Глава 2. Врастгард (Рас)

Я улетал от Миланы и, казалось, внутри что-то обрывалось. Болезненно и безвозвратно. Так и подмывало вернуться назад, схватить ее, скрутить по рукам и ногам, засунуть в машину и увезти с собой. Я понимал, что Милана сочувствовала Стемисам – их участи не позавидовал бы никто. Но оставлять мою русалку, одну, на незнакомой планете, у чужих, в общем-то мельранцев, было слишком тяжелым испытанием для нервов.

Еще утром родня хором клялась, что будет поддерживать Милану. Мама обещала звонить ежедневно, спрашивать – не нужно ли чего, узнавать – как настроение, самочувствие. Отец подвязался возить свою Лиссу, если русалке потребуется помощь, даже просто общество. Отпусти он ее к похитителям Миланы с кем-то другим, я бы здорово удивился.

Теперь мы понимали всю отчаянность положения Стемисов, но доверять им безоговорочно не выходило. Не после того, как тяжелобольное семейство выкрало русалку, а заодно Лу и Нарта.

Наверное, я накрутил бы себя снова, окончательно потерял самоконтроль. Слишком болезненным было расставание с Миланой на неведомый срок, слишком тяжелым после того как мы наконец-то нашли друг друга.

Спасла только эсэмэска от Эймердины. Она очень вовремя выскочила из телефона и покрутилась перед самым носом. Тетушка писала, что вместе с Ласом ждет меня в личном космотелепорте семьи Саркатта.

Ух, ничего себе, новости! Я думал, мы вылетаем только ночью! Планировал потихоньку собрать чемоданы, доставить в космотелепорт… Но, видимо, все это уже сделали за меня.

Похоже, Ласилевс здорово усовершенствовал свои навыки хакера, или информация оказалась не так хорошо спрятана, как думалось нашим спецслужбам.

Что ж! Чем быстрее улетим, тем быстрее вернемся.

Мама любила говорить: «Раньше начнем, раньше закончим».

Казалось, я впитал ее пословицы с грудным молоком, и часто думал не как мельранец, а как землянин. Я никогда не летал на родную планету Елиссы Варламовой – просто не пришлось, но относился к «младшей сестре Мельрании» с какой-то особенной теплотой.

Необходимость действовать – прямо сейчас, не теряя ни минуты, немного успокоила бешеные индиговские эмоции.

Я торопливо сменил несколько воздушных трасс, перестраиваясь со скоростью индиго, как выражалась мама. У нашей расы невероятная скорость реакции, в особенности у «огненных» сородичей.

Дремучие леса, золотистые луга, ухоженные парки, лаконичные столичные небоскребы промелькнули внизу пестрым ковром и исчезли.

Под машиной распростерлось «летное поле». Так называла мама громадный луг перед зданием космотелепорта клана Саркатта. Почему, я так и не понял. Но незаметно для себя «присвоил» это слово и пользовался им даже мысленно.

Здесь росли очень редкие цветы – малассы. Гигантские чаши-соцветия, размером с крупного мельранца, покоились на толстенных стволах-стеблях, без единого листка. Вблизи, на ярком солнце сквозь мясистые красные лепестки просвечивали темно-бордовые прожилки, похожие на вены.

Ярко-синее здание космотелепорта, с тремя круглыми куполами, снаружи напоминало больницу, а внутри – естественный грот.

Сводчатые потолки, колонны в виде натянутых нитей слюды, и никаких виртуальных табло, объявлений, как в общественном космотелепорте.

Нам они и не требовались. Мы сами заказывали биоботам обслуги рейсы, и полумашины готовили корабль, подавая его точно в срок. Вот где они были незаменимы и очень ценились.

Никакого «человеческого фактора», как говорила мама. Биоботы не болели, не опаздывали и не прогуливали. Они жили в специальных комнатах, прямо в здании космотелепорта. И, если члены семьи Саркатта подолгу никуда не вылетали, просто проверяли состояние кораблей. Мониторили аппаратуру, вхолостую «прогоняли» транспортники по ближайшим пространственным «коридорам». Раз в несколько суток выходили в открытый космос, как и во время настоящих «межзвездных путешествий».

Впрочем, Саркатта редко засиживались на планете. Почти ежедневно кто-то из семьи отлучался по делам бизнеса, политики или на какой-нибудь галактический курорт. Скучать биоботам не приходилось.

Один из них, брюнет с фиолетовыми глазами, в обычной для сотрудников нашего космотелепорта темно-зеленой форме, встретил меня неподалеку от входа. Поклонился, откинул за спину длинную косу, по старинной мельранской моде, и жестом пригласил следовать за собой.

Ярко-голубой пол приятно пружинил под стопами. Биобот двигался с механической точностью – нога к ноге, рука к руке, хотя и пытался изобразить настоящего мельранца. Чуть поводил плечами, слегка раскачивался в такт шагам.

…Очередной пустой зал с высокими сводчатыми потолками и серебристое зеркало входа на корабль… Прибыли…

Эймердины и Ласа рядом не обнаружилось. Я притормозил, и биобот оглянулся, словно идеально прямой спиной ощутил мое недоумение.

– А где госпожа Саркатта? Господин Клейлис Рорри? – растерянно спросил я.

– Госпожа и господин Саркатта уже на транспортнике. Господин Клейлис Рорри тоже. Ждут только вас. Ваши вещи уже в каюте и разложены по шкафам.

Вот тут я совсем опешил. Какой еще господин Саркатта? Отец?

Нет, не может быть! У него оставалась куча дел в мельранском парламенте, да и по бизнесу тоже. Они с мамой только утром собирались передать Милане титул и вельможную фамилию, чтобы уже никто не усомнился в ее значимости для нашей семьи, не посмел обидеть аристократку из клана Саркатта. Дядя Тралвис? Нет, не может такого быть. Он сообщил бы мне заранее. Тралвис любил порядок и точность, и всегда загодя предупреждал о таких вещах. Дед? Но мы же виделись с ним этим утром, обсуждали будущую поездку, возможные риски. Скрытностью Врастгард Саркатта не страдал никогда, с чего бы ему теперь что-то недоговаривать? Может, Дар? Вчера вечером мы беседовали о полете, и кузен очень жалел, что не сможет сопровождать нас. Мелинда сильно нервничала после очередной встречи с Галлиасом. Они виделись после нашего знаменательного поединка, черного боя двенадцать на двенадцать. Уж не знаю, что они там обсуждали, как закончилось странное свидание, но с тех пор, Мелинда выглядела потерянной, обескураженной и какой-то загадочной, что ли. Дар не хотел бросать маму в таком состоянии, ведь близких существ на Мельрании у Мелинды почти не было. Моя мама и сын. Вот, в общем, и все.

Конечно, семья Саркатта приняла Мелинду, уважала ее, помогала, поддерживала. Но как к родной к ней почти никто не относился. Хотя сочувствовали ее истории с Галлиасом очень многие.

Мама рассказывала, что дядя бросил Мелинду, когда та забеременела, хотя сам же категорически отказывался предохраняться. Мельранцы использовали особые таблетки, которые делали наше семя не способным к зачатию. Увы, неприятные ощущения после их принятия испытывали абсолютно все. Тянущие боли внизу живота и в желудке, слабая тошнота, скачки температуры – вот лишь десятая толика «побочных эффектов» мельранских мужских контрацептивов. Женские гормональные противозачаточные для землян действовали на сородичей как слабый токсин. Провоцировали мигрени, головокружения, иногда все ту же тошноту. Дядя Галлиас решил, что для него все это слишком тяжело, и получился Дар.

Беременность Мелинда переносила не так легко, как мама. Трижды она чуть не умерла и один раз едва не потеряла ребенка. Отец силком заставлял дядю Галлиаса сдавать особенные мельранские гормоны, способные помочь беременной и ее сыну. Однажды Рейгарду Саркатта даже пришлось обменять их на титул. На Мельрании родиться в знатном семействе недостаточно. Нужно еще, чтобы носитель титула тебя им облагодетельствовал. Иначе ты не больше, чем любой другой худородный аристократ.

По слухам, многие годы после рождения Дара, Галлиас пытался наладить отношения с Мелиндой и сыном. Но успеха так и не добился. Вначале была не готова Мелинда – старые обиды не позволяли услышать, понять и простить. А затем, когда она почти успокоилась, «уперся рогом» Дар. За маму он побил бы любого, даже родного отца. Кузен хранил святую уверенность, что Галлиас недостоин Мелинды и ее прощения.

– Что-то не так, господин Саркатта? – безэмоциональный, хотя и вполне себе живой, бархатистый голос биобота вывел меня из оцепенения. Я сообразил, что все это время стоял возле входа в корабль, смотрел в никуда и перебирал в голове родственников. Судорожно пытался угадать – кто мог отправиться с нами на поиски плазменных индиго, хорошо это или плохо, увеличивает шансы на успех или уменьшает.

Биобот уставился немигающим взглядом и картинно наклонил голову, изображая недоумение.

– Ты сказал, господин и госпожа Саркатта? – изогнул я бровь. – Госпожа Саркатта, это Эймердина Ульрани Саркатта. Господин Клейлис Рорри, это Ласилевс Клейлис Рорри, а господин Саркатта? Это…

– Вы все верно перечислили. Господин Саркатта это Галлиас Ульрани Саркатта. Насколько мне известно, госпожа Эймердина и господин Ласилевс приняли его на борт по просьбе Мелинды Ульрани Саркатта. Есть еще вопросы?

Я прямо опешил. Галлиас? Зачем он летит с нами? Что за странности… Секунду или две мозаика сведений складывалась в голове и когда мелькнула догадка, сразу стало легче. Мелинда встречалась с Галлиасом и наверняка поставила ему условия, на которых готова попытаться начать все заново. Но стоит ли брать дядю в опасное путешествие? Можно ли ему доверять, положиться на изнеженного, избалованного Галлиаса Ульрани Саркатта?

Впрочем… Эймердина и Ласилевс смирились с его присутствием. Отец, самолично пригласил на Черные бои. Их мнение я уважал как ничье другое. Ладно, посмотрим, на что ты способен теперь, Галлиас Ульрани Саркатта.

Я выдохнул и сел на корабль.

Думал, у выхода из «зеркала» ждут Эймердина или Ласилевс, или оба сразу – в последнее время эту сладкую парочку было водой не разлить. На худой конец – биобот обслуги дежурит, чтобы встретить запоздалого пассажира. Но там мерил шагами просторный темно-зеленый коридор… дядя Галлиас.

Завидев меня, он притормозил, и замер, словно окаменел. Сегодня Галлиас оделся на удивление скромно. Я не особенно обращал внимание на то, как петушится аристократия, распускает павлиньи хвосты на приемах и даже во время обычных прогулок по планете. Но даже на самых простых мероприятиях, домашних посиделках Галлиас неизменно выделялся среди родственников самыми дорогими, вычурными нарядами. Если кто-то на семейных снимках клана Саркатта блистал рубашками-брюками из тончайшего шелка, атласа, поражал обилием кружев, пуговиц из полудрагоценных металлов или камней – это точно был Галлиас.

И вот сейчас, глядя на дядю, в совершенно обыденных синих джинсах, правда совсем новых, только из магазина и такой же футболке я не мог не удивиться.

– Рас, я провожу тебя в каюту, если позволишь, – не слишком уверенно произнес он. – Нужно сказать тебе пару слов.

Меня так и подмывало послать его куда подальше, отправиться к Эйми и Ласу, поскорее выяснить – каков наш план, сколько плазменных индиго «засветилось» в базе Союза. Но я взял себя в руки и коротко кивнул.

Родители с детства учили, что семья – это святое. Каким бы ни был дядя, сколько бы не начудил за долгую жизнь, он – часть клана, а Саркатта от своих не отворачиваются. Даже от таких.

Галлиас слабо улыбнулся и потянул меня за рукав вперед, в серединный отсек транспортника. Оно и понятно – позади располагался отсек медицинский. Его всегда выносили туда. В экстренных случаях корабль скорой помощи совершал стыковку с транспортником именно там, сзади, потому что спереди размещались командные отсеки. Рубка управления, помещения для магнитных двигателей считались секретными и охранялись как зеница ока. Естественно, что спереди корабля или посередине стыковку сделали невозможной.

Несколько секунд мы с Галлиасом мерили шагами коридор в полной тишине. Сильный запах хвойной отдушки напоминал о том, что транспортник готовили к полету в последний момент. Не мудрено – мы ведь собирались отчаливать только вечером.

Наконец, когда молчание стало нарочитым, неприятным, Галлиас прокашлялся и произнес:

– Я знаю, что ты не в восторге от моей компании. Как и Эйми с Ласом. Но Рейгард с Мелиндой попросили их взять меня на борт. Я не хотел бы, чтобы ты подумал, что твоим мнением пренебрегли. Прошу тебя, Врастгард, разрешить мне сопровождать вас. Прошу как родственник и как мужчина, который тоже любит и ждет.

На последней фразе голос его дрогнул, а у меня защемило сердце. Вспомнилась Милана – такая прекрасная и такая далекая. Я улетал из поместья Стемисов, не в силах выключить экран заднего вида, не смотреть на свою русалку. Она присела на скамейку, рядом с Лу и что-то обсуждала с полузулубкой.

Галлиас знал – на какие давить рычаги. От этой мысли мне захотелось врезать ему, вот прямо сейчас со всего размаха расписаться кулаком на холеном лице дяди. Не знаю – что меня остановило. Бешеные эмоции индиго снова забурлили, почти лишили связности мысли. В голове помутилось, кулаки сжались сами собой, зубы неприятно скрипнули. Но я встретился с дядей взглядом и… не смог его ударить. Великолепный светский щеголь, завидный жених Галлиас Ульрани Саркатта выглядел не лучше побитой собаки. Прямо как тогда, на улице Кардиллара, когда мы с Миланой, Мелиндой и Даром встретили его на прогулке.

Я прищурился и спросил напрямую:

– Зачем тебе это? Путешествие может быть очень опасным. Лас говорил, что один из индиго скрывается от властей, совершив какое-то незначительное преступление. Второй живет на очень негостеприимной планете, где каждый шаг может стоить жизни. Помогает местным. О других не знаю. Но уверен, нас может занести куда угодно. Так зачем тебе покидать теплый дом, бросаться в опасное приключение?

Галлиас выпрямил спину, резко выдохнул, будто нырял в ледяную воду и признался, подтверждая мои догадки:

– Мелинда обещала простить меня, если помогу вам. Я все ради этого сделаю.

Я продолжал щуриться, не сводя с дяди взгляда. Недоверчивого, придирчивого, недружелюбного. Не специально, просто именно так я себя и чувствовал. От исхода нашей миссии зависела судьба Миланы, по крайней мере, ее душевное спокойствие. И меньше всего я хотел бы делить опасные приключения с тем, кому никогда, по доброй воле, не подставил бы спину.

Галлиас вздохнул снова, нервно повел плечами и выдал:

– Врасгард, Рас… Я понимаю твои сомнения и недоверие понимаю тоже. Но клянусь титулом и честью, что сделаю все, чтобы наша миссия удалась. Я люблю Мелинду. Я не понимал этого раньше, тогда, когда еще мог что-то изменить, исправить. А когда понял, было слишком поздно. И я давно, много столетий стремлюсь это исправить. Хочу соединиться с семьей. С женой и сыном.

Наверное, я слишком громко хмыкнул. Галлиас дернулся, как от удара, отвел глаза и добавил в стену:

– Знаю. Официально она не жена мне. Но я делал Мелинде предложения уже раз двадцать за последние годы. И она всегда их отвергала. А сейчас, когда она почти согласилась попробовать снова… Черт! Я в лепешку расшибусь. Прошу тебя, Рас, выдай мне минимальный кредит доверия, как любит выражаться Елисса. Если тебе покажется, что я не оправдал его, высади меня на любой встречный транспортник, на любую ближайшую планету. Идет?

Я сглотнул, сморгнул и застыл. Передать не могу – насколько неуютно ощущал себя сейчас, во время последней речи Галлиаса. Он поставил меня в один ряд с теми, кто мог вершить чужие судьбы. А ведь именно это всегда меня тяготило. Я чувствовал вину за то, что не в силах воскресить больше одного существа за год. Когда видел жертв аварии по галанетовским новостям, когда выходил из больниц, выполнив свою миссию. И сейчас я снова испытал это неприятное ощущение. Вины за то, чем не управлял и к чему, по большому счету, совсем не имел отношения.

Галлиас замер тоже и сверлил меня внимательным, немигающим взглядом. На лице его, в глазах читалась такая мольба, что у меня просто не оставалось выбора. Как бы ни относился я к Галлиасу, каждый заслуживает второго шанса. Каждый имеет право хотя бы попытаться исправить ошибки юности. Я коротко кивнул, соглашаясь.

Дядя приподнял брови и уточнил, будто не мог поверить в свою удачу:

– Так ты согласен?

– Да! – раздраженно выпалил я и заспешил вперед, по коридору.

Галлиас поравнялся со мной почти сразу же, и торопливо обогнал, показывая дорогу. Да-а-а… Он явно очень отличался от того смазливого, изнеженного красавчика, каким помнила дядю мама. В каждом движении Галлиаса ощущались уверенность и сила. В каждом жесте чувствовалась натренированность. Я не видел, как он дрался в нашем Черном бою воочию – слишком увлекся, побеждая Свангарда. Но смотрел запись, подаренную Валли. Галлиас сражался как настоящий мужчина. Ни разу не растерялся, не выказал ни малейшего страха. Пожалуй, еще и это сыграло сейчас роль. Я зашагал следом за дядей, в свою каюту, и бросил ему в спину:

– А Лас и Эйми? Я хотел бы уточнить – каковы наши планы.

– Ждут там, – бодро сообщил дядя, совершенно преображаясь. Он больше не выглядел как побитая собака – жалким неудачником, безнадежным просителем. Теперь Галлиас походил на настоящего Саркатта, и я подумал, что не зря мы его взяли.

Тогда я еще не понимал – насколько был прав.

Мы молча добрались до очередной из однотипных кают «улучшенного класса». Все они походили на мини-квартиры. Здесь была ванная, столовая, куда, в специальный шкаф-телепорт поступала горячая еда, спальня и даже рабочий кабинет.

Именно там и ждали меня Лас с Эйми. Тетушка устроилась на зеленом диване с ворсистой тканой обивкой, в тон к стенам, Лас возвышался у окна, скрестив руки на груди.

Галлиас пропустил меня вперед, прикрыл за собой дверь и застыл у порога, как вкопанный.

Лас развернулся ко мне, и по выражению лица его, нахмуренным бровям становилось ясно – новости хуже, чем ожидалось.

У меня защемило сердце. Захотелось вернуться в особняк Стемисов, забрать Милану и улететь вместе с ней, куда глаза глядят. Я стиснул челюсти, пытаясь справиться с приливом индиговских эмоций. В груди бешено забилось, в висках зашумела кровь, плечи свело.

Лас окинул меня недовольным взглядом, прищурился, прошелся по кабинету и присел на небольшой, темно-зеленый рабочий стол.

– В общем, так, господа Саркатта. В галактической базе зафиксировано всего шесть таких индиго, как Рас с Даром. Трое пропали без вести. Мы попытаемся найти их, есть кое-какие следы, предположения, свидетельства. Но это на самый крайний случай. Легче всего выйти на трех других. Первый, как я уже говорил Расу, живет на негостеприимной планете Йокка. Планета не вращается вокруг своей оси и потому поделена на ледяную пустыню темной стороны и знойную пустыню – светлой. Ураганы и ветра там такие, что ломают даже самые прочные здания и транспортники. Как мы все знаем, на Йокке находится колония для несовершеннолетних преступников гуманоидных рас. Ивар Красный, тот самый плазменный индиго, которого мы ищем, оживляет детей, если те гибнут и считает, что способен наставить их на путь истинный. В общем, он слегка того, – Лас покрутил пальцем у виска и прицокнул языком. – Гаэтанна Норманни, вторая плазменная индиго живет в земной колонии, на станции Рассвет. Эта исследовательская станция занимается изучением новых видов жизни, недавно обнаруженных в космосе или на вновь открытых планетах. Но одна беда – ее очень трудно найти. Станцию мотает по всей Галактике, и несколько раз она даже немного вылетала за рубежи Союза. Мы запросили нынешние координаты Рассвета у руководства Галактического союза. Но пока известно лишь, что недавно станция покинула орбиту Талии, одной из трех планет системы Нарисса. Как только Рассвет остановится возле очередной планеты, звезды или просто в космосе, он немедленно отправит весточку правительству Союза. А оттуда кое-кто пообещал переслать информацию нам. Но пока что станция, видимо, в пути, и сколько это продлится, мы не знаем. У Рассвета особый уровень доверия. Его не контролируют, как многие другие исследовательские станции. Рассвет не отчитывается обо всех своих передвижениях, давая знать только о новых остановках.

Третья индиго – Мария Газель живет на Земле, но вот уже несколько лет как съехала с прежней квартиры, и данных о новом ее местонахождении у нас нет. Площадь поиска – вся зеленая планета. У нас нет ни следов, ни зацепок, ни свидетелей. Ничего, что навело бы на мысль – куда пропала Мария, жива ли она вообще, находится ли в здравом уме. А теперь следует решить – куда мы направимся в первую очередь. Я предлагаю все же на Йокку. Условия там убийственные. До колонии придется добираться самим, по смертоносному лесу, мимо озер с ядовитыми испарениями. Но зато мы точно знаем – где Ивар. Что скажете?

Пока Ласилевс рассказывал о результатах своего хакерства, злость разливалась внутри, беспомощность стянула горло тугой петлей. Каждый из названных индиго казался очень далеким, труднодосягаемым. Никто из нас не знал – согласится ли он помочь, не отмахнется ли от незнакомых просителей. Хуже всего то, что мы имели дело с землянами. С индиго, рожденными и выросшими на зеленой планете. Большая часть таких сородичей считала себя почти людьми и недолюбливала мельранцев. За исключением разве что кровных родственников. А ведь именно ради семьи мельранских вельмож мы и затеяли поиски. Предприятие выглядело все более авантюрным, опасным, безнадежным. Я вспомнил Милану, ее взгляд – лучистый и ясный. В нем читалось столько надежды, столько веры в меня. Черт! Я стиснул челюсти и передернулся от зубовного скрежета, Ласилевс недовольно прицокнул вновь. Эймердина встала, торопливо приблизилась и ласково погладила меня по голове. Совсем как в детстве, когда прибегал к ней с разбитыми коленками, шишками, ранами и произнесла:

– Рас. Пока есть надежда, надо верить. У нас есть зацепки, есть великолепный транспортник, лучшие биоботы последних моделей. Они отправятся с нами на планету, на поиски. Давай думать о лучшем и просто действовать. Так учил меня брат, Вальгарс…

Я выдохнул и немного расслабился, с неохотой покосился на Галлиаса и неожиданно обнаружил, что он вовсе не выглядит понурым или напуганным. Неужели поход по опасной планете, где неосторожные путники в одно время гибли сотнями, не пугает неженку-дядю? Галлиас поймал мой взгляд, покачал головой и очень спокойной изрек:

– Мы справимся. Я за Йокку. А ты, Рас?

И вот когда белоручка Галлиас, франт и лежебока, каким его знали многие годы, задал мне этот простой вопрос, все встало на свои места. Я выпрямил спину, расправил плечи и перестал скрипеть зубами. Эймердина снова погладила по голове и ласково улыбнулась. Лас хмыкнул и уточнил:

– Ну, так что, Рас? Твое слово решающее. Летим на Йокку? А если не получится, то на Землю или Рассвет?

Я коротко кивнул и ответил:

– На Йокку. Если не выгорит, а сведений о Рассвете по-прежнему не будет, то на Землю. В конце концов, что стоит четверым мельранцам перерыть одну планету? Она же меньше Мельрании, во сколько?

– Раза в полтора, – кивнул дядя. – Но чуть более плотная. Так что на снижение гравитации не надейся.

– Прессинг на нас не уменьшится, хочет сказать мой непобедимый Хирург, – усмехнулась Эймердина.

Я кивнул снова, а Лас нажал виртуальную оранжевую кнопку на стене.

И не успел я устроиться за рабочим столом, пролистать карты Йокки, которые «непобедимый Хирург» предусмотрительно вывел на большой виртуальный экран компьютера, как в дверях появились три биобота.

Жилистые, с мощными плечами и узким тазом, они напоминали легкоатлетов или пловцов и походили друг на друга как братья. Однотипные черные футболки и брюки с множеством карманов, усиливали впечатление.

– Вот! Последняя модель боевых биоботов! – похвастался довольный собой Лас. – Достал, честно, с большим трудом.

На невозмутимых лицах полумашин промелькнула досада, губы их чуть скривились, темно-стальные глаза метнули молнии. Видимо, биоботам не нравилось, что Лас обращался с ними как с вещами – «достал», «модели»…

Эймердина поспешила исправить положение.

Подошла к биоботам, приветственно кивнула и представила:

– Эймердина Ульрани Саркатта. Этот хамоватый мужчина, – она указала на Ласа: – мой жених, Ласилевс Элдор Клейлис-Рорри. Мой внучатый племянник – Врастгард Ульрани Саркатта и мой племянник Галлиас Ульрани Саркатта.

Лица биоботов стали намного приветливей, глаза просияли. Все-таки они что-то чувствуют, не совсем машины… Подумалось мне. О том, способны ли биоботы не только выражать, но и испытывать настоящие эмоции спорили до сих пор. Но, кажется, все ученые диспуты стоили одного лишь взгляда на полумашин в такую вот минуту. Они явно не только осознавали себя, как личность, но и чувствовали, как живое существо. Один из биоботов сделал шаг вперед, вытянулся по струнке, и отчеканил:

– Литавр, Арес и Геракл к вашим услугам, госпожа Саркатта, господин Клейлис Рорри, господин Саркатта и другой господин Саркатта.

Он чинно поклонился – всем поочередно, и двое остальных биоботов сделали тоже самое.

– Хочу вас обрадовать. Нас создавали специально для путешествий по особо опасным планетам. Мы все владеем разными видами единоборств, с одного удара валим даже земного слона, или трехрога, если говорить о Мельрании. Можем пробить металлический лист и даже стрелять из глаз особым потоком энергии. Она похожа на аурную плазму индиго, но не воскрешает, а уничтожает. Биоботы нашей модели работают во многих спецслужбах разных планет и Галактического союза, помогая агентам в операциях, где требуется много народу. Будем счастливы вам помочь. Кроме того, у нас есть для вас подарок.

Литавр выбросил вперед руку, и из его кольца-компьютера выстрелила стена голубого света.

Я потерял дар речи, Эймердина всплеснула руками, а Лас недоверчиво уточнил:

– Портативный телепорт?

Галлиас изогнул бровь, но промолчал.

У меня быстро забилось в груди, в животе стало тепло и щекотно. Господи! Я смогу встречаться со своей Миланой! Каждый день, на протяжении всего полета, пока мы на корабле!

Такие телепорты переносили существ на большие расстояния, но только если находились внутри транспортника. На планетах их использовать не удавалось – требовались особенные условия: влажность, температура, магнитное поле. Но пока мы тут, на транспортнике, я смогу хотя бы ненадолго вызывать Милану. Советоваться с ней, общаться, да просто видеться. Смотреть в ее лучистые глаза, обнимать, прижимать, слышать звонкий голос…

От этой мысли стало хорошо и легко, словно мы и не отправлялись на одну из самых опасных планет Союза, словно нам не грозили ядовитые озера и смертоносные леса Йокки. Я увижу русалку! Не один раз, множество! Жаль только – чаще раза в день портативными телепортами пользоваться запрещалось. Слишком много энергии уходило на переход, и устройство перезаряжалось в течение недели или даже дольше.

Я едва сдерживался, чтобы не закричать от радости.

На лицах биоботов мелькнули слабые понимающие улыбки. Нет, они точно что-то чувствуют! Надо будет обязательно рассказать об этом наши умникам из научного содружества Галактики. Даже если такими получились только последние, самые передовые модели, ученые должны это знать и понимать! Равно как и все те, кто использует биоботов в работе и в путешествиях.

– Что ж, пока ступайте, – Эймердина улыбнулась полумашинам, они ответили тем же, и скрылись за дверью.

Ласилевс встал с края стола и подошел к тетушке.

– Ладно, раз все решено, думаю, оставим Раса покопаться в картах Йокки. – «Хирург» обвел присутствующих внимательным взглядом. – Вам стоит подготовиться. Мы с биоботами обслуги нашли очень короткий путь до Йокки. Даром, что смертоносная планета, как ее когда-то называли мельранцы, почти на другом конце Галактики. Нам очень повезло – есть несколько длинных, сквозных пространственных коридоров, неподалеку друг от друга. Если двигаться только внутри них, почти не выходя в открытый космос, мы прибудем на орбиту Йокки уже этой ночью. А высадимся, наверное, все-таки утром. Никто из нас на Йокке ни разу не был. Я порылся в историях покорителей планеты, и они настоятельно советуют новичкам высаживаться только в светлое время суток. Желательно ранним утром, чтобы за день пути привыкнуть к «особенностям» Йокки и адаптироваться. До колонии около двух суток пути. Как я уже говорил, двигаться придется пешком. Наземный транспорт любого поколения на Йокке строго-настрого запрещен. Местные перемещаются на юксах – крупных хищных кошках. Но их еще нужно приобрести, научиться ездить. А это можно сделать только неподалеку от колонии, в гостиницах для заезжих туристов и миссионеров. Они прилетают на смертоносную планету ради помощи «бедным заблудшим детям», – в голосе Ласа зазвенел металл. Все мы знали – как он относится к преступникам, не зависимо от возраста, причины и расы. «Хирург» выдержал небольшую паузу, и закончил только когда перестал хмуриться: – В общем, разбегаемся. Чуть позже соберемся в столовой. Никто не возражает?

Галлиас пожал плечами, почти поклонился мне, будто вновь благодарил за шанс заработать прощение жены и сына, и первым покинул каюту. Я коротко кивнул, Эймердина взяла Ласа под руку, и они вышли в коридор.