Глава 26

Сегодня шел третий день моего заключения.

Я окончательно выздоровела и начала обсматривать свою камеру. Потому что иначе я не могла называть ни комнату, ни дом, в котором меня запер одержимый ариец.

Адлер с упорной последовательностью приходил ко мне каждый день утром и вечером. Приносил еду, складывал необходимые мне вещи на кровати. С гнетущим молчанием смотрел на меня. Я сама решила с ним больше не разговаривать. Вообще. Даже не здоровалась и не прощалась. Устроила ему бойкот. Играла в вынужденную молчанку.

Сначала думала не кушать то что он приносит. Но голодовка накрылась медным тазом, когда мой пустой желудок начал бурчать и болезненно требовать питания.

Поэтому пока я решила, что с моего тюремщика хватит и моего молчания.

Адлер не старался со мной заговорить. Будто такое положение вещей его самого устраивало.

Я не позволяла ему к себе прикасаться. Когда он хотел осмотреть мои вены, я резко выдернула руки и ушла в ванную, закрывшись изнутри. Вышла только когда услышала как хлопнула и закрылась дверь.

Адлер держал меня взаперти. Видно боялся, что сбегу.

Но только я никуда бежать не собиралась.

Мой план был совсем другим. Мне нужно было внедриться в его доверие и нанести ответный удар.

Злость никуда не девалась. Больная решимость убить подонка жила во мне, пульсировала и требовала выхода.

Я никогда не была кровожадной. Всегда даже удичных животных жалела. Но немец разбудил во мне такую жгучую ненависть, что моя неуемная жажда действий прям требовала мести. И самой жестокой. Такой, каким он был со мной.

Адлер вернулся домой поздно. Я выглянула в окно и увидела черный припаркованный внедорожник.

Через минут десять заскрипел замок и открылась дверь. Немец переоделся уже в спортивный костюм и вошел с подносом еды.

Высокий, огромный. Я с сожалением осмотрела его мощное рельефное тело. Справиться с таким гигантом будет нелегко. Но я уже знала, что сделаю все однажды ночью. Когда он уснет, я проберусь на кухню, она ведь должна быть в этом чертовом доме, возьму самый большой нож и воткну в его каменное сердце.

Ненависть, бушевала во мне. Вызывала больное возбуждение. Неужели я смогу все таки это сделать?!

Глядя в суровое лицо со строгими светлыми бровями и голубыми топазами глаз, я подпитывала свою злость, мне он теперь казался умалишенным маньяком.

Это из-за него я осталась без работы своей мечты, без своего детища — сцены, без поклонения и ликования тысяч фанатов, расположения которых я добивалась всю свою сознательную жизнь. Жила, дышала каждым своим достижением, каждым признанием и каждым новым контрактом…

— Все молчишь, девочка- космос, — уныло проговорил Адлер чуть хрипловатым низким голосом.

Я подошла к столу и, не глядя больше на него, села кушать.

Вкусный горячий бульйон, гренки с маслом, отбивная с рисом и большая чашка ароматного чая. Интересно, а готовит все это кто? Я задумалась, если в доме есть еще люди, то они смогут мне помочь сбежать. Вот только врядли хладнокровный и суровый немец держал бы здесь людей, к которым я могла бы обратиться за помощью. Скорее всего они его бандитские сообщники и прекрасно осведомлены о моем закоючении.

— Не хочешь говорить? — Адлер уселся напротив и не сводил с меня усталого взгляда, полного невыносимой муки. Но я не буду его жалеть. Он чудовище, пленившее меня. Ему нет прощения. Ведь сам добровольно он ни за что не отпустит меня.

— Я кое что принес тебе, — сказал он и вытащил из заднего кармана книгу на английском языке. Я даже не посмотрела, так скосила незаметно взгляд и дальше уткнулась в тарелку.

— Это Ромео и Джульетта в оригинальном варианте. Если хочешь, я почитаю тебе, — промолвил он.

Его тупая наглость взбесила меня.

Почитает Ромео и Джульетту? Он точно свихнулся. Я аж фыркнула от смеха.

Но немец спокойно открыл книгу, принял мое раздраженное молчание за согласие.

Пролистал первую страницу и начал громко и медленно читать.

" Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья.

Друг друга любят дети главарей,

Но им судьба подстраивает козни,

И гибель их у гробовых дверей

Кладет конец, непримиримой розни…"

Адлер все читал, а я превозмогая интерес и давясь ненавистью, вскочила со стула. Быстро прошла в ванную и закрылась.

Мне хотелось разрыдаться в голос. Когда то давно, когда я учила английский, я читала эту книгу и именно на этом языке. Сейчас же противный немец портил мне все воспоминания об этом шедевре классики.

Я уселась прямо на коврик на полу и притягула колени к груди.

Лицимерный подонок, вот кто Адлер Леннон. Решил поиграть в романтичного парня, когда бесцеремонно и хладнокровно издевался надо мной, держал в заточении, как животное на привязи.

За дверью я услышала возню. Тихий шорох. Адлер сел с обратной стороны двери и продолжил свое чтение:

"Их жизнь, любовь и смерть и, сверх того,

Мир их родителей на их могиле

На два часа составят существо

Разыгрываемой пред вами были.

Помилостивей к слабостям пера —

Их сгладить постарается игра."(У.Шекспир "Ромео и Джульетта")

Я встала, как ужаленная. Включила воду в кране и в душе. Нажала на кнопку слива туалетного бачка, чтоб заглушить ненавистный голос.

Вскоре Адлер замолчал. Я облегченно выглянула за дверь. Его уже в комнате не было. Он забрал поднос с едой и ушел. Я выключила воду и тоже поплелась обратно в комнату. Думала включить телевизор.

Подошла к кровати. На ней лежала оставленная книга.

Первым порывом было выбросить ее в окно.

Я смотрела на печатное старое и потрепанное издание долго. Но не решилась срываться на великом произведении. Все-таки, Шекспир не виноват, что как и я, попал в руки арийца.

Я осторожно взяла книгу, будто ее пожелтевшие страницы пропитаны ядом.

Раскрыла обложку и прочитала на русском языке всего одно слово

" Прости"

Стояла, как ошпаренная кипятком с ног до головы. Прости…

Всего одно слово, а сколько в нем моей боли и нереализованных надежд.

Конечно, написать на русском это верх романтизма. Только мне сейчас совсем не до него.

Я пролистала страницу и увидела на следующей снова это слово. С раздражением перевернула еще несколько страниц, все они были действительно помечены ядом. Убийственным ядом мнимого раскаяния. Адлер прописал на всех страницах до обложки это чертово слово.

Всю книгу измарал свои пошлым — Прости.

Я не сдержалась и зашвырнула книгу с силой в стену. Да простит меня Шекспир, но это был явный перебор. Леннон, мерзкий фашист, измарал всю книгу. Откровенно издевался надо мной.

— Засунь свое "прости" себе в задницу, — гневно прошептала я.

Залезла на кровать и накрылась с головой. Все три дня я держалась. Копила и множила свою ненависть. Питалась от нее, как от живильного источника. Не плакала. А тут пришел этот надменный ариец и снова выбил меня из колеи. Вывел из состояния хрупкого равновесия.

Влажные глаза всматривались в темноту под одеялом и я чувствовала, как обжигающие слезы слепили и размывали даже черный мрак.

Я снова плакала.

На следующее утро Адлер зашел очень рано. Разбудил меня звуком открывающейся двери. Я сразу проснулась. Здесь вообще я спала очень чутко, как на пороховой бочке.

Я случайно глянула на него. Он был в одних шортах с голым торсом. Через плечо было перекинуто полотенце. В руках мужчины тыл бумажный пакет.

Я невольно на миг залюбовалась идеальной мускулистой фигурой мужчины. Широкие покатые плечи, скульптурные руки, с прожилками вздувшихся вен на коже, мощная грудина и плоский живот с четкими очертаниями кубиков пресса. Он был дьявольски красив и сексуален.

Я поморщилась от отвращения. Вот же, гад. Решил уже прийти ко мне в негляже, чтоб откровенно соблазнять. Я ни за что больше не поведусь на его дикую, животную красоту. Не на ту напал, фыркнула я.

— Девочка-космос, вставай. Я же вижу, что ты не спишь, — мягко проговорил он и подошел ближе.

Заметил книгу на полу в углу. Подошел, поднял ее и положил на стол.

Я не следила за его движениями. Видела лишь боковым зрением то, что он делал.

— Слушай, Женя. Вставай, пойдем поплаваем. Достаточно уже твоего бойкота. Думаю, ты и сама устала сидеть взаперти. Я тебя не съем. Предлагаю только пойти, освежиться в бассейне. Я знаю, что ты любишь плавать, — Адлер говорил очень медленно, ждал моей реакции.

Я накрылась с головой одеялом.

Немец стоял рядом пару минут. Потом потянулся ко мне и с силой потянул ткань на себя. Я вцепилась в одеяло. Но куда уж мне до его силищи спартанской. Он сорвал его с меня и отшвырнул в другой конец комнаты.

От такого хамства мне захотелось закричать на него. Обозвать самыми последними словами надменного арийца. Но это значило бы, что я снова разговариваю с ним. А у меня ведь бойкот. Я молча закусила губу и сжала кулаки.

Адлер пристально обсмотрел мою маечку и трусики в которых я спала. Он сам мне принес эти вещи, и я вынуждена была надеть их, за неимением сменного белья.

— Или одеваешь купальник, — он демонстративно протянул мне пакет, — Или я тебя силой волоку в майке и трусах.

Я показала ему на обоих руках фак.

Немец недовольно прищурился. Подошел ко мне. Я попыталась отскочить от него. Но огромные ручища схватили меня поперек талии и потащили на себя. Я пыхтела и царапалась. Пыталась отбиться от верзилы. Но мои побои были равносильны тому, как слона веткой бить.

Адлер ловко закинул меня на плечо, как мешок с картошкой. Размашистым шагом пошел к выходу из комнаты. Я гулкими ударами кулачков молотила его спину. Адлер шел молча, не пытаясь меня остановить. А я задыхалась от прилива крови к голове. Потому что в ней было столько дурманящей ярости, что мне казалось я захлебнусь от нее.

А еще немец держал свои горячие ладони прямо на моей попе, отчего мне было вообще ужасно. Сквозь его пальцы в мою кожу словно проникали разряды тока. Какого то невообразимого жара. И держал он их так близко к линии моих трусиков, что я невольно начала об этом думать.

— А знаешь, в твоем молчании больше плюсов, чем минусов, — усмехнулся гад, и вдруг шлепнул меня по попе. Звонко. Не больно, но как то уж очень пошло. Унизительно.

Я ударила двумя кулаками его в спину. А он снова шлепнул меня. Даже легче, чем в первый раз.

Мне хотелось вскричать, — Ты что себе позволяешь, заносчивый подонок!

Но я снова прикусила губу и перестала колотить его, чтоб не провоцировать на эти похабные шлепки.

Я смотрела на пол, устланый паркетной доской. На другие двери в коридоре. Адлер легко спустился со мной по широкой мраморной лестнице, и я заметила вход на просторную современную кухню. Мы обогнули холл и мужчина толкнул очередную дверь. Прошел шагов десять и скинул меня с себя… Бесцеремонно…

Прямо в воду!

Как нашкодившего кота!

От неожиданности я начала захлебываться хлорированной водой. Ногами не доставала дна. Тяжелые мокрые волосы сразу потянули голову глубже. Я ушла под воду и паника начала накрывать мое ошалелое соображение.

Рядом в бассейн бухнулось тяжелое тело. Секунда и руки мужчины подхватили меня и выдернули из глубокой пучины. Резко рванули наверх к свету.

Адлер вынырнул вместе со мной и притянул меня к бортику глубокого синего бассейна. Я фыркала и плевалась.

— Ну ты и придурок! Полный идиот, — орала я на русском языке в гневе.

Мокрое лицо немца, с которого водопадом стекала вода, удивленно уставилось на меня.

— Бойкот закончен? — спокойно спросил он, продолжая прижимать мое тело к своему торсу.

— Пошел к черту, дурак, — фыркнула я, отбиваясь и пытаясь выбраться.

Вода не была холодной. Даже наоборот удивительно теплой и приятной. Но властные руки Адлера сильнее сжимали мои ребра и мне было сложно дышать.

— Убери лапы, зверюга, — зло прошипела я наглому арийцу в лицо, даже не пытаясь отстраниться. Схватилась за бортик. Подтянулась ближе и, упираясь ногами в плитку стен, вылезла из бассейна.

Адлер разжал свои тиски, не удерживая меня больше.

Ругая его на чем свет стоит, я обхватила себя руками, оглянулась.

На стуле лежала стопка белых махровых полотенец. Я решительно направилась к ним и взяла одно. Замоталась, чтоб унять дрожь. Не холода, а какого то безумного возбуждения.