Глава 3. Милана

Ближе к вечеру Лу вернулась от Нарта в прекрасном настроении. Полузулуба как раз обследовали в медицинском центре поместья и сказали, что он почти поправился. Еще несколько дней – и Нарт сможет опять драться с кем угодно, ломать скамейки о чужие головы и спины.

Лу просто светилась от радости, и несколько минут мы шли по замковому парку почти вприпрыжку – стремительно и пружинисто.

В кронах курчавых лиственных деревьев выводили мелодичные трели птицы. Трещали жуки и стрекозы. Громадные бабочки кружили над головой, так и норовя сесть на плечо. Все вокруг навевало умиротворение, дышало надеждой. Или мне только почудилось?

С пышных газонов пахло свежестриженной травой, с пестрых цветочных клумб, похожих на громадные пушистые ковры, тянуло медовым нектаром. Время от времени к нему добавлялись кисло-сладкие нотки – так пахли маленькие цветочки на одном из кустарников, неподалеку от скамеек.

Когда полузулубка поделилась отличными новостями, и наши шаги замедлились сами собой, Лу предложила.

– Ну что? Займемся тренировкой твоего дара? Кто знает, может совсем скоро он тебе очень понадобится.

Я кивнула и вдруг почувствовала, что слова Лу почти пророческие. Просто родилось ощущение, что нужно срочно, вот прямо сейчас изо всех сил тренироваться использовать дар. Иначе… случится непоправимое. То, чего я не прощу себе никогда.

Лу вгляделась в мое лицо и понимающе кивнула.

– Опять ты поймала клочок будущего. Нам надо поторопиться.

Подруга усадила меня на скамейку, а сама встала напротив, подбоченилась и принялась командовать, прямо как тогда, в оранжерее карантинного центра.

– Итак. Начнем с самого простого и безопасного. С магнитного дара Нарта. Он очень слабый. Максимум притянешь какую-нибудь железяку.

– Почему не с твоей эмпатии? Ты ведь гораздо ближе? – удивилась я.

– Потому, что утроенные эмоции, если у тебя все получится, станут слишком сильным ударом по твоим нервам и ауре тоже, – поучительно сообщила Лу. – Это как энергетический шквал. Ну, давай!

Я с готовностью кивнула.

– Закрой глаза, расслабься и вообрази, что ты – это не ты, а сгусток энергии. Ты мощная, неуправляемая и неукротимая лавина, стихия.

Это первое «упражнение» далось мне без особого труда, в отличие от остальных. Тело вдруг стало невесомым. Почудилось, подпрыгну – и взмою под небеса. И в то же время вокруг бурлила, пронизывала меня неведомая, но очень мощная сила. Я соединялась с ней и отключалась, могла сконцентрировать ее или размазать по пространству.

Несколько раз по команде Лу я так и делала. Отпускала ощущения, возвращаясь в призамковый парк, и снова пропитывалась ими до самых кончиков волос.

– А теперь представь, что ты, в виде энергии соединяешься с Нартом. Окружаешь его, окутываешь и начинаешь вибрировать, усиливая магнитный дар, перенимая его.

И вот это для меня звучало совершеннейшей абракадаброй. Я пробовала и так и сяк. Воображала просторную, светлую палату, где мы навещали полузулуба. Его самого – высокого, сильного, с характерными чешуйками на голове, запястьях и лодыжках. Теперь, когда я увидела Нарта без футболки, стало ясно, что и тело полузулуба опоясывают три тонких кольца чешуек, тянутся вдоль ребер, будто очерчивая их.

Мне было до ужаса интересно – у Лу такие же или нет? Но спросить не хватало решимости. Не хотелось обижать спутницу своих несчастий и приключений неуместным любопытством. Приравнивать ее к какой-то забавной зверушке, которую хочется изучить, пощупать, рассмотреть со всех сторон.

Лу командовала и командовала, я пробовала и пробовала, но результат оставался нулевым. Спустя часа два мы обе совершенно выдохлись. Лу тяжело опустилась на скамейку, я откинулась на спинку, и несколько секунд в парке слышался лишь стрекот кузнечиков да птичья перекличка.

Наконец, полузулубка повернулась ко мне, хотела что-то сказать, но на весь парк разнесся крик Нарайны:

– Девушки! Пожалуйста! Зайдите в медцентр! Вы очень нам нужны.

У меня тревожно екнуло сердце, холодок опустился в желудок. Лицо Лу предельно очертилось – похоже, она поймала эмоции хозяев. Я вгляделась в глаза спутницы. Полузулубка обронила тяжелый вздох и кивнула:

– Дело плохо. Судя по эмоциям Нарайны, очень плохо. Кажется, что-то с Черустиной.

У меня подкосились колени. Девчушка, с огромными фиалковыми глазами запала в душу, а ее веселые забавы всегда заставляли улыбаться. Вчера вечером, пока я в тревоге ожидала сегодняшней встречи с Расом, Нарайна прыгала на детском батуте и задорно визжала. Замирала, скандировала: «Внимание! Марш!» и прыгала высоко-высоко. Потом мы играли в прятки, и я искала девчушку в шкафу, под ванной, в кухонном шкафчике и в холодильнике. У меня никогда не было своих детей, и рядом с Черустиной я понимала – как хочу завести их. Не одного – двоих, троих вот таких же непосед. Неважно, какого пола, главное, чтобы все они были здоровы и счастливы.

Лу окинула меня очередным понимающим взглядом, как умела только она и выдохнула:

– Мила, не время для переживаний. Надо действовать. Я так понимаю, им срочно нужен твой дар…

– Которым я так и не научилась пользоваться! – Всплеснула я руками.

– У тебя получается, пусть и не так хорошо, как хотелось бы. Идем. Я постараюсь помочь, – очень спокойно, деловито произнесла Лу, и мне сразу стало легче. Подруга умела настроить на веселье и на работу, вдохновить на борьбу и победу. Что-то было такое в Лу, что заставляло меня всякий раз собираться, приходить в чувство, отодвигать ужас и панику на задний план.

Я встала на неверные ноги и отправилась вслед за полузулубкой.

Лу великолепно ориентировалась в громадном парке Стемисов, словно всю жизнь только тут и прогуливалась. Природа наделила ее удивительным даром находить дорогу с первого раза. Мы обогнули несколько клумб, отделенных от замка и медицинского центра десятками высоченных, косматых деревьев, и кустарников между ними. Сделали небольшой крюк по вымощенной голубыми булыжниками дороге. Оставили позади несколько беседок, увитых пышными зелеными вьюнами и вырулили прямо ко входу в медицинский центр.

В дверях желтой больницы-купола мялась Нарайна. Лицо ее осунулось, губы вздрагивали, пальцы нервно теребили подол нежно-кофейного платья.

– Черустина. Сегодня хуже, чем вчера, – выдавила госпожа Стемис и до крови прикусила губу.

Мы поспешили к девочке. Небольшая задержка, чтобы установки на входе в медцентр убедились в нашей полной безвредности, стоила мне остатков самообладания. Нарайне тоже. Она разве что не прыгала на месте. Госпожа Стемис переступала с ноги на ногу, сжимала и разжимала кулаки и продолжала кусать губы. Лу стиснула челюсти и предельно выпрямила спину.

Белый холл с голубыми прожилками на стенах и потолке – огромный и полупустой, лифт-телепорт, куда уместилось бы вчетверо больше пассажиров – и мы в изумрудном холле-многограннике. На каждой его грани располагалась палата, как мы уже знали, оснащенная по последнему слову техники.

Нарайна метнулась в ту, где хозяевам поместья оказывали срочную помощь, когда кто-то из Стемисов совсем плохо себя чувствовал.

Сердце сжалось, в ушах застучали молоточки. А когда мы вошли в палату, Лу пришлось подтолкнуть меня к кровати девочки. Ноги отказывались идти, будто намертво прилипли к гладкому полу.

Черустила распласталась на громадной белой постели, и от этого казалась еще более маленькой, хрупкой, призрачной. Черные синяки под глазами малышки стали еще больше, а сами глаза заметно ввалились. Белая, как мел, девочка натужно глотала ртом воздух, и тонкие пальчики ее бессильно комкали мягкую простынку.

Медицина Мельрании, да и Галактического Союза в целом, очень далеко шагнула от того, что я помнила по дням, прожитым на Земле. Больше не тянулись к венам больных прозрачные трубки, заканчиваясь катетерами. Их усовершенствовали, и нужные лекарства, питательные жидкости, донорскую кровь направляли в вену мини-телепорты. Не сканировали состояние больного датчики на теле. Рядом с кроватью, на тумбочке стоял темно-синий прибор, транслируя виртуальный экран. На нем отражались анализы, последние данные о пульсе, давлении, дыхании, температуре тела. Их тоже считывали на расстоянии, с помощью какого-то особенного силового поля, по характеристикам похожего на ауру.

И все-таки даже эти чудеса техники, невозможные в мое время, немыслимые, не могли помочь маленькой пациентке.

Я заставила себя подойти к кровати, присела на край и взяла маленькую ладошку Черустины.

Перед внутренним взором снова замелькали воспоминания о маме. Ее рука – тоже маленькая, обветренная, непривычно холодная.

Ее дыхание – такое же прерывистое, со свистом. Ее глаза – такие же светлые, почти нездешние, лучистые… И ощущение, как из дорогого существа утекает жизнь – стремительно и безвозвратно.

Глаза обожгли непрошенные слезы.

– Вчера было плохо мужу, и я выложилась, растратила всю энергию исцеления, – всхлипнула Нарайна. – Теперь ее совсем мало. А муж еще не оправился, не может применить свой дар. Мила… если бы у вас получилось усилить остатки моего… резонировать или как там говорит Лу…

Я покосилась на растерянную мать и тут же отвернулась. Слишком тяжело было смотреть в эти глаза, полные мольбы, надежды, веры в меня. Лу осторожно коснулась рукой моего плеча.

– У тебя все получится, Мила, – сказала вдруг так, что я поверила. Понятия не имею почему. Просто внутри выросла и окрепла уверенность в собственных силах, в способности направить дар так, как нужно.

Я кивнула Нарайне, и та прикрыла глаза, закачалась на месте, словно неваляшка – как и всегда, когда задействовала способности.

Я выдохнула и ощутила, как обращаюсь в чистую энергию – в аурное Цунами, ураган Катрина. Казалось, воздух вокруг раскалился, но неприятных ощущений не было. Скорее чувство, что все так, как и должно случиться.

Я окружила Нарайну своей энергией, укутала ею, как шерстяным одеялом в беспощадную стужу и вдруг обратилась в резонатор. Сделала то, что никак не получалось во время недавней тренировки. Без объяснений, не осознавая – как именно, на чистых инстинктах.

– Давай, Мила, у тебя получается, – прошептала Лу, а Нарайна испустила вздох облегчения.

Я приоткрыла глаза и увидела, что Черустина уже улыбается, сидит на краю кровати и задорно болтает ножками.

– Пронесло! – одновременно выдавили мы с Лу.

– Спасибо, – прошептала Нарайна.

А девочка спрыгнула с кровати и вдруг прильнула к моим ногам. Сердце болезненно сжалось, безумно захотелось отдать Черустине ту самую аурную плазму, что воскресила меня в лаборатории Юнджиана. Эта маленькая мельранка – шустрая, веселая, неунывающая заслуживала того, чтобы вырасти, путешествовать, найти свою половинку… И я уже в который раз не могла отделаться от мысли, что Рас воскресил меня вместо нее, вместо этой удивительной малышки.

Щеки защипало, глаза затуманили слезы. Лу осторожно коснулась плеча, как делала всегда, когда ловила мои тяжелые эмоции. От ее теплого поглаживания, заботы и участия, сразу стало легче. Черустина подняла на меня свои нереально-яркие фиалковые глаза и просияла улыбкой.

– Ты ведь поиграешь со мной, тетя Мила? – спросила с надеждой.

Я кивнула. Черустина отстранилась, снова заглянула в глаза и вдруг опять прижалась к ногам.

– Тетя Мила. Если все получится и твой друг нас вылечит, ты ведь будешь меня навещать? – пробормотала в мои коленки.

Я сглотнула колючий комок в горле, вытерла упрямые слезы – они никак не желали останавливаться, стиснула челюсти. Найрана подошла поближе, осторожно тронула меня за плечо, почти как Лу и попросила:

– И правда, Милана. Пообещайте, что не забудете нас. В любом случае.

От этих слов слезы хлынули из глаз сплошным потоком. Я покачнулась, закрыла лицо руками и поняла, что только крепкие объятия маленькой Черстины и ее просьбы: «Тетя Мила, все будет хорошо, пожалуйста, не плачьте! Тетя Мила, ну пожалуйста. Все будет хорошо, я знаю…» не дают мне бессильно распластаться на кровати. В противном случае, я, наверное, свернулась бы в позе зародыша и ревела часами напролет.

Я чувствовала ужасную вину за то, что Рас оживил меня, а не семейство Стемисов. За то, что отняла у маленькой Черустины такой близкий, простой шанс больше не болеть и не страдать.

***

Рас

После ухода родственников, я провел несколько часов за компьютером. Изучал Йокку вдоль и поперек, вникал во все истории покорителей смертоносной планеты.

Я собирался хотя бы морально, информационно подготовиться к грядущему, пообедать с остальными и повидаться с Миланой. Мы расстались совсем недавно, но я уже успел соскучиться. Казалось, не видел мою русалку не часы – годы. Сотни лет не ощущал ее тепла, ее мягких губ, не слышал ее звонкого голоска.

Надеюсь, Милана поймет, почему я вызвал ее сегодня вечером. Несколько суток мы проведем на Йокке, а там кольцо-телепорт Литавра не сработает. А если бы и сработало, я никогда не рискнул бы вызывать мою русалку на смертоносную планету, обитель заблудших душ и малолетних преступников со всей Галактики.

Как обычно я разложил для себя плюсы и минусы Йокки. То, чем можно воспользоваться в нашем непростом путешествии и то, чего стоит опасаться.

Несомненным плюсом было то, что «смертоносная планета» почти в полтора раза меньше Мельрании и примерно равна ей по плотности. Это значит, что мы, рожденные в мире с куда более мощной гравитацией, на Йокке сможем почти летать. Перепрыгивать через ядовитые кусты, чьи испарения рассеиваются уже через полметра, перемахивать через крупных хищников, опасных для любого, кто высадился на планету.

Солнце Йокки я записал в минусы. Гораздо более знойное, чем на Мельрании, оно пробивало атмосферу вредной радиацией и непривычным путешественникам стоило осторожничать. Мазаться специальными кремами, держаться в тени. К сожалению, именно в тени лесов и рощиц обитали хищники и росли ядовитые кустарники.

По счастью, насекомых на Йокке было очень мало, а ядовитых – и вовсе пара видов. Чтобы столкнуться с ними требовалось ну очень постараться.

Атмосфера Йокки содержала несколько чужеродных для наших тел добавок, но специальные устройства, не больше пуговицы размером, легко решали эту проблему. Единственное, чего стоило опасаться – утери этих самых устройств. Поэтому я поставил себе на вид, непременно удостовериться, что запасок у нас достаточно.

Болота Йокки – очередной неприятный сюрприз для туриста – покрывали густые поросли кустарника, делая смертоносные топи почти незаметными невооруженному глазу. Пришлось пометить болота на своем кольце-телефоне – туда я загрузил карту местности и возможные пути к колонии.

Но самой большой проблемой становилось для гостей Йокки особое силовое поле планеты. Каким-то непостижимым образом оно выключало абсолютно все виды оружия, даже самые передовые. Ни огонь, ни пули, ни плазма, ни лазер не выстреливали на смертоносной планете. Только особый поток энергии, родственной ауре живых существ, служил защитой от беглых преступников и дикого зверья. Хорошо, что наших биоботов оснастили именно таким оружием. Насколько я знал, в оружейной палате любого транспортника высшего класса, вроде нашего, хранилось десятка полтора приборов с таким же излучением. Должно хватить с лихвой.

На всякий случай, я записал в кольцо-компьютер все, что удалось нарыть в кладовой Ласа на Ивара.

Сколько лет этому плазменному индиго ученые Союза так и не установили. Ходили слухи, что он – современник российского коммунизма, некоторые непроверенные источники даже утверждали, что Ивар видел самого Владимира Ленина.

Была ли у него когда-то семья, дети, внуки, выяснить не получилось. Вот только Ивар изо всех сил помогал детям. Когда-то он посещал почти все больницы Галактики и воскрешал самых тяжелых ребятишек разных рас. Однажды едва не погиб, помогая близняшкам – на двух человек, даже малышей, наш дар не рассчитан. Ивару очень повезло, что малышкам едва исполнилось четыре годика. Пролежав в полубреду, обессиленным, полуживым месяца два, индиго полностью восстановился.

Когда открыли колонию на Йокке, Ивар сразу же подал прошение, чтобы ему разрешили жить там, в качестве миссионера. Вначале власти Союза отказали человеку, без высокого уровня доступа – тогда про индиго еще ничего не знали даже спецслужбы.

Но уже спустя год, кто-то, из высших кругов галактической власти подписал Ивару документы. Сыщики полагали, что этот кто-то был из тех, кому индиго помогал своим уникальным даром. Я подумал также.

С тех пор, вот уже больше пятисот лет Ивар не улетал с Йокки даже на соседние планеты системы. Куда более приятные и гостеприимные для туриста, чем Йокка, между прочим.

Мда… Похоже этот индиго такой же идейный, как и его современники-коммунисты. Я твердо решил начать свою просьбу с Черустины Беллард Стемис. Малышке Ивар вряд ли откажет. А родители станут приятным бонусом, если у Миланы получится усилить дар индиго, срезонировать, как она делала уже не раз. Конечно, аурной плазмы может и не хватить. Но попытаться стоило. Лас верил, что получится, а он, как любой настоящий врач, никогда не обнадеживал других понапрасну.

***

Как ни странно, за обедом напряжение между Галлиасом и остальными участниками экспедиции окончательно развеялось. Предубеждение таяло с каждой минутой. Все видели, как изменился дядя. Из безответственного повесы он превратился в серьезного, целеустремленного мужчину. Собирался сражаться за Мелинду, завоевывать уважение сына.

– Где ты научился драться? – в лоб спросила Галлиаса Эймердина, дожевав кусочек любимого жаркого.

Дядя слегка поморщился, словно ему наступили на больную мозоль, отложил ломоть жареной рыбы, и разразился объяснениями.

– Года три назад я летал на Землю. Там есть бойцовский клуб для мельранцев и полукровок. Нечто вроде элитной школы. Я прошел экзамены и поступил.

Лас заломил бровь и уточнил:

– Тот самый клуб, где учился Коршун?

Галлиас кивнул – не без гордости, но без прежнего самодовольства.

– Он-то мне и присоветовал. Сказал, лучше не научат нигде.

– Должна признать, в групповой схватке ты был молодцом! Совсем не таким слюнтяем и трусом, как раньше, – хмыкнула тетушка.

Галлиас поморщился снова, и быстро принялся за еду, словно боялся сболтнуть лишнего.

К концу обеда мы общались совсем свободно. Галлиас рассказал про то, как открывал новые ночные клубы на нескольких планетах Союза. Рейгард разрешил брату попробовать наконец-то самому заняться семейным бизнесом, и тот не подкачал. Галлиас нашел лучших местных дизайнеров – тех, кто представлял – какие интерьеры любят на родной планете. Заключил с ними выгодные для всех договора, даже выторговал уступки, пообещав, что на весь Союз раструбит, что они работали на Саркатта.

Лас в долгу не остался. Поведал, как однажды тайно лечил Коршуна.

– Он пришел ко мне после нескольких ударов в живот. Селезенка – в клочья, почки и печень – отбиты. А через неделю новый бой. Предложил любые деньги, чтобы я помог.

– А почему он не переждал? Не подлечился нормально? Сейчас это все поправимо, дело нескольких месяцев, – удивилась Эймердина.

Галлиас хмыкнул и, получив от Ласа одобрительный кивок, ответил вместо него:

– Коршун содержит большую семью. Они из худородных, и сейчас активно отстраиваются. Переехали в новый дом, купили новую землю. Запускают ферму, искусственное озеро с промысловой рыбой. Коршун хочет уйти на заслуженный отдых, начав новый бизнес, уже не связанный с Черными боями. Поэтому и вынужден сейчас «брать» все поединки, какие только предложат.

Вот теперь у меня сложились два и два.

– Так поэтому он согласился на наш поединок, хотя мы позвали в последний момент? – спросил я у Ласа.

Тот довольно кивнул.

– Ты не знаешь главного, Рас. Он даже денег с нас не взял! – Лас расплылся в довольной улыбке. – Сказал, что так мы будем в расчете.

– Я так понимаю, ты лечил его новым экспериментальным методом по выращиванию органов прямо в теле? – вопрос Эймердины удивил не только меня. Галлиас перестал жевать сдобную булочку и приподнял брови.

– Ну что сказать? От этой женщины я не могу скрывать ничего! – пожал плечами Лас, и приобнял тетушку за талию. – Да. Именно этот метод и применил. Широко он пока не используется и одобрения в Союзе не получил. К тому же самые лучшие результаты метод дал на мельранцах. У людей срабатывал не всегда. Вживленные клетки для выращивания новых органов погибали почти в половине случаев. У других гуманоидных рас – и того больше.

– А все потому, что мы лучше регенерируем! – подняла палец Эймердина, словно сама совершила это открытие.

Лас мягко улыбнулся и окинул тетушку ласковым взглядом.

Мы с Галлиасом переглянулись и, кажется, одновременно подумали об одном и том же. Как же здорово, когда любимая рядом. Когда ты можешь обнять ее, вот так, ненавязчиво и получить в ответ такую же ласку. Как же потрясающе, когда между вами не пролегли расстояния и много лет непонимания!

Я поспешил завершить трапезу, чтобы повидаться со своей русалкой… Галлиас заторопился следом – не выдержал долгого наблюдения за чужим счастьем.

… Литавр появился на пороге спустя считанные секунды с момента нажатия виртуальной кнопки на стене. Вытянулся по стойке смирно и спросил:

– Остальные нужны, господин Саркатта?

– Нет, я просто хочу воспользовался вашим кольцом-телепортом, – без прелюдий сообщил я.

Литавр взглянул с пониманием и вдруг выдал такое, чего уж никак не ожидаешь услышать от бездушной машины.

– Хотите повидать дорогую женщину перед опасным походом на Йокку?

Я коротко кивнул – слова застряли в пересохшем горле. Литавр вызвал из кольца нужную виртуальную клавиатуру, забарабанил по «воздушным клавишам» и, как бы между делом, предупредил:

– Я перемещу ее сюда и выйду. Но через час-полтора вы должны позвать меня снова. Я буду ждать в коридоре. Иначе обратный бросок может не сработать. Не забывайте, что пространственные туннели изгибаются причудливым образом, а прибор должен найти точку возврата.

Я кивнул, в нетерпении сжимая и разжимая кулаки. Эйфория заполнила все существо. Я настолько размяк, размечтался, что не сразу сообразил – Литавр даже не спросил, кого же именно нужно телепортировать и откуда. А когда вопрос наконец-то созрел в одурманенной близким свиданием голове, биобот невозмутимо отчеканил:

– Госпожа Эймердина предупредила, что вы будете часто вызывать Милану Залалатдинову. В прошлом человечку, теперь электрическую индиго с особыми резонансными способностями. Дала ее координаты. Сейчас активирую телепорт – и минут через пять она будет уже тут.

Вот тебе и Эймердина! Она даже это предусмотрела! Не знаю, что бы я делал без своей замечательной тетушки.

Мама рассказывала, что они с Эйми пережили несколько смертельно опасных приключений. И, если бы не тетушка, мама могла не выжить, а я – не родиться.

Эймердина баловала нас с Даром с малолетства, но никогда не позволяла относиться к другим свысока, обижать девочек или женщин. Думаю, именно тетушке мы обязаны тем, какими мельранцами выросли.

И вот только я замечтался, воздух неподалеку заколебался, задрожал, послышался странный, тихий свист и… Милана появилась в самом центре каюты.

Моя русалка пораженно огляделась, и бросилась на шею. Я обнял ее и закружил. Несколько минут мы просто прижимались друг к другу – молча, забыв обо всем. Время словно текло как-то иначе – удивительно медленно и в то же время неотвратимо быстро. Я потерял счет минутам, усадил Милану на темно-зеленый диванчик, рядом с собой, и слушал, внимал, улыбался, как дурак.

Литавр исчез из каюты быстрее, чем я вспомнил про него.

Милана принялась торопливо делиться последними новостями.

– Рас! Лу согласилась тренировать мой дар. Она останется со мной! – восторженно затараторила русалка, и просияла счастливой улыбкой. – А еще! Еще я смогла восстановить Черустину. Она была совсем плоха, – тень прошла по лицу Миланы, и я на чистых инстинктах взял русалку за руку, погладил тонкие, длинные пальцы, поднес к губам. Милана мягко улыбнулась, смущенно опустила глаза и вдруг поймала мой взгляд:

– Помогите им, Рас. Пожалуйста. Умоляю вас.

Я решительно кивнул и лукаво спросил:

– А почему ты ни разу не поинтересовалась – как очутилась тут?

– Телепорт? – пожала плечами Милана. – Я ведь не знаю возможностей техники будущего. Если ты перенес меня сюда – значит умеете.

Я притянул Милану – не сдержался, прижал крепко-крепко, чувствуя, как нагнетается в паху жар, насколько невыносимо тесными становятся джинсы. До боли, до спазма. Даже ноги свело.

Милана улыбнулась – как-то по-особенному, и вдруг совсем осмелела. Дернула мою футболку, стянула ее с меня и провела руками по груди. Кажется, у меня остановилось сердце, а потом заколотилось так быстро, как не положено мельранцу по физиологии. Я прижал Милану, смял в объятиях, а она неожиданно сама расстегнула мои джинсы. Я инстинктивно приподнялся, позволяя русалке полностью стянуть брюки и белье. Милана встала, многозначительно окинула взглядом мое возбужденное тело, задержалась там, где не рискнула бы задержаться настоящая высокородная мельранка. По крайней мере, не после пары дней знакомства. Я поднялся тоже. Пнул подальше джинсы, собирался приблизиться к русалке, чтобы снять и ее одежду тоже. Но Милана выбросила вперед руки, и я остановился, не понимая – чего она хочет.

Медленно, грациозно покачивая бедрами, русалка сбросила тунику, затем брюки и белье, а потом запрыгнула на меня, крепко обхватив ногами. И я потерял голову.

Соединился с ней – быстро, рвано, забыв о прелюдиях и ощущая, что если сейчас, здесь мы не станем единым целым, я просто умру на месте.

Я двигался, приближая освобождение от томительного желания. Милана стремилась навстречу, зарывалась пальцами в волосы, целовала. Я ласкал ее всю – каждый миллиметр тела. Я хотел запомнить каждую родинку, каждый шрамик. Крохотный рубец рядом с ключицей, похожий на тонкую белесую ниточку, щербинку возле уха, наверное, после древней человеческой ветрянки, чуть ассиметричные губы.

Она совершенно лишила меня власти над собственным телом, которое стремилось овладеть Миланой снова и снова. Мы едва уложились в указанные биоботом полтора часа. Вернее, едва уложился я.

Я изливался, но облегчение наступало лишь ненадолго. Почти сразу же после этого пах вновь наливался нестерпимым жаром, тяжестью, все там начинало болеть и пульсировать. Я вновь пытался снять напряжение, соединиться с русалкой, и она позволяла брать себя так, как мне только заблагорассудится. На столе, на диване, лежа, сидя и стоя. Когда ее пальцы сминали мои плечи, ягодицы, теребили волосы, из горла вырывался даже не крик – довольное рычание.

Несколько минут мы усталые и счастливые пролежали рядом, на диване. Милана все еще пропускала между пальцев мои пряди, а я просто пропитывался ощущением ее близости. Последней за грядущие несколько дней.

Минут пять в ванной, как на службе в галактическом десанте – и к приходу Литавра мы едва успели одеться.

Биобот оглядел нас спокойным, сочувственным взглядом, молча кивнул, и вызвал из кольца клавиатуру. Я метнулся к Милане, торопливо чмокнул ее в щеку, в шею, в плечо. Русалка ответила, прильнула – и… пропала. Как в человеческой сказке – исчезла прямо из рук, словно красавица, похищенная злым колдуном.

Я выдохнул, и рухнул на диван, пытаясь осознать – как прожить без Миланы еще несколько дней.

Литавр молча удалился, а я еще некоторое время сидел неподвижно, в каком-то чувственном ступоре. Пока из кольца-компьютера не выскочило смс от Эймердины.

«Рас, герой-любовник! Быстро ужинать и спать! Завтра в четыре утра высадка на Йокку. Мы должны затемно добраться до ближайшего отеля. И, кто знает, что ждет нас на смертоносной планете».

Я взял под козырек. Запросил на ужин колеты из птицы, запеченные овощи с травяной настойкой, и вернулся к компьютеру.

Эймердина, как никто, умела не только построить, но и придать сил, вдохновить на подвиги.

Еще некоторое время я жевал, проверяя – точно ли построил маршрут до отеля. Затем списался с Ласом по онлайн чату, и мы сверили данные.

«Непобедимый Хирург» предлагал те же два, наиболее приемлемых по моему мнению, пути. Первый был не в пример короче, но большая часть его пролегала по неизведанной территории. Туда местные почти не совались – слишком боялись хрустов – самых крупных и опасных хищников Йокки. Судя по трехмерной проекции из галанета, они напоминали саблезубых тигров, размером с буйвола. Только клыки уступали клыкам древних земных кошек в длине, зато не крошились и не ломались, как у саблезубых тигров. Хрусты нападали стаями. Окружали, а затем кто-то из племенных охотников совершал один, роковой для жертвы прыжок на шею и разрывал клыками крупные артерии.

Второй путь выглядел чуть более безопасным, но львиная доля его приходилась на болота. Самые точные карты топей предлагали данные с разбросом в десятки метров. Разметка ядовитых растений, по краям болот, тоже выглядела более чем примерной. Оно и понятно. Мало кому хотелось детально исследовать эти участки планеты ради заезжих туристов, которые прилетали сюда за острыми ощущениями не чаще пары раз в год. Служба экологической безопасности Союза сразу предупреждала, что снимает с себя всяческую ответственность за тех, кто добровольно посетил Йокку.

Мы с Ласом остались вполне довольны своими изысканиями. Пожелали друг другу спокойной ночи, и отключились.

Я вышел в спальню, лег в кровать и моментально уснул. Казалось, не сутки по мельранскому времени прошли с сегодняшнего утра, а несколько недель.

Но наши свидания с Миланой – первое, долгожданное, восторженное и второе – неожиданное даже для меня и оттого еще более прекрасное, вдохновляли на подвиги как ничто другое. Мысли о маленькой Черустине, о том, что русалка надеется на меня, безумно хочет помочь девочке, придали сил.

И когда я проснулся, то чувствовал себя бодрым, отдохнувшим, готовым к рискованному квесту по смертоносной планете.