Глава 40

Я смущенно опустила глаза на зеркальную плитку магазина нижнего белья. Адлер задумчиво разглядывал шелковую ленту черного пеньюара. И хоть мы стояли сами, потому что мой суровый спутник с ходу осадил вежливую девушку консультанта и велел ей не отвлекать нас, мне все равно неловко.

Леннон медленно вытащил широкую шелковую ленту из шлеек халатика. И следя за ее плавным скольжением, опутал крепко мою шею.

Я ощутила прилив краски к лицу и тепло возбуждения между бедрами.

Ариец потянул за шлейки и затянул ленту туже. Мои волосы препятствовали ощутить дискомфорт или чувство удушения.

Взгляд Леннона стал ртутным. Строгое светлое лицо непроницаемо темным.

Похоть заволокла его фантазию.

Я молчала, боясь нарушить таинство этого интимного обряда.

Только когда почувствовала, что лента становится тугим ошейником и грозится перекрыть мне доступ кислорода, судорожно вздохнула.

Мужчина моргнул, возвращаясь в реальность из мира похоти и разврата.

Медленно распутал удавку.

Наклонился к моему лицу и поцеловал. Так, будто мы с ним наедине у разложенной кровати.

Четким выверенным движением взял вешалку с пеньюаром, а шелковый пояс смотал в импровизированный клубок и спрятал в карман. У меня невольно задрожали поджилки от его манипуляций. И в то же время странное предвкушение будоражило кровь. А растленная им фантазия, уже подкидывала образы секса с использованием черной ленты…

На кассе он передал все комлекты белья. Половину он выбрал лично и заставил примерить. Я боялась, что он вломится ко мне в примерочную в самый щикотливый момент. Но видно случайные вспышки страсти не свойствены его холодной расчетливой натуре. Когда я поняла, что мои ожидания расправы не оправдались, вдруг огорчилась. Неужели рядом с ним я становлюсь раскрепощеннее и развратнее. Сама жду и вымаливаю наказание?!

***

— Евгения, завтра я вылетаю к бабушке. В свете недавних событий… новых обстоятельств, проникших в нашу спальню, я считаю своим долгом задать тебе снова впрос. Ты выйдешь за меня? — Адлер даже не смотрел в мою сторону.

Управлял машиной так уверенно и спокойно, будто завел разговор о погоде.

— Я…не знаю, — честно ответила я. Романтизмом от его предложения не веет. Но я ведь знала на что соглашалась, влюбляясь и принимая в свое девичье сердце суровый норвежский фьорд.

— Тогда ты остаешься дома, — резюмировал он равнодушно.

Злость на него снова просачивалась в каждую клетку моего тела.

— Ты безчувственный тюрбан! Думаешь, я о таком предложении всю жизнь мечтала?! Может, ты не в курсе, но любимой женщине дарят цветы. Становятся на колено. Надевают на палец кольцо. И все это происходит, как минимум, не в машине, — и подумав, я добавила, — И вообще, я ради тебя иду на все! Забросила карьеру, живу по твоим правилам за тысячи километров от дома и… и… принимаю твою жесткость в сексе…Мог бы заметить мои старания… — я отвернулась к окну.

Равнинная местность зеленью полей мелькала за чертой дороги. Мы подъезжали к загородному поселку. А значит, уже скоро будем дома. И зря я так поздно начала его злить. Попа еще помнит его наказания.

Адлер, не глядя на меня, усмехнулся.

— Жесткость в сексе…Девочка, открою тебе секрет, ты кончаешь быстрее меня во время нашей, так называемой, жесткости. А по поводу всего остального, я тебя услышал, — Леннон включил поворотник, развернул руль, съезжая на развилке вправо. Через пару минут наш дом появился на горизонте.

Я вздохнула, пытаясь унять свои мысли. Кого я обманываю?! У Адлера свой четкий план на мою жизнь. И он его реализует с методичностью садиста, коим и является. Романтика и нежность в этот план не входят.

Леннон высадил меня у дома. Сам переклонился через торпеду.

— Какие цветы ты любишь? — вдруг спросил он.

Я уныло ковыряла асфальт кроссовком пока ждала, что б он вышел из автомобиля. При его словах, удивленно подняла голову.

— Красные розы подойдут? — говорил он, не выходя из машины и разговаривая со мной через открытую дверь.

Неожиданная смена его поведения немного ошарашивала.

— Евгения, иди в дом. Я вернусь через час. Раз молчишь, то будут красные розы, — задумчиво добавил он и потянулся через торпеду к двери. Когда она почти захлопнулась, одарил меня суровым взглядом и настойчиво добавил

- Иди в дом, девочка.

От смены его поведения и моей легкой победы, я вдруг начала соображать, как надо вести себя с Ленноном.

Я медленно дошла до дома и опустилась на кованную уличную скамью. Решение было на поверхности.

С ним нужно говорить!

Адлер эмоциональный сухарь. Не понимает намеков и чувств. Его математический склад ума признает символы. Цифры и буквы.

Все просто.

Если я чего то хочу, мне не нужно молчать. Перемалывать в себе обиды, сдерживать свои желания, надеяться, что он сам догадается. В случае с ним чуда ждать бессмысленно!

Надо самой действовать.

Объяснять и пытаться достучаться до его разума. Разумными доводами заставлять менять мнение.

Возможно, если мы научимся договариваться и идти друг другу на уступки, наша жизнь наладится.

Утопая в бытовухе и учась существовать на одной территории, мы уже многое преодолели.

Приобретенный багаж знаний давил на плечи. Мне уже казалось, будто мне не восемнадцать лет, а тридцать.

Адлер вернулся, как и обещал, с букетом красных роз. Я сидела на диване в гостинной и ждала его с четким намерением серьезно поговорить. За несколько часов, что его не было рядом я многое успела обдумать. Взвесить тяжелые слова и подготовить слаженную речь.

Леннон подошел ко мне ближе и опустился на колени. Достал бархатную коробку, протянул ее мне.

Девушки должны порхать от счастья в момент предложения руки и сердца. А я, глядя на суровое и сосредоточенное лицо Адлера понимала, что мое решение принято давно и продиктовано необходимостью. Я старалась не думать о том, что люблю этого садюгу, что б не поплыть и не забыть высказать все, что решила.

— Евгения, ты выйдешь за меня замуж? — ровным голосом спросил мужчина.

Он открыл ювелирную коробочку и шикарное кольцо с большим бриллиантом засверкало в свете ламп.

Я дрогнула, теряя решимость. При взгляде на изысканное украшение захватывало дух. Я сжала руки в кулаки, напоминая себе, что сначала разговор, а потом можно и повосторгаться красотой камня.

— Адлер, ты меня любишь? — спросила я прямо.

Светлое лицо арийца заметно напряглось. Он безошибочно чувствовал меня и знал, что это не просто вопрос. Читал в моих глазах непонятную ему решимость. А то что он не понимал, его нервировало.

— Ты ведь знаешь, что да, — произнес он глухо.

— Хорошо. Я согласна стать твоей женой. Но нам надо кое что выяснить. Как у нас говорят, решить проблемы на берегу, — решительно начала я.

Адлер усмехнулся с моего боевого вида.

— Говори, девочка, какие проблемы мы еще не решили! — его задумчивое и угрюмое выражение лица постепенно менялось на заинтересованность.

— Начнем по порядку. Во первых, ты должен пообещать мне, что не будешь изменять. Никогда, — я следила за его мимикой. Он кивнул, чтоб я продолжала, — Во вторых, что касаемо секса… — тут я запнулась и покраснела. Заготовленные фразы в голове, озвучить было сложно. Когда слова приобретают свой звук, они становятся сильнее, — Я… тебе нравится грубо, мне — нежно! Давай договариваться. Я не хочу…делать это только так, как хочешь ты. Это неправильно. Ты мне не даешь инициативы. Я чувствую себя покорной рабыней. Я не против играть в твои игры. Но и ты должен иногда подыгрывать мне.

Уголки губ Леннона поползли вверх. Гад немецкий, его забавляло мое смущение!

— А как ты хочешь? Поиграть в госпожу? Может ударить меня? Наказать за свою боль? — в его морских глазах заплескались черти. Он будто насмехался с меня.

— А…ты…тебе и такое нравится? — он сбил меня с толку очередной развратной фантазией.

— Я делаю с тобой все, что нравится мне. Я спрашиваю, что хотела бы попробовать ты, — при этих словах он отложил кольцо и потянулся к моим коленям. Кажется, тема секса, начинала будить в нем далеко не праздный интерес. В штанах сразу отозвался его член и ширинка начала расти на глазах.

Холодные ладони Адлера словно обжигали и кололи иглами мою нежную кожу. Он провел ими по моим ногам до линии трикотажной юбки.

— Скажи, девочка, что хочешь ты? Чтоб я подчинился? Или был нежным? Хочешь я тебя поласкаю сейчас? — последние слова он промолвил тише. В его голосе появились знакомые нотки желания. Они сростались в единую мелодию, которая проникала под кожу. Звучала в ушах.

Заставляла ноги свести вместе.

Адлер требовательно развел мои колени в стороны и погладил бедра по внутренней стороне. Его наглые упертые пальцы проскользили под юбку до линии трусиков.

Он стоял преклоненным у моих ног.

Вкус подчинения кружил голову. Теперь я его понимаю лучше!

— Прикажи, я сделаю. Правила игр никто не устанавливает. Смысл в удовольствии. И раз ты решила открыться мне, то не останавливайся. Говори, что хочешь, девочка, — он едва касаясь провел пальцами по кружеву, чуть нажал через ткань на клитор.

Я изогнулась и сильнее раскинула ноги.

— Скажи, что хочешь, моя девочка — космос, — продолжал требовать Адлер.

Я выдохнула со стоном

— Тебя. Твой язык. Твой член. Хочу тебя всего, чертов фашист!

Леннон довольно улыбнулся.

— Вот видишь, оказывается, все проще, чем ты себе надумала. Надо просто сказать. И я сделаю тебе также хорошо, как делаешь мне ты…

Просто сказать!

Поток моих слов превратился в сплошные стоны.

Я бесстыдно кайфовала от своих приказов. А Леннон, как ответственный и исполнительный немец, четко выполнял их.

В какой то момент я сама потребовала жестче. И Адлер выполнил и этот приказ.

Заглушаемые звуками наших оргазмов, я подумала, что мы, наконец, поняли друг друга не на словах, а на деле.

Мы преодолели многие препятствия на пути к счастью.

Длительную разлуку.

Мое разочарование.

Жестокость Леннона.

Научились мириться со слабостями и недостатками.

Осознали, что любовь бывает разная. И моя эмоциональная, вспыльчивая, юношеская.

И его, холодная, выдержанная, настырная.

Теперь, спустя прожитое вместе время, я точно знаю, что любовь творит чудеса. Связывает несвязуемых людей. С противоположными характерами и взглядами на жизнь. Дает нам самое важное, что нас объединяет — чувства! Себя!

Впереди у нас целая жизнь. И еще много испытаний выпадет на нашу молодую семью. И встреча с моими родителями. Объяснение моей пропажи на столько месяцев. И пышная свадьба. И даже первая беременность.

И я уже тогда, в доме Адлера, обнимая его влажное и горячее тело после нашего умопомрачительного секса, знала, что мы справимся. Все преодолеем вместе.

Потому что мы научились разговаривать. А самое главное слышать и желать идти на уступки ради любимого человека.

Отныне нас с Адлером Ленноном связала наша единая мелодия.

Мелодия безграничной, выстраданной любви!

Мелодия одержимости друг другом!

Из записей в личной книге Джеки Космос "Мелодия одержимости"

Конец