Глава 12

Прокручивая в уме наш разговор, я пришла к неутешительному выводу. Адлер видел фото и не приехал именно из-за него. Не факт, что он приедит завтра.

Если б дело было только в болезни Марии Захаровны, он бы нашел способ предупредить меня. Если я додумалась через маму узнать его номер, то он не глупее меня, а то и значительно умнее. К тому же он точно знал, что звонила я и долго не брал трубку. Вообщем, во мне умирал талант детектива.

Правда от этого на душе становилось лишь гаже.

Потому что Адлер обижен и не подает виду. Он ведь такой гордый и непреклонный. Он бы в жизни не признал, что ревнует меня.

Мне не спалось долго.

Я взяла снова телефон и без лишних раздумий написала ему письмо.

" Адлер, я знаю, что очень огорчила тебя. Возможно, разочаровала. Но если ты сможешь меня выслушать, я все объясню. Эта новость про мои отношения с Самметом — выдумана для поддержания популярности нашего клипа. Поцелуй на фото не настоящий. Это постановка. Прости меня, что сразу не предупредила тебя. Я очень жду тебя. Приедь, пожалуйста, любимый!"

Отправила и зажмурилась от нахлынувших чувств. Адлер не ответил.

Окончательно измучив себя и свою несчастную соседку по комнате, я все таки уснула ближе к трем часам ночи.

***

Следующий день прошел, как в тумане. Я не выспалась, ужасно нервничала. Несколько раз не сдержалась и набрала Адлера. Надо отдать ему должное, он брал трубку, равнодушно выслушивал мой нескончаемый словесный поток и обещал приехать.

Мне становилось легче, но не намного.

Стоило ему отключиться, как я снова съедала себя сомнениями и накручивала пуще прежнего.

К восьми часам я уже час ждала своего важного посетителя. Надела свой белый купальник, уложила волосы. Из одежды выбрала шелковый голубой сарафан. Он мне напоминал цвет глаз Адлера. А он давно мой любимый!

Адлер сдержал обещание и приехал ко мне.

Только все мои восторженные порывы утихли при его мрачном виде. Мой немец был одет во все черное. Рубашка с коротким рукавом и классические брюки ему очень шли. Он выглядел, как модель делового журнала Форбс.

Роскошный и загадочный. Очень красивый.

Я рядом с ним задыхалась от его чарующего запаха, надменной ауры и пронзительного бездонного взгляда.

Адлер расписался в книге посещений и взял меня за руку. Молча повел к машине у обочины.

После скупых приветствий мы поехали в сторону города. Остановились у большого фешенебельного ресторана средиземноморской кухни.

Я украдкой наблюдала за уверенными движениями спартанца. Его пальцы на кожанном руле манили меня своей идеальностью. На запястьях у мужчины начинали свои витки тонкие, едва заметные голубые вены. Они были четче выражены на мускулистых предплечьях. Я б не удивилась, если бы у Адлера была голубая кровь, настолько этот аристократ выглядел божественно.

— Пойдем? — спросил он, отвлекая меня от разглядывания своих конечностей.

Я кивнула и вышла из машины, не дожидаясь его.

Мы прошли в холл ресторана. Девушка администратор услужливо кружилась волчком вокруг Адлера. Предложила лучший стол с панорамой моря и даже незаметно убрала табличку бронь. Меня она упорно не замечала. Я чувствовала себя мелкой беженкой — мексиканкой, которую приютил немец и выгуливал по богатым местам. Ощущение неловкости возникало не из за окружающей роскоши. Я была с родителями и в более презентабельных местах. Это так влиял на меня Адлер. Он выглядел слишком уверенно и расслабленно. А еще, он игнорировал меня и это сильно напрягало.

Скорее всего, он решил сказать, что между нами все закончилось, не начавшись.

Я дала себе мысленную установку не истерить. Не доставлять своим позором и жалким видом никому удовольствие. Если он решил расстаться, я приму его выбор с гордо поднятой головой.

— Я буду Буайбес и Ризотто с морепродуктами, — проговорил Адлер, даже не взглянув в меню. Всегда знает чего хочет, дьявол арийский!

Я начинала уже злиться от его надменной уверенности. Видно чувство вины меня опустошило и иссякло. Потому что мне уже казалось, что так наказывать меня равнодушием за одно фото, жестоко с его стороны.

Я долго листала меню. Никак не могла сосредоточиться. Наконец, проговорила

— А мне принесите мятный чай и лимонную тарту, — официант кивнул и ушел.

— Адлер, ты можешь скинуть свою непробиваемую бронь и поговорить со мной, — когда мы остались одни, я нашла в себе силы первой нарушить молчание. Немец удивленно приподнял светлую бровь.

— Я хочу тебе объяснить, что фото поцелуя, это только для пиара нужно было. На самом деле между мной и Костей ничего не было и быть не может. Я думаю только о тебе, — добавила я.

Адлер секунду размышлял, чуть подался вперед, будто хотел доверительно ответить, чтоб слышала только я.

— Так может стоило переспать с ним, чтоб фанаты точно поверили в ваши отношения, — глухо проговорил он, презрительно поджав губы в одну линию.

Я аж опешила. Такого ответа я точно не ожидала в свои шестнадцать лет.

— Что ты такое говоришь? — пробормотала я.

— Евгения, я живу от тебя за тысячи киллометров. Я был уверен, что встретил маленькую непорочную девочку. Уничтожал себя за свои плотские желания. После каждого поцелуя бежал от тебя, считал это аморально и неправильно. Будто я херов педофил, развращающий малолетку. А у тебя оказывается все так просто. Для пиара целуешься в десна с каким-то уебком. Какой реакции ты ждешь от меня, малыш? — Адлера прорвало и желчь полилась из его красивого рта.

Я лишь хлопала глазами, как Мальвина.

— Ты не прав. Ты сейчас меня очень обижаешь. Адлер, ты ведь старше меня и мудрее. Ты должен понять, что я не предавала тебя, — бормотала я.

Нас прервал официант. Пока он расставлял посуду и выносил еду, мы молчали. Каждый раздумывал над сказанными словами.

***

Медленная музыка играла в огромном зале ресторана. Я уловила тонким слухом звуки флейты и саксофона, тихие басы. Классика в современной обработке. Наслаждалась божественными звуками. Старалась успокоить надломленное равновесие. Любимые мелодии и песни мне всегда помогали справиться со стрессом и усталостью.

— Потанцуем! — не спрашивает, предлагает Адлер. Я смотрю на него удивленно. Только что ж, вроде, как первая ссора произошла. Впору бить посуду и продолжать оскорблять друг друга.

Но у немца свое видение ситуации. Он невозмутимо встает. Его не волнует остывающая еда. Подает мне руку жестом профессионального танцора. Стоит рядом со мной с ровной осанкой, графской. Ослепительно роскошный. Такой родной и одновременно чужой.

Я подаю ему руку. Вкладываю ледяные пальцы в горячую ладонь и ток прошибает нервные окончания. В ушах звучит моя песня, написанная ему. " Только твоя". Чувствую, что я действительно принадлежу ему. Давно.

Завишу от его милости. Надеюсь на пощаду. Люблю до боли в груди.

Адлер не замечает моих терзаний. Выводит меня на центр зала и прижимает за талию к себе. Склоняет голову, чтоб быть ближе к моему лицу.

Мы начинаем двигаться в такт мелодии. Ловим свой ритм, под который подстраивается весь остальной мир.

Я дурею от его запаха. Такого мужского, глубокого. Многогранного.

Не могу вспомнить ни один аргумент для своей гордости. Ведь мне стоило обидеться на его слова. Хочу проанализировать всю ситуацию. Представить себя взрослой и умудренной опытом. Только ничего не выходит.

Я слаба в его руках. Теку сладкой патокой к его ногам, наслаждаюсь нашей близостью.

Адлер целует мой висок. Нежно и медленно перебирает губами кожу на щеке. Я будто в небесах парю.

И сейчас все неважно. Ни клипы, ни песни, ни фото с Самметом. Есть только мы.

Он.

Адлер Леннон.

Единственный мой мужчина. Моя самая первая и, я уверенна, единственная любовь…

После совместного танца напряжение спало. Мы поужинали в более разряженной атмосфере. Я перестала дергаться и винить себя, злиться на Адлера. Словно и не было словесной перепалки. Я чувствовала, что отныне ближе и важнее этого сногсшибательного блондина в моей жизни никого нет.

Когда мы сели в машину, я затосковала. Не хотела, чтоб Адлер уезжал. Мечтала проводить с ним каждую минуту своего времени.

— Я вернусь за тобой, девочка-космос, — проговорил Адлер, когда мы подъехали к лагерю. Я обреченно вздохнула.

— Когда? — не сдержала я вопроса, упрямо рвавшегося наружу.

— Когда тебе исполнится восемнадцать, — ответил Адлер. Его лицо, словно восковая маска, не выражало ни грусти ни тоски. Я не могла порадовать таким же самооблажанием. Слезы собирались в глазах против моей воли.

— Так долго ждать… — всхлипнула я.

Адлер переклонился через сиденье и потянул меня к себе. Усадил на колени и зарылся носом в мои волосы. Выдохнул у самого уха.

— Не плачь, маленькая. Ты должна меня дождаться. Обещай, что больше никаких провокаций. Мне итак не нравится выбранная тобой профессия. А мысль о том, что к тебе кто-то прикасается, когда я далеко, убивает меня. Пробуждает во мне зверя. Мне хочется убить всех и каждого, кто на тебя только посмотрит. Евгения, запомни, ты только моя, — серьезно добавил Адлер.

В тот момент его признание казалось мне объяснением в любви, не меньше.

— Обещаю, больше никаких фото! — горячо согласилась я, — Можно я буду тебе звонить и писать?

— У тебя теперь есть мой номер. А судя по тому, что за последний день ты набрала меня не меньше пяти раз, то у меня нет выхода. Разве что сменить номер, — улыбнулся по-доброму он.

Я виновато посмотрела ему в глаза. Утонула в их кристально чистой голубизне.

— Обещаю звонить меньше, — согласилась я.

— Слишком много обещаний для одного вечера и одной маленькой девочки. Не находишь?

Адлер поцеловал мою шею. Чмокнул по отечески в губы.

Адлер ругнулся на немецком и резко открыл дверь, придерживая меня за спину, чтоб я не вывалилась.

— Давай, девочка-космос, тебе пора, — он ссадил меня на улицу.

Летняя жара показалась мне зимним холодом. Без крепких объятий Адлера сразу стало пусто и холодно.

— Иди. И помни, что я вернусь за тобой…