Глава 1. Милана

«Мила! Я приехал! Я жду тебя!» – я услышала слова Раса так, словно он вот тут, совсем близко. Торопливо обернулась и лишь тогда сообразила, что общаюсь с мельранцем «в голове». Просто телепатические способности внезапно усилились, и казалось – на самом деле слышу его голос, даже интонации различаю. Взволнованные, радостные и грустные одновременно.

Больше меня в поместье Стемисов никто не удерживал, не ограничивал. Я выскочила из комнаты и вызвала лифт. Теперь и мое кольцо-компьютер было настроено на управление замковыми телепортами.

Просторная кабинка привычно зависла в пространстве. Я вызвала виртуальную клавиатуру из кольца-компьютера и набрала нужный код. Вот оно, управление лифтом на расстоянии. Получается! Целый день тренировалась!

Двери лифта послушно закрылись, я немного постояла, в полной тишине ожидая, когда кабинка дернется и выпустит меня на первый этаж.

Так оно и случилось. Круглый холл походил на все остальные – на каждом этаже особняка.

Только впереди, по самому центру маячил выход на свободу – веселая ярко-зеленая дверь. Я подошла к ней и на потолке замигали цветные лампочки. Сверхаппаратура, не хуже, чем в каратинном центре проверяла – кто я такая, здорова ли, все ли со мной хорошо.

Прибор дал мне «зеленый свет», дверь отъехала в сторону и… я увидела Раса.

Он стоял на лестнице, на высоком пороге, не двигался и только смотрел своими удивительными синими глазами. Пару минут смотрела и я.

В животе разливалось тепло, сердце пропускало удары, ускоряясь с каждой секундой. Я радовалась Расу и грустила, что наша встреча – лишь прелюдия к разлуке.

Сегодня мельранец покинет планету, отправится на поиски плазменных индиго. Единственных существ в Галактике, которые способны помочь моим незадачливым похитителям, спасти семью Беллардов от неминуемой гибели.

Корабль стартует через несколько часов, и все это время – наше и только наше. Но хватит ли его? Успеем ли открыть все, что на душе? Поймем ли друг друга?

Рас дернулся навстречу и странно улыбнулся. Я только выдохнула и вернула ему улыбку. Мельранец внезапно подхватил, стиснул, стянул с лестницы и потащил в парк. Голубая брусчатка дорожек позвякивала под каблучками. По сторонам зеленели пышные газоны с громадными цветами, курчавыми деревьями, кустарником, усыпанным неестественно-фиолетовыми градинами ягод.

Мы обогнули особняк, и Рас потянул меня на широкую скамейку из странного, голубоватого материала. Сидеть на ней оказалось еще удивительней, чем наблюдать, как яркие солнечные лучи бликуют на поверхности, а вслед за ними растекаются перламутровые разводы.

Скамейка была мягкой и в тоже время упругой. Материал мгновенно принял форму спины, и я расслабилась, глядя в глаза Раса.

Вокруг разливались мелодичные птичьи трели, неподалеку кружили в странном танце несколько громадных стрекоз. Легкий ветерок шевелил распущенные волосы и приносил нам цветочные запахи – приторно-сладкие, терпкие, пряные.

Я не хотела отпускать своего мельранца, не желала верить, что он уедет. Мы сидели друг напротив друга, и сердце восторженно колотилось в груди, слова не шли с языка, колени совсем ослабели. Мельранец вдруг придвинулся, пленил меня кольцом сильных рук и поцеловал. Не так, как в машине – отчаянно, порывисто, страстно, не так как возле карантинного центра – с надеждой на долгие встречи. Так, словно мы расстаемся на сотни лет, и тысячи планет разделят нас непреодолимой преградой.

Я прильнула к Расу, замерла на его сильной груди, прикрыла глаза и время остановилось. Я слышала его шумное дыхание, ощущала, как быстро колотится под ладонями сердце мельранца и хотела остаться тут навсегда. Чувствовать его объятия, слушать рваный шепот – что-то страстное, и одновременно нежное. Я бы никогда с ним не рассталась!

Рас прижал меня еще крепче, резко напрягся, углубил поцелуй. Внизу живота стало тепло и томно. Рас подхватил меня на руки, и мы понеслись куда-то.

Не сразу я поняла, куда же именно, в чужом-то поместье. Но вскоре Рас заскочил в свою громадную черную машину.

Задние сиденья выдвинулись, спинки опустились, превратив кресла в просторный диван. Рас осторожно уложил меня на него и лег сверху. Я инстинктивно выгнулась ему навстречу, и почувствовала твердый бугор на брюках мельранца. От этого ощущения голова совсем пошла кругом, внизу живота начались сокращения. Я потянулась к Расу – к его губам и телу.

Мельранец задрожал, прижался, потерся свидетельством своего желания о мой живот, и твердый бугор запульсировал. Рас задрожал сильнее, и я сама, кажется, тоже.

Прикрыла глаза и отпустила себя. Рухнули границы и запреты, исчезли страхи и сомнения. Я забыла о том, что знаю Раса совсем недолго, считанные дни. Только ощущала, как огненной лавой струится по венам горячая кровь и все внизу живота сжимается, наливается жаром.

Рас нетерпеливо раздел меня, едва не порвав тонкую трикотажную блузку. Сбросил брюки, рубашку, и мы соединились. Не было долгих прелюдий, поцелуев везде-везде, невероятных ласк неземного мужчины. Но я таяла и млела под своим мельранцем. А он сливался со мной так суматошно, так жадно, словно не видел женщин много столетий. И от этого я все сильнее хотела Раса, все более страстно отдавалась ему.

Мельранец излился несколько раз, не прекращая вздрагивать, терзая мои губы поцелуем. Волны наслаждения прошлись по моему телу, а вслед за ними наступила долгожданная нега. Не слабость – расслабленность, не утомленность – томность.

И мы остались лежать, на мягком сиденье, прикрытые тонким пледом с шелковистым ворсом.

– Ты уверена, что хочешь остаться? – осторожно спросил Рас, положив мою голову к себе на плечо.

– Я не хочу, – выдохнула я. – Но должна. Я усиливаю способности Стемисов, резонирую, как говорит Лу. Помогаю им держаться, исцеляя друг друга и самих себя. Я не могу бросить их. Просто не могу…

– Лу сказала, что поживет тут, пока не окрепнет Нарт, – вздохнул Рас. – Дольше им оставаться опасно. Полузулубов будут искать. По факту они пока вне закона. Карантинный центр не признал их безопасными, не выпустил по доброй воле. Значит, и власти не признают их свободными гражданами Союза и Мельрании.

– Лу не вернется к ним, – поделилась и я тревожными новостями. – Говорит, хватит с нее неволи.

– Понимаю, – пальцы Раса словно непроизвольно начали перебирать мои волосы, поглаживать их. – Они всю жизнь провели в застенках исследователей. Не в тюрьме, но разница не так очевидна. Но если сбегут, их будут искать. И кто знает, какие распоряжения, какие права получат преследователи. Если полузулубов признают опасными для здоровья граждан Союза, сыщикам могут дать полный карт-бланш. Даже на убийство…

Я в ужасе прижалась к Расу, и несколько секунд сердце неровно билось в груди, ледяные волны бежали вдоль позвоночника. Я и представить не могла, чтобы Лу… или Нарт… Уехали и больше не вернулись. Никогда. Я ненавидела это слово с тех пор, как на маминых похоронах одна сердобольная старушка выдала: «Бедная. Теперь в твоей жизни мамы не будет никогда».

Рас погладил меня по голове, по спине и произнес:

– Не знаю – как им помочь. Помочь хочется. Я уверен, что будь в организмах полукровок что-то опасное, его давно обнаружили бы. Медики перестраховываются. Полузулубы никогда прежде не рождались. Вот они и боятся неведомого, непонятного. Но и Лу, и Нарт имеют право жить как свободные граждане. Я буду думать…

Мельранец замолк, и несколько минут мы лежали почти неподвижно. Прижались друг к другу и ощущали, что нет ничего более естественного, чем оставаться рядом.

– Ты могла бы полететь с нами, – предложил Рас, уже шестой или пятый раз за последние сутки. – Кто знает, может, мы сразу найдем нужных индиго и вернемся не позднее, чем через неделю.

Секунду или чуть больше я колебалась, усомнилась в правильности решения. Но что-то внутри подсказывало – я должна остаться. Слава богу, я прислушалась к шестому чувству, не бросила Беллардов. Иначе жалела бы потом всю оставшуюся жизнь.

Рас ожидал ответа, молчал и буравил внимательным синим взглядом.

Я покачала головой, не сдержав тяжелого вздоха.

– Я не могу так рисковать. Я хочу, чтобы они выжили. Они такие же, как я. Понимаешь? Несчастные жертвы безумных ученых. Те, кому просто не повезло.

– А я думал, тебе повезло, – задумчиво произнес Рас, и в голосе его явственно прорезалась досада. – Ты со мной, мы познакомились, полюбили…

Он осекся, поджал губы – совсем как обиженный мальчик, по лицу мельранца прошла тень.

– Конечно, мне повезло с тобой! – горячо воскликнула я, чмокнув его в щеку. – Но это было после. А вначале мне не повезло с Юнджианом и его безумными исследованиями. Ужасно не повезло со Свангардом. Но я рада, что все так сложилось.

Последняя фраза прозвучала совсем тихо, едва слышно, но на лице Раса расцвела широкая улыбка. Мельранец прижал меня, поцеловал в шею, возле уха, жадно втянул запах волос и твердо произнес:

– У нас все получится, даже не сомневайся! Днем я еду к Ласу. Он должен раскопать галактическую базу индиго.

Я привстала, подперла голову рукой и спросила то, что уже давно интересовало.

– Откуда вы знаете про индиго? Вроде бы они скрываются, не афишируют способности, а некоторые и вовсе – прячутся среди людей?

Рас хитро прищурился.

– Секретные галактические службы годами собирали информацию по крупицам. Там мелькнет неожиданное выздоровление безнадежного пациента, тут случится странное происшествие, здесь кого-то шарахнет электричеством, а ни грозы, ни проводов поблизости нет. Расспрашивали очевидцев, просматривали камеры слежения, слепки ДНК, энергетики. В итоге, какая-никакая база у них есть. А Лас… Лас умеет достать информацию, – Рас хитро подмигнул.

– Он хакер? – удивилась я. Гинеколог-хакер… это было так странно, так неожиданно.

Рас понимающе хмыкнул.

– Он имеет высокий уровень доступа и может забраться еще глубже, уже сам, без разрешения. К вечеру обещал раздобыть базу. Эймердина заказала транспортник. Так что мы отбываем до ночи. Если что-то случится или понадобится, я забил в твое кольцо-телефон всех мужчин и женщин Саркатта. Но лучше звони маме или отцу. Можно еще дяде Тралвису, он совершенно безотказный, как говорят земляне. Немного не от мира сего, но зато очень добрый.

Я уверенно кивнула.

– Ты ведь будешь звонить тоже? – спросила с надеждой.

Рас мягко улыбнулся, погладил меня по волосам, по щеке и произнес:

– Я буду звонить тебе каждый вечер, рассказывать, как продвигаются поиски. А если заскучаешь, набери меня сама – отвечу в любое время дня и ночи. Очень надеюсь, что вскоре ты овладеешь телепатией, и кольца-телефоны нам вообще не понадобятся. И пока я не выясню – какие варианты есть у Лу и Нарта, постарайся удержать их от глупостей. Мы убедили медицинские власти союза, что поместье Стемисов защищено специальными установками ничуть не хуже карантинного центра. И это истинная правда. Здесь прекрасно очищается воздух, уничтожаются все вредные организмы, нейтрализуется любое неполезное излучение, и Лу с Нартом не опасны. Но им не стоит покидать поместье, пока не придумаем – как поступить дальше. Иначе никто на Мельрании, да и во всем Союзе не поручится за их жизни. Я понимаю, как хочется полузулубам сбежать, вдохнуть воздух свободы. Но попробуй удержать Лу от этого шага. Он может стоить им с Нартом жизни…

– Постараюсь убедить Лу, – пообещала я, и тяжелый вздох вырвался сам собой.

Только утром подруга делилась – как мечтает уехать отсюда на все четыре стороны, и плевать на последствия. На то, что ее будут разыскивать, на карантинный центр, на медицинские власти. Лишь бы не возвращаться в неволю застенок больницы. А Нарт, который уже уверенно шел на поправку, поддакивал полузулубке, крепко обнимая ее за талию. Лу хмурилась, но прижималась к нему все сильнее. Кажется, страх потери дорогого существа что-то изменил в мировоззрении подруги, показал – насколько ничтожны предрассудки, и как дорог ей этот мужчина. Полузулуб тоже ощущал это – улыбался уголками губ, и темно-зеленые глаза его радостно сверкали.

Я понимала Лу. Даже тут, у похитителей, она чувствовала себя свободней, чем всю предыдущую жизнь. Особенно после того, как хозяева поместья предложили нам идти на все четыре стороны. Тем же вечером Лу призналась, что никогда еще не испытывала ничего подобного. Словно вся Вселенная у ее ног, и нет больше ни запретов, ни застенок. Лу осталась здесь только ради Нарта, в ожидании его выздоровления. И Рас уже несколько раз прокомментировал, что полузулубке очень повезло. Медицинские власти Союза недавно пробили у властей политических негласное распоряжение. Любой, кто самовольно бежал из карантинного центра приравнивался к преступнику. Но самое худшее даже не это. Если медицинские светила считали, что «объект опасен на свободе», его могли убить или покалечить, взорвать или расчленить – и никто не помог бы беглецу. Гоняясь за такими существами, спецслужбы получали полный карт-бланш на применение силы, использование любого современного оружия. Им позволялось: стрелять на поражение, избивать до полусмерти, насиловать, применять экспериментальные виды оружия.

Тогда я всерьез испугалась за Лу. Как ни удивительно, но за короткие несколько дней я очень привязалась к ней. Полузулубка была доброй, милой, умела поддержать и утешить. Меньше всего я хотела ее мучений, страданий и гибели. Вот почему Рас взялся попытаться разрулить непростую ситуацию, а я изо всех сил старалась уговорить Лу подождать еще немного.

– Чего задумалась? – спросил мельранец, осторожно тронув за плечо.

– Ничего, – вздохнула я снова. – Нам пора?

Рас будто очнулся, вызвал часы из кольца-компьютера и нехотя кивнул.

– Я принес тебе запись нашего боя, уже скинул в твое кольцо-компьютер, – добавил с вымученной улыбкой и подал одежду.

Я натянула белье, блузку, брюки и нехотя вышла из машины.

День перевалил за середину. Птицы завели странные, протяжные трели, как и всегда, ближе к вечеру. Легкий ветерок зашуршал листвой. Запахло медово-пряным нектаром цветов с пестрых клумб.

Я резко обернулась и увидела Раса. Он застыл возле машины – какой-то грустный, растерянный, похожий на расстроенного мальчика перед долгой разлукой с родителями. У меня защемило сердце, к горлу подкатился колючий комок. Я бросилась к мельранцу, повисла у него на шее, и Рас прижал – крепко-крепко, даже дыхание сбилось.

– Может, все-таки передумаешь? Отправишься с нами? – горячий шепот обжег ухо, рваное дыхание Раса зашевелило волосы. Я согласилась бы на все, что угодно, стоило мельранцу лишь попросить, настоять. На что угодно, только не на это. Одна мысль о том, что вот я улечу, и с удивительной семьей полуиндиго случится непоправимое, заставляла сердце болезненно сжаться в груди, а ноги – намертво прирасти к земле. Мужественный и стойкий Арсилевс, который боролся за близких, как настоящий мужчина. Сильная, но мягкая Нарайна, истинная хозяйка и супруга. Маленькая Черустина – веселая, трогательная, игривая и слишком взрослая для своих малых лет… Все они лишатся жизни, погибнут…

Нет, на такое я пойти не могла. Я отстранилась от Раса, с огромным трудом выскользнула из его стальных объятий и робко попросила:

– Только ты побыстрей возвращайся, ладно?

Он понял все правильно. Кивнул, развернулся, ссутулился. Бросил последний, долгий взгляд через плечо и сел в машину.

Минута, другая – и Рас на своем огромном летучем автомобиле превратился в крохотную точку, не больше букашки на фоне ярко-лазурного неба Мельрании.

Еще некоторое время я чувствовала сильное опустошение. Ноги сами добрели до скамейки, и я рухнула на нее, не в силах сдвинуться с места.

… Не знаю, сколько я так просидела – оцепенело, неподвижно, только спустя некоторое время на плечо легла теплая ладошка Лу.

Я обернулась к полурептилии, и та тихо спросила:

– Он улетел?

Я коротко кивнула, потому что слова не желали слетать с языка, в горле пересохло, а внутри словно образовалась странная, сосущая пустота. Казалось, я лишилась части себя – ноги, руки, или даже чего-то несравненно большего. Глаза обожгло.

Как они долетят на неведомых мне кораблях-телепортах будущего? Не попадут ли в опасную переделку? Найдут ли то, что ищут?

Странно, неприятно екнуло сердце и вдруг забилось, как оголтелое. От дурного предчувствия ледяная волна прошлась вдоль позвоночника. Я постаралась прислушаться, схватилась за руку Лу и вдруг увидела…

Безумие на воздушной трассе. Громадная машина, похожая на красный микроавтобус крутится в воздухе, суматошно дергается, толкает остальные.

Водители с огромным трудом выруливают, автомобили мечутся по небесному шоссе как пестрая стая перепуганных птиц. Красная махина совсем теряет управление, врезается в соседние, и падает, сбивая все на своем пути.

Машины сталкиваются, рикошетят, бьются друг о друга и срываются вниз.

Я словно стою возле одной из них – над бесформенным куском металла, который еще недавно мог летать. Среди остатков покореженного салона, разметанных метров на десять, бьется в судорогах беременная инопланетница. Женщина с серебристой кожей, словно покрытой тонким слоем металла, трехпалыми руками и непропорционально узким лицом. Ее тонкие веки прикрыты, тело испещрено порезами и гематомами, и будто сломано пополам мощным стволом дерева под спиной. Инопланетница с видимым усилием приоткрывает глаза, что-то шепчет окровавленными губами, и… веки ее смыкаются снова. Вздутый синюшный живот в нескольких местах рассекают рваные раны.

Запах обожженного металла щекочет ноздри, смешивается с запахом крови, и я едва сдерживаю чихание.

Сила струится по венам, мощь наполняет каждую клетку, и тело охватывает плазма. Особенная энергия, похожая то ли на огонь, то ли на плотную жидкость. Она льется из меня и льется, перетекает в беременную и… пропадает.

И сразу, без перехода я вижу перед собой девочку, лет четырнадцати, распластанную на земле.

Она лежит на маленькой полянке, посреди густого, дремучего леса с неестественно-лимонного цвета растительностью. Раскаленный на беспощадном солнце воздух печет кожу, опаляет горло, во рту разливается мерзкая горечь. Кажется, разжевала несколько горошинок черного перца с красным жгучим перцем вприкуску. Под ногами странно хрустит редкая, пожухлая травка. Над головой то и дело кричат птицы – так, словно и не поют вовсе, а стонут и плачут.

Девочка вздрагивает и замирает. Изломанное тело, неестественно выгнутое, окровавленное настолько, что определить – во что была одета бедняжка, не представляется возможным. Огромные синие глаза медленно закатываются, бритая голова бессильно откидывается назад…

Плазма течет из меня бурным потоком, поднимается над девочкой малиновым заревом, трепещет, как костер на ветру.

Бедняжка оживает на глазах.

Я поворачиваюсь к Лу, и встречаю непонимание на ее лице, в бездонном черном взгляде. Я озадачена и сама. Я всего-навсего резонатор, у меня нет дара предвидения, нет способности наблюдать за тем, что случится за тысячи километров отсюда через несколько дней, а может и недель. Но почему-то я знаю точно, что это было именно оно – предчувствие.

– Он вернется, не переживай, – улыбнулась Лу, заметив мое замешательство. – А Нарту уже намного легче. Мила? Мила? Что с тобой? – полузулубка встревоженно наклонилась к моему лицу и потрясла за плечо. Я выдавила слабую улыбку, устало передернула плечами и ответила:

– У меня было предчувствие или нечто вроде того. Похоже, я видела двух индиго, которых ищет Рас, и оба они уже оживили или оживят в ближайшем будущем.

Лу подалась назад, выпрямилась и замерла, словно шест проглотила.

– Ты смогла использовать мой ничтожный дар прорицателя? – потрясенно пробормотала она. – Ничего не понимаю. Почему ты раньше его не перехватывала, не усиливала? Я думала, эта моя способность слишком слаба даже для такого мощного резонатора, как ты! Даже Юнджиан не заметил ее. Даже…

Лу осеклась и уставилась куда-то вдаль остекленевшим взглядом. Никогда прежде не видела ее такой. Потрясенной, непонимающей, погруженной в себя. Я с тревогой ожидала, пока Лу вернется в реальность, объяснится, и молоточки в ушах заглушали мелодичные птичьи трели. Легкий ветерок обдувал разгоряченное от переживаний лицо, но успокоение не приходило. Казалось, мы обе упускали нечто важное – и я, и Лу. Возможно, жизненно важное для хозяев поместья. Требовались все мои способности резонатора, чтобы они хотя бы считанные дни не чувствовали себя больными и разбитыми. Особенно маленькая Черустина. Малышка переносила недуг гораздо тяжелее родителей, сдавала на глазах.

С каждым днем состояние Беллардов лишь ухудшалось, и моя поддержка становилась все ценнее.

Еще утром мы с Лу обсуждали, что Юнджиан мог ошибиться в прогнозе, и хозяевам отмерен куда меньший срок, чем заявлял безумный ученый.

Белларды осознавали это. За то недолгое время, что я провела в поместье, общаясь с Расом мысленно и по кольцу-телефону, я все больше ловила на себе взгляды, полные отчаянной надежды и страха.

Мельранец рвался ко мне немедленно, в тот же вечер, когда между нами протянулась хрупкая телепатическая связь. Собирался приехать следующим же утром. Но вынужден был отложить долгожданное свидание. Рас, Дар, их бабушка Лилитанна и Ласилевс несколько дней всеми силами и средствами добивались, чтобы нам с полузулубами разрешили остаться у Беллардов. Насколько я поняла, Лилатанна имела большое влияние на планетарных медиков. А те, в свою очередь – на галактических. Ведь именно мельранцы поставляли самые передовые методики, сверхсовременные технологии, самые лучшие и новые лекарства.

Трое Саркатта и Ласилевс ездили в филиал медицинской ассоциации Союза. Оббили не один порог в представительстве Галактического совета на Мельрании. Ходили на приемы к нескольким руководителям секретной организации, которая занималась опасными инфекциями, эпидемиями и пандемиями.

Все получилось. Правда, Лу и Нарта обещали «забрать» в карантинный центр, но лишь когда Рас и его спутники вернутся из поездки. Мы выиграли для полузулубов немного времени, и очень надеюсь, не для того, чтобы они бежали, разрушив собственные жизни окончательно.

Наконец, Лу тряхнула головой и просияла улыбкой понимания.

– Мила! Запомни! Эмоции индиго! Тебе надо направлять их, когда перенимаешь способности. Используй их, чтобы усилить дар. И тогда срезонируешь намного сильнее обычного. Вот как сейчас, с моим даром прорицателя.

– Как это направлять? Как использовать эмоции? – ошарашенно пробормотала я. Предложение Лу выглядело абракадаброй. Эмоции – они же, как стихия, особенно мои чувства, порывы огненной индиго. Как можно использовать их, контролировать? Это же все равно, что пытаться укротить бурную горную реку, подчинить неистовый океанский шторм.

Лу вгляделась в мое лицо, недолго помедлила и выдохнула:

– Ладно, уговорила. Я научу тебя. Останусь, насколько потребуется. Но научу. Похоже, тебе это очень пригодится. Нам всем очень пригодится.

Я попыталась вернуть это странное, незнакомое ощущение предвидения. Когда события будущего оживают вокруг, словно сама очутилась там. Хотелось увидеть, почувствовать – что же подсказывал Лу ее удивительный дар. Но будто наткнулась на глухую стену. Только глаза почему-то заныли, и в висках загудела кровь.

Полузулубка тронула за плечо, а потом, словно осмелев, осторожно погладила, как маленькую девочку.

– Милана. Сразу, с наскока не получится. Мы должны научиться ловить момент. Перекидывать энергию эмоций в твою ауру, чтобы она как можно мощнее резонировала со способностями других. Это очень сложно. Но, думаю, что знаю – с какой стороны подступиться. А сейчас тебе просто надо передохнуть. Каждый резонанс отнимает у тебя уйму энергии. Ты не ощущаешь этого, но я вижу по ауре. Она истончилась, потеряла яркость, половину красок. Нужно восстановиться, набраться сил. Тогда и приступим к тренировкам.

Я только кивнула, все еще немного ошарашенная, сбитая с толку видениями и новостями Лу.

Полузулубка встала и потянула меня к дому.

– Пойдем. Поешь, выпьешь горячего травяного чая и успокоишься. Вот увидишь – все образуется.

Я посмотрела на Лу, и в горле образовался колючий комок. Было страшно подумать, что вскоре мы расстанемся навсегда. Полузулубка решила покинуть Мельранию во что бы то ни стало. Поможет ли им с Нартом протекция Раса, дадут ли власти союза гражданство, права, свободу или захотят снова запереть в четырех стенах… Не зависимо ни от чего Лу собиралась умчаться вместе с Нартом куда-нибудь очень далеко, на другой конец Галактики и никогда не возвращаться. Слишком много дурных воспоминаний осталось здесь, застенок, где полузулубов держали как лабораторных крыс. Лу хотела забыть обо всем и больше никогда не видеть Мельранию.

А, значит, и мы с ней вряд ли пересечемся снова.

Хорошо, что Лу решила потренировать меня. Не пришлось умолять ее подождать, приводить аргументы Раса, запугивать. Не уверена, что это сработало бы. Не после всего, что пережили Лу с Нартом… И не после того как глотнули свободы здесь, в поместье Стемисов.

Мы с Лу взялись за руки и вошли в дом. Теперь мы гуляли здесь беспрепятственно, распоряжались прислугой и могли переехать в любую свободную комнату.

Хозяева поместья большую часть дня проводили в медицинском центре, пристроенном к замку справа.

Он очень напоминал больницу. Желтый купол-здание, сотни сверкающих окон, специальные сканеры на входе, которые проверяли на микробы, вредное излучение, генетические отклонения. В общем – на все вредное и опасное, что только знала медицина Союза. Даже виртуальное табло в холле первого этажа – и то было на месте.

Семейство Беллард Стемис раз за разом проходило какие-то оздоровительные процедуры, принимало лекарства, способные замедлить течение болезни. Завтракало и обедало тоже в медицинском центре, а ужинали мы вместе. В той самой столовой, где впервые встретились, чтобы обсудить причины похищения. Я гнала от себя неприятные мысли. Но не думать о том, что такая жизнь и не жизнь вовсе – жалкое существование, постоянная борьба за каждый лишний день, час, минуту с близкими и любимыми, никак не получалось.

Проходя мимо хозяйских апартаментов, гостиной, Лу тяжко вздыхала, но не говорила ни слова.

Мы старались не обсуждать Стемисов друг с другом. Уж лучше беседовать о чем-то другом, гораздо более приятном. О том, что вселяло надежду и веру.

Например, о Расе, Нарте и о том, что нас всех наверняка ждет прекрасное будущее. Иначе просто не может случиться. Не после всего, что мы пережили.

Главное, чтобы между нами черной тенью не встала гибель Стемисов. Вряд ли мне удастся забыть, простить себе, что могла спасти эту замечательную семью, но не спасла…