Глава 17

До полуночи я почти не сомкнула глаз. Ложилась, вставала, бродила по комнате, как привидение, и снова ложилась. Открывала фан-сайты, новости, любовалась фотографиями Рея, его синими глазами, изо всех сил посылая ему свои надежды.

Еще недавно время закрутилось с невиданной скоростью, понесло меня вначале в замок, а затем и в непроницаемый кабинет. А теперь оно словно остановилось. Казалось, пролетело не меньше двух часов, но неумолимые циферки на экране показывали, что прошло не больше десяти минут.

После разговора с сыщиками, общего решения пойти на встречу с врагами семьи послезавтра, когда все будет готово, я обнаружила СМС от Фаскрафа.

Врач уверял, что Мелинда и ребенок вне опасности. Но предупреждал, что Галлиас под предлогом восстановления остался на ночь в больнице. Выгнать отца ребенка, без особого пожелания беременной, тем более, что теперь этот отец носил очень высокий титул, не имел права никто. А Мелинду Фаскраф решил поберечь — не сообщать о близости Галлиаса хотя бы до завтра. Подруге требовался отдых, восстановление и полный покой.

Я решила наведаться к ней завтра. Что-то подсказывало — неспроста звездный принц терся возле Мелинды. Что он задумал? Получить от меня еще больше, чем выторговал у Рея? Да нет! С какой стати? Ему больше нечем нас шантажировать!

В голове крутились подозрения, подогревая мою неприязнь. А не связан ли Галлиас с пропажей Рея? Я задавалась этим вопросом сотни, тысячи раз.

Шестым чувством ощущала — на сей раз звездный принц ни причем. Умом понимала — после сделки ему нет нужды избавляться от брата.

Да и полиция была убеждена, что, на сей раз, Галлиас в деле не замешан.

Но я настолько презирала звездного принца, что готова была обвинить его во всех смертных грехах.

Вдруг он спрятался в больнице, чтобы выждать, не отвечать на неудобные вопросы?

А что? Хорошая позиция! Возле Мелинды, а уж в ее присутствии и подавно, никто не будет требовать объяснений. Хотя бы ради спокойствия беременной.

Не усидев на кровати в очередной уже раз, я подошла к окну.

На черном небе затейливым узором рассыпались звезды.

С улицы тянуло прохладой, огурцовой свежестью и слабой ноткой каких-то ночных цветов — скорее пряной, чем сладкой.

Где-то вдалеке закричали спугнутые поздним путником птицы. Ветер перебирал ветви деревьев, неподалеку от окна, негромко шелестя листвой.

В ослепительном свете кристаллов-фонарей кружились оголтелые ватаги толстых ночных бабочек.

Умиротворение навевало на меня тоску. Словно грустила не только я, но и сама природа.

Глаза обожгли непрошенные слезы, я всхлипнула, захотелось прижаться к Рею, забыть о бедах… Рей, ну где же ты? Ты не мог погибнуть! Ты не мог меня оставить! Только не теперь, когда я нашла тебя…

Неужели я сказала это вслух? Пусть шепотом, но нарушила природную музыку своим нервным возгласом.

Внезапно, резко, пикнуло кольцо. Я порылась в СМС — ничего, в звонках — тоже ничего. Неужели почудилось?

Пик-пик-пик… Кольцо снова издало тот самый звук и мне навстречу выстрелило изображение Рея. Откуда оно там? Я снова порылась в сообщениях. Ах вот! Мне прислали видеопослание. Неведомый Варламов Олег… Сердце екнуло. Я страшилась поверить. Да и могла ли? Варламова — девичья фамилия мамы! А звали ее… Ольга.

Даже Мелинда этого не знала. Я избегала разговоров о прошлом, имен и подробностей. Кто как не Рей, выяснивший про меня все, от и до, мог изучить фамильные архивы?

Рей? Это ты?

На мой шепот не ответили. Только зверьки зашуршали в ветвях деревьев. И в голове пронеслась мысль: «Я с тобой. Я жив. Я вернусь к тебе, Лиса».

Нелепо! Неужели я брежу? В тот момент о разгадке и не подумалось. А ведь я сотни, тысячи раз изучала способности индиго, включая те, что еще не получила. Мы овладеваем дарами очень поздно и очень постепенно. В сорок, пятьдесят лет включатся основные. Такие, как мое электричество. А потом, в течение десятилетий могут появляться дополнительные. Но я уже и не думала ждать новых даров…

И вместо того, чтобы прислушаться к интуиции, попытаться наладить хрупкую связь, решила, что слова в голове — лишь наваждение, подсказанное усталым мозгом, фантазии о том, чего очень хочется…

Наверное, я боялась надеяться. Годы сиротливого одиночества в каменном мешке квартиры, на шумных улицах неуместно пестрого города, годы бесконечных потерь — фатальных для индиго — отучили меня верить в лучшее.

Сколько похорон я видела?

Сотни… тысячи… Я сбилась со счету.

Близкие, родные уходили, а я оставалась, как нечто постоянное во времени. Как древняя стена, мимо которой снуют толпы туристов, но никогда не задерживаются дольше, чем на пару часов.

Всегда в обществе и всегда одна.

«Может хотя бы мельранца не придется терять»… Так сказала Мелинда про свой роман с Галлиасом.

Помню, я с жаром доказывала подруге — какой он пижон, какой нахал — едва ли не в первый же день знакомства потащил девушку в постель. Но на этих словах Мелинды я сломалась.

Возможно, стоило настаивать и дальше… Но я не смогла. Слишком сильно срезонировало что-то в душе от ее слов, отозвалось тягучей, сильной болью.

«Лиса, я не исчезну. Я к тебе вернусь»… Пронеслось в голове снова.

На душе вдруг стало легко и тепло, внутри разлилось, казалось бы, совершенно неестественное спокойствие. Я легла в кровать, и усталость обрушилась на тело. Мышцы расслабились, глаза закрылись, и я наконец-то провалилась в сон.

* * *

Утро началось неожиданно.

Стоило умыться, надеть джинсы с синей футболкой, как в дверь постучали. Я думала — Нимайя запоздало хочет предложить помощь на раскопках в гардеробной. Но… из-за двери послышался голос Эймердины:

— Лиса! Я хочу сама отвезти тебя к Мелинде.

— Лиса! Лучше поехали с нами! — возразил ей голос Арры.

— Да-да, с нами безопасней, — добавил Тралвис.

Я открыла дверь, приглашая родственников войти.

Эймердина выглядела взбудораженной, резкой — в каждом движении ее чувствовалась почти мужская решительность. Арра казалась нервной, встревоженной — все время мяла подол голубого платья, поправляла уложенные на голове косы и накручивала выбившийся локон на палец. Тралвис просто излучал жажду деятельности — даже стоя посреди комнаты он нетерпеливо перекатывался с носков на пятки и буравил меня внимательным взглядом.

— Тебе стоит поехать со мной. Я в курсе дел, — многозначительно подмигнула Эймердина.

— А еще ты водишь как сумасшедшая! — горячо возразил Тралвис.

Эймердина окатила его возмущенным взглядом, но парень и бровью не повел.

— Мы довезем тебя с комфортом, — почти взмолилась Арра.

Я еще раз обвела взглядом новых родственников. Почему-то Эймердина вызывала полное доверие, в отличие от остальных. Нет, я доверяла Арре и Тралвису, почему-то знала — к заговору они не причастны и от всего сердца хотят помочь. Но Эймердина была единственной из всей семьи поверенной в дела Мелинды.

— Надеюсь, мы доберемся до больницы? — невесело пошутила я в ее сторону.

Эймердина кивнула, приглашая за собой, и стремительно покинула комнату.

Арра вздохнула, Тралвис рубанул ладонью по воздуху. Но я остановила возражения вчерашним нетерпеливым жестом. Не время и не место выяснять отношения. Нужно поспешить. Мелинда и Галлиас вместе, в одном отделении. И это не сулило ничего хорошего — ни подруге, ни мне, ни ребенку.

Арра и Тралвис проводили нас до замковых дверей.

Эймердина кивнула снова, зазывая в свое ярко-красное авто. Я разместилась на переднем сиденье, пристегнулась, и тетушка Рея привычно запрыгнула на водительское место. Газанула — и машина свечкой взмыла ввысь. У меня перехватило дыхание. Эймердина подмигнула, газанула еще раз, сделала крутой вираж, заставляя мои внутренности сжаться, а сердце — уйти в пятки.

Машина ракетой пронеслась над парком, крутанулась на месте, и свернула в направлении столицы.

Три зеленые птицы, похожие на аистов шарахнулись от нас в сторону и едва разминулись с крылом авто. Эймердина набрала еще высоты, лихо сбила целую стаю черных жуков и на мой потрясенный взгляд, заявила:

— Не переживай! Это вредители. Вроде саранчи!

И снова газанула…

Только когда мы добрались до больницы, я облегченно выдохнула и вдруг поняла, что все тяжелые мысли выветрились из головы. А методА Эймердины, оказывается, отлично работает! Надо будет попробовать самой! Тем более, вожу я так, что никаких усилий не потребуется.

Тетушка Рея расплылась в хитрой улыбке, в глазах ее светилось сочувствие и понимание.

— На то и был расчет, — хмыкнула она, вылезая из машины.

Я заторопилась следом.

Странно, но до сих пор я ни разу не подумала — что скажу Мелинде на счет Галлиаса. Знает ли она о сделке звездного принца и Рея? Как он ей все объяснил? Что если Галлиас снова запудрил подруге мозги? Хотя… зачем ему это? Он не интересовался ни Мелиндой, ни ребенком, ровно до тех пор, пока не понял, что благодаря им может заграбастать вожделенный титул и деньги в придачу.

Но ведь зачем-то звездный принц остался в больнице?

Я совершенно запуталась, не понимая — какие делать выводы. Я была совсем не готова к предстоящему, но вышло все не так плохо, как могло бы. Если не сказать большего. Я никак не предполагала, что объяснение окажется настолько простым и… обнадеживающим.

Нас привычно просканировали на вредные болячки, оружие, недопустимые вещества и еще бог знает на что и впустили в вакуум больничного холла. В помещение без запахов, без звуков, и без единого живого существа.

Эймердина ловко справилась с виртуальным табло, и мы поднялись в реанимацию.

По светлому холлу-многограннику деловито сновали медсестры, медбратья с каталками и суровые врачи. На нас никто не обращал внимания.

Фаскрафа нигде не было видно, и мы, не теряя времени, направились в палату к Мелинде.

Последние несколько шагов я даже не шла — бежала, словно опять куда-то опаздывала. Но распахнув дверь, поняла, что уже опоздала.

Галлиас и Мелинда сидели рядом на больничной кровати и беседовали — спокойно, почти по-дружески. И это мне совсем не понравилось.

Заметив меня, звездный принц поднял льдистые голубые глаза, похлопал пушистыми ресницами и кивком предложил сесть. Три стула все еще стояли напротив постели Мелинды, и у меня оборвалось сердце.

Вспомнилось, как сидела тут вчера, рядом с Реем, как он обнимал, как пожимал руку теплой ладонью. Глаза обожгли непрошенные слезы, неуправляемым градом потекли по щекам. Но я выпрямилась, закусила губу, вытерла лицо ладонью и как можно резче спросила:

— Что ты тут забыл?

Эймердина встала рядом, молчаливо поддерживая, и это мне очень помогло.

Слезы высохли, злость поднялась изнутри. Глупая, иррациональная злость на то, что Галлиас тут, жив-здоров, а Рей где-то там, неизвестно где.

Мне до безумного захотелось прыгнуть на звездного принца, как дикая кошка, расцарапать его красивое лицо. В клочья разодрать дорогую темно-бордовую рубашку, расстегнутую на груди так, чтобы все оценили могучие мышцы. Превратить в лоскуты классические брюки, конечно же, со стрелками. Водить ногтями по телу Галлиаса, пока не попросит пощады, а потом еще и еще.

Кулаки невольно сжались, и Эймердина взяла меня под руку, словно удерживая от действий, о которых потом придется жалеть.

Галлиас встал — медленно и осторожно — будто и впрямь очутился перед диким зверем.

Я ожидала, что Мелинда вступится за звездного принца, стрельнула в подругу недоверчивым взглядом. Но она осталась безразлична к нашему с Галлиасом безмолвному поединку. Уже прогресс!

— Лиса! Спокойно! — звездный принц поднял руки, словно сдавался. — Я все объясню.

— Потрудись! — почти прорычала я.

— Я зашел к Мелинде, узнать — не нужно ли ей что-то еще. Предложил после выписки поселиться в нашем особняке. Вернее, в той его части, которая теперь принадлежит мне, как наследнику Саркатта.

У меня перед глазами потемнело! Да как он смеет! Рей пропал, а этот мерзавец уже распоряжается его дарами! Я шагнула вперед, но Эймердина удержала, силком подтянула к себе.

Галлиас потряс в воздухе руками, Мелинда пожала плечами, и отвернулась к окну, словно давая мне полный карт-бланш.

— Я отказалась от его помощи, Лиса, — почти спокойно произнесла подруга, и вдруг резко повернулась, поймала мой взгляд. — Я не такая дура, Лиса! Фаскраф рассказал, что Галлиас согласился поделиться гормонами только в обмен на титул и деньги. Я не такая дура, чтобы думать, что нужна ему… или нужен наш ребенок…

Галлиас рубанул рукой по воздуху и обошел кровать Мелинды, все больше нервничая.

— Прежде чем осуждать, хоть выслушайте, — попросил еще раз — и в голосе его явственно звенело раздражение.

— Давай-ка начнем с того, что ты поприветствуешь по форме временного главу клана Саркатта! — с металлом в голосе отчеканила вдруг Эймердина. — Пока нет Рея, Лиса занимает его место. Так решила семья.

Галлиас замер, переводя взгляд с меня на Эймердину и Мелинду. Чуть поморщился.

— Может мы так, без церемоний? — спросил с надеждой.

— В таком случае, Лиса не будет тебя слушать! Убирайся! — Голосом Эймердины можно было отхлестать, как кнутом.

Галлиас вздрогнул, словно и впрямь получил хорошую порку. Выпрямился, неспешно приблизился, поклонился и негромко выдавил:

— Приветствую госпожа Елисса Саркатта. Могу я объяснить вам свои действия?

Я кивнула, потому, что с языка рвались злобные фразы, а руки так и чесались вцепиться в его густые кудри.

Галлиас отступил на несколько шагов, словно поймал мое настроение и разразился:

— Я и, правда, воспользовался ситуацией. Рей предложил титул и выигранные предприятия. Я все взял. Но я бы и так помог Мелинде. Поймите! — он рубанул рукой по воздуху снова, заложил руки за спину и прошелся взад-вперед по палате. — Я не мог упустить такой шанс! Разве плохо, что и мой ребенок получит титул? Деньги? Хотите увидеть тому подтверждение?

Он посмотрел на меня — я промолчала, на Мелинду — она мотнула головой. Эймердина шагнула вперед и процедила:

— Давай! Или, клянусь, что ни один родственник тебе больше слова не скажет! Не в ближайшие столетья, по крайней мере.

Галлиас пожал плечами, словно говорил «Не велика потеря». Достал из кармана небольшой заламинированный кусок бумаги и сунул под нос Эймердине.

— Вот. Я нарочно распечатал из нашей электронной базы.

Эймердина посмотрела на документ с недоверием, быстро пробежала глазами по строчкам, и на лице ее отразилось сильное удивление.

— Тут на мельранском. Но получается, что Галлиас еще вчера наделил ребенка титулом и Мелинду тоже. Вчера, за час до пропажи Рея, — растерянно протянула она.

— Слушайте! — быстро затараторил Галлиас. — Я хотел его проигрыша на боях! Не буду лгать. Его хотели серьезно ранить, возможно, даже убить… А я… я думал только о том, чтобы получить обещанное Клейлисами и Рорри. Титул и деньги, все то, что сделает меня независимым. Знаю! Вы не поймете! Не поймете каково это все время зависеть от кого-то. Материально, как младший по знатности. Это унизительно… и главное! Я ничем не хуже Рея! Но все досталось ему.

Мне снова дико захотелось вцепиться в лицо Галлиаса и на сей раз на одежду не размениваться. Выцарапать глаза! Эймердина крепко приобняла за талию, молчаливо предупреждая необдуманные действия. Галлиас тяжело вздохнул, мотнул головой, и закончил:

— Я виноват… в том, что едва не случилось на боях. Но несчастный случай… к нему я не причастен. Но хочу вас обнадежить. Возможно, обнадежить. Час назад мне пришла СМС от неизвестного пользователя. Ты правильно поступил с титулом и деньгами. Ребенок это заслужил, и Мелинда тоже.

Эймердина странно сморгнула, Галлиас кивнул.

— Показать? — спросил немного нервно.

— Нет! — рявкнула Эймердина.

Я бросила на нее вопросительный взгляд. Все, о чем они переговаривались с Галлиасом, звучало непонятной абракадаброй. СМС ну и что? Да мало ли кто мог его послать?

Эймердина слабо улыбнулась и потянула меня за руку, словно обозначая важность своего объяснения.

— Узнать о передаче титула, нашего титула ребенку, еще не совершеннолетнему, мог только другой Саркатта. То есть ты, Мелинда или Рей. Больше никто. Доступ в электронную базу для несовершеннолетних наследников имеют только носители того же титула. База считывает ДНК, на расстоянии.

Кажется, я забыла, как дышать. Так он и, правда, жив! Он жив! Но где же он?

Наверное, эмоции отразились на моем лице, колени ослабели, голова пошла кругом. Галлиас очень вовремя подскочил, поймал меня и усадил на стул. Я оттолкнула его руки, и устроилась сама.

— Думаю, он не выходит на связь, чтобы нашли убийц. И наверняка сотрудничает с кем-то из полиции, — поделился Галлиас.

— Но почему они мне не сказали? — поразилась я, вспоминая вчерашний визит служителей порядка. Захотелось метнуться к ним в участок, где бы он ни находился и закатить такой скандал, чтобы лет сто еще не забыли.

— Они вряд ли в курсе, — тихо сказала Эймердина. — Если кто-то и знает, так из верхушки. Но давай не будем делать преждевременные выводы. Может, лучше слетаем позавтракать? На тебе лица нет. Бледная, как мел. А тебе еще завтра… — она осеклась, метнула в Галлиаса недоверчивый взгляд и закончила. — Тебе еще завтра и послезавтра и пока нет Рея, заботиться о семье. И Мелинде.

Я посмотрела на подругу. Она слабо улыбнулась, мазнула по Галлиасу насмешливым взглядом и произнесла:

— Иди Лиса. Ты слишком много заботилась обо мне. Пора позаботиться о себе тоже. Я извлекла урок, — подруга погладила живот, и глаза ее загорелись. — Я получила больше, чем могла надеяться. И приняла достаточно холодный душ, чтобы не оступаться и дальше, — она снова посмотрела на Галлиаса — холодно, отстраненно.

— Иди Лиса. Ты слишком много заботилась обо мне. Пора позаботиться о себе тоже. Я извлекла урок, — подруга погладила живот, и глаза ее загорелись. — Я получила больше, чем могла надеяться. И приняла достаточно ледяного душа, чтобы не оступаться и дальше, — она снова посмотрела на Галлиаса — холодно, отстраненно.

Тот потупился, вздохнул, хотел что-то сказать, но Мелинда быстро добавила:

— Уходи, Галлиас. Я благодарна за твои… дары. Но обошлась бы и без них. А теперь, очень надеюсь, впредь мы не будем общаться больше, чем того требует необходимость!

Звездный принц прищурился, уставился на меня — немного зло, и очень обиженно. Казалось, не он сам, а именно я настроила так Мелинду.

У меня кровь закипела в венах!

Галлиас и впрямь представлялся самому себе супергероем, как минимум. Конечно! Он же совершил великий подвиг — воспользовался своим правом наделить титулом трех существ и подарил его своему ребенку и его матери! Боже! Какая невиданная щедрость!

Галлиас не сводил с моего лица обиженного взгляда, и я вдруг прониклась к нему жалостью. Поняла — он на самом деле не осознает… Потому, что… так воспитан.

Или, вернее будет сказать, не воспитан.

Как же я раньше этого не замечала? Не видела?

Галлиас напоминал мне избалованного ребенка, который отдал лишнюю игрушку жестоко избитому им малышу, и теперь кичится напускным благородством. Ждет, даже жаждет похвалы, восхищения, признания заслуг!

Он ведь и не подумал повиниться, сказать, что не был не прав, когда обрек собственного ребенка — свою плоть и кровь на смерть, и его мать тоже!

Галлиас бросил Мелинду не из злого умысла, нет. Звездный принц всего-навсего не хотел, чтобы его «наказали» — осудили в великосветском обществе, перестали «играть» с ним в ВИП-песочнице богатых и знаменитых. Возможно, даже отвернулись.

Рей к этому готовился, говорил мне там, в «Анубисе». Фактически обещал бороться с предрассудками. Галлиас же ссылался на то, что брат имеет титул, что его больше уважают в обществе. Боялся не за Мелинду и ее малыша, а за себя, любимого!

И теперь, снова переживал исключительно о том, что мы не оценили его геройский поступок!

Злость на Галлиаса ушла, как вода в песок. Я смотрела на него и только сочувствовала. Возможно, он не так уж и плох изначально, по складу характера, по темпераменту. Но родители безнадежно испортили младшего сына. И сможет ли он когда-нибудь выправиться… никто не знал. Не знали этого и Лилитанна с Врастгардом, потому и выбрали меня главой семьи. Меня… землянку, даже не мельранку.

Галлиас все еще медлил, стреляя глазами то в меня, то в Мелинду.

— Ну и чего ты ждешь? — внезапно слишком резко, жестко воскликнула подруга. Выпрямилась на кровати и прикрикнула: — Может тебе фанфар не хватает? Прости, я еще слишком больна. Но как поправлюсь, закажу непременно. Ах да! Пока вот что!

И она звонко захлопала в ладоши. Галлиас аж вздрогнул, потупился и пулей вылетел из палаты.

— Идем, поедим, — настойчиво потянула меня к двери Эймердина, словно ничего особенного и не произошло.

— Иди, Лиса. Я счастлива, что Рей жив. Все будет хорошо, — Внезапно я снова увидела в Мелинде ту самую индиго, с которой когда-то познакомилась на улице. Умудренную жизнью и годами женщину, с непростой судьбой, мягким характером, но железной волей к победе.

— Я еще зайду, скоро, — улыбнулась через силу, встала и на неверных ногах последовала за Эймердиной. Иначе она оторвала бы мне руку.

Странно… но пока мы ехали в лифте, летели к ресторану, я совершенно оцепенела. Эмоции испарились, словно выключились, но пустоты в душе не было, наступило какое-то странное умиротворение.

Рей жив, он вернется, Мелинда и ее ребенок в порядке. Чего еще желать? Увидеть его, встретиться, обнять и больше никогда не расставаться! Вот чего я хотела больше всего на свете!

Но для этого требовалось срочно поймать преступников. И я постараюсь, сделаю все возможное — завтра, на нашей встрече.

Единственное, чего я никак пока не могла понять — почему Рей сам не покажется, почему не придет, не поддержит?

Ну не мог он бросить меня одну, с врагами семьи. Только не мой Рей.

Впервые я отказалась от предубеждений, не ждала от мельранца ничего плохого. Напротив, хранила твердую уверенность, что где бы ни был Рей, что бы с ним ни случилось, он меня не оставит.

Я думала, Эймердина полетит в какой-нибудь очередной шикарный ресторан, но машина юркнула между тремя темно-синими небоскребами, обогнула виртуальный рекламный щит, и приземлилась возле небольшого уютного кафе.

Нижний этаж здания, где располагалось заведение, был отделан под благородно-бежевый кирпич. За стрельчатыми окнами висели горшки с комнатными растениями, похожими на герань. Пышные пучки алых соцветий источали приятный, кисло-сладкий аромат.

Козырек над дверью напоминал замковый — резной, изящный, с металлическими завитками по сторонам.

Внутри витали густые, но не удушливые ароматы домашней выпечки, жарково, тушеных овощей и запеченых фруктов. Думаю, и здесь их искуссно прореживали.

Столики разделяли непроницаемые перегородки, с трехмерными изображениями леса, моря, лужаек. Ой! Даже не с изображениями! С трехмерными фильмами!

Дельфины выпрыгивали из воды серо-голубыми стаями, улыбаясь летели под яркими лучами солнца и плавно входили в воду, напоследок махнув хвостом.

Белки суетелись на деревьях, пряча в дупла орехи. Медленно распускались на газонах пестрые цветы — большие, красивые, но не идеальные, как в плохих компьютерных прорисовках. Некоторые лепестки загнулись вверх, другие были короче, хаотично располагались на стеблях листья.

Ух ничего себе! Такие технологии на Земле только в редких и дорогих музеях и увидишь.

Между ширмами оставались зазоры, наверное, для обслуги.

Но, в отличие от ресторана, где мы с Реем встретили Галлиаса, здесь никто на нас не пялился. Даже на меня. Никто не обернулся в нашу сторону.

Посетители продолжали общаться, трапезничать, смеяться, словно ничего не случилось.

На долю секунды подумалось — почему Рей не выбрал заведение, вроде этого? И сразу, словно ответом от кого-то далекого прилетела мысль. «Нужно было представить госпожу Саркатта высшему свету, чтобы все признали ее. Чтобы научились уважать. Чтобы поняли как она мне важна».

Я даже огляделась, суматошно ища невидимого собеседника. Эймердина вопросительно кивнула. Я лишь растерянно пожала плечами, оставив молчаливый вопрос спутницы без ответа.

Казалось, Рей разговаривает со мной сквозь пространство. Так как… некоторые индиго общаются друг с другом телепатически.

Точно! Как же я раньше не подумала! Но почему Рей? И как? Раньше эта способность у меня почти не включалась. Лишь изредка удавалось пробиться к Мелинде и еще парочке сородичей. Я считала, что просто не способна на полноценное мысленное общение.

Стоп! Я приняла Рея, признала как своего мужчину и… между нами возникла энергетическая связь. А еще… еще мы были близки, и укрепили ее, как это всегда проиходило с индиго и теми, кто им особенно дорог.

Я слышала, что если два сородича любили друг друга, предавались страсти, телепатия между ними включалась в любом случае. Даже если прежде ни тот, ни другой не могли общаться мысленно…

Но Рей не индиго! И все же невидимый мост протянулся между нами… Странно… Надо будет обдумать это попозже… Собрать побольше сведений. Что-то подсказывало, разгадка крылась в сущности мельранцев, в их странной связи с людьми. Не зря же землянки беременели от мельранцев! Прежде любое скрещивание космических рас считалось невозможным, антинаучным, высмеивалось даже в фантастических книгах.

Я попыталась послать Рею мысль, услышать его снова, но наткнулась на глухую стену. В точности такая же встречала всегда, когда пробовала освоить телепатию. И только к Мелинде и еще парочке знакомых индиго иногда приоткрывалось маленькое окошко и в самый неожиданный момент захлопывалось снова.

Все то время, пока в моей голове крутились идеи, вопросы, мысли, пока пыталась связаться с Реем, Эймердина терпеливо ждала, косясь по сторонам.

Вернувшись к реальности, я обнаружила, что мы застряли, преодолев треть зала, но посетители по-прежнему заняты собой — не пялятся и не изучают.

Заметив, что я «отвисла» Эймердина махнула рукой, и мы продолжили путь между кабинками. Под ногами расстилались ярко-зеленые ковровые дорожки, мимо деловито сновали официанты с черными подносами и ароматными яствами на них.

Эймердина села ближе к центру, за круглый столик, огороженный двумя полукруглыми ширмами. Фильм на них был просто умильный. По лужайке с мягкой травкой и оранжевыми мохнатыми цветами, носились котята, или животные очень на них похожие. Смешные, большеухие, пушистые серо-полосатые зверьки играли друг с другом и охотились на громадных красных бабочек.

Я опустилась на мягкий диван, обтянутый сливочного цвета материей, вроде флока и сложила руки на светло-коричневом столе. Он оказался теплым, гладким и удивительно приятным на ощупь. Несколько небольших емкостей в виде черных ушастых зверушек, с приправами, разными видами соли и сахара придавали особенного, домашнего колорита.

Как и плетеная корзинка с хлебными палочками.

Официантка — худощавая шатенка в строгом, изумрудном брючном костюме, появилась возле нас почти сразу же. Протиснулась в зазор между ширмами и поклонилась, обозначая нашу знатность. Я заметила родимое пятно, у самой кромки ее волос — темно-коричневое, оно почти сливалось с густой шевелюрой и сережки из какого-то удивительного перламутрово-розового камня. Они напоминали капельки и переливались на свету, словно внутри крошечных кристаллов плескалась вода.

— Зажете что обычно или принести меню? — спросила официантка у Эймердины и положила передо мной пухлую книжицу, в красном кожаном переплете.

Спутница бросила на меня вопросительный взгляд и, получив «отмашку» рукой, поняла все правильно.

— Нам обеим как обычно и еще мятного чая.

Мне нравилось, как быстро обслуживали на Мельране. Возможно, так работали только кафе и рестораны для знати, но было приятно, что спустя каких-то десять-пятнадцать минут стол уже ломился от горячей еды.

Нам принесли дымящиеся клубни, и внешне и по вкусу похожие на картошку, фаршированную мясом и сыром. Большие тарелки крылышек-гриль, с румяными, золотистыми корочками, появились на столе следующими.

Сытный запах заставил желудок сжаться и заурчать. А ведь и правда! Я забыла даже позавтракать, настолько торопилась к Мелинде!

Эймердина откусила немного картошки, слабо улыбнулась и посоветовала:

— Если нет времени перекусить, зови Нимайю, через компьютер или вызов прислуги. Над дверью есть такая большая темно-красная кнопка. Проси что-нибудь готовое. Обычно у них всегда есть горячий хлеб, булочки, рыба и мясо. Вальгарс завел такую традицию. Кухарки кулинарят с самого утра. Когда мы еще видим десятый сон.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась я, перестав жевать. — Просто раньше мне все объяснял… Рей.

Глоток чая застрял в горле, словно враз загустел и прилип. Эймердина протянула руку, погладила меня по плечу и приободрила:

— Он жив, Лиса. Только он мог послать Галлиасу такую СМС.

— Но почему он не появился? Почему не пришел? — вырывалось громче, чем ожидала.

Официантка, проходившая неподалеку, повернулась в нашу сторону, заглянула в зазор между перегородками. Будто спрашивала — не требуется ли помощь. Эймердина отрицательно махнула ей рукой, и девушка засеменила дальше.

— Лиса. Я более чем уверена — если Рей не появился, на то есть серьезные причины, — Эймердина понизила голос, словно опасалась, что нас подслушают. — Я хорошо знаю Рея. Вся наша семья его очень любила. А я — особенно.

Я удивленно приподняла брови — вспомнилось, как нас встретили, или вернее не встретили в день приезда. Вспомнился семейный демарш в столовой, категоричный отказ выполнить требования Рея, пока он не пригрозил лишением достатка.

Эймердина невесело усмехнулась.

— Лиса. Если бы Рей руководил семьей с позиции силы, думаешь, они не выстроились бы в шеренгу, приветствуя вас лживыми улыбками? Не подавали бы тебе в столовой еду, не подливали напитки, с улыбкой существа, которое мысленно желает незванному гостю подавиться? Поверь, нас этому в высшем свете учат с детства. И каждый Ульрани-Саркатта владеет искусством светского лицемерия в совершенстве. Даже Рей. Хотя по нему этого и не скажешь.

Я лишь кивнула, откусив кусок клубня, чтобы не издать потрясенный возглас. Ммм… Блюдо оказалось ну очень вкусным. «Картошка» просто таяла во рту, мягкое мясо и солоноватый сливочный сыр создавали чудесный коктейль вкуса. Эймердина заговорила немного громче:

— Я прекрасно представляю, как все это выглядело. Когда вы приехали и там… в столовой, — она оторвала кусок салфетки, покрутила в пальцах, смяла и выбросила в пустую тарелку. Недолго поизучала крылышки в своей тарелке, и снова подняла на меня внимательный взгляд.

— Видишь ли. Мы тебя не знали. Конечно, Лили и Враст хотели для сына другой участи. Мечтали соединить его с какой-нибудь блестящей аристократкой. Даже невест ему подыскивали, и даже не один раз…

Эймердина замолчала, буравя меня взглядом, словно пыталась прочесть мысли.

Я только кивнула, проглотив еще кусок клубня.

— Видишь ли. Тут существует предубеждение на счет землян. Считается, что вы — мутировавшие мельранцы, чей корабль когда-то разбился в Солнечной системе. Мы посылали туда экспедиции, очень давно. Хотели освоить новые планеты, создать колонии. Но потом быстро отказались от этой идеи.

— Почему? — удивилась я.

— Нас не так уж и много, на самом деле, — пожала плечами Эймердина. — Плюс колония на Юстиниане. Мельранцы очень долго живут, а детей у нас рождается мало. Что удивительно, — она перегнулась через столик и перешла на шепот. — Землянки гораздо чаще беременеют от сородичей, чем сами мельранки.

Я перестала жевать, глотнула чаю и ошарашенно уставилась на Эймердину. Новость перевернула мир с ног на голову. До этого момента казалось — Мелинда одна из немногих несчастных. Неужели все не так, как представляют официальные новости Галактического союза? И даже в галанете нет правдивой информации? Я ведь искала на неофициальных форумах, независимых вроде бы сайтах!

Ничего себе! Хорошо же нам пудрят мозги!

Эймердина снова невесело усмехнулась.

— Больше половины мельранок бесплодны. Говорят, это плата за долголетие. За то, что в последние тысячелетья, наша продолжительность жизни выросла едва ли не втрое. Только никому не говори, что узнала это от меня. Об этом не принято распространяться в союзе. Больше скажу — эту тайну наши спецслужбы охраняют как зеницу ока. Но от знатных семей на Мельране нельзя скрывать ничего. Мы задаем политику, мы можем потребовать отчета у спецслужб и даже можем закрыть их, при большом желании. Не отдельный аристократ, конечно. Но пара влиятельных семейств запросто. Или одна влиятельная семья, которая заграбастала несклько титулов, а значит, получила весомое преимущество над остальными. Появись такие аристократы, они стали бы, по сути, монархами Мельраны — теневыми, не официальными. Но единолично задавали бы политику на планете и в Союзе.

Я выпрямилась, сморгнула, сглотнула и замерла. Каждая новая фраза Эймердины поражала все больше и больше.

— Так вот почему Клейлисы и Рорри так жаждут титул и связи Саркатта? — вырывалось из внезапно пересохшего горла.

До этого момента казалось — все дело в какой-то непонятной мне, землянке родовой гордости, в желании превзойти остальных. А, оказывается, цель у врагов была куда весомей и намного прагматичней.

Эймердина хмыкнула.

— Когда-то наши семьи были как одна и почти единолично всем правили. Потом возникли разногласия, личные интересы перевесили общие. И… мы разошлись как в море корабли. Если я верно применяю земную фразу.

Я быстро кивнула, Эймердина продожила:

— С тех пор Клейлисы и Рорри одержимы идеей вернуть власть. Власть… она такая, знаешь ли… К ней привыкаешь, как к наркотику.

Эймердина замолчала, дожевала клубень и вернулась к старой теме:

— Так вот… по поводу беременностей. Многие наши врачи, ученые были поражены тем, как легко беременеют землянки от мельранцев. Поэтому специальные клиники и открылись в таком огромном количестве. Ну, вроде той, где лежит Мелинда. Местные светилы надеются разобраться — почему землянки так плохо переносят беременность и… — тетя Рея перешла на едва слышный шепот: — уже есть предварительная договоренность с правительством Земли на суррогатное материнство. Ясное дело, никто из наших не захочет завести ребенка от землянки. Особенно от обычной, — тетя Рея едва заметно напряглась, словно ожидала от меня бурных возмущений, всплеска эмоций. Зря! Я давно переварила эту информацию, и пришла к выводу, что она не стоит нервов и переживаний.

Заметив мою нулевую реакцию, Эймердина расслабилась, откинулась на спинку дивана и замолчала, позволяя переварить услышанное. Я же могла только моргать и смотреть на тетю Рея. Та пожала плечами и мягко улыбнулась.

— А вот я могу забеременеть. Было бы от кого… — вырвалось у нее. Эймердина отвела глаза, схватила крылышко и принялась быстро жевать.

А я смотрела на нее и понимала… Кажется, тетя Рея очень хотела детей, отсюда и ее тяга к замужеству и все ухищрения прошлого.

Некоторое время по кабинке плыла напряженная тишина. Где-то сбоку задорно рассмеялась женщина, с высоким, красивым голосом. Зашуршали подносы, звякнули тарелки. Цок-цок-цок зазвенели по темно-коричневым пластиковым плиткам пола каблучки официантки.

Эймердина сосредоточенно ела, я тоже взялась за крылышки, давая ей возможность успокоиться и продолжить беседу, когда сама захочет.

Мясо напоминало куриное, румяная корочка приятно похрустывала. Готовили тут просто отменно.

Спустя некоторое время, тетя Рея подняла на меня глаза и внезапно поблагодарила:

— Спасибо за общение, Лиса. Ты умеешь слушать. Не пытаешься навязаться с беседой, понимаешь и сочувствуешь. Редкое качество для землянки. А уж для мельранской аристократки и подавно.

Она налила мне мятного чаю, а потом и себе тоже…

Мы закончили обед, и еще долго болтали обо всем на свете. Казалось, я знаю Эймердину лет сто и доверяю ей почти как Рею.

После сногсшибательных рассказов о беременности землянок от мельранцев, Эймердина вернулась к делам семейным.

Осторожно, мягко, но снова затронула тему нашего приезда, в особняк Саркатта. Словно хотела выяснить все до конца, не оставляя белых пятен и поводов для непонимания, ссор.

Намекнула, что землянки ведь тоже не без греха.

За последние годы Мельрану не раз всколыхнули новости о том, как человеческие женщины «выскакивали» замуж за местных аристократов, правда, намного менее влиятельных и знатных, чем Саркатта. Одни любили инопланетных мужей по-настоящему, вторые поспешно разводились, получая деньги и титул. Третьи хамскими манерами и беспримерной невоспитанностью произвели в здешнем высшем обществе настоящий фурор. И было еще множество случаев, о которых знали лишь спецслужбы, когда землянки или земляне решались на брачные аферы, брали в оборот влюбленных мужчин или старых дев.

Откуда родственники Рея могли знать — действительно ли я заинтересована в нем, а не в его деньгах, связях, фамилии, дающих в Союзе почти неограниченные права. Рей никогда не рассказывал обо мне, держал все в тайне, и семья недоумевала — откуда вдруг появилась новая госпожа Саркатта, и кто она такая.

Даже про Мелинду знали намного больше — Галлиас время от времени присылал фотографии, отчеты о проведенном вместе времени.

Теперь недоверие и предубеждение клана Саркатта выглядело уже гораздо более естественным, чем прежде.

А с чего вдруг они должны были принять меня — вот так сразу и с распростертыми объятиями? Поверить в искренность девушки с другого конца Галактики, существа непонятной расы, о которой даже на Мельране ходило слишком много сплетен и мифов.

А еще… Еще Эймердина неожиданно, без предисловий предложила мне, когда все закончится, съездить к ее гинекологу.

— Ну а что? — ответила на мой пораженный, растерянный взгляд. — Вдруг вы с Реем захотите иметь детей? Некоторые землянки отлично переносят такую беременность. И, что самое приятное — наши медики почти научились определять, предсказывать, насколько удачным будет вынашивание.

У меня перехватило дыхание, горло словно стянула петля, зубы неприятно скрипнули.

Сердце больно ударилось о грудную клетку. Бзинн… я выронила чайную ложку, и она прокатилась по полу.

Вспомнилось, как обесиленная лежала на пластиковой подстилке для рожениц, в большой просторной кровати, а рядом, в прозрачной пластиковой емкости спал маленький Ярик. Еще чуть припухший, в крошечном мальчиково-голубом комбинзончике с мишками и зайчиками, с парой красных сосудиков на лице — они потом рассосались бесследно. Глаза обожгли слезы, плечи свело судорогой, и Эймердина вдруг подскочила, обняла за плечи и крепко прижала.

Я уткнулась в ее плечо и разрыдалась.

Я уткнулась в ее плечо и разрыдалась.

— Вам чем-нибудь помочь? — послышался из-за ширмы встревоженный голос официантки.

— Нет, спасибо, — отказалась Эймердина и прижала меня покрепче.

Странно, но впервые, без жалоб на судьбу, без сотен слов утешения, я потихоньку успокоилась. Светлая память о сынишке перестала быть такой болезненной, такой тяжелой. На душе потеплело, полегчало.

Ярик по-прежнему стоял перед глазами.

Его маленькие пухлые пальчики, запутавшиеся в моих волосах, его восторженные визги во время игры в догонялки. Я давала малышу фору, ждала, пока удалятся топотушки, и шла следом, позволяла обогнуть себя и юркнуть в другую комнату.

Первая длинная фраза — еще такая ломаная, не совсем понятная, и мое восхищение, когда Ярик повторил ее.

Лучистые глаза сына, когда он держал на руках внучку, выносил ее из роддома в розовой пеленке с оранжевыми лилиями. Прижимал к груди и улыбался как-то совершенно по-особенному.

В нашей жизни ведь было много прекрасного… И я неожиданно для себя поняла, что зациклилась на потере, на том самом, одном страшном дне, забыв о тысячах других, когда душа пела и ликовала, наполняясь теплом и радостью…

Эймердина словно почувствовала, приподняла мою голову ладонями и спросила снова:

— Так сводить тебя к моему гинекологу?

Я пожала плечами и выдавила:

— Посмотрим.

Больше мы эту тему не поднимали. Посидели еще немного, поболтали о манерах, привычках мельранской знати.

Я узнала, что праздно жить, как Галлиас, позволяли себе далеко не многие местные аристократы. В основном те, кто сидел на шее у родителей или родственников.

Врастгард вел семейный бизнес Ульрани — довольно обширную сеть магазинов по продаже лечебной косметики. Лилитанна не просто патронировала мельранские клиники, но и обеспечивала их оборудованием, следила за состоянием зданий, аппаратуры, за тем, чтобы персоналу хорошо жилось и работалось. К ней в приемную, в офисном корпусе одной из клиник, стекались сотни посетителей, и каждого Лилитанна принимала, выслушивала, помогала, если того требовала ситуация. Семейство Орлитта дружно занималось расширением своего бизнеса. Они владели десятком предприятий по изготовлению колец-телефонов и еще нескольких похожих устройств и сетью магазинов по их продаже. Пока, в основном на Райе. Но Орлитта уже готовились к открытию филиала на Мельране.

Гаэтанна, Мальдиф и Гаэль вели дома Ульрани-Саркатта. Следили за работой прислуги, оплачивали ее, делали закупки, нанимали ремонтников, если требовалось.

Эймердина усиленно отвлекала меня от заврашнего рискованного дела. И она была права. Сейчас, здесь, пока полиция готовилась к операции, нам ничего не оставалось, как ждать и надеяться на лучшее.

Мы просидели в кафе часа два, или чуть больше, и отправились назад, в замок Саркатта.

Серо-голубые сумерки еще не подернули светлый день, но солнце уже не светило так отчаяно-ярко.

В машине пахло цитрусовыми и мелиссой или чем-то похожим. Я откинулась на сиденье и впервые, с каким-то затаенным восторгом следила за виражами Эймердины.

Она водила невероятно, филигранно, почти до безумия бесшабашно. Но если приглядеться, каждый поворот, каждый кульбит был рассчитан до сантиметра.

И если мы сбивали насекомых, то лишь потому, что Эймердина терпеть не могла жуков и мушек.

В дверях особняка нас встречал Захрам, в своем традиционном темно-фиолетовом костюме, с идеально гладким каштановым хвостом.

Без напоминаний, и без прежнего плохо скрытого недовольства на лице, дворецкий поклонился и поприветствовал:

— Госпожа Елисса Саркатта, госпожа Эймердина Саркатта, добро пожаловать домой.

— Ты пока иди к себе, а я зайду, попозже, — бодро предложила Эймердина и устремилась к серому шестиэтажному особняку Ульрани — он располагался чуть поодаль, отделенный от дворца Саркатта пышным парком.

Когда мы с Реем впервые прилетели сюда, я даже не обратила внимания на это небольшое, по сравнению с замком более знатной фамилии, здание. Зато сегодня Эймердина словно нарочно сделала большой виток над поместьем.

И я отметила про себя, что особняк Ульрани выглядел вполне уютно, хотя и не столь идеально, как его громадный, шикарный сосед.

— Вас проводить? — обратился ко мне Захрам и снова поклонился. Он явно старался загладить первое, неприятное впечатление, проявить дружелюбие, наладить отношения. Я улыбнулась, давая понять, что давно обо всем забыла. Захрам, похоже, не привычный к такому ответу знатных хозяев, только снова поклонился, но простоватое лицо его посветлело, а серые глаза просто засияли.

— Спасибо, я сама, — на всякий случай ответила я, и заспешила к себе.

По счастью, ни Лилитанна, ни Врастгард на пути не попались. Мне ужасно не хотелось ни с кем общаться — нервное напряжение перед завтрашней встречей резко набирало обороты.

В каком-то неестественном, лихорадочном возбуждении добежала я до своей комнаты и начала бродить там, как неприкаянная.

Накрытый синей вуалью сумерек двор казался неприветливым, мрачным, невзирая на яркие фонари. Насекомые стрекотали какой-то рваный рэп, резко, встревоженно окликали друг друга птицы, словно звали на помощь. Из-за полного безветрия ароматы ночных цветов — пряные, медовые, кислые — смешались в приторный коктейль, который совсем не хотелось вдыхать.

Новости в интернете разнообразием не радовали — все те же сплетни о сильных мира сего, все те же политические игры, все те же ничего не значащие сообщения о буднях разных планет.

Наконец-то удалось задержать банду грабителей на Лакри. Там обитала раса рептилий, вроде варанов, чья кожа оказалась ядовитой для некоторых других народов союза.

Гематитовые гуманоиды Ардивы, ростом не больше метра, заканчивали отстраивать планетарную столицу после жуткого урагана.

На Зейнеб — планете разумных растений, похожих на людей, грубо высеченных из дерева — долговязых и нескладных — открылся новенький телепорт, оборудованный по последнему слову техники…

У меня не хватало терпения прочесть хотя бы одну заметку целиком. Внимание моментально рассеивалось, устремлялось далеко от рас Галактического союза, их проблем и достижений.

Дневные хлопоты тоже ушли куда-то, за границы восприятия и все о чем я могла думать — грядущее свидание с врагами Саркатта.

Страх смешался с воодушевлением, паника с гневом. Эмоции бурлили внутри, как суп в кипящем котле. Но я не собиралась им сдаваться!

Руки потряхивало, ладони заледенели, кулаки инстинктивно то сжимались, то разжимались.

Поначалу я хотела напиться успокоительных, постараться обуздать эмоции. А потом, вдруг, решила, что это ни к чему.

Зачем скрывать волнение и тревоги? Я иду на встречу с врагами. Должна сыграть роль насмерть перепуганной дурочки-землянки. Так почему бы мне не трястись как осиновый лист?

Разве это не придаст нашей встрече правдоподобия? Не убедит Клейлисов и Рорри в том, что я готова к любой сделке и ради собственной безопасности пойду на любые жертвы.

Ближе к вечеру приехал посыльный из полиции — крупный, плечистый шатен, с фиолетовыми глазами, на удивление прямо в тон формы, и родинкой на самой переносице. Он ворвался ко мне в комнату без стука и до смерти перепугал Захрама с Нимайей.

Дворецкий и служанка заскочили следом, наперебой объясняя, что собирались сообщить о посетителе, но он опередил их на лестнице и возле дверей ждать не стал — вошел без доклада.

Я успокоила Нимайю и Захрама натянутой улыбкой. Настоящую вымучить не удалось — нервы сдали окончательно. В груди гулко бухало, холод опустился в желудок, ледяная волна то и дело пробегала вдоль позвоночника.

— Все хорошо, ступайте. Я разберусь, — я посмотрела на Захрама, на Нимайю — они поклонились и вышли вон.

Не размениваясь на представление, посыльный сделал красивый, приветственный поклон, поздоровался по форме и всучил мне синюю деревянную шкатулку, похожую на ту, где хранят драгоценности. Я отщелкнула магнитный замок и обнаружила целую пригоршню круглых видеофонов, с половину булавочной головки размером. Округлые серебристые устройства лежали на фиолетовой тканной подкладке, и ярко поблескивали на свету.

В душу немедленно закрались сомнения, страхи. Как я спрячу такие сверкающие штуки?

Под украшения их не замаскируешь — слишком просто выглядят, скорее уж похожи на все те же забытые рассеянной портнихой булавки. Под одеждой будут топорщиться — не сильно, но заметно. Не идти же на встречу «в пупырышках».

Не успела толком расстроиться, курьер, пояснил:

— Не беспокойтесь. Наклейте видеокамеры по инструкции, и они поменяются внешне. Не сомневайтесь, сами не найдете.

Я с недоверием посмотрела на приборы, на полицейского и снова на приборы. Он широко улыбнулся, не хуже иной фотомодели, взял две камеры, плюнул на них и приложил к груди. Устройства исчезли в мгновение ока. Я подошла, присмотрелась поближе, но так и не смогла определить — где же они блестели всего секунду назад.

Полицейский, кажется, тоже перестал замечать камеры. Снова плюнул на ладони, провел ими по мундиру и как фокусник продемонстрировал два сверкающих овала. Вытащил из кармана упаковку антибактериальных салфеток, протел камеры и вернул в шкатулку.

— Приятного вечера госпожа Елисса Саркатта.

Поклонился и стремительно покинул комнату.

Я убрала шкатулку в прикроватный ящик — он прятался под матрасом. Я обнаружила тайник случайно. Спросони нащупала выступ на гладком пластиковом каркасе постели, и ящик выскочил наружу.

Стоило закрыть его, как пикнул компьютер, сообщая о принятом письме.

Из полиции пришла инструкция — как пользоваться мини-камерами. Она появилась громадным значком на виртуальном экране. Я кликнула на мельранскую заглавную букву, и внимательно пробежала глазами полстранички текста. Слава богу, на общегалактическом.

Фуф. Вроде ничего сложного.

Меня предупреждали, что камеры нельзя мочить, иначе отвалятся, нельзя перегревать — пропадет «маскировка», зато смело можно бить и охлаждать до любой температуры.

Вроде бы просто. Купаться с приборами я не собираюсь, прыгать через костер тоже — должны сработать как часы.

В конце инструкции добавлялось: с помощью какого-то особого излучения, камеры «видят» вокруг себя почти на триста шестьдесят градусов. Заботиться о фокусе не нужно, главное, чтобы преступники хоть словом, хоть полсловом себя выдали.

Что ж… приложу все усилия… Дожить бы только до завтра…

Время тянулось медленно. Минута капала за минутой — лениво, неспешно, как густая сосновая смола.

Чтобы совсем не сойти с ума, я связалась с Мелиндой. Подруга чувствовала себя отлично и просто фонтанировала радостью. Пару часов назад Фаскраф снова проверил состояние ребенка и сообщил, что малыш вне опасности, развивается правильно и с нужной скоростью. Вынашивать его предстоит не девять месяцев, а только шесть. И тяжелыми считаются лишь первые два.

Мелинда восторженно щебетала о том, как она счастлива, как ждет не дождется момента, когда возьмет сынишку на руки, прижмет к груди. Наконец-то Фаскраф сообщил подруге пол ребенка!

Галлиас заходил к Мелинде, хотел еще раз поговорить, но она выгнала звездного принца, и очень этим гордилась. Кажется, подруга боролась с собой, в глубине души очень хотела снова принять, поверить. Все-таки, Галлиас обеспечил их с малышом и содержанием и титулом. Но хорошая память и благоразумие возобладали над эмоциями. Мелинда выгнала Галлиаса снова и, пользуясь новыми привилегиями наследницы Саркатта, потребовала, чтобы больше его к ней не пускали.

Я так и не поняла — как решили сотрудники больницы противоречие между пожеланиями одного титулованного Саркатты и другого. Но Мелинде пообещали, что Галлиас больше ее не потревожит.

Когда за окнами совсем стемнело, а компьютерные часы показали девять двадцать, ко мне зашла Эймердина. В своей лихой манере, ввалилась в дверь без стука и заявила:

— Я собираюсь отвлечь тебя от завтрашних событий.

Странно, но именно в этот момент звякнуло кольцо — пришло сообщение от Зеллевса. Вчера, под чутким руководством полицейских я отправила письма Талису Рорри и Улису Клейлису. Просила о встрече и предлагала договориться — по-тихому, без передачи Ульрани-Саркатта. Письмо было выдержано в нервных, почти испуганных тонах. Там намекалось на справедливые опасения что я, как новая глава семьи, стану следующей жертвой. Что Галлиаса враги вполне могут убедить, застращать или даже купить. И завладеть связями Саркатта в правительстве Союза и Мельраны. А заодно и частью бизнеса конкурентов. Как выяснилось, Клейлисы и Рорри тоже держали сеть ночных клубов на разных планетах, но не преуспели так, как Саркатта.

Заллевс и Ларис подготовили такой текст, из которого следовало, что мне очень хочется договориться — отдать врагам все, чего только пожелают, лишь бы оставили в покое. Полицейские были уверены, что знатные преступники клюнут на приманку. И не ошиблись.

Когда СМС выплыло из кольца, Эймердина мазнула по мне понимающим взглядом, немного нервно поправила темно-синюю тунику, в тон свободным брюкам и сообщила:

— Я сама отвезу тебя на встречу.

Я подняла на тетю Рея удивленный взгляд, она хмыкнула — не слишком-то весело и пожала плечами.

— Они бы не отказались. Они мечтали об этом давно. И полиция права. Если бы предложение исходило от кого-то из нас, они могли бы что-то заподозрить. Но только не от тебя. Мельранцы склонны недооценивать землян, относится к ним снисходительно, как к низшей ступени эволюции… — Эймердила осеклась, опустила глаза.

А я… я вспомнила нашу с Реем ссору — там, на корабле. Ту самую ссору, где он сравнил землян с мартышками, а я ударила мельранца током. Я все бы отдала, чтобы вернуть тот момент! И плевать, какие гадости он сказал. Просто прижаться, обнять и забыться в его руках… В груди защемило, я всхлипнула, и Эймердина предсказуемо поняла все по-своему.

Осторожно взяла кресло, поднесла к кровати и устроилась рядом.

— Елисса, прости, если задела, — произнесла очень искренне, с сожалением. Я через силу улыбнулась.

— Я не имела в виду тебя, — вдруг горячо продолжила Эймердина, и мне опять вспомнился Рей. Вот также страстно, также эмоционально и он доказывал мне, что не хотел сказать ничего дурного.

Сердце больно ударилось о грудную клетку, на глаза навернулись слезы. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Второй раз за этот ужасно длинный, тягомотный, трудный день.

С минуту в комнате царила тишина, полная напряжения и непонимания. Но уже спустя недолгое время кровать прогнулась рядом со мной, и теплая рука Эймердины обняла за плечи, погладила по спине. Снова прямо как Рей! Я почти привычно уткнулась в ее плечо и разрыдалась еще надрывней, еще громче.

— Вам помочь? Госпожа Елисса, ради бога простите, что вот так, без приглашения… — на пороге комнаты появилась взволнованная Нимайя. Вся какая-то нервная, но как обычно идеально аккуратная в своем безупречно отглаженном белом платье.

— Чего тебе? — возмутилась Эймердина.

— Простите, пожалуйста, простите, госпожа Эймердина, госпожа Елисса, — затараторила Нимайя, пятясь от двери.

— Что такое? — мягко спросила я у встревоженной девушки.

— Вы плакали. Я подумала, может, буду чем-то полезна, — осторожно ответила она, косясь на Эймердину. — Я не знала, что вы не одни.

Судя по ауре Нимайи, она была искренна. Я никогда не умела филигранно читать чужие эмоции по энергетике, как другие, более мощные индиго. Но видела откровенность, ложь, лицемерие и очень сильные чувства.

Эймердина чуть заметно вздохнула и неожиданно для меня смягчилась:

— Извини, Нимайя, — протянула немного смущенно. — Я не хотела тебя обидеть. Просто… мы все немного на нервах…

— Да это я повела себя бестактно, — покачала головой служанка. — Нужно было постучать… Просто я…

— Ты волновалась за хозяйку, которая полюбилась, — закончила за нее Эймердина. — Думаю, это комплимент Лисе. А я… зря накричала. Сделай нам мятного и ромашкового чая, и принеси печенья, пожалуйста, — совсем мягко попросила тетя Рея.

— Сию минуту! — с готовностью воскликнула Нимайя и скрылась за дверью.

Я вытерла слезы и неожиданно ощутила облегчение. Кажется, тревоги последних дней, или даже недель выплеснулись наружу, и мне стало лучше.

Эймердина погладила по плечу, почти как родная, и я подняла на нее удивленный взгляд.

— Понимаю, — хмыкнула тетя Рея. — При первой встрече мы не произвели впечатления, верно?

Я усмехнулась, вспоминая тут немую сцену, и паузу, которую выдерживало благородное семейство, только чтобы не поприветствовать меня как положено.

— Ну должны же мы были убедиться в том, что ты любишь Рея, а не его деньги и связи? — пожала плечами Эймердина.

— Убедилась? — усмехнулась я, нарочно ее подзуживая.

— Ты мне нравишься, — снова до непривычного откровенно ответила она. — Ты эмоциональней, чем стоило бы… Вспыхиваешь как солома, накручиваешь себя за секунды. Слишком сильно переживаешь по пустяковым поводам. Но… мне нравится, что ты прямая, что интересуешься Реем за то, какой он и что помогаешь подруге.

Я хотела добавить по поводу Мелинды, но Эймердина нетерпеливым жестом заставила слушать себя дальше.

— Я понимаю, что в Мелинде ты ищешь потерянную семью…

Кажется, мои глаза округлились, тетя Рея грустно улыбнулась, подошла к окну, по-детски облокотилась на подоконник и продолжила:

— Но ведь и ради семьи мы не всегда готовы на такие жертвы. Твоя забота и самоотверженность подкупают. Хотела бы и я иметь кого-то, кто заботился и любил бы меня так, — она резко отвернулась и я вдруг поняла — почему Эймердина так хотела замуж.

Не потому, что в высших кругах Мельраны считалась старой девой, которая никому не нужна, забракованной, не такой, как все. И даже не только из желания стать матерью. Теперь я знала, что репутация чудачки ни капли не пугала Эймердину, бездетность она с лихвой компенсировала заботой о Рее, а теперь и обо мне тоже. Но… Эймердине просто хотелось иметь кого-то очень близкого, родного. Кого-то, с кем можно общаться вот также, как мы сейчас. Раскрывать душу, делиться горестями и радостями, рассказывать о тайных желаниях, получать моральную поддержку.

Боже! Как я ее понимала!

Сама долго хранила в душе это ощущение неприкаянного, неизлечимого одиночества.

Так страшно, так горько осознавать, что никто в целом мире о тебе не думает, не беспокоиться… не дорожит…

Случись несчастье — и никто даже не вспомнит, что жила на свете такая Елисса Варламова.

Что она любила, страдала, боролась. Да просто существовала…

Эймердина немного помедлила и развернулась ко мне снова. На губе ее выступила капелька крови.

— И я вас понимаю, — прошептала я, вытирая слезы рукой.

— Та-ак! Взбодримся! — воскликнула Эймердина, словно внезапно очнулась. — Так я повезу тебя завтра? Если откажешься, поверь, я сделаю все, чтобы никто другой не смог этого сделать! — задорно хихикнула она.

Я лишь кивнула — мысль о том, что Эймердина поддержит, поможет в опасном деле, очень воодушевляла. С ней было уже не так страшно отправляться к врагам семьи, готовым ради своих целей убивать снова и снова. Даже мельранцев, что уж говорить о женщине с другой планеты, человечке…

В дверь вбежала Нимайя, таща за собой большой белый пластиковый столик, до отказа заставленный чайниками с ароматным чаем, плетеными вазочками с печеньем и кексами.

Служанка поклонилась — сначала мне, затем Эймердине.

— Вы что-нибудь еще хотите? — спросила у обеих.

Я мотнула головой. Эймердина ответила:

— Спасибо, иди.

Нимайя выскользнула из комнаты, а тетя Рея взяла небольшой крекер, в форме зверька, похожего на медведя и звонко им хрустнула, откусив голову.

Подскочила к столику, налила мне и себе ромашкового чая и вернулась на кресло.

— Что ж! Удачи нам! — сказала, словно тост, сделала большой глоток ароматного напитка и покрутила перед моими глазами печенье. — Вот видишь! Мы даже самым страшным хищникам Мельраны дадим отпор!

Позже я вспоминала этот момент как знаковый. Поразительно! Какие причудливы подсказки иногда подкидывает судьба и насколько мы слепы, даже если они маячат перед самым носом.