким же потрясенным, как у Жонкелии, когда она утром увидела вертящееся колесо.
Я разрезала горячий омлет пополам. На разрезе особенно четко стала видна тонкая желтая полоска внизу и белая пористая воздушность верхнего слоя. Дуя на пальцы, я сложила омлет белковой частью внутрь - белой стороной к белой стороне, отчего он стал похож на пышное облако, которое с двух сторон обняли солнечные ладошки, и разрезала ещё поперек, на два треугольных сегмента, как торт. Омлет и правда больше походил на сладкое лакомство - необыкновенно праздничный, свежий и яркий, как сегодняшнее утро.
- Угощайтесь, - радушно предложила я судье, положив кусок омлета на тарелку. - Такой омлет любила готовить моя матушка.
- Вы же сирота? - уточнил судья, взяв ложку.
Смотри-ка, не пропустил мимо ушей! Человек с клювом задает каверзные вопросы даже когда перед ним знаменитый омлет матушки Пуллар (до изобретения которого, если быть честной, ещё лет триста). Конечно, я понятия не имела, во сколько лет осиротела Эдит, но даже глазом не моргнула, не позволив судье меня смутить.
- Но матушка-то у меня была, - резонно заметила я, пока Рейвен Кроу снимал пробу с омлета. - Она его готовила, мне рассказывали.
- Угум, - ответил он, уничтожив порцию за считанные секунды.
- Кушайте, господин судья, на здоровье, - я положила ему второй кусок, который исчез так же быстро, как первый. - Если вам понравилось, - продолжала я, наливая судье травяного чая, - то заглядывайте к нам на обратном пути. У нас чудесная уха из форели. По фирменному рецепту моей мамы.
- Сети, значит, починили? - мимоходом спросил судья, отпивая из кружки ароматный чай, настоянный на брусничных листочках.
- Обошлись без сетей, - отмахнулась я. - На удочку. Мне везёт.
- Это точно, везёт, - признал он. Сделал ещё несколько глотков и сказал, глядя в кружку: -Наверное, мне надо объясниться, хозяйка. Тогда, на дороге, я не хотел вас оскорбить. Но есть моменты... о которых я не могу вам рассказать. Вы кажетесь мне женщиной разумной... теперь разумной, - он бросил на меня быстрый и пытливый взгляд, и опять уставился в кружку, - и мне хотелось бы видеть вас такой впредь. Поэтому.
Какой же он нудный! Как наш учитель по физике - одни научные термины и шляпа!
- Вы тоже меня извините, ваша честь, - перебила я судью. - Я знаю, что вы не хотели ничего плохого, поэтому-то и пригласила вас сегодня. Можете взять меня за руку, - я протянула ему руку, сжатую в кулак, чтобы не видны были обломанные, только что начавшие отрастать, ногти. - И убедиться, что я - живой человек.
Это была какая-то неделя потрясенных людей. Суровый судья уставился на меня с таким ужасом, будто я призналась, что забеременела, увидев его во сне.
- Что вы. - с трудом произнес он, едва не уронив кружку, которую держал в одной руке, а другой тем временем оттянул ворот рубашки, будто не мог нормально дышать. - Что вы -живой?..
- Живая, - поправила я его очень серьезно. - Вы ведь думали, что я - какое-то чудище морское? Так вот, я не чудище. Я женщина, и сердце у меня бьется, как у всех, и кровь красная и горячая. Доктора вы прислали именно для этого, не так ли? Но доверяете только себе, поэтому хотите проверить всё сами. Проверяйте, я не возражаю, - и я подняла руку повыше.
- Чудовище? - уточнил судья, поставив кружку на стол перед собой, словно спрятался за нее.
- Совсем не чудовище, - мягко поправила я его. - Проверяйте, прошу вас.
- Мне пора, - господин Кроу сорвался с места, как наш пёс, когда бежал прятаться в конуру.
Не успела я и глазом моргнуть, как судья выскочил вон, и почти сразу раздалось недовольное конское ржание, а затем - топот копыт. Только на лавке осталась лежать его остроконечная шапка.
В дверь заглянула Жонкелия.
- Ты что ему сказала? - спросила она с порога. - Он меня чуть не затоптал! Почему он убежал, как от чёрта?
- Сказал, что торопится на работу, - ответила я невозмутимо, убирая посуду со стола. -Предложила вот ему омлетик, всё понравилось. Вечером сказал, что заедет на уху.
- Кто?.. - Жонкелия захлопала глазами, глядя, как я проверяю тесто в кадке.
- Господин Кроу, - я подбила тесто и занялась луком, который собиралась сегодня пустить в салат. - А что? Разве он не может заехать к нам на уху?
- Что-то я в этом сомневаюсь, - проворчала старуха. - Я за хворостом. А ты не прокарауль, если кто-нибудь приедет молоть.
- Приедет, - сказала я уверенно, но, честно говоря, сама сомневалась, что судья покажется.
Не слишком ли я напугала беднягу? Хотя, чем - напугала? Когда он просил потрогаться на дороге - что-то страха в нём я не заметила. Увидел моргелюта и испугался? Вряд ли. Он сидел спиной к окну, а медный чайник стоял у печи, так что никто там не отразился бы.
Я размышляла об этом, а сама занималась хлебом и луком для салата.
В этот раз я попробовала не варить лук, а запечь его. Вымыла, разрезала вдоль на четвертинки, не снимая шкурки, щедро полила постным маслом, посолила и разложила в один слой на сковороде, шкуркой вверх. Лук запекался около часа, а потом я вытащила сковороду и сняла пробу. Отлично! В салат - будет просто изумительно! Всё-таки, варёный лук - не самое аппетитное в луковом салате. А вот запеченный...
Особенно хорошо было, что пока мой лук запекался, я могла уделить время другим домашним делам. Вернее, насладиться их отсутствием. Пока Жонкелии не было, я совершила преступление - разбила несколько яиц, отделила белки от желтков, и из желтков и пары ложек вина сделала чудесный компресс для волос. Наконец-то я распутала и расчесала свою новообретенную гриву, и теперь можно было позаботиться о ней. Я с удовольствием намазала каждую прядку яичным компрессом, завернула волосы в «шишку» на макушке и туго повязала платок. После этой процедуры волосы будут мягкими и шелковистыми, а то надоело ходить с мочалкой на голове.
Мурлыкая песенку, я перемыла посуду, замесила тесто для пит и оставила его для расстойки, пошла проверить - крутится ли колесо. Деревянные лопасти весело шлепали по воде, и я долго любовалась на это замечательное зрелище, а потом натаскала и нагрела воды, чтобы вымыть голову.
Когда Жонкелия вернулась с вязанкой хвороста, я уже допекала очередную порцию пит, и как раз подошло тесто для хлеба. Старуха принялась садить в печь большие круглые булки, а я поставила в дальнем углу кухни таз, а рядом - ковш с горячей водой и ведро с холодной.
- Что за баловство? - недовольно заметила Жонкелия. - Сегодня не банный день.
- И зря, - ответила я без обиды, потому что уже привыкла к её постоянному ворчанию. -Неплохо было бы мыться каждый день. Ведь баня у вас есть, только почему-то мы ею не пользуемся.
- Наверное, потому что дров - куры наплакали? - съязвила старуха.
- Купим дров на зиму - и будем жить, как люди, - я навела воды и принялась мыть волосы.
Конечно же, шампуня тут не водилось, а мыло годилось только чтобы стирать -отстирывало оно прекрасно, и так же прекрасно сушило кожу. Зато тут был щёлок. Жонкелия показала, как им пользоваться - воду, настоянную на чистой древесной золе, добавляли в воду для мытья, совсем немного, около чашки. Запах был, как у хозяйственного мыла, но пена получалась очень нежной, шелковистой, только никак не желала смываться. Хорошо бы после такого мытья ополаскивать волосы чем-нибудь кислым - водой с соком лимона или с добавлением винного уксуса, но пока мыться уксусом было для нас огромной роскошью, а лимонов я не видела здесь и вовсе. Может, время для них ещё не пришло, как и время картошки.
Ах, картошечка... Я только вздохнула, вспомнив о вкусных драниках со сметаной, о картофельных клецках и воздушном пюре, которое таяло во рту. Моргелюты - эти черти водяные, лишили меня всего и сразу. И навсегда.
Слезки опять закапали - прямо в таз для умывания, но я запретила себе раскисать, прополоскала волосы и как могла просушила их полотенцем.
Гриву Эдит отрастила королевскую, и сушить густые длинные волосы было настоящей морокой. Особенно без фена.
Я села возле печи, вооружилась купленным в лавке Квакмайера гребнем, и начала расчесывать пряди - от концов и выше, неторопливо, перебрасывая расчесанные волосы на другое плечо, чтобы не перепутать.
После яичной маски волосы меньше путались и на концах прядки даже начали виться. Интересно, смогла бы я вырастить такую косу в своём мире?.. Хотя. что бы я делала с такой копной? Это не модно, да и ухаживать - замучаешься.
Из-за печной заслонки начал доноситься хлебный аромат, и впервые в этом мире я почувствовала себя спокойно, подумав, что вполне смогу здесь выжить и не сойти с ума.
- Я ушла! - крикнула Жонкелия со двора. - Пойду к Монике за закваской. Следи за мельницей! И за хлебом!
- Хорошо-хорошо, - я со вздохом попрощалась со спокойствием, поднялась с лавки и положила гребень в поясную сумочку, которую я теперь всегда носила с собой.
В одном отделе сумочки лежали вещи, которые мне нужны были в течение дня - иголку, клубочек ниток, наперсток, тесемочки, складной нож, в другом бренчали монеты, а третьем лежали чистые лоскутки вместо бинтов и гребень, который я очень боялась потерять.
Волосы почти высохли, и я не стала их заплетать, чтобы просохли окончательно. Если придет судья, у меня уже приготовлен котелок с ухой, выставленный на холодок в кладовую, останется только сболтать тесто для клецок, а хлеб вот-вот будет готов.
Звук тяжелых шагов во дворе заставил меня встрепенуться. Вот и господин Кроу пожаловал! Очень вовремя! Я выскочила на крыльцо, как была - простоволосая, не накинув шаль, хотя к вечеру уже похолодало.
В сумерках было видно, как в распахнутые ворота заходит мужчина. Вот только это был не судья, а графский мельник.
- Добрый вечер, хозяйка, - поздоровался он угрюмо и выплюнул гусиную зубочистку.
Я поморщилась, но решила не делать замечаний по этому поводу.
- Добрый вечер, хозяин, - отозвалась я мельнику в тон. - Зачем пожаловали?
Он окинул меня взглядом с ног до головы, отвел глаза, прокашлялся и сказал:
- Может, пригласите войти? Я к вам по делу, - подумал и добавил: - Важному.
- Если вы о продаже мельницы, то я вам уже обозначила сроки. Решу в конце месяца... если соберусь продавать.
- А я не насчет продажи, - графский мельник прокашлялся в кулак. - Мы с вашим покойным мужем не слишком ладили.
Даже не новость. Я смотрела на мельника, ожидая, что услышу дальше. А он кряхтел, сопел и кашлял, оттягивая разговор. Наверное, ждал, что я приглашу его в дом. Но вряд ли это разумно, учитывая нашу последнюю встречу.
- К главному, попрошу. К главному переходите, - поторопила я его. - Время позднее, и у вас, и у меня - дела. Не будем тянуть время, господин Чарлтон.
- Ну да, мы же с вами деловые люди, хозяйка, - согласился он и выпалил: - Я тут подумал не досуге. А почему бы вам не выйти за меня?
- Вопрос, скорее в том, почему бы мне это делать? - ответила я быстрее, чем пришла в себя от неожиданного предложения.
Я так и не пригласила мельника в дом, и теперь делать этого не собиралась, как не собиралась выходить за Закхея Чарлтона, будь он даже хозяином пяти мельниц и грызи золотые зубочистки вместо гусиных.
Окинув мельника почти точно таким же взглядом, каким рассматривал он меня - только с головы до ног, а не наоборот, я оценила и костюмчик с иголочки, и начищенные до блеска сапоги, но ведь ко всему этому прилагался и сам хозяин - рыхлый, как дрожжевое тесто, с толстыми щеками и колючими глазками, с остатками волос на голове и. И вообще, он мне не нравился!
- Вы женщина видная, - говорил тем временем господин Закхей, помогая словам руками, отчего стал похож на ветряную мельницу во время бури, - я тоже мужчина холостой и в самом соку. К тому же, муж ваш покойный был человеком хорошим... Вдову такого человека поддержать - доброе дело. Да и у вас - мельница, у меня - мельница. Зачем нам ссориться и вредить друг другу? Поженимся - и будет одно дело. Одно дело - больше денег.
Согласны? - он замолчал и уставился на меня, и руки, только что молотившие в воздухе, замерли на середине жеста.
- Но я не ссорилась с вами и не вредила, - напомнила я ему. - Или вы о себе говорите, господин Чарлтон?
- А-а... э-э... - замычал он, и даже в сумерках стало заметно, как он побагровел.
- В прошлый раз вы так нехорошо разговаривали со мной, - строго сказала я, - оскорбляли меня и мою свекровь, поэтому ни о какой свадьбе не может быть и речи. Но я считаю, что мы должны забыть обо всем и конкурировать честно.
Он вытаращился на меня, и я прикусила язык - не слишком ли заумно начала говорить мельничиха Эдит? Теперь уже мне можно было промычать что-нибудь невнятное и покашлять в кулак, сделав вид, что это я так - заболталась.
- Вы мне отказываете?! - ахнул Закхей Чарлтон потрясенно.
Опаньки. Так его удивила не моя умная речь, а отказ?
- Я не собираюсь замуж, - отрезала я. - Мой муж умер недавно, я ещё в трауре. И собираюсь находиться там ещё. ещё лет пять.
- Где находиться? - он окончательно запутался и багровел всё больше.
- В трауре, - процедила я сквозь зубы. - Давайте пожмем друг другу руки, господин Чарлтон, и будем просто добросовестными конкурентами, пусть каждый.
- Какими конкурентами? - возмутился он. - Ты не понимаешь, женщина? Ты не справишься! Хоть закорми всех своими дурацкими пирогами - ты не справишься с мельницей! Ты прогоришь, и никакие пироги и покупатели тебе не помогут.
- Если это - всё, - сказала я холодно, - тогда - спокойной ночи. Ворота - вон они, - я указала пальцем.
Мельник оглянулся, а потом опять окинул меня взглядом. Я не стала гадать - что у него на уме, и на всякий случай взяла метлу. Один раз она уже помогла мне - против водяных чудищ, поможет и против наземного.
Но наземное. то есть мельник решил не рисковать. Он достал новую зубочистку, крепко прикусил ее зубами и ушел, не попрощавшись. Я стояла на крыльце, сжимая древко метлы, пока Закхей Чарлтон не добрался до дороги и не зашагал в сторону деревни, и только тогда вернулась в дом, поставив метлу в уголок. Принесла же нелёгкая! Жениться он вздумал! А как завертелся, когда я поймала его на «не будем ссориться и вредить»!
Услышав стук лошадиных копыт во дворе, я встрепенулась.
Судья! Приехал!.. Не мог появиться немного раньше, хоть на пять минут!..
Выскочив на крыльцо, я увидела, как в ворота заезжает всадник. Вот только это был не всадник на вороном жеребце. Вместо жеребца переставляла ноги унылая кляча, а на ней гордо восседал графский сборщик налогов Римсби.
- Добрый вечер, хозяйка, - поздоровался он. - Вы одна?
- Матушка Жонкелия ушла взять закваски, - сказала я, останавливаясь на верхней ступеньке. - А вы зачем пожаловали?
- Да вот ехал мимо и решил завернуть, чтобы предупредить, - Римсби говорил очень доброжелательно, но это меня не обмануло, потому что взгляд у графского слуги оставался прежним - цепким, острым, и совсем не добрым.
- О чем предупредить?
- Господин граф изменил условия аренды, - Римсби спрыгнул с клячи и любовно похлопал ее по тощей шее, - его сиятельство не намерен ждать три месяца. До конца месяца вы должны выплатить весь долг, иначе вам придется съехать.
- То есть как это? - я постаралась не выказать, как растерялась и - что уж скрывать! -испугалась больше, чем появления моргелютов. - У нас договор...
- Который господин граф изменил в одностороннем порядке, - Римсби повесил длинный нос так же уныло, как и его лошадь - морду. - Мне очень жаль, хозяйка, но я человек подневольный. Так что подсуетитесь тут, на мельнице. - он набросил поводья на столбик ограды и пошел к крыльцу.
- Мельница только-только заработала, - сказала я, испытывая огромное желание удрать в дом, закрыть дверь и подпереть её чем-нибудь. Но от проблем спрятаться за дверью невозможно, а сейчас возникла настоящая проблема, и её надо было решать - чем скорее, тем лучше. Поэтому бежать - не выход. - За пару месяцев мы полностью оплатим долг. Передайте графу, что мы не нарушим первоначальных соглашений. Не надо ужесточать требования. Это незаконно.
- Бросьте, хозяйка, - засмеялся он. - В этом краю один закон - слово графа Фуллартона. Тут вам даже судья не поможет. А что у вас с судьей? - он поставил ногу на нижнюю ступеньку.
- При чем тут судья? - ответила я вопросом на вопрос.
- Вы же там на дороге не просто разговаривали? - Римсби поднялся ещё на одну ступеньку.
- Я это сразу понял. Не просто так он вокруг вас закружил.
- По-моему, вы говорите нелепости, - твердо произнесла я. - Передайте графу Фуллартону, что завтра я приду к нему поговорить насчет аренды. Думаю, мы уладим это недоразумение.
- Господин граф вас и слушать не станет, - убежденно сказал Римсби, поднимаясь ещё выше по крыльцу. - Честно говоря, вы ему - как кость в горле. Он спит и видит, чтобы прикрыть вашу мельницу насовсем. Я сам слышал, как он ворчал, что оставалось подождать совсем немного, чтобы мельница Бриско развалилась, а тут мельничиха будто проснулась - и опять решила отнимать заработок у Закхея, но он этому положит конец.
- Не понимаю, - я и в самом деле ничего не понимала. - Каким образом мы отнимаем заработок у Закхея, и почему это так волнует графа?
- Ну как же! - хохотнул Римсби. Он уже стоял рядом со мной, но хотя и находился на ступеньку ниже, лица наши были вровень. - Вы своими плюшками заманиваете поселян, доходы у Закхея снижаются, а значит, снижаются доходы господина графа. Две мельницы
- это слишком много. Хватит и одной.
- Найдется работа и для двух мельниц, - возразила я, выдерживая его пристальный взгляд.
- Неужели граф не пожалеет двух одиноких женщин, которым только и надо, что раздобыть немного денег на пропитание, и чтобы была крыша над головой?
- Господину графу на это наплевать, - отмахнулся Римсби. - А вот я мог бы посодействовать...
Мне очень не хотелось этого говорить, но я должна была узнать наверняка.
- Каким же образом вы можете посодействовать? - спросила я как можно холоднее.
Но мой тон ничуть не смутил сборщика налогов. Он крякнул, отер губы ладонью, снял шапку, пригладил волосы и сказал:
- Вы - женщина одинокая, хозяйка, а я - мужчина свободный, с головой. Выходите за меня, и мы славно поладим, это я вам обещаю.
Второе брачное предложение за час - тут было от чего оторопеть. Они сговорились, что ли? Римсби и Чарлтон? Внезапно узрели во мне массу достоинств? Или это просто потому, что мельница заработала? Точно, всё дело в мельнице. Пока она стояла, как колода, бедняжка Эдит была не нужна. Зато теперь.
Больше всего это было похоже на преступный сговор с целью захвата мельницы.
- Неожиданное предложение, - только и сказала я, чтобы потянуть время, ещё не решив, как себя вести.
- Ну, подумайте до завтра, - щедро разрешил Римсби. - Но лучше - соглашайтесь прямо сейчас. Я за вас и словечко замолвлю перед господином графом, и с мельницей помогу, и с курями, - он оглянулся на вольер, где прогуливались курицы - белые, как хлопья снега. -Только насчет судьи - это вы бросьте. Не потерплю, чтобы моя жена с кем-то обжималась. Так что гоните его прочь, понятно?
- Я ещё не дала согласия, господин Римсби.
- Но вы ведь женщина разумная? - хмыкнул он. - Имейте в виду, что граф слушает только меня. Если я скажу ему, что вы заплатили аренду, он даже проверять не станет, поверит мне на слово. А могу сказать, что толку от вашей мельницы нет, лишь землю занимаете. И он вышвырнет вас с Жонкелией в один миг. А судье вы не нужны, он на вас точно не женится. Он был женат на дочери королевского казначея, он важный, из благородных, ему мельничиха ни к чему.
Если сначала я испытывала что-то вроде неловкой жалости к сборщику налогов, то теперь слушать его было противно. Ещё и судью зачем-то приплел. Впрочем, судья тоже хорош.
И женат был на дочери казначея. А потом - в Тихий Омут?.. С чего бы это?
- Соглашайтесь, хозяйка, - тем временем убеждал меня Римсби и протянул руку, чтобы взять меня за плечо.
- Не понимаю, почему вы решили, что между мною и господином Кроу какие-то отношения,
- сказала я, отступая к двери и не позволяя ему к себе прикоснуться. - И замуж я ни за кого не собираюсь, уважаемый. Мой муж умер совсем недавно, поэтому я не могу думать ни о каких замужествах. А ваши слова - они больше похожи на угрозы. Езжайте-ка домой. Проспитесь - и завтра всё будет видеться совсем по-другому.
- Отказываете мне, - сразу понял он и посмотрел исподлобья. - Очень зря, хозяйка.
- Вы же были другом моего мужа, - напомнила я. - Ради его памяти не притесняйте бедную вдову и безутешную мать.
- Как заговорила, - Римсби вдруг сбросил весь лоск и зло сплюнул прямо на крыльцо, отчего меня передернуло. - Мне не ври, несчастная вдова! - последние слова он произнес с откровенной издевкой. - Ты мужа ненавидела, как и все в этой деревне. Я бы сам ему пулю в башку засадил, вруну этому, да кто-то успел вперед меня. Может, судья постарался? Или ты?
- Уходите, - потребовала я. - Или я пожалуюсь на вас графу. И судье.
- А они так тебе и помогут! - Римсби злился всё больше, это было видно, и я на всякий случай отступила ещё на шаг.
- Всего доброго, - попрощалась я.
- Вижу, с тобой по-доброму нельзя, - огрызнулся он, схватил меня за волосы, а потом я получила кулаком прямо в скулу.
Удар был такой, что у меня звездочки заплясали перед глазами. Но любоваться ими времени не было. Я схватила первое, что подвернулось под руку - навесной замок, валявшийся на перильцах, и что было сил, наугад, ударила Римсби в живот.
Графский сборщик налогов второй раз крякнул и согнулся пополам, отпустив меня, а я от души врезала ему замком по плечу, побоявшись бить по голове - ещё прибью ненароком, потом точно уладить дело миром не удастся.
Я хотела ударить Римсби и третий раз, но тут во двор мельницы ворвался как чёрный ураган чёрный жеребец, и судья Рейвен Кроу - он же Чёрный Человек, гроза водяных чертей, выпрыгнул из седла, взбежал на крыльцо и схватил Римсби за шиворот.
- Ты в тюрьму захотел?! - судья чуть не рычал на графского слугу, а тот только раскрывал рот, пытаясь что-то сказать, но не мог даже вздохнуть.
Похоже, я попала ему как раз в солнечное сплетение.
- Он вам ничего не сделал, хозяйка? - судья сволок Римсби с крыльца за шкирку, словно нашкодившего щенка.
- Не успел, как видите, - ответила я, воинственно перебрасывая замок из левой руки в правую, чтобы было ловчее.
- Она меня... чуть не убила... ведьма!.. - выдохнул, наконец, Римсби.
- Он первый начал! - возмутилась я.
- Я всё видел, - судья беззастенчиво обшарил карманы графского слуги, зазвенели монеты.
- Эй, а что это вы делаете, ваша честь? - завопил Римсби, уже приходя в себя.
- Причинение побоев уважаемой вдове карается штрафом, - отчеканил судья, словно читал по кодексу. - Правосудие вершится сразу на месте. А ты что подумал?
- Полегче-полегче! - задергался под его рукой сборщик налогов. - Там моя недельная выручка! Его светлость граф.
- Тут как раз на штраф, - перебил судья, выгребая деньги до последней монеты.
- Там в три раза больше, чем на штраф! Это грабёж!
- Пожалуйся на меня, - хмыкнул Кроу и очень неласково подтолкнул Римсби к его кляче.
Кряхтя и охая, Римсби попытался залезть на лошадь, не смог и поплелся прочь, прижимая ладонь к животу и поглядывая на нас через плечо.
Судья проводил графского слугу взглядом, пока он не добрался до дороги, и только тогда поднялся на крыльцо ко мне.
- Как вы? - спросил он сострадательно.
- Разозлилась, - коротко ответила я, невольно стрельнув глазами на его руку, в которой были зажаты монеты.
- А, держите, - он вспомнил про деньги и протянул их в горсти.
Я выгребла все монетки до одной и ссыпала в поясную сумочку. Руки - мои и судьи -соприкоснулись, но он не придал этому никакого значения. Вот странный! То просил потрогать, то убегал, а теперь - даже не заметил, по-моему.
- Тут и в самом деле - слишком много для штрафа? - деловито спросила я.
- Больше, - признал Чёрный Человек. - Но я считаю, что честь и лицо женщины стоят гораздо дороже. Надо приложить лёд, а то будет опухоль.
Только тут я вспомнила о своей скуле и почувствовала боль. Коснувшись кончиками пальцев щеки, я обнаружила, что лицо у меня стремительно опухает. Ещё не хватало вдовой мельничихе синяка под глазом!
- Заходите, - пригласила я судью, распахивая покосившиеся двери. - Вы как раз успели на
уху.
- Я не на уху, - ответил судья, - я у вас шапку забыл.
- Само собой, - согласилась я. - Это - главная причина. Но раз уж вы зашли, то не отказывайтесь от угощения. Невежливо.
- Вам надо приложить к щеке что-то холодное, - угрюмо сказал Рейвен Кроу, словно не слыша меня. - Намочите тряпку в холодной воде, это поможет.
Он ещё и врач без диплома. Я вынула испекшийся хлеб и отправила его отдыхать под полотенце. Покинула пару поленьев в огонь, поставила в печь горшочек с рыбной похлёбкой, и только потом взяла полотенце, чтобы сделать компресс, но когда обернулась, чуть не столкнулась с судьей, который неслышно подошел почти вплотную.
- Приложите, чтобы отёка не было, - сказал он, протягивая мне платок из белого льняного полотна, с вышитой монограммой на уголке. Нитки истрепались, и букву «R» теперь можно было прочитать, только зная, что это - именно она.
Интересно, кто вышивал ему платочки? Бывшая жена? И где бывшая жена сейчас? Может, судья - вдовец?
Я немного подвисла, раздумывая обо всем этом, но судья понял мое молчание по-своему.
- Платок чистый, - сказал он.
- О, я ни в коем случае... - начала я, и тут он приложил платок к моему лицу.
Прикосновение мокрой холодной ткани к пылающей коже было болезненным, я поморщилась, но не отстранилась. Несмотря на боль, такая забота со стороны красавчика господина Кроу была приятна. Может, он тоже сделает мне предложение? Тут я бы и подумала. Стоп, Светик! Что тут думать? Вспомни, чем заканчивалась семейная жизнь у большинства женщин в прежние века. Брак здесь - удовольствие только для мужчин, не забывай. Так что цени свою свободу и ни на что её не разменивай, иначе.
- Что Римсби от вас хотел? - угрюмо спросил судья, всё ещё прижимая платок к моему лицу.
Значит, он не слышал разговора, и не знает, что Римсби заподозрил меня в убийстве мужа. Ах да, он и судью заподозрил. Верить графскому прихвостню я, естественно, не собиралась, но и судья был с тараканами. А то, что иногда он явно превышает свои должностные полномочия, я уже убедилась. Вдруг и в случае с Бриско он изобразил братьев Винчестеров в одном лице?
- Предлагал выйти за него замуж, - ответила я как можно небрежнее и взяла платок, соприкоснувшись пальцами с Рейвеном.
Он сразу убрал руку и уставился на меня, не мигая.
Неужели, сейчас тоже признается в неземной любви? Нет, конечно, я не соглашусь, но услышать подобное именно от этого человека было бы приятно.
- Замуж? Вас? - в голосе судьи прозвучало такое искреннее удивление, что я подавила желание снова вооружиться метлой или замком.
- Да, - сказала я с вызовом. - А что вас так удивило?
- Странно... - пробормотал он и окинул меня взглядом, задумчиво хмурясь.
- Странно? - ледяным тоном осведомилась я. - А что странного, позвольте спросить? Или я недостаточно хороша для господина Римсби?
Только тут он сообразил, что ляпнул лишнее, и испугался. Судья Кроу - испугался! Он выставил руки вперед ладонями и примирительно заговорил:
- Нет, хозяйка, вы не так меня поняли, я ни в коем случае не хотел вас обидеть.
Он смотрел прямо на меня, и я поспешно отвернулась, потому что не смогла выдержать взгляд его цыганских глаз, почувствовав себя до невозможности глупо.
- Хорошо, - сказала я строго, - попытаемся понять друг друга. Что показалось вам странным?
- Просто. - и он замолчал, хмурясь всё больше.
- Просто? - подсказала я, одной рукой разбивая в кружку пару яиц, а другой продолжая придерживать мокрый платок у лица.
- Сегодня утром я встретил Римсби, он кое с кем разговаривал. - судья старательно подбирал слова, - и он очень нелицеприятно отзывался о вас. Поэтому странно, что вечером он пришел с брачным предложением.
- Мне врать незачем, - отрезала я, бросая в кружку щепотку соли, пару ложек муки и замешивая негустое тесто. - А с кем он разговаривал? Не с графским мельником?
- С ним, - помедлив, отозвался судья.
- Он тоже приходил, - сообщила я, положив платок на лавку и снимая крышку с чугунка. -Сегодня. И звал меня замуж. Не так настойчиво, как господин Римсби, но тоже с большим чувством, - обмакнув предварительно ложку в кипящий суп, я быстренько перекидала туда тесто маленькими - с четверть ложки - клёцками. - Думаю, ничего странного в этом нет, ваша честь, - я со стуком закрыла котелок крышкой и опять взяла платок, чтобы освежить компресс. - Мельница заработала, и мужчины сразу увидели в бедной вдове массу достоинств.
- Возможно, - признал судья и сел на лавку.
Ну вот. Если уселся, значит, пока точно никуда уходить не станет. Я покосилась на него и сняла крышку. Клецки всплыли и из маленьких превратились в большие - больше ложки. Пышные, аппетитные, пропитанные наваристым бульоном из жирной форели.
- Господин Римсби в разговоре с нами упомянул, что он был другом моего мужа, - сказала я, наливая в чашку суп. - Но это не так. Он его терпеть не мог, не знаю уж по какой причине. И намекал, что у многих в Тихом Омуте были причины ненавидеть Бриско.
- Это не так, - покачал головой судья. - Вашего мужа в деревне все любили. За те года, что он прожил здесь, я не получил ни одной жалобы на него.
- Чудесный был человек, - заметила я без особой скорби.
- И это тоже странно, - произнёс судья медленно и раздельно. - Даже на вас, хозяйка, я получил уже две жалобы.
- На меня?! - ахнула я. - Кому же я успела насолить?
- Жалобы я признал несостоятельными, - уклонился судья от ответа. - А вот ваш муж, похоже, нравился всем. Хотя человеком он был нелюдимым и терпеть не мог свадьбы. Кстати, почему он не любил свадьбы?
- Не знаю, - покачала я головой. - Признаюсь, для меня муж был загадкой. У нас... были не очень доверительные отношения.
- Вам не казалось, что он что-то от вас скрывает?
Ну вот! Не успела оглянуться, как наш супергерой превратился в ищейку! Опять эти вопросы. Да устанет он когда-нибудь задавать вопросы?..
- Каждый муж что-то скрывает от жены, - ответила я, постаравшись усмехнуться грустно и небрежно. - Я ни о чем не расспрашивала Бриско, а он ничего мне не рассказывал.
Судья бросил на меня темный подозрительный взгляд, но тут я поставила на стол чашку с ухой, и господин Кроу сразу забыл о тайнах. Нос его так и заходил ходуном.
- Попробуйте, - предложила я вкрадчиво. - Этот замечательный суп лучше всех слов выразит мою благодарность. Вы ведь меня спасли от негодяя. Защитили честь бедной вдовы, да ещё и материаль... деньгами помогли. Признаюсь, сейчас деньги для нас с мамашей Жонкелией не лишние.
- По-моему, вы и без меня неплохо справились, - заметил Кроу, беря ложку.
- Мне просто повезло, - польстила я ему. - А вы подоспели вовремя, как и полагается служителю закона. Ешьте, прошу вас.
Пока судья уничтожал суп с клёцками, я пересчитала деньги, выложив их в подол юбки, чтобы не звенели. Недостаточно, чтобы заплатить за месяц аренды, но достаточно, чтобы сделать кое-какие покупки.
- Благодарю, хозяйка, - мой гость доел суп, не сдержался и облизнул ложку, с чем я втайне себя поздравила. - Мне пора, поздно уже.
Но я вскочила, не собираясь его отпускать. Пока он здесь - никакой моргелют из озера точно не вылезет. И никакой Римсби в глаз не даст. Нет, господин судья, я не могла отпустить вас так просто. По крайней мере, пока не вернется мамаша Жонкелия.
- Надеюсь, вам понравилось скромное угощение, - заливалась я соловьем, преграждая путь к двери. - Это меньшее, что я могу сделать для вас, господин Кроу. Если будете заходить почаще на мельницу, вы просто осчастливите нас.
- Вас? - переспросил он, настороженно.
- Меня и матушку Жонкелию, - подсказала я.
Так, Светик, ты немного перегнула палку. Не переусердствуй в восторгах, иначе Чёрный Человек сбежит сразу и навсегда.
- Вы ведь так и не рассказали, как продвигается расследование по делу моего мужа, -сбавила я обороты. - Есть надежда, что преступление раскроется?
- Есть, - судья вдруг успокоился, и поудобнее устроился на лавке, поставив локоть на стол.
- При одном условии.
- Каком? - спросила я, чувствуя подвох.
Цыганские глаза загорелись, как угли в нашей печи.
- Если вы расскажете мне всю правду, хозяйка. Всю, ничего не скрывая.
Ну вот, приехали. Разговор пошел совсем не туда. Но на мое счастье тут появилась Жонкелия. Старуха что-то ворчала, поднимаясь по ступеням, а открыв двери, зразу напустилась на меня:
- Зачем бросила метлу поперек крыльца? Я споткнулась и чуть шею себе не свернула... -тут она увидела меня с платочком у распухшей щеки, заметила судью и резко замолчала.
- Добрый вечер, - поздоровался Рейвен Кроу и не смог сдержать разочарования.
Старуха посмотрела на него исподлобья, поставила на полку горшочек с закваской, и ничего не ответила. Зато я сразу засуетилась.
- Уже уходите? - я схватила с лавки шапку и сунула её в руки судье. - Как жаль. Не забудьте свою шапочку. Она такая милая!
- Кто? - удивился он.
- Ваша шляпка, - я щелкнула ногтем по острому краю его головного убора. - Похожа на птичий клюв. Ах да, вы же - Рейвен! Кар-кар! - я попыталась пошутить, но судья шутку не оценил, и я тоже перестала улыбаться.
- Всего хорошего, - попрощался он, пока я топталась у порога, любезно придерживая покосившиеся двери.
- И вам - всего хорошего! - почти пропела я ему вслед.
Когда вороной жеребец вышел со двора, я плотно закрыла двери и подперла их лавкой, а потом и сундуком. Платок судья благополучно позабыл, и я со вздохом повесила его у печи, потому что любые компрессы сейчас были уже бесполезны.
- Неплохо тебя разволокло, - заявила Жонкелия, оглядев мою щеку. - Это он тебя так? Кроу?
- Римсби, - коротко ответила я. - Приходил свататься. Грозился, что уговорит графа изменить условия аренды. Не в нашу пользу, конечно. Я сказала, что подумаю, а он сказал, что так влюблен, что ждать не может. И двинул мне кулаком. А я ему - замком. Думаете, уговорит? Графа?..
- Так, - Жонкелия села на лавку и уронила руки на колени.
- Неприятно всё это, - я взяла остывший хлеб и начала нарезать его на толстые ломти. - Но если будете настаивать, выходить за него решительно отказываюсь. Если он распускает руки ещё на стадии ухаживания... то есть до свадьбы, страшно подумать, что ждет меня потом. Нет, спасибо. Такие мужья мне не нужны, ни на каких условиях.
Но Жонкелия и не думала упрекать меня, а просто сидела, понурившись.
- Ещё графский мельник приходил, - решила я рассказывать всю правду до конца. - Тоже грозился. И тоже звал замуж. Но он сам ушел, поэтому обошлось без драки.
- Так, - повторила Жонкелия и скрестила на груди руки.
- Предупреждаю, Чарлтону я сразу отказала.
- Отказала? - произнесла старуха очень отстраненно.
- Что вы хотите? - пожаловалась я. - Он мне просто не нравится!
Нарезанный хлеб я положила на доску и поставила её на подоконник.
Тут Жонкелия словно очнулась, подняв на меня взгляд.
- А зачем ты нарезала хлеб? Он зачерствеет.
- Пусть, - ответила я, пожав плечами. - Сухарики сделаем. Запасы на зиму, - и поторопилась уйти от опасной темы о хлебе. - Что думаете? Зачем эти двое притащились сюда? Зачем им на мне жениться?
- Ты им не нужна, - сказала старуха, поднимаясь и одергивая кофту с заплатами на локтях.
- Они добираются до сокровищ Бриско.