Глава 27 · Марк
Ожидая посадку после регистрации, я достал телефон и набрал доктора Веру. Она дала мне свой номер, когда заполняла мою карту со словами: «На всякий случай». Кажется, это был тот самый случай.
После пятого гудка она ответила:
— Алло.
Я сначала растерялся, но потом быстро заговорил:
— Эээ, здравствуйте, вас беспокоит Марк. Я муж Ани не знаю, помните ли Вы меня или нет…
— Ну, Марк, Вас очень трудно не запомнить.
Я улыбнулся, мне понравилось, что она разговаривала со мной бодрым и веселым голосом. Это меня немного успокоило.
— Аня сказала, что Вы назначили операцию на завтрашнее утро.
— Да, мы собрали консилиум и решили, что так будет безопаснее для всех, пока антитела не успели навредить малышам. Да и Ане уже очень трудно, их двое и вес каждого около 2 килограммов, а она сама такая маленькая.
— Во сколько операция? Я просто в аэропорту и мне нужно знать точное время — хочу успеть увидеться с ней.
— Мы назначили операцию на 11.00 утра. Аня должна приехать с минуты на минуту. Вопросы по палате обсуждать с ней или лучше с Вами?
— А есть палаты для совместного пребывания с кем-либо из родственников?
— Конечно, ей после «кесарева» одной не справиться сразу с двумя.
— Вера, нам нужна самая лучшая бригада врачей, самая лучшая палата и самый лучший уход. И меня не интересует цена вопроса. Просто сделайте так, чтобы с ними всеми было все в порядке.
— Не переживайте, Марк, все будет хорошо. — И она положила трубку.
Итак, если рейс не задержат, то я прилечу ранним утром, успею заскочить домой за чистыми вещами, и к открытию буду уже в больнице.
Перелет был не очень долгим, и я сразу же уснул, как только самолет набрал высоту, так что мне удалось немного отдохнуть. Пока я ждал багаж, меня даже в маске узнали несколько человек и попросили сфотографироваться с ними. Я не хотел начинать такой день с ссор и лишь предложил:
— Так, друзья мои, я сегодня невероятно спешу, так как уже должен быть совершенно в другом месте. Поэтому давайте-ка, быстро организуем совместное фото. Все "за"?
Конечно, никто не был против, я снял маску, девушки и парни окружили меня, и мы сделали несколько снимков на разные телефоны, затем я увидел свою сумку, быстро натянул маску, схватил ее и побежал.
Такси появилось словно по мановению волшебной палочки. Я устроился на заднем сидении, и назвал адрес, попросив ехать с максимально разрешенной скоростью. Нужно отдать водителю должное, вел он аккуратно, но довольно быстро.
И вот я, уже можно сказать, на финишной прямой. Время 6:50, я открыл дверь и меня сразу же выбежал встречать Счастливчик, который задорно махал хвостиком. Я увидел поводок, который лежал на полу рядом с входной дверью, где его, очевидно, оставила вчера Аня, и решил сразу вывести его на прогулку, потому что в больнице я скорее всего пробуду до позднего вечера.
Когда мы вернулись домой, я заметил свет на кухне, хотя я точно помню, что не включал его там, так как не проходил дальше порога. Сняв обувь, я по привычке подхватил Счастливчика и пошел мыть ему лапы. Заглянув на кухню, я увидел Софи, она стояла в пижаме возле печки и жарила мне бекон и яйца. Увидев мой растерянный взгляд, она засмеялась:
— День обещает быть насыщенным — я решила, что тебе нужно немного подкрепиться. Аня вчера попросила приехать меня, она не хотела оставлять Счастливчика одного.
Я быстро помыл ему лапы и выгрузил из сумки все вещи в прачечной. Потом забежал на кухню, обнял и поцеловал в щеку сестру, взял тарелку в руки и принялся закидывать в себя завтрак. Софи наблюдала за мной с кружкой кофе в руках.
— Как настроение?
— Пока даже не знаю, ужасно соскучился по ней и хочу успеть повидаться до операции.
Софи улыбнулась:
— Аня такая милая сейчас.
— Она всегда милая. Ты мне лучше скажи, опасаться ли мне, что она чем-нибудь запустит в меня, после встречи с Сашей?
— Не знаю, я бы, например, тебе еще вчера устроила страшный скандал.
Я усмехнулся:
— Вот поэтому ты и не замужем!
Она скорчила мне смешную рожицу:
— Но ты не представляешь, как красиво она поставила ее на место.
— О, очень даже представляю, это вполне в ее характере…
Я быстро поставил тарелку в посудомойку, и еще раз поцеловав Софи, побежал в спальню, чтобы взять чистые вещи и быстро принять душ. Через 15 минут, я уже вышел из дома.
Приехав в больницу, я сразу набрал номер Веры:
— Здравствуй, Марк, стойте на месте, я Вас вижу.
Я начал крутить головой и тоже увидел доктора — она спускалась по широкой лестнице.
— Доброе утро, идемте, я Вас провожу в палату, где Вы будете находиться до выписки.
И она быстро зашагала по коридорам, а я еле поспевал за ней. Махнув в сторону двери, она сказала:
— Так, вот Ваша палата. Не буду Вам мешать. Я зайду позже.
Я толкнул дверь и вошел в небольшой коридор. Должен признать, что палата скорее напоминала номер неплохого отеля. Здесь была маленькая прихожая, ванная комната, гостиная и спальня. Все было в светлых, спокойных тонах. Спальня была самая дальняя, и тихонько войдя в нее, я увидел Аню. Она стояла возле окна: на ней были свободные брюки серого цвета и белая кофта из невероятно мягкой струящейся ткани, волосы были распущены, одной рукой она держалась за поясницу, а второй гладила живот и что-то тихонько напевала, словно убаюкивая и успокаивая наших непосед внутри. Услышав мои шаги, она обернулась, и я тут же заключил ее в свои объятия. Наконец-то я мог коснуться ее, почувствовать ее тепло, бархатистость ее кожи. Я жадно смотрел на нее, желая запомнить каждую ее черточку.
Она была очень красивой. Я легко коснулся губами ее щеки, а потом прильнул к ее мягким и податливым губам. Внутри меня будто взорвали фейерверк. Я отстранился и заглянул в ее черные глаза, которые были затуманены так же, как и мои и улыбнулся:
— В жизни не видел ничего прекраснее…
— Марк, я не падкая на лесть. А еще я знаю, что выгляжу как огромный бегемот.
— Тогда я в жизни не видел таких прекрасных бегемотов.
Я присел на край кровати, так что живот был примерно на уровне глаз и легонько коснулся его. И тут же кто-то довольно сильно толкнул мою руку изнутри. Я не только почувствовал, я увидел это! Аня засмеялась, увидев мое растерянное и испуганное лицо:
— Представляешь, что со мной творится, когда они начинают толкаться или тянуться вдвоем?
— Это что реально?
И она подняла кофту, оголяя живот. Я смотрел как зачарованный, мне казалось, что я даже на время перестал дышать. Вдруг кожа натянулась, и я увидел очертание крохотной ступни, которая тут же спряталась обратно. Это было просто невероятно.
— Им довольно тесно там вдвоем, а я сильно устала. И еще я не видела своих ног уже много месяцев.
Я рассеянно ответил, не сводя восхищенного взгляда с ее живота:
— У тебя все такие же длинные и стройные ножки, — но заметив, что она обеими руками держится за спину, наконец, то очнулся, — Прости, тебе же наверно тяжело так стоять. Может, присядем?
— Только давай на диван, потому что встать с кровати, это уже довольно тяжелое испытание!
Обнявшись, мы вышли в соседнюю комнату. Благо диван был угловой — я сел в угол, а Аня устроилась у меня между ног, привалившись спиной к моей груди, и я сразу же положил обе ладони к ней на живот, намереваясь просидеть так до самой операции. Нас буквально прорвало: мы говорили и не могли наговориться, смотрели — и не могли насмотреться. Руки тянулись друг к другу, пальцы переплетались, тревожное напряжение сменилось радостным возбуждением.
— Ты не сердишься на меня? — наконец спросил я.
— За что именно? — Аня ухмыльнулась и заглянула мне в лицо, положив голову мне на плечо.
— За вчерашнее… — Мне было ужасно стыдно.
— Нет, наверно нет. То есть я бы вполне себе нормально существовала и без подробностей вашей интимной жизни в стенах данной квартиры, — она опустила глаза и, взяв меня за руку, начала крутить обручальное кольцо на моем пальце, — После ее ухода Софи осталась на некоторое время у тебя и дождалась, когда замок заменят. Я не знаю Сашу, и на что она способна. Однако, я попрошу тебя с ней поговорить и ключи все-таки забрать. Мне бы не хотелось снова ее встретить возле двери.
— Ну, во-первых, не у меня, а у нас. А во-вторых, я обещаю, что все улажу, но позже, сейчас я слишком злой.
— Да брось, ты не умеешь сердиться! — Она снова лукаво мне улыбнулась.
— Еще как умею, просто до такого состояния меня лучше не доводить. — И я прижал ее сильнее к себе.
— Да, кстати… — Аня сняла свое кольцо и положила мне на ладонь.
Я, ничего не понимая уставился на нее, крепко зажав его в кулаке:
— Это что?
— Это мое кольцо, в операционную нельзя с металлическими предметами. Пусть побудет у тебя, я боюсь его потерять. Должна тебе признаться кое в чем…
— И в чем же?
— Кажется, что я нарушила нашу конспирацию. Саша увидела кольцо у меня на пальце, когда я указала ей на дверь…
— Аня, давай больше не будем ничего ни от кого скрывать, когда родятся дети. Я не говорю о том, что мы начнем кричать об этом на каждом углу. Но я хочу гулять всей семьей, ходить в рестораны и кафе, водить детей в парк…
— Я согласна. Скорее бы все уже это закончилось.
В дверь постучали и спустя секунду в комнату вошла доктор Вера:
— Ну как настрой?
— Боевой, — сказали мы в унисон и засмеялись.
— Это мне нравится. — Вера нам улыбнулась, — Я принесла вам одежду: рубашку и шапочку Ане, и халат, и шапочку тебе Марк, — она передала нам комплекты одежды. — Предлагаю Марку остаться за дверью, но, когда малышей извлекут, он сможет подержать их. Аня, как ты на это смотришь? К сожалению, детей тебе не приложат сразу из-за вашего диагноза.
— Да, конечно, я согласна.
Я готов был прыгать до потолка. Аня не без труда поднялась и вышла в спальню. Вера присела на диван:
— Послушай Марк, там есть окошко, оно находится за головой рожениц, и они не видят, что за ними наблюдают, — с улыбкой сказала она мне и подмигнула, но потом внезапно стала очень серьезной, — Запомни, если увидишь, что что-то пошло не так, ты ни в коем случае не должен заходить, ты меня понял?
Я нервно сглотнул и утвердительно кивнул.
— Там будет очень многолюдно, так как у вас двойня, соответственно и бригад будет две. Поэтому, когда я тебя позову, ты должен войти и сразу сесть на кресло. Оно там одно, ты не запутаешься. Ясно?
Я снова лишь напряженно кивнул.
— Не переживай, у нас очень сильная команда.
Аня вышла в рубашке, которую ей выдала Вера, волосы она заплела и спрятала под шапочку. Я тоже быстро забежал в комнату, переоделся в чистый домашний костюм, надел выданный халат, шапочку и маску, и мы все вместе медленно пошли по коридору. Дойдя вместе с Аней до двери, я поцеловал ее, и она вошла в операционную, оставив меня наедине со своими переживаниями.
«Скоро все будет позади»
Немного подождав, я взглянул в окошко, про которое мне сказала Вера — Аня сидела на столе, свесив ноги, на которые уже были надеты компрессионные чулки, ей оголили спину, и она округлила ее. Высокий мужчина вводил ей что-то в позвоночник. После чего ее сразу уложили на стол, и закрепили руки, а перед животом установили ширму. Я слышал, что они о чем-то разговаривают с Аней, а она продолжает им отвечать. Потом к ней снова подошел тот самый врач-анестезиолог, который делал укол, и я услышал его густой бас:
— Нет-нет, Аня. Ты не должна закрывать свои красивые глаза, хорошо? Мне нужно всегда их видеть.
Аня ему кивнула.
Прошло, наверное, минут 20, когда я снова услышал его голос:
— Мы готовы, ребята ваш черед. — И он отошел к изголовью Ани, продолжая следить за ее состоянием по мониторам.
Над Аней склонились несколько врачей, Вера оперировала сама, остальные ей ассистировали и передавали все необходимое. Меня всего просто трясло, ведь слышать об этом, совершенно не то, что видеть все своими глазами.
Я не понимал сколько времени прошло — здесь минута казалась вечностью. Из-за ширмы не было видно, что именно делали врачи. Вера что-то громко сказала остальным, и к ней сразу же подошел еще один врач, а через секунду я услышал сдавленный крик. Меня словно поразило током, я прижался лбом к стеклу и увидел, как Вера передала врачу, который стоял с ней рядом крохотный комок, который был явно рассержен тем, что его вытащили раньше срока.
Плач набирал силу, я ждал с замиранием сердца, когда же закричит мой второй ребенок. Вера достала его, однако он не кричал. Мне казалось, что земля уходит из-под моих ног. Его тоже забрали и обступили. Однако никакого напряжения среди врачей не было. Вера на секунду отвернулась от Ани и посмотрела туда, куда унесли малышей, а затем махнула мне.
Я не чувствовал, как переставляю ноги. Потом я остановился перед дверью, глубоко вдохнул и вошел внутрь, все мельком взглянули на меня. Ко мне подошла медицинская сестра и тихонько объяснила, что мне делать. Я обработал руки и присел на краешек кресла. Аня повернула голову в мою сторону и улыбнулась. Но ее заслонил от меня, подошедший молодой врач:
— Садитесь удобнее, сейчас мы дадим вам вашу дочку. — Я откинулся на спинку, и он положил мне на грудь малышку, а потом сам положил мои ладони на нее и показал, как мне нужно ее держать.
Я боялся ее прижать к себе, она была совершенно крохотной и почти ничего не весила. На головке была розовая шапочка, будто из моего сна.
— Привет, малышка, — шепнул я ей, и она повернула ко мне свое маленькое личико, на котором я увидел невероятно синие глаза. Она смешно сложила свои ручки под щечки и замерла — я лишь слышал, как она тихонечко сопит. Медицинская сестра, накрыла ее мягким пушистым одеялом и негромко сказала:
— Она очень маленькая, и пока плохо регулирует собственную температуру, поэтому таких деток нужно как можно больше держать на руках, согревая своим теплом, и донашивать.
— А что со вторым малышом? Почему я не слышал, как он закричал?
— С ним все будет хорошо, легкие не раскрылись до конца, но ему уже помогли врачи, правда, пока мы не можем вам его дать, он некоторое время будет находиться под аппаратом. — И она мне улыбнулась и отошла.
Подняв глаза, я встретился взглядом с Аней, которая с большой нежностью смотрела на нас. Я почувствовал что-то горячее на своей щеке и, дотронувшись до нее, понял, что это мои слезы. Уткнувшись носом в свою крохотную девочку, я заплакал.
— Марк, все хорошо? — тихо спросила Аня.
— Аня, я, кажется, снова влюбился. — Я шмыгнул носом и засмеялся.
— Это хорошо, на этот раз я даже не буду тебя ревновать. — Аня тоже улыбнулась мне.
Ко мне подошел врач и протянул руки:
— Мне нужно забрать вашу девочку, им придется побыть в кувезах: пока они не начнут хорошо самостоятельно дышать, регулировать температуру, а еще пока не наберут достаточный вес.
— Можно мне взглянуть на сына?
— Да, идемте, я вам его покажу.
И он подвел меня к стеклянному кувезу, в котором лежал наш сын и смешно трогал все ручкой. Он был такой же крошечный, в голубой шапочке. К его носику были подведены две шланги, по которым, видимо, поступал кислород. В ручку был вставлен катетер, к которому была подключена подача какого-то лекарства, еще много тонких проводков вели к датчикам на его тельце. Он выглядел таким беззащитным и хрупким. Я склонился к его головке, взял его крохотные пальчики в свои и прошептал почти на ушко:
— Ты сильный, малыш! Мы с мамой тебя очень любим, поправляйся скорее. — И прижал к губам его маленькую ручку.
Вера подошла ко мне со спины:
— С ним все будет хорошо. Ты как Марк?
— Я растерян, — дрожащим голосом сказал я, а она с удивлением посмотрела на меня.
— Они такие крошечные, и я совсем не могу им ничем помочь, лишь боюсь навредить. — Я начал тереть щеки, как всегда, когда сильно нервничал.
— Знаешь, Марк, моим детям уже 15 и 10 лет, но я каждый раз чувствую себя такой «растерянной», когда с ними что-то случается.
Я повернулся к ней:
— Спасибо, Вам Вера. Спасибо всей Вашей команде. Можно мне Вас обнять?
— Конечно.
И я обнял ее, а она засмеялась и похлопала меня по спине.
— Марк, мы переводим вашу жену и детей в реанимации. Только не пугайтесь, это просто для того, чтобы первые дни они находились под бдительным контролем. Идите пока домой и хорошенько выспитесь. Я думаю, что Аню завтра переведем в палату, поэтому я не хочу видеть Вас в больнице ранее, чем завтра. Хорошо?
— Хорошо. Вы обещаете, что позвоните мне в случае чего?
— Сразу же.
Я нехотя оторвал взгляд от моих малышей, которых уже вывозили, а потом подошел к Ане. Склонившись к ней, я поцеловал ее и, прижавшись лбом, прошептал:
— Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. Спасибо, родная. Спасибо тебе за все: за дружбу, за любовь, за дом, а теперь еще и за детей…
— Это тебе спасибо, Марк, без тебя бы всего этого просто не было.
Ее вывезли из операционной, а я пошел в нашу палату. Быстро переодевшись, я отправился домой, все еще с трудом веря во все происходящее вокруг.
Не успел я подойти к двери, как она распахнулась и меня буквально втащили внутрь. Я растерянно огляделся, на меня смотрела Софи, мои и Анины родители, а еще высокий статный парень, я сразу понял, что это брат Ани — Макс.
— Ну??? — дружно спросили они.
Я улыбнулся и закричал:
— Нас теперь четверо! — и меня буквально оглушили их радостные вопли, папы бросились обнимать друг друга, мамы вытирали слезы, Макс похлопал меня по спине, а Софи расцеловала.
Большая и дружная семья — невероятное счастье.