Глава 23 · Марк

Я надел тренировочные вещи и вышел на пробежку, зная, что если я не буду соблюдать режим, то очень жестоко об этом пожалею, когда вернусь. Морозный воздух сразу же прочистил мне мозги.

Я бежал и думал том, что полгода назад я повстречал Аню, и она полностью изменила мою жизнь. Она не просто помогла мне справиться со своими внутренними противоречиями, она уже тогда подарила мне смысл. Аня всегда была невероятно чуткой и радушной хозяйкой, добрым и надежным другом, страстной и чувственной любовницей, и теперь она будет нежной и ласковой мамой МОИХ детей.

Уже открывая калитку и взглянув на террасу, я увидел, что Аня стоит на стремянке. Я влетел стрелой в дом, отчего она вздрогнула:

— Господи, Марк, ты меня напугал!

Я подошел к ней и бережно снял ее с лестницы:

— Аня, ты, что совсем с ума сошла! А если у тебя закружится голова? А если ты оступишься?!

— Марк, не дури. Для беременных жизнь не останавливается. Мы продолжаем работать, выполнять домашние дела, водить машину. Тем более срок еще небольшой, и я пока не превратилась в неповоротливого бегемота.

— Я сейчас быстро схожу в душ и сделаю здесь все что тебе нужно, только пообещай, что ты больше не полезешь сама на лестницу.

— Ну хорошо, пойду тогда жарить стейки!

Она сверкнула на меня своими черными глазами и направилась на кухню. Я быстро поднялся, и уже через пять минут сбегал свежим после душа, надевая толстовку на ходу. Кухня была наполнена ароматом специй и жаренного мяса, у меня сразу же заурчало в животе.

— Я решила, что хороший стейк принесет тебе не столько вреда, сколько пользы, — сказала Аня, нарезая салат.

— Это точно! — Я сел за стол и стал за ней наблюдать. Она была все такой же энергичной и веселой. И лишь когда она оборачивалась, можно было заметить, как ее фигура начала красиво округляться.

Через несколько минут стол уже был накрыт, и мы принялись за стейки.

— Аня, какой у тебя срок?

— 15 неделя.

— А сколько всего недель длится беременность?

— Ну, нормальная 39–40.

— Что значит нормальная?

— Это когда у женщины беременность не отягощена никакими диагнозами и протекает, как положено, — Аня заметила, как я уже собрался задать следующий вопрос, — Слушай, нам завтра все доступно с тобой расскажут врачи, поэтому давай сегодняшний вечер проведем как нормальная семья, и просто порадуемся вместе.

«Семья»

— Да, ты права. — Мои губы растянулись в счастливой улыбке, и я снова взялся с аппетитом за еду. — Послушай, а ты кому-нибудь уже сообщила?

— Мне пришлось тут же рассказать родителям, потому что мы занимались с папой ремонтом, и он бы крайне удивился, видя, что я не поднимаю ничего тяжелее молотка.

— Я тоже хочу рассказать родителям. — Я заметил, что тень сомнения набежала на лицо Ани. — Что-то не так?

— Марк, давай завтра посетим врача, а уже потом, если все будет в порядке, ты им расскажешь, хорошо?

— Да, хорошо, — согласился я и заметил, что ее мучает что-то еще, — Аня?

Она отложила вилку и посмотрела мне в глаза:

— Марк, я очень не хочу, чтобы ты рассказывал об этом кому-то помимо семьи. Только родителям и Софи, обещаешь?

— А кому еще мне рассказывать?

— Ну не знаю, никаких намеков коллегам, двусмысленных записей в социальных сетях…

— Аня, поверь мне, я, как никто другой знаю, что счастье любит тишину…

После ужина мы переместились на террасу. Я закончил развешивать электрическую гирлянду, которую начала крепить Аня, мы включили ее и камин и сели в обнимку на диван, а Счастливчик развалился на ковре и наблюдал за нами.

— Я заметил, что ты продолжаешь ремонт в своей спальне.

— Да, я решила отдать ее под детскую, там не настолько солнечная сторона и не придется постоянно закрывать шторы.

Меня внезапно осенило:

— То есть ты уже тогда знала, когда написала мне про ремонт?

— Я тогда только узнала. Вообще, я не отношусь к тем нежным барышням, которые падают в обмороки от солнца, поэтому сразу заподозрила, что здесь что-то не так. Но если честно, то я сначала подумала, что заболела. Однако, когда я не смогла вынести запах только что сваренного кофе, меня осенила догадка. Я прибежала в аптеку и купила сразу 10 разных тестов.

Мы засмеялись, и я прижал ее к себе сильнее. Я понимал, что в следующий раз увижу Аню нескоро, и мне безумно хотелось запомнить ее именно такой: кожа нежная, на щеках румянец, глаза сияют от счастья, а наши руки ласково гладят маленький круглый животик.

— О чем думаешь? — спросила Аня, и я заметил, что она с улыбкой смотрит на меня, уютно устроившись в моих объятиях.

— Да обо всем понемногу! — усмехнулся я. — Я до сих пор с трудом верю во все происходящее, мне кажется, что это все, какой-то нереальный сон.

Аня переплела наши пальцы:

— Это хороший сон или кошмар?

— Аня, ну что ты такое говоришь! Это самый прекрасный сон. И если это действительно сон, то я не желаю просыпаться. — Какое-то время я наблюдал за огнем в камине. — Знаешь, когда ты рассказала мне обо всем тогда на озере, то я не знал, кому в тот момент было больнее, тебе или мне. Ведь там, в своих мечтах, я уже нарисовал нашу «идеальную» совместную жизнь: где мы будем жить в большом доме, где у нас родятся дети, где мы будем безумно счастливыми.

— Мы и будем безумно счастливыми, — тихо сказала Аня, но ее голос прозвучал так печально, что у меня «засосало под ложечкой».

— Аня, почему ты такая грустная?

— Я не грустная, я просто очень сильно боюсь завтрашней встречи с врачом. А еще я переживаю, что из-за меня у тебя вся жизнь идет кувырком. Все неправильно…

— Ты любишь меня? — вдруг спросил я.

— Что? — Аня даже приподнялась и пристально посмотрела на меня.

— Аня, я задал очень простой вопрос, любишь ли ты меня или нет. — Я смотрел на нее и ждал.

— Я люблю тебя больше жизни! — Она медленно опустила свой взгляд на свой живот. — Если бы я так сильно тебя не любила, то думаю, такого чуда просто бы не произошло. И мне неважно, что произойдет с нами после, я буду благодарна тебе за этот шанс, который ты мне подарил. Идем спать? Завтра нам предстоит очень ранний подъем. — И мы в обнимку медленно зашагали в свою спальню.

На следующее утро мы уже в 7.45 припарковались возле больницы:

— Надень, пожалуйста, маску, не хочу, чтобы мы наделали шуму! — И Аня вышла из машины. Это были первые слова за все утро, было видно, как сильно она нервничает.

Мы зашли в просторный холл больницы. Нам измерили температуру, предложили обработать руки антисептиком и снять верхнюю одежду. После того как мы все это сделали под бдительным присмотром, Аня направилась к стойке администратора.

— Здравствуйте, нам назначена консультация на 8.00 у доктора Веры.

Женщина в очках взглянула на нас из-за высокой стойки:

— Да, она попросила Вас пройти в ней в кабинет и ожидать ее там, она сейчас вернется с осмотра.

— Большое спасибо, — И Аня пошла по длинному коридору, очевидно, уже бывая в ее кабинете ранее.

Она открыла дверь и впустила меня. В квадратной комнате стоял стол, на котором лежала стопка книг и закрытый ноутбук. Мы расположились на двух мягких стульях, которые стояли перед столом и совершенно очевидно предназначались для пациентов, и начали ожидать. Минуты тянулись очень медленно, складывалось впечатление будто секундная стрелка на висевших здесь часах непросто стояла на месте, а кружила в обратном направлении. Я почувствовал, как рука Ани легла мне на колено:

— Прекрати, Марк, я тоже очень нервничаю. — Ничего не понимая, я посмотрел на нее. — Ты дергаешь ногой, а меня это ужасно раздражает.

Она попыталась улыбнуться мне, но вышло не убедительно. Я взял ее за руку, и мы переплели пальцы. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла светловолосая женщина лет 40, мы привстали, чтобы поприветствовать ее, как школьники, чем рассмешили ее. Потом ее взгляд остановился на мне, и она на миг замерла:

— Ну теперь я, кажется, понимаю, почему Ваш папа такой неуловимый.

«Папа»

Пока это слово не укладывалось в моей голове.

Я постарался ей улыбнуться, но напряжение буквально сковало все мое лицо. Мы все уселись, она раскрыла компьютер и начала что-то просматривать:

— Итак, давайте начнем со стандартных манипуляций.

Аня сразу встала и прошла на весы, секунду она ждала, а потом громко сказала:

— 52,8.

— Аня, у тебя снова -200 граммов. Ты придерживаешься плана питания, который я выдала тебе 2 недели назад?

— Да, я плотно ем 3 раза в день и у меня 2 перекуса.

— Хорошо, тогда ложись, я измерю тебя и послушаем сердечки.

Аня прошла к кушетке, легла на одноразовую простыню, которой, та была застелена и подняла свитер, оголяя живот. Я наблюдал, не отрывая глаз. Вера сначала измерила окружность простой сантиметровой лентой, а потом достала какой-то небольшой аппарат, от которого шел провод будто от старого стационарного телефона к специальному наконечнику. Выдавив немного геля, она стала водить по животику Ани этим прибором и кабинет сначала наполнил шум, будто кто-то уронил микрофон, но потом очень четко раздался стук сердечка. Оно стучало просто невероятно быстро. Вера улыбнулась:

— Так, одного поймали, сейчас найду второго…

Она опять начала водить, только немного выше и спустя несколько мгновений мы снова услышали быстрый стук.

— Отлично, сердцебиение что нужно!

Она помыла руки и вернулась за стол, а Аня вытерла живот салфетками и села на свое место.

— Итак, что мы имеем на сегодняшний день. Аня, мне не нравится, что ты продолжаешь стойко «минусить» по весу, хотя, судя по измерениям малыши свое забирают и у них все в норме. Еще мне не нравится, что у тебя начало падать давление. На первых приемах оно было 120/80, а сейчас уже 105/68. Если все так продолжится, то мы будем вынуждены тебя положить под постоянное наблюдение. Теперь переходим к самому интересному… Марк, вы знаете свою группу крови и резус?

Я даже вздрогнул от неожиданности:

— Да, у меня 1 положительная группа крови.

Вера положила руки на стол и скрестила пальцы, Аня принялась нервно растирать лоб, будто разглаживала морщинку, которая залегла у нее между бровями.

— Аня, — наконец произнесла Вера, взглянув на нее, — Боюсь, что при любом раскладе нам придется положить тебя в больницу еще на ранних сроках.

— Постойте, объясните мне в чем дело? — Я переводил взгляд с одной на другую, было ясно, что они сразу же о чем-то догадались и только я пока никак не мог ничего понять.

— Марк, — Вера тихо заговорила, и мне это очень не понравилось, она будто готовила меня к чему то, — У Ани 4 группа крови и резус «-». Если говорить простым языком, то ее организм воспринимает ваших детей как инородные тела и будет пытаться от них избавиться…

— Как в прошлый раз? — с ужасом спросил я и начал растирать щеки.

— Да, как в прошлый раз. Я вообще не сразу поверила, что у Вас получилось забеременеть, а когда я еще и увидела на УЗИ двоих… Это просто невероятно!

Я повернулся и взглянул на Аню, в ее глазах было столько отчаяния, я придвинул к ней стул и обнял.

— Я вижу у вас очень хороший настрой, и вы готовы побороться за этих малышей. Так что пока план таков. Аня, я думаю, что если все будет идти вполне неплохо, то раньше, чем 30 недель мы постараемся без острой необходимости в больнице тебя не закрывать. Но, от тебя требуется неукоснительное соблюдение всех наших рекомендаций: прием всех препаратов, своевременное посещение консультаций, сдача всех анализов. Ах, да еще соблюдение режима питания и теперь еще и мониторинг давления два раза в день, хорошо?

Аня молча кивнула.

— Что касается Вас Марк, то мне необходимо вас измерить и заполнить карту. Вы планируете партнерские роды? — Вера перевела взгляд с меня на Аню.

— Да, — сразу же ответил я.

— Нет, — в этот же момент произнесла Аня.

— Так, хорошо, еще есть время подумать.

Потом она измерила мой рост и вес. И начала задавать кучу вопросов, ответы на некоторые я совершенно не знал, например, болел ли я в детстве корью или ветрянкой? Или есть ли у нас какие-то генетические заболевания в семье, которые передаются из поколения в поколение? Я отправил маме кучу сообщений и пока мы ждали ответов, она перешла к более интересным вопросам: «Употребляю ли я алкоголь и наркотики?»

Через пять минут перезвонила мама в тихой панике, видимо, решив, что я при смерти в какой-то больнице:

— Мам, со мной все в полном порядке, нам просто раздали тут медицинские опросники — хотят расширить нашу страховку. Помоги, пожалуйста, а то у меня уже голова раскалывается от этих вопросов.

— Хорошо, Марк. — И мама принялась строчить ответы, переходя от сообщения к сообщению.

После нас отправили сдавать кровь. Мы сели за соседние столы к разным лаборантам, у меня взяли одну полную пробирку крови, я зажал руку и наблюдал за Аней, у нее взяли сначала кровь из пальца, затем затянули жгут и принялись искать вены, чтобы наполнить пробирку, но спустя немного времени ее попросили поменять руку и принялись исследовать ее, наконец-то жгут снова был наложен, и лаборант начал наполнять одну пробирку за другой. Когда он взял в руки четвертую, мне стало нехорошо:

— Может, Вы хоть немного оставите ей?

Слава Богу, четвертая пробирка оказалась последней, мы поблагодарили всех и вышли из кабинета. Оделись молча и быстро выскользнули из больницы, а когда сели в машину, Аня прижалась лбом к рулю и расплакалась.

У меня сердце разрывалось при взгляде на нее, но я понимал, что абсолютно ничто ее сейчас не утешит, я просто привлек ее к себе, обнял и мы так сидели до тех пор, пока она не выплакала все слезы.

— Что ж, пора домой, теперь не только ты, но и я живу по режиму!

Мы заехали в аптеку, накупив там кучу всяких непонятных препаратов и тонометр. Сев в машину Аня заворчала:

— Можно питаться только одними пилюлями, а еще я чувствую себя пенсионеркой, купить тонометр в 31 год!

— Не ворчи, это все ради наших малышей…

— Да, не будь это ради них, я бы ничего из этого и не купила. Поехали, поедим где-нибудь? А то у меня от такого количества анализов голова немного кружится.

Мы заехали в первое попавшееся кафе, благо время было ранее и народу там практически не было. Аня заказала себе большой бургер, картошку фри и молочный коктейль, а я взял 2 порции куриного филе в панировке и такой же коктейль как у нее. Когда принесли наш заказ, Аня с улыбкой посмотрела на меня и одна ее бровь очень театрально изогнулась. Я сразу же начал оправдываться:

— Это курица, так что моя совесть почти чиста, и я клянусь, что пробегу вместо 4 километров целых 8.

Мы уплели весь наш заказ и поехали домой, где я сразу нацепил на Счастливчика поводок и вышел на прогулку. Немного отойдя от дома, я набрал маме:

— Привет еще раз.

— Ну что, ты заполнил все опросники для страховой?

— Мам, не было никаких опросников.

— Я уже догадалась…

— И я, кажется, скоро стану отцом.

Сначала на том проводе повисла тишина, но потом я услышал, как мама шмыгает носом:

— И об этом, я тоже догадалась. Марк, я так за Вас рада.

— Пока рано радоваться…

— Почему? Что-то не так?

И меня буквально прорвало, я так быстро начал рассказывать ей все, что услышал в больнице, как будто боялся, что забуду что-то важное. Напряжение и переживания, которые держали меня все утро вырвались наружу. Я не мог быть слабым рядом с Аней, потому что ей нужен был сильный мужчина, который ее поддержит и успокоит. Но я мог поделиться всем этим со своей мамой, не боясь показаться слабым.

— Марк, послушай меня, все будет хорошо. Мы будем присматривать за ними, пока тебя не будет рядом. Будем приезжать к ним по выходным.

— Мама, только без фанатизма, она и так напугана.

— Хорошо, исключительно по предварительному звонку.

Я улыбнулся, и мы попрощались с ней. Пока Счастливчик нырял в сугробы снега, я отправил голосовое сообщение сестре:

— Софи, мне срочно нужна твоя помощь…

Вернувшись, домой, я помыл лапы Счастливчику и включил чайник. На улице было холодно, и я порядком продрог. Ани нигде не было, и я отправился наверх в поисках ее. Войдя в комнату, я увидел, что она стоит перед зеркалом и разглядывает свое отражение. На ней был комплект черного спортивного белья: трусики и топ. Она была такой же стройной и подтянутой, и на ее нынешнее положение указывал только небольшой выпуклый живот и более пышная, чем раньше грудь. Заметив меня в отражении, она немного смутилась и, улыбаясь, выдвинула ящик комода, чтобы достать себе пижаму. Я подошел к ней и прижался губами к ее шее:

— Любуешься? — промурлыкал я ей на ушко, слегка прикусив мочку.

Анина ладонь легла мне на щеку, и я почувствовал, как она подалась всем телом ко мне:

— Нет, — с легкой хрипотцой сразу выпалила она. — Просто хочу запомнить себя такой, пока я еще «ничего».

— «Ничего»??? Ты что издеваешься надо мной? — я повернул ее к себе, и, запустив пальцы в волосы, накрыл ее приоткрытые губы жадным поцелуем, на который она мне сразу же ответила.

Она стянула с меня водолазку, лишь на секунду прервав поцелуй. Ее теплые ладони скользили по моим плечам, и я почувствовал, что не просто согрелся — во мне уже разгорелся огонь желания, который я сдерживал из последних сил. Когда ее пальцы потянулись к ширинке на моих штанах, я с трудом оторвался от ее губ и взглянул в ее черные глаза:

— Постой-постой-постой. Аня, ты же беременная, — Я почувствовал, как мои губы растянулись в самодовольной улыбке.

— И? — она легким движением сняла с себя топ, и я с шумом втянул в себя воздух, увидев ее невероятно полную грудь.

— А тебе можно? — с надеждой в голосе спросил я.

Аня тихонько засмеялась:

— Беременным необходимы положительные эмоции, им нужно получать удовольствие, смотреть на что-то прекрасное, делать то, что приносит им наслаждение. — Но потом она взглянула на меня, широко распахнув глаза. — Прости, Марк, я не подумала… — И ее рука потянулась к топу, который она только что сняла.

— Не подумала о чем? — ничего не понимая, спросил я, пораженный столь стремительной переменой в ней.

— Что тебе, возможно, неприятно видеть меня такой… касаться…

Я даже не стал слушать ее дальнейших слов. Поднял ее на руки и отнес на нашу постель:

— Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать, какая ты красивая и как сильно я хочу заняться с тобой любовью, — сказал я, быстро стягивая с себя штаны и плавки, которые стали невероятно тесными, — Просто я немного волнуюсь. Боюсь навредить.

— Давай не будем спешить, и я уверенна, что у нас все получится, — прошептала она, и я улыбнулся.

Я думал, что всех беременных сначала без остановки тошнит. Потом они перестают контролировать себя: то крича, то смеясь, то плача, и так по кругу, выдавая эмоции, которых ты совсем не ожидаешь. А потом без остановки едят совершенно не сочетаемые продукты. Но моя Аня оставалась все той же Аней, которую я так любил. Она также много и усердно работала; также правильно питалась и при этом невероятно вкусно готовила. Она оставалась такой же красивой и естественной. Хотя, пожалуй, не так, она стала еще более красивой и желанной.

На следующее утро я проснулся оттого, что мой телефон завибрировал. Схватив его, я быстро натянул штаны, взял майку и вышел из спальни. Мне не хотелось разбудить Аню. Звонила Софи:

— Марк, я стою за дверью, открывай скорее.

— Уже спускаюсь.

Я распахнул дверь, и вместе с морозным воздухом в дом ворвалась моя сестра с широкой улыбкой и горящими глазами.

— Так, я сегодня с утра пускала в ход все: уговоры, шантаж и подкуп. Но я сделала то, о чем ты меня попросил. Я молодец?

— Ты просто умница, — я рассмеялся при виде того, как она не может спокойно стоять на месте.

— Дай хоть обниму тебя. Боже, у моего младшего брата скоро будут свои дети. Кстати, вы уже знаете кто именно у вас будет?

— Нет, мы решили не узнавать. Пол детей — это пока самое последнее, что нас сейчас заботит.

— А как же вы будете выбирать им имена? — Софи с недоумением смотрела на меня.

— Софи, главное, чтобы они родились, а имена уж мы им придумаем…

— Прости, не знала, что все настолько серьезно… — она нахмурилась, — Тебе удастся все скрывать?

— Надеюсь, пока же удавалось.

— Так, ладно, мне пора. Держи, здесь все, что ты просил, — и она передала мне маленький пакет, чмокнула в щеку и выбегая крикнула, — у меня через час фотосъемка, и я боюсь не успеть.

Я смотрел ей вслед. Моя сестра всегда поддерживала меня во всем. Чтобы мне не пришло на ум, я точно знал, что на Земле есть один человек, который всегда мне скажет: «Идея просто отстой… Говори, что мне делать?»

Я накинул куртку, надел поводок на Счастливчика, который крутился у моих ног, и мы вышли с ним на прогулку. Вернувшись, я поднялся в комнату, принял душ и взглянул на часы. Уже было около 10 утра. Аня сладко спала на боку, одна рука под подушкой, а вторая на бедре. Топ пижамы приподнялся, и я присел и поцеловал ее животик:

— Доброе утро, малыши.

Губы Ани растянулись в улыбке и она, щурясь, открыла глаза:

— Теперь ты наша ранняя пташка?

— Да, я уже погулял со Счастливчиком и иду готовить завтрак, что хочешь?

Аня села и смотрела на меня своими безумно красивыми глазами:

— Марк, у тебя все хорошо? Ты собрался готовить?

Я присел рядом с ней:

— Аня, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, и я правда очень хочу тебе помогать, оберегать вас. И уезжать мне теперь совсем не хочется…

— Ну, уж нет, мой хороший, я настроилась смотреть отличный фильм. Так что будь добр, доведи дело до конца! Ты мне пока ничем не можешь здесь помочь, а вот после того, как они родятся, боюсь тебе на время придется отложить съемки, так как одной мне потом точно не справиться.

— Вообще-то, я подумываю совсем завязать с актерским ремеслом…

Аня взяла меня за руку и заглянула с тревогой мне в глаза:

— Почему?

— Я не желаю, чтобы вам пришлось так жить: постоянно скрываться, прятать лица. Не хочу… Ну так что, омлет или каша? — Я улыбнулся и подмигнул ей, но Аня все так же тревожно смотрела на меня. Я поцеловал ее в лоб, — Тогда на мой выбор, я пошел начинать готовить, если в душе услышишь, что сработала пожарная сигнализация — не переживай!

Спустя 10 минут мы уже сидели за столом и завтракали:

— Омлет выше всяких похвал.

— Я сам в шоке, что он у меня получился. Но пока что я освоил только его приготовление, поэтому предлагаю пообедать в том ресторанчике на берегу реки, а потом сразу оттуда отправиться в аэропорт.

— Неплохой план.

«Да, надеюсь, что план и правда неплохой!»