Глава 5

Когда я ложилась спать, вспомнила и прокрутила весь вечер, проведенный с немцем. Почему то стало очень тоскливо и грустно. Тем более, что я сказала ему, будто не хочу дружить с ним. Не смогла сдержаться и расплакалась.

Уснула, еще продолжая всхлипывать, вспоминая кристально чистые холодные глаза, выворачивающие душу наизнанку.

— Женька, привет. Во сколько будешь выходить? Мы с Никитой заедим за тобой, — щебетала Маринка на экране ноута.

Я подперла голову руками и длинные кудряшки засыпали мои щеки и прикрыли глаза.

— Привет, я не хочу сегодня никуда идти, — глухо проговорила я. Впервые мое сумасбродство не доставляло радости.

Целый день я бродила, как сама не своя. Только и думала, как бы найти предлог, чтоб сходить к Леннону. Я чувствовала, что обидела его. Он ведь сказал всю правду, что я ничего не соображаю.

Даже в школе еле высидела все уроки, разрисовывая тетрадку нотами грустных песен. На геометрии учитель, как всегда, делал вид, что не замечает меня. Давно уяснил, что меня бесполезно позорить перед классом.

Хорошо было на Новогодних каникулах. Никаких заданий и скучных предметов. Только тренировки.

Вот только и Елена Георгиевна осталась сегодня недовольна мной. Я все время фальшивила и завывала, как раненная волчица. Она даже не выдержала до конца и ушла чуть раньше. Она решила, что у меня переходный возраст и не наседала сильно, за что я была ей благодарна.

— Жека, ты что?! Не выдумывай. Пошли, мы ж ненадолго. Уйдем до двеннадцати. Не подводи, подруга. Ты же знаешь, я без тебя не пойду. А я очень хочу увидеть Данила. Ну же, вспомни, какой он красавчик, — восторженно потянула подруга.

Я уронила голову на стол. Я и забыла за Подольского, впервые, с тех пор, как увидела его год назад.

— Ладно, к десяти вылезу в окно. Ждите, как всегда, чуть дальше ворот, чтоб папа не заметил машину, — устало выдохнула я.

— Ты платье стащила? — напомнила мне Маринка.

— Конечно, не переживай, — соврала я. Еще и платье надо незаметно вынести из маминой комнаты.

— Отлично. Ровно в десять будем справа от забора ждать. Все, до встречи, — улыбнулась подруга.

Когда ты самая младшая в компании, то свое мнение отстоять нереально. Ведь, если Марина обидется или Никита перестанет брать нас с собой на взрослые дискотеки, то мне останется только скучать в одиночестве и жить одними тренировками.

Превозмагая лень и отсутствие желания собираться, я таки прокралась в мамину комнату и стащила из шкафа черное облегающее платье в пайетках.

Оно было с длинными рукавами и острыми плечами. Сверху полностью закрытое, но очень короткое. Пришлось прихватить у мамы колготы, а под низ надеть спортивный лифчик с паралоновыми подушками. Так появлялись хоть какие-то очертания груди.

По семейной традиции, родители постучались в девять. Пожелали спокойной ночи и пошли к себе в комнату отдыхать. Не заметили, что я накрыта по шею и скрываю платье.

Я одела капроновые колготы и бархатные баллетки. На каблуке у меня только танцевальные босоножки. Но в них зимой даже смешно выходить. А мамина обувь на меня на два размера больше, можно легко сломать шею.

Я наложила на скулы румяна и прошлась хайлайтером по щекам. Чуть подкрасила губы розовым блеском. Волосы завязала в высокий тугой хвост.

Достала пуховик и шапку из-под кровати. Довольная собой и немного возбужденная, я ловко вылезла в окно и спустилась по карнизу вниз.

Он обледенел на морозе, и я чуть не сорвалась на пол. Но вовремя перехватила руки и смогла спуститься без травм.

Побежала, что есть мочи по ледяному морозу к машине друзей. Они моргнули фарами, давая понять, что ждут. Перед самым носом Маринка открыла сзади дверь, впуская меня. Мы уселись вместе на заднем сиденье. Впереди сидел Никита с другом Тимуром. Полненьким юмористом, одного с ним возраста. Им уже исполнилось по восемнадцать и они чувствовали себя очень крутыми и взрослыми. Я им всем добродушно завидовала. Так хотелось быть уже старше…

— Так а что ты им сказал? — смеялся Никита. Парни вскользь поздоровались со мной, а когда мы поехали, принялись обсуждать прерванный разговор.

— Я притворился старой бабкой. Сказал, что внук сбежал из дома, и я не знаю, где его искать, — и они громко заржали. В машине воняло пивом и сигаретами.

Маринка достала из пачки тонкую сигарету. Подкурила и протянула мне. Я сделала пару затяжек и передала вперед Тимуру.

— О чем это они? — спросила я подругу так, чтоб поддержать разговор. Мне вообще то было все равно, что они обсуждали без меня.

— К Тиму опять приходили из военкомата. Он же прячется от армии, вот и притворился бабулей, чтоб не открывать им дверь, — пояснила подруга.

— Понятно. Мне кажется ему пошла бы армия на пользу. Кстати, Никита тоже прячется или решил отслужить? — добавила я.

— Не. Папа купил ему уже белый билет. Куда ему в армию с его заскоками и чувством справедливости?! Только и будет, что отхватывать там за свой длинный язык, — пояснила подруга.

Я кивнула и уставилась в окно. Молчала.

— Ты сегодня странная. Женька, все в порядке? — взволнованно тронула мое плечо подруга.

— Просто получила двойку по геометрии. А так все окей. Не парься, — соврала я Маринке.

Тимур чуть обернулся, и его пухлое лицо расплылось в сальной улыбочке.

— А хочешь, мелкая, я тебя поднатаскаю. У меня математика всегда была на отлично.

— Спасибо, не надо. Мне и без тебя хватает учителей, — буркнула я и память услужливо подкинула образ немца в моей спальне.

Эх, зря я обидела Адлера…Даже грустно как-то.

В клуб нас провели с черного входа, и мы быстро уселись за столик в углу. Официантка на смене, Даша, встречалась с Никитой. Поэтому, не спрашивая у нас с Маринкой документы принесла нам по алкогольному коктейлю. Я обычно не пила, и подруга выпивала второй. Я и курила-то максимум пару тяг за вечер, боялась потерять голос.

Вскоре все оживились. Пришла компания мажоров. И Данил Подольский с Лерой сразу приковали наши взгляды. Мы всегда сидели, как мышки в углу и шпионили за их взрослой компанией. Старались не выделяться и почти не танцевать. Потому что если б нас кто-то заметил, то могли б рассказать родителям. Тогда моим вылазкам точно пришел бы конец. Маринку итак отпускали, но она сидела со мной за компанию.

— Ой, ну какой же он секси. Вот бы он стал моим первым мужчиной! — мечтательно потянула уже подвыпившая подруга.

Я уставилась на нее удивленным взглядом.

— Не смотри на меня так, Женька. Ты еще маленькая просто. Вот будет тебе шестнадцать-семнадцать, уже начнешь по-взрослому мечтать о мальчиках, — со знанием дела она покачала головой. Я прыснула со смеха.

Когда мне будет шестнадцать, я поеду в первое турне с сольными концертами. Я в это искренне верила. А мужчины, это где то к двадцати. То есть совсем не скоро.

— Ты знаешь, а я ведь целовалась уже, — вдруг выдала подруга, и я посмотрела с еще большим удивлением. Можно считать, что с Адлером я тоже целовалась, вспомнила я!

— Помнишь, я тебе рассказывала за одноклассника, который пригласил меня на выпускной? — продолжала подвыпившая Маринка, продолжая потягивать мохито.

— Стас?

— Точно, он. Так вот, он пришел поздравлять меня на Новый Год. Подарил милого мишку и сам поцеловал меня. Представляешь, сам! — и подруга смешно закатила глаза.

— Зачем же мы тогда тут пасемся и шпионим за Подольским, если у тебя появился Стас? — спросила я, пытаясь понять логику подруги.

— Ну, я…вообщем, я не знала, как тебе сказать. Потому что Стас предложил встречаться, и я согласилась. Подумала, что ты обидешься, что мне больше не очень нравится Данил, — виновато проговорила подруга.

Так вот почему мы после Нового Года совсем не виделись, и мало разговаривали. У каждой из нас появились свои тайны.

— Не парься. Он мне уже тоже не сильно нравится. Так разве что чуть-чуть, — неожиданно для себя, выдала я. А ведь Данил мне действительно менее симпатичен, чем раньше.

— Видно, взрослеем. Или понимаем, что такой парень не нашего поля ягода, — с заумным видом добавила Маринка и тут же встрепенулась, — О, посмотри, какой парень к ним подсел. Ничего себе. Я его раньше здесь не видела. Скорее всего, новенький.

Я проследила за окосевшим взглядом подруги и громко выдохнула. К столику с компанией Подольского подошел Адлер.

Высокий, в светлой рубашке и черных классических брюках с творческим беспорядком на белокурой голове и своими холодными голубыми глазами. Немец был крупнее даже Данила. Парни почтительно встали и поздоровались с Адлером за руку. Расчистили ему место за столом. И тот с небрежностью аристократа гордо уселся на свободное место на диване.

У меня сперло в груди. Даже дышать стало тяжело.

— Ого, смотри, новенького так быстро приняли. Он просто огромен. Скала. Ты видела какие у него широкие плечи. Наверное пловец, — не унималась Маринка.

— Он боксер, — глухо ответила я.

— А ты откуда знаешь? — подруга перевела на меня недоверчивый взгляд.

— Потому что он и есть мой сосед, Адлер Леннон, — проговорила я, не спуская глаз с его спокойных движений.

Адлер вальяжно расположился за столом. Чуть раскинул длинные ноги и взял в руку бокал с выпивкой. Лера склонилась к нему, игнорируя Подольского. Ее длинные ровные волосы касались плеча немца. Она облизывала свои пухлые губы, и когда он ей что-то сухо и равнодушно отвечал, она начинала заливисто смеяться и демонстративно закидывать голову. Адлер несколько раз опускал красноречивый взгляд на ее роскошное декольте.

Я почувствовала себя совсем ничтожно. Этот красивый парень проявлял ко мне интерес, а я сама отшила его. Прогнала из своего дома. Такие надменные и гордые мужчины не прощают оскорблений. А глядя на то, как Адлер позволял Лере касаться своих плеч и гладить мускулы на руке, мне вообще захотелось выцарапать ей гдаза.

— Адлер Леннон! Боже, он такой крутой. А ты его описывала, как противного наглого немца, фашиста! Женька, ты совсем ребенок, ничего не понимаешь в мужской красоте. Да он, как греческий Бог. Апполон. Нет, скорее, как Бог войны, Арес. Сильный. Мощный. Ух, я аж всю историю вспомнила, — не унималась подруга

— Прекрати, — тихо выдохнула я.

— Ойей! Женька, кажется ты покраснела! Малышка, да ты втюрилась в этого спартанца! — ошарашенно подтвердила мою догадку Марина.

— Ты болтаешь чушь! Успокойся, ты уже пьяна! — прошипела я грозно на подругу.

Наконец, Лера отлипла от Адлера и летящей походкой, размашисто виляя бедрами в коротком платье, упорхнула в сторону дамских комнат. Мне аж дышать стало легче. Мысленно, я пожелала девушке сильного расстройства, чтоб она не возвращалась за стол.

Парни за столом продолжали что то обсуждать. Выглядели веселыми и беспечными. Адлер вел себя сдержанно. Кивал и коротко отвечал на вопросы.

— Ты должна с ним поговорить, Жень, — никак не унималась подруга.

— С Адлером?

— Ну да. Не с Дедом Морозом же. Скажи, что он тебе нравится.

— Ты что! Он рассмеется с меня. Мне четырнадцать, ему девятнадцать. Я для него ребенок. Нет. Я не буду. Даже не подначивай меня, — упорно отказывалась я, а Маринка победно смерила меня довольным взглядом.

— Так и знала, что ты втюрилась! А еще отрицаешь. Ну точно ребенок!

— Отстань, я уже достаточно взрослая, раз ты берешь меня с собой на дискотеки.

— Так я ведь присматриваю за тобой, чтоб ты ни во что не встряла, — ответила подруга.

Да уж, это кто еще за кем присматривает. Обычно именно я тащу ее домой.

— О вон твой шанс. Немец встал и идет в сторону туалетов. Давай, беги к нему. Прдождешь у двери, а когда он выйдет, сделаешь вид, типа вы случайно столкнулись. Слово за слово, скажешь какой он красавчик и что ты не прочь с ним встречаться, — озабоченно залепетала подруга.

Я поерзала на замшевом диване. Встречаться с взрослым парнем очень плохая идея. Он сразу охладит мой пыл, одним взглядом своих ледяных глаз.

— Давай, иди, я сказала. Потом будешь жалеть за свое малодушие. Трусиха. Ребенок, — подруга подливала масла в огонь, и я уже чувствовала, как в этом масле закипает и пенится моя злость.

— Я пойду. Но если он мне нахамит, то виновата будешь ты. И я не буду говорить, что он мне нравится. Я просто попрошу прощения, за то что вчера так грубо его оскорбила, — наконец, сдалась я.

— Вот и повод для разговора появился. Молодец, давай, вперед, — и она подтолкнула меня в спину так, что я чуть не растянулась на глянцевом полу.