Глава 25

***

Все казалось просто.

Адлер подделал справку о невменяемости Евгении. Сделал фиктивное опекунство, что стоило ему немалых денег. Благо в этой стране все легко продается и покупается. В Германии было бы сложнее провернуть такой трюк. Но на родине Жени все оказалось гораздо легче и проще. А деньги…Пшик. Бумажки для достижения очередной цели.

Весь план был продуман прагматичным немцем до мелочей. До каждого неловкого движения или вздоха мелкой занозы, проткнувшей его темное нутро. Застрявшей в нем глубоко и бередившей рану с ловкостью юркой иглы.

Когда немец увидел Женю возле дома, он уже был готов. Ждал ее. Днем ранее вытащил из ее комнаты паспорт. Пробраться в святая святых его девочки, когда она спала, не составило особых трудностей.

Взяв из сумки паспорт, он долго рассматривал спящую девочку. Стоял каменным изваянием у изголовья кровати. Старался даже не дышать громко, чтоб не нарушить мир и покой, царивший в душе его ангела. Присел у кровати на корточки и коснулся носом чуть влажного виска крохотной нимфы. Длинные пружинки шоколадных волос ласкали его лицо. Заставляли жмуриться и втягивать в себя запах ее умиротворения. Ловить мерное спокойное дыхание. Одинокие вдохи и выдохи. Стараться подстроиться под этот мелодичный ритм объекта своего обожания. Одержимости.

Скоро. Совсем скоро их дыхание будет жить в унисон. Их легкие пропитаются одним воздухом. Они станут одним цельным организмом. Он, наконец, обретет долгожданное спокойствие. Уймет жажду ожидания. Реализует самую большую свою мечту.

Адлер заберет Джеки Космос. Вырвет ее из мира сафитов сцены и окружающего ее там искушения. Порока. Больше не будет сжигающей его черной ревности. Он сможет с уверенностью засыпать, что ни один другой мужчина не заявит права на его собственность. А она его. Только его. С детства. С первой встречи на опушке хвойного леса.

И нет ей спасения нигде, кроме как в его доме. В его постели.

— Маленькая моя, девочка-космос, — очень тихо прошептал мужчина, дрожа от вожделения. Желания коснуться ее разгоряченной сном кожи. Прихватить губами выпирающую ключицу. Прикусить маленькую темную дорожку вены. Лизнуть блестящие влажные губы, такие мягкие и упругие. Идеально изогнутые.

Все ее тело будет его! Он будет наслаждаться каждым сантиметром ее гладкой молочной кожи. Будет жадно ловить все ее всхлипы, восторженные стоны. Он станет ее первым и единственным мужчиной. Страстным и ненасытным любовником.

Все скоро будет. Скоро…

Адлер с трудом совладал со своим безумием. Оседлал своих шальных демонов, которые требовали сейчас и немедленно сорвать одеяло с девочки. Разодрать безжалостно невинную плоть. Проткнуть членом до самого крохотного сердца. Остервенело вдалбливаться в нее и игнорировать ее протест…

Но так нельзя. Слишком рано.

Вспомнил, что скоро все будет. Нужно лишь еще немного подождать. Ведь он ждал долгих восемь лет!

Еще чуть-чуть…

Огромный спартанец тогда смог усилием стальной воли и выдержки совладать со своей голодной плотью. Уйти.

Но когда увидел ее на улице. Услышал чарующий голос своей серены. Снова как одежимый ей, накинулся на малышку. Догнал строптивицу и вколол заранее подготовленный наркотик.

А ведь это был запасной план. В самом крайнем случае.

До последнего Адлер надеялся уговорить свою космическую детку поехать с ним добровольно. Он был готов кляться ей в вечной любви и верности. Ведь он не сомневался, что ему больше никакие шлюхи не понадобятся после Жени. Даже Фрида, одна из самых долго задержавшихся в его постели любовниц, больше не будет нужна.

Адлер Леннон — не тщедушный дурак. Он умный сильный мужчина. И он с первого взгляда знал, что ему нужна его девочка-космос. Только она. Нет смысла питаться с помойки, когда отныне у него будет самое изысканное лакомство.

Предательство не в его натуре. Он сам себя не желал марать случайными связями. Понимал, что пока ждет реализацию своей мечты долгие годы, секс — это необходимая часть мужской физиологии. Но теперь, он воспринимал даже его иначе.

Сам отказался от последних встреч с Фридой. Спускал пар на ринге в боях и по старинке кулаком. Хотел перед своей Евгенией обнулиться. Стать если не снова невинным, то однозначно чище.

Воздержание нескольких месяцев сказывалось. Срывало все стопы. Рушило его самообладание.

Мужчина уже подумывал, уж не сглупил ли он. Ведь не ожидал, что его Евгения будет настолько сладкой для него конфетой. Запретной, желанной. Может стоило, наоборот, спустить пар перед приездом к ней. Принять все влажные предложения безотказной Фриды. Чуть утолить бушующий в крови голод.

Но нет, он все делал правильно. Он в сотый раз угомонил бушующие гормоны в своем молодом жадном теле.

Когда Женя все поняла по решимости в его холодном взгляде, она не говоря ни слова, помчалась от него прочь. В Адлере проснулся кровожадный хищник, от которого ускользала долгожданная добыча. Азарт охотника подстегнул все древние и жестокие инстинкты в хладнокровном немце. Он мчался за шустрой девчонкой по пятам, ловя тонкий шлейф ее цветочного аромата, ее сахарной кожи и терпкий привкус шоколада от волнистых волос.

Адлер не хотел причинять боль хрупкой девочке. Он сам любого порвал бы за маленькие бриллианты ее слез. Но иначе было не остановить строптивицу. Слишком громко и истерично кричала плененная Женя, привлекала совсем ненужное внимание случайных свидетелей. Тогда он был вынужден действовать с ней жестко и даже жестоко.

А когда вколол препарат, смотрел в ее осоловевшие глаза, затуманенные наркотиками, сам себя бичевал, проклинал.

Слабые оправдания, что он иначе не мог поступить, не утешали его. Адлер уже тогда почувствовал насколько все складывается неправильно. И то событие, которое он продумал до мелочей, сейчас казалось чудовищным. Он ощутил всю горечь от неправильности своего поведения.

Но и отступать было поздно. Все решено. Ариец решил, что эту невинную крошку с большими наивными шоколадками глаз, он не отпустит. Но сделает все, чтоб она изменила к нему свое отношение. А, возможно, и полюбила его когда то. Если же нет, то его чувств хватит на двоих, с головой!

Когда Женя пришла в себя уже в его доме, и Адлер ощутил клокочащую в ней ненависть, ему стало очень больно. Под ребрами. В глубине ожившего сердца. Закрался противный червячок сомнения — а что, если Женя возненавидела его на всю жизнь…

Малышка даже смотреть на него без омерзения и пренебрежения не могла. Немец сейчас бы все отдал, чтоб в омуте ее глаз вспыхнул прежний интерес. Чтоб возобновились чувства нежности и убитой им любви!