Глава 14

16–17 сентября 2022 г. Макс

– Блин, Варя, а раньше ты не могла мне позвонить и сказать, что не пойдешь со мной? – вскричал рассерженный ее отказом Макс, не желая воспринимать ее доводы.

Она отключила телефон.

– Вот сучка! – прошипел он в трубку, зная, что его все равно не услышат.

Но когда он сам услышал это слово, словно произнесенное им помимо воли, на эмоциях, его покоробило от собственной грубости. Никогда прежде не воспринимал он Варю как злую, коварную и мелочную бабенку, и это грубое, оскорбительное определение к ней уж точно не могло быть отнесено. И получалось, что вместо того, чтобы вымаливать у нее прощение за то, что это из-за него ее втянули в заговор, сделали жертвой, он смеет еще и кричать на нее, возмущаться тем, что она, избитая и несчастная, отказалась пойти с ним в ресторан? Да что с ним стало?

Макс сидел на кухне в своей квартире и пил пиво. Сейчас, вечером, в квартире почему-то стало еще сильнее пахнуть хлоркой и чем-то еще неприятным, словно так могла пахнуть сама опасность.

Оглушенный обрушившимися на него событиями, понимая, что он попал в самую настоящую беду, от которой уже пахло смертью и тюрьмой, он вдруг понял, что стал плохо соображать и теперь медленно, но верно превращался из нормального, адекватного человека в психопата, неврастеника и идиота.

Пытаясь как-то еще удержаться на плаву нормальной, реальной жизни и цепляясь за возможность вернуться хотя бы к работе, чтобы окончательно не свихнуться, он обратился за помощью к Варе, девушке, которую накануне обвинил в убийстве жены, и даже умудрился приревновать к следователю (который позаботился о ней), и не принес ей даже цветочка! Он вообще ничего ей не принес. Не дал денег. Эгоист! Он думал тогда только о себе. Что это его должны все пожалеть, что это у него пропала жена, что это у него срывается встреча с инвестором, что это его могут посадить в любую минуту, потому что на его территории убили женщину… А что с Варварой? Подлечится, и все-то у нее будет хорошо.

Он вполуха слушал ее доводы, он не чувствовал в этот момент ее боли, не понимал, как она, молодая женщина, страдает из-за своего разбитого лица, что у нее помимо лица болит еще и тело, не догадывался, что это ей сейчас нужна его поддержка. Кроме того, возможно, ей реально нужны деньги на лекарства, витамины, маски для лица, кремы, хорошие успокоительные препараты, фрукты, конфеты…

С чувством гадливости к себе Макс допил пиво из банки и лег спать.

Варя отказалась поехать с ним, так что на встречу с Пожаровым он отправится один. И вдруг осознал, что его желание, чтобы Варя сопровождала его, было связано, конечно же, не с жестким условием инвестора, чтобы он непременно явился в ресторан с женой, а с тем, что он хотел, чтобы Варвара поддержала его. Чтобы она была рядом.

Да, он законченный эгоист. И недостоин Вари.

Утром он, не позавтракав, отправился в барбершоп, затем в торговую галерею за новым костюмом и рубашкой. Он готов был целый день заниматься чем угодно, якобы готовясь к встрече с каким-то там инвестором средней руки, только чтобы не оставаться дома или не сидеть в своем кабинете на работе. Он не был готов находиться там, где все напоминало бы ему о его прошлой жизни, об Ольге.

В точно назначенный час он, во всем новом (вот уж точно идиот!), постриженный и побритый, облитый дорогим парфюмом, входил в ресторан «Доктор Живаго», что на Моховой, и, уже оказавшись в полупустом зале среди белых скатертей, красных кресел, проходя мимо белого рояля, вдруг почувствовал всю бесполезность этого визита.

Какой, к черту, инвестор?! Да как он вообще может сейчас думать о работе, когда вся его жизнь взорвалась, рассыпалась, что он сам дьявольски унижен, уничтожен?!

Он не мог не заметить единственную пару, сидевшую за столиком у окна. Мужчина, увидев Макса, приподнялся и поприветствовал его рукой, приглашая.

Пожаров. Ну конечно! Крепкий румяный толстяк в светлом костюме и в расстегнутой голубой рубашке. Рядом с ним жена. В ослепительном алом платье. Словно специально нарядилась, чтобы гармонировать с красно-белой гаммой ресторана.

– Николай Петрович? – Шахлевич подошел к нему, мужчины пожали друг другу руки.

– Максим Иванович, рад! Присаживайтесь, пожалуйста. Познакомьтесь, Ольга, моя жена.

Женщина протянула ему руку, и если мгновение назад он вместо нее видел лишь расплывчатое красное пятно, то теперь внутренний туман рассеялся, и он увидел Ольгу – свою жену. Ему стало плохо. Голова закружилась, и он, цепляясь за стол, рухнул в кресло напротив Пожарова.

– Оля? – Челюсть его свело, и он буквально проскрежетал ее имя. – Оля?

– Ольга Владимировна. – Она, привстав, протянула ему руку через стол и поздоровалась с ним. – Но, если угодно, можете звать меня Ольгой.

Легкая усмешка тронула ее губы.

Она даже не постаралась как-то изменить свою внешность. Такая же аккуратная шапка медных волос, так же подведены ее большие карие глаза, такой же тон помады. Вот только взгляд как будто бы другой. И она не напряжена, как это бывало в последнее время. Напротив, спокойна, улыбчива.

– Оля, что ты здесь делаешь? Ты в розыске… Тебя все ищут, – наконец произнес он. Губы его пересохли, в голове шумело.

– Не поняла… – улыбнулась она и повернулась к Пожарову. – Что это? Шутка такая?

– Николай Петрович, что все это значит? – Макс вдруг подумал, что сошел с ума. Что у него начались галлюцинации. Или ему все это снится? Вот сейчас он проснется и окажется у себя дома, в постели. А рядом будет спать Ольга. И на подушке будут рассыпаны ее темно-красные волосы.

– Я тоже не понял… – растерянно пробормотал Пожаров.

– Вот эта женщина – моя жена.

Пожаров взял в руки графинчик и плеснул себе водки. Покачал головой.

– Максим Иванович, с вами все в порядке? – Он был вежлив, пока еще не злился. Возможно, даже жалел его, подозревая, что у Макса проблемы.

– Оля, я жду. – Макс уже почти плакал. Он почувствовал себя мальчиком, попавшим в компанию взрослых, которые морочат ему голову, издеваются над ним, а мама опаздывает. – Кем тебе приходится этот господин?

Теперь он смотрел ей прямо в глаза, не мигая.

– Максим Иванович, вы меня явно с кем-то спутали. Этот господин, как вы изволили выразиться, мой муж Николай. Коля, в чем дело? Что происходит? Вы пьяны?

– Пока нет, но собираюсь напиться. Оля, ты, вероятно, знаешь, что меня подозревали в том, что я тебя…

И тут он понял, что если произнесет сейчас слово «убийство», то его отправят в психушку. Судя по тому, что сейчас происходило, он, скорее всего, начал галлюцинировать и в жене Пожарова увидел свою Ольгу.

– Николай Петрович, думаю, нам следует отложить наш разговор. Мне что-то нехорошо… Воздуха не хватает…

Он был бы уже и рад, если бы потерял сознание, исчез, провалился, растворился в воздухе или чтобы время откатилось назад, и он еще не вошел в ресторан, но он все еще продолжал сидеть напротив Пожарова и хлопать глазами. И чувствовал себя глупо.

– Вы позволите, я отлучусь ненадолго…

И не дожидаясь ответа, Макс встал и вышел из-за стола. Бросился к выходу, спросил у официанта, где находится туалет. И уже там, проверив кабинки и убедившись, что в них никого нет, но оставаясь возле зеркал, чтобы контролировать, не войдет ли следом за ним Пожаров, позвонил Бронникову.

– Борис Михайлович, я сейчас в ресторане «Доктор Живаго» на Моховой. Пришел на встречу с инвестором Николаем Петровичем Пожаровым, – он старался говорить быстро, боясь, что потеряет сознание или вообще умрет, не успев договорить. – Пожаров пришел с женой. Так вот, эта жена – точная копия моей Ольги. Один в один. Даже прическа такая же, фигура, глаза, помада… Это она, слово даю!

Бронников, к счастью, поверил ему и посоветовал задержаться в ресторане, продолжить встречу, чтобы он успел подъехать и увидеть парочку.

– Спасибо вам, – растроганно поблагодарил адвоката Макс и вернулся в зал.

Он боялся, что призрачной пары Пожаровых не застанет. Но все были на месте. Возле столика стояла официантка в сером форменном платье с белым воротничком и в белом передничке. С белой наколкой на голове.

Макс подумал, что если он сейчас ущипнет ее и если девушка адекватно отреагирует, вскрикнет хотя бы, значит, это не сон и не галлюцинации; если же вместо серого платья его пальцы увязнут в сером густом желейном пространстве, значит, он спит и видит болезненный сон.

Но он все же не рискнул ее ущипнуть. Он слушал, как Пожаров уверенно заказывает блюда.

– Зеленый салат с авокадо…

– А мне из закусок хурму с копченой уткой, спаржей и копченым сыром… – сказала знакомым до боли голосом жена Пожарова.

Макс подумал, что не знает, оказывается, вкуса своей жены. Он всегда думал, что Ольга ненавидит хурму за ее вязкость и терпкость. Значит, это не она? Неужели сестра-близнец? Какой-то пошловатый розыгрыш получается. Но если она сестра-близнец, то неужели красит волосы тем же тоном, что и Ольга? И так же ярко красит губы?

И Макс вдруг дерзнул обойти стол и подойти очень близко к женщине, чтобы попробовать уловить исходящий от нее запах.

Это были ее духи. Он не знал их названия, вообще не разбирался в духах, знал только, что они американские, со сладковатым цветочным ароматом.

– Оля, меня же посадят… – шепнул он ей прямо в ухо. – Они думают, что это я убил тебя. Помоги.

Женщина слегка улыбнулась, похлопала его по руке и снова углубилась в изучение меню. Для чужого человека этот жест показался Максу странным.

Пожаров, проследив за действиями Макса, пожал плечами и вздохнул, как если бы его нисколько не удивило поведение душевнобольного человека, и вернулся к заказу:

– Мне печеную баранью лопатку, пожалуйста.

– А мне, – улыбнувшись явно через силу, сказала Ольга, – филе утки с кремом из цветной капусты.

– Максим Иванович, а вы что будете?

– Мне вареники с черемухой, – сказал Шахлевич, и его голос прозвучал как поминальный колокольный звон, после чего весь ресторан захлопнулся, как большая черная пыльная коробка.

Он потерял сознание.