Глава 28 · Аня
Меня перевели в обычную палату ближе к пяти часам вечера. Марк уже был там, он сидел на диване в темно-синем спортивном костюме и был погружен в чтение, но увидев меня, сразу же подскочил на ноги. Медицинская сестра проводила меня до кровати и уложив сказала, что сейчас вернется с капельницей и уколом обезболивающего.
Марк присел в кресло, которое стояло рядом с кроватью:
— Как себя чувствуешь?
— Наверное, так же, как и выгляжу. — Я усмехнулась. — Пока не понимаю — тело, будто не мое.
— Что ж, тогда приглашаю тебя на свидание, так как выглядишь ты чудесно. — Он наклонился ко мне и нежно поцеловал, а потом закусил губу. Я знала, что его что-то терзает.
— Ну?
— Что? — спросил он, нахмурив брови.
— Ты что-то хочешь мне сказать, но не можешь решиться…
— Ничего от тебя не скрыть. — Он усмехнулся, достал из кармана ключи и положил их на кровать. — Я их забрал.
— С боем?
— Ну, типа того. — Марк улыбнулся. — А еще я зашел в квартиру, там стало почти так, как я хотел.
— Да, я знаю, в детской еще не собраны кровати, и я не успела повесить шторы. Или еще чего-то не хватает?
— Конечно. Вас.
Тут зашла сестра, сначала сделала мне укол, а потом подключила капельницу и молча вышла, с интересом взглянув на Марка, который в палате, естественно, был без маски.
— Что ты читал?
— Я купил книгу со значением имен, мы ведь так и не дали им их. Довольно странно подходить к ребенку и не знать, как его назвать.
— Уже остановился на чем-то конкретном? — как бы, между прочим, спросила я, потянувшись за одеялом, но поморщилась от боли.
— Нет, мне кажется, что имена должна выбрать ты. — Марк ловко расправил одеяло и бережно укрыл меня им, а сам прилег рядом на самый край постели, поверх одеяла, боясь причинить боль неосторожным движением.
— А что если тебе не понравится, то, что я выбрала?
Марк прищурился и усмехнулся:
— А ты уже выбрала?
— Есть несколько, которые мне нравятся больше остальных. Из женских это: Амелия, Кристина и Ника.
— Хм, неплохо. А из мужских? — сразу же спросил он.
— А из мужских: Демид и Лука.
— Они все красивые, пожалуй, нам придется еще пару раз посетить данное заведение.
— Ну уж нет, теперь у нас есть все, чего можно только пожелать. Я просто хочу жить и наслаждаться жизнью.
Вдруг я подумала о том, что мы так мало времени провели вдвоем. Мне почему-то стало грустно. Я почувствовала, что Марк взял меня за подбородок и мне пришлось поднять на него глаза.
— Эй, это что за печаль? Новоиспеченным мамам грусть противопоказана, — он внимательно смотрел на меня и из-за мягкого солнечного света, заливавшего всю палату, его глаза казались янтарными.
— Ты не жалеешь, что у нас все кувырком? Мы так мало провели времени вдвоем, и вот нас уже четверо.
— Я тоже думал об этом, — он замолчал на несколько мгновений, а потом продолжил, — Но я представлял, как буду возвращаться домой, а мне навстречу будут бежать Амелия и Лука, а Счастливчик будет их обгонять с громким лаем. Я представлял, как мы будем вместе укладывать их спать, читая им сказки, а потом целовать их сладкие макушки, укрывая одеялами. Я представлял, как днем у нас будет «сумасшедший дом»: лай, визги, смех и плач. А ночью, в тишине мы будем, не спеша заниматься любовью и наслаждаться тем, что наконец-то остались вдвоем. Я представлял, как на праздники мы будем ездить к родителям. Ходить на школьные концерты и соревнования. Представлял, как покажем уже немного подросшим детям океан, который мне так сильно напоминают сейчас их глаза. — Он вздохнул и снова посмотрел на меня. — Я представлял себе нашу жизнь как-то так.
— Это была бы потрясающая жизнь… — мечтательно прошептала я, — Кажется, ты уже одобрил 2 имени!
— Да, они как-то сами вырвались.
— Ты их видел сегодня?
— Да. Я долго сидел с Амелией, она такая… маленькая. Мне сказали расстегнуть кофту, и ее положили в одном подгузнике мне на грудь, так как ей не хватает контакта «кожа к коже», и так она легче согревается. Нас накрыли одеялом, а я смотрел на нее и не мог налюбоваться. У нее невероятно синие глаза, и маленький носик, кажется такой же курносый как у меня.
— Глаза еще поменяют цвет. В нашем случае они однозначно будут карие у обоих. А как дела у Луки?
— Он пока под аппаратом. Мне сказали, что ему вводят антибиотики, чтобы не допустить развития пневмонии, скорее всего, он заглотнул жидкость, пока его доставали. А еще они оба сейчас лежат под лампами, из-за того, что у них высокий билирубин в крови, а он разрушается только под действием ультрафиолета. Так что мы их заберем из больницы с золотистым загаром, — он немного помедлил, и с улыбкой продолжил, — А еще Вера сказала, что если ты себя будешь хорошо чувствовать, то она разрешит вечером навестить их тебе.
— Ты серьезно??? — Мне казалось, что улыбка просто не поместится на моем лице. И я почувствовала невероятный прилив сил. — Я ведь до сих пор их не видела, может, именно поэтому я себя так странно чувствую, словно до конца не могу поверить во все произошедшее.
— Да, я просто приберег хорошую новость на десерт.
Около 20.00 к нам зашла Вера, она сегодня была дежурным врачом:
— Как себя чувствуешь? — сразу же спросила она с порога.
— Хорошо. — Я аккуратно начала опускать ноги с кровати.
— Насколько тянут боли по шкале до 10?
— На 4! — ни на секунду не задумавшись, выпалила я.
— ОК. Значит, уверенная 8. — Она улыбнулась мне. — Здесь недалеко, ты сможешь дойти сама?
Марк вмешался:
— Может лучше еще немного повременить?
— Нет, — одновременно сказали мы с Верой.
— Марк, ей нельзя долго лежать, иначе могут начаться осложнения. Я предупрежу, чтобы вас обоих пустили.
Вера ушла, а мы взялись за руки и медленно направились в конец коридора. Каждый шаг отдавался невероятной болью, но я так сильно хотела увидеть их своими глазами, что, превозмогая ее, делала шаг за шагом, не подавая вида. Несколько раз нам приходилось останавливаться и немного отдыхать. В целом, путь, который занял бы пару минут у одного Марка, растянулся на целых 15.
В реанимации стоял стол, за которым находился дежурный врач. Вся стена была занята какими-то датчиками. Войдя, мы сразу же обработали руки и надели новый комплект: шапочка, маска и халат. В одном из блоков кто-то заплакал. Дежурный врач, мужчина преклонных лет, улыбнулся и вокруг его глаз появились морщинки:
— Ну надо же, почувствовали маму.
Я, ничего не понимая взглянула на него, цепляясь рукой за Марка.
— Знаете, я работаю здесь уже больше 30 лет. И стоит только маме зайти сюда, — он показал на место, где мы сейчас стояли, — Как сразу же начинает плакать именно ее ребенок! Такая крепкая связь — поразительно. Проходите, судя по всему, Вас уже заждались.
И мы пошли за ним следом по длинному коридору. Вот он открыл дверь, и мы вошли в небольшую комнату, где стояли прозрачные кувезы, в которых лежали двое малышей.
Марк сразу сел в одно кресло, а врач уже взял жалобно плачущую Амелию в руки и ждал, пока Марк расстегнет кофту. Как только их кожа соприкоснулась, малышка сразу же утихла, и Марк прикрыл ее одеялом и начал что-то ласково ворковать так тихо, что слов было не разобрать.
Я подошла к Луке, и у меня навернулись слезы. Я коснулась его ручки, и он сразу же зажал мой палец своей крохотной ладошкой. Он был весь опутан трубками и проводами. Над ним светили синие лампы, поэтому на его глазки была надета защитная повязка. Врач выключил лампы и снял с него ее:
— Он уже довольно долго «загорает», можно сделать небольшой перерыв. Мы будем ставить ему антибиотики в течение недели, чтобы не допустить развития пневмонии, билирубин уже снижается. Завтра будут 3-и сутки и Вас должен навестить консультант по грудному вскармливанию, постарайтесь наладить лактацию, потому что такие детки, как Ваши очень плохо набирают вес на молочных смесях. Оставлю Вас, мне нельзя надолго отходить от поста.
И мы остались одни. Только я, Марк, Амелия и Лука — наша семья.