Глава 9

Дин

- Думаешь, я сильно отличаюсь от других людей? - спрашиваю Аду, проводя пальцами по ее щеке. - Те же руки, ноги и хвост, - говорю с ухмылкой, замечая удивление в ее глазах. - Ну, про хвост я немного преувеличиваю. - Поправляю себя, радуясь ее улыбке. - Или я способен любить как-то иначе? Нет, я такой же, как все. Просто из тех, кто не боится высказывать свою индивидуальность, - добавляю, придвигаясь к ней ближе. - И ты не права, ты меня знаешь… и не так, как другие, кто первым делом оценивал по внешнего виду. И ты не простая девушка, Ада. Ты потрясающая. И лучшее, что со мной могло произойти на этом острове.

Снова провожу ладонью по ее щеке, разглядываю лицо, пытаясь запомнить каждую черточку. Если она уйдет, я дорисую в своей памяти все сам. Ее алые губы так и манят, когда я все еще помню их на вкус. Помню, как они умеют шептать или какие способны дарить ласки. Хочу украсть ее поцелуй, как самый последний вор. Хочу ее всю, на этом пляже, а потом дома, в своей квартире. Узнать бы ее лучше, да насмотреться. Как вообще можно себе позволить так глупо влюбиться? Провожу пальцем по алым губам и уже не спрашиваю разрешения. Я накрываю ее рот своим в жадной ласке, как нежный хищник. И только ей решать, будет ли этот поцелуй последним или первым из сотни.

Ада

"Только на острове?" - хочется эхом возмутиться, но я, впервые за последнее время, благоразумно молчу. Я словно человек, привыкший к обману, который только-только начал верить и ещё опасается надеяться на то, что теперь в его жизни есть ещё и правда. Только Дин мне не врал. Врала я. Сама себе. Что мне нужно время - в первую очередь. Этот самообман и есть самая опасная иллюзия. Что изменится, если вытребовать себе время? Мы покинем этот остров, порознь, и, скорее всего, потеряем что-то до боли важное и необходимое. Захотим ли встретиться потом, в другом мире, полном безумной спешки, каких-то ненужных дел, которые не приносят ничего, кроме усталости и желания спрятаться? Захотим ли вообще увидеть друг друга?

Самая крепкая связь, пусть даже ей всего три дня отроду, способна разорваться и исчезнуть, если только двое упрямо врут себе, что вполне могут существовать и поодиночке.

Я не отвечаю Дину на его слова о том, что он такой же, как и другие люди. Мне нечего ему сказать. У всех слов мира нет ни единой возможности вместить в себя всё то, что я хочу, чтобы Дин понял. Он отличается от остальных настолько сильно, что мне даже становится страшно. Для меня он совсем другой. Только мой. Сегодня, завтра и столько времени, сколько он сам будет готов быть рядом.

Чувствовать прикосновение губ Дина к своим - ещё одно испытание. Если я думала, что те мириады самых контрастных чувств - это всё, на что я способна, я ошибалась. Он целует жадно, но в то же время нежно, а я хочу, чтобы в моём ответном поцелуе Дин прочёл ответ на его вопрос: думаю ли я, что он другой. Я не думаю, я знаю. И когда обнимаю его за шею, когда прижимаюсь к нему так крепко, как это только возможно, когда чуть прикусываю губы в ответ на болезненно-сладкую ласку, шепчу:

- Ты не похож ни на кого. И ты только мой…

Дин

Она снова меня пьянит. Своими словами, губами, собой. Прижимается тесно, чего так сильно желал, но никак не ждал от нее. Она отвечает на мой поцелуй, и я роняю вино на песок, чтобы освободить руки, чтобы обнять самому. Я не противен ей, вместо этого кажусь очень нужным, точно - в эту минуту, здесь, сейчас, под этими пальмами. Ее дыхание сбивается, и это как выпить абсент залпом сверх дозы. Больше ничего не хочу говорить или слушать. То, что творится внутри, не передать словами. Мои чувства измеряются в поцелуях и ласках, в ударах плотью. Руки уже в ее волосах, а язык во рту, выискивает самую сочную сладость. Плевать на окружающих, на то, что кто-то увидит. Эта ночь только наша. Мы одни на всем острове, это наш "Лонг Айленд".

Прислонив Аду спиной к пальме, забираюсь руками под платье. И она позволяет даже это - как "черный русский". В ее глазах отражаются звезды, а тихие стоны вплетаются в шум прибоя, все для меня, когда я заполняю ее собой. Это как "секс на пляже" в прямом исполнении, который мы запьем крепким "оргазмом". Но это больше, чем просто секс. Каждое движение, как признание в любви, как маленькая "смерть в полдень". Я смотрю в ее лицо и не могу наглядеться. Этой мукой удовольствия, этой искренностью, этими красивыми чертами. Мы уже как одно целое, даже дыхание на двоих, когда губы слишком близко.

- Дин… - шепчет мое имя.

- Я здесь, с тобой… и весь твой.

- Хочу вместе, - просит опять.

- Обязательно… только вдвоем.

Это и правда похоже на любовь, такую внезапную, кружащую голову. Мы в диком танце под крепкими напитками. Ада хватается за мою шею, чтобы не упасть, когда меняю наш ритм. Она почти готова, и ее стоны в голос меня добивают. Наш последний коктейль пьем вместе, до дна, маленькими глотками. И еще долго трезвеем, пытаясь учиться дышать заново.

- Ты сумасшедший, - говорит мне шепотом.

- Из-за тебя.

- Нет-нет, не надо прикрываться мною.

- Но это правда, - говорю ей с улыбкой, уводя за руку в сторону моря. - Пойдем.

- Куда? Дин, я не в купальнике.

- Он тебе и не нужен, - отвечаю, сбрасывая пиджак, футболку и принимаясь за кроссовки.

- Ты серьезно? - спрашивает, прикусывая нижнюю губу.

Этот жест, как приманка для удава. Я тянусь к ней в поцелуе, помогая отбросить все предрассудки. Помогаю стащить платье и уже мокрые трусики. Столько дней на острове, а еще ни разу не окунулся. Потому что не было ее рядом. Вода теплая, так и обволакивает негой. Заходим по плечи, прежде чем остановиться. Я вновь припадаю к ее губам, поглаживая ладонями изгиб поясницы. Умелые пальцы Ады уже терзают мою плоть. Но я и так знаю, чего ей мало. Помогаю приподняться и обнять ногами, снова заполняю собой. Теперь мы будем медленно потягивать "Пина колада", упиваясь каждым глотком. И для этого у нас впереди вся карибская ночь.

Ада

Мне хотелось рассматривать его. Всего. Не потому что был не таким, как другие. А потому что только это оставалось за гранью встреч в тёмной комнате. Только это было мне недоступно. Напуганная тем, что стало сродни удару по нервам, я не могла сосредоточиться на своих ощущениях, от того, что вижу перед собой. А их ведь было так много. И только с ним. Он совсем не похож ни на кого. И дело вовсе не в рисунках на его коже. Скорее, в том, насколько глубоко он смог оказаться под моей. В венах, в каждом ударе сердца и под моей кожей. Сумасшествие? Наверное. Но если нам обоим так сладко в нём сгорать, почему бы не послать ко всем чертям остальной мир?

Хочу представить, что эта ночь только наша. Настолько колдовская и словно бы выдуманная, что кажется ненастоящей, но наша. И в каждом плеске волн, и в том, как вода ласково льнёт к телу, как ласкает, будто умелый и нежный любовник - только я и Дин.

Раздеться перед ним, когда нас окутывает темнота - уже закономерность. Только теперь всё совсем иначе. Луна серебрит поверхность моря, отчего блики попадают на кожу едва приметным сиянием. И я хочу остаться в этом мгновении навсегда. Не хочу, чтобы наступало утро. Вообще не хочу никуда возвращаться. Ни в "Кайлуа", ни домой… Никуда. Миллион вопросов, которые бы родились в голове другой Ады, а не той женщины, которая послушно шла следом за Дином, оставались без ответа. Потому что сейчас были не важны.

Сейчас есть столько нужных и правильных вещей, что времени ни на что другое не остаётся.

- Дин… - снова выдохом ему в губы, когда двигаюсь на нём, неспешно скользя вверх и вниз. Он помогает мне вобрать его целиком, неторопливо насаживая на себя. И в том, как нежно и бережно сжимает меня в руках, и в том, как невесомо целует - моё сумасшествие. Я испытываю безумную потребность, чтобы он снова брал меня быстро и жадно, как то было на берегу. И в то же время хочу, чтобы он продолжал мучить меня своими медлительными ласками.

На этот раз мы не вместе. Я взрываюсь оргазмом одна, а Дин лишь продлевает свою пытку, продолжая всё также не спеша двигаться внутри. Так не честно. Несправедливо, что он смотрит на меня, когда я, не сдерживаясь, отпускаю с губ первый крик, который он даже не пытается заглушить поцелуем. Несправедливо, что он видит всё, в то время, как я закрываю глаза от невероятного наслаждения, которое он мне дарит. Но ведь в эту игру можно играть вдвоём.

- Выполнишь мою просьбу? - выдыхаю хриплым шёпотом, когда немного прихожу в себя.

- Какую?

- Отпусти.

- Что угодно, только не это.

- А если попрошу сбежать отсюда со мной?

- Я же говорил, что ты потрясающая.

Он прав. Я всё ещё на нём. А Дин во мне. И я умудряюсь говорить о побеге.

- И всё же. Отпусти.

Ссаживает меня с себя, при этом выглядя озадаченным. Я же обхватываю его плоть ладонью, начиная ласкать под водой.

- Ты мне кое-что задолжал.

- Уже?

- Я же потрясающая. Со мной и не такое может быть.

- Что за долг?

- Теперь я хочу смотреть на тебя, когда ты будешь кончать.

Очень откровенно. До безумия сладостно. Запретно и в то же время рождает ощущение, что нам можно все. Только сегодня и только друг с другом. Дин наклоняется ко мне за поцелуем, понуждая отстраниться и покачать головой.

- Хотя бы обнять я тебя могу? - выдыхает сдавленно, пока я продолжаю двигать ладонью.

- Обнять - да.

Видеть, как сладостная мука отражается на его лице - заводит, несмотря на то, что я сыта ласками. Чувствовать голодный поцелуй на губах, когда Дин не выдерживает и с силой прижимает меня к себе, с жадностью проникая в мой рот языком - отравляет остатки здравого смысла ядом сумасшествия.

- Как хорошо платить по счетам.

- И только мне, - напоминаю эхом.

- И только тебе…

Я не знаю, что между нами. У меня ещё есть миллиард вопросов, на которые я начну искать ответы уже завтра. С Дином. Я не знаю, можно ли назвать любовью то, что родилось между нами за эти короткие несколько дней. Пожалуй, даже слишком короткие.

Знаю только, что если есть потребность чувствовать человека настолько глубоко, под самой кожей, удержать это рядом нужно любой ценой. Особенно, когда по счетам так приятно платить обоим…