Глава 10. Милана

День не заладился с самого утра.

Впервые за мое пребывание на Мельрании поднялся сильный ветер. Он пригибал деревья к земле, и те оглушительно трещали, будто жаловались или просили о помощи.

Небо заволокло свинцовыми тучами. Яркие солнечные лучи лишь изредка рассекали плотные облачные массы и почти сразу же рассеивались.

В воздухе пахло грозой и неприятностями.

Вчера вечером Стемисы не вернулись из медицинского центра, и мы с Лу ужасно за них тревожились. Прислуга шныряла по замку, словно кучка привидений. Даже всегда оптимистичная и веселая Лири принесла завтрак, налила нам чаю и исчезла за дверью.

Свежие блинчики с ягодной и мясной начинкой, омлет с чем-то вроде буженины, бутерброды всех видов, домашний мармелад, источавший упоительный ягодный аромат. Кухня расстаралась вовсю. Но мне кусок в горло не лез. Мы с Лу пощипали выпечку, выпили несколько чашек чая и отправились в парк, как делали всегда, когда тревога не позволяла усидеть на месте.

Ветрило швырял в лицо волосы, развевал одежду так, словно на мне не классические брюки с блузкой, а что-то просторное, мешковатое. Но мы гуляли до момента икс, когда навстречу бросилась Лири.

На простом, приятном лице девушки отражался такой испуг, что у меня остановилось сердце. О том, что надо еще и дышать, забылось моментально. Лу сжала мою руку, прислонилась плечом, словно искала поддержки или, напротив, пыталась ее оказать.

Не знаю уж, что тут ближе.

Лири выдохнула и почти прорыдала:

– Черустина… ночью ей стало совсем плохо. Родители не отходили от девочки ни на секунду. Лечили ее, как могли. Но пять минут назад она впала в кому.

Я метнулась к медицинскому центру так, словно точно знала – куда идти. И, кажется, сама судьба вела меня в тот роковой день. Не помня себя, я неслась по извилистым дорожкам, а сзади едва поспевали Лири и Лу. В груди отчаянно колотилось, в ушах стучали молоточки, от холода в желудке меня потряхивал озноб.

Не помню, как меня проверяли датчики на входе в здание, как добралась до знакомой палаты и присела на кровать, рядом с Нарайной. На бедной матери лица не было. Госпожа Стемис так исхудала и осунулась за последние пару дней, что я едва узнала ее. Арсилевс метался по палате, словно раненый зверь и что-то невнятно мычал.

Кожа Черустины выглядела тонкой, сухой, будто дорогой пергамент, под плотно сомкнутыми веками медленно двигались зрачки. Чудилось – девочка просто уснула. Вот сейчас она откроет глаза, сядет на кровать, задорно болтая ножками, и попросит меня поиграть.

«Ты ведь будешь нас навещать, тетя Мила?» – так и слышался в голове ее звонкий голосок: «Ты очень хорошая, тетя Мила. Я буду по тебе скучать».

Грудь взорвалась болью, голова гудела, как чугунный котел.

Забыв про все уроки Ивара, про то, как важно сохранять энергию, не потратить ни одной лишней капли, я вообразила себя шквалом. Все внутри завибрировало, вместе с аурой, задрожало. Я перехватила способности Нарайны, Арсилевса, влила в них столько мощи, сколько сумела и направила на Черустину.

Несколько секунд казалось – девочке лучше. Щеки ее слегка зарумянились, синюшные губы окрасились розовым, веки затрепетали, и длинные черные ресницы задрожали, как крылья мотылька. Я почти обрадовалась, но в следующую секунду Черустина снова впала в кому. Нам не хватило энергии, способностей.

Нужна была аурная плазма! Та самая, что вытащила меня с того света, та самая, которой индиго воскрешали любого, кто хочет жить.

Я что-то крикнула Расу в голову, и, не получив ответа, ощутила, как тонкая нить телепатического канала оборвалась безвозвратно. Я перетратилась… В отчаянии я сложила руки на коленях и принялась молиться.

Впервые в жизни я молилась неведомым мельранским богам. Просила помочь нам, выручить, привести спасителей.

Ну не может все вот так вот закончиться! Я не верила! Не хотела верить!

Рядом присела Лу, Нарайна затихла, Арсилевс метнулся куда-то по коридору.

В палате повисла гробовая тишина, и только деревья кланялись ветру за окнами, будто тоже молились за нашу малышку.

– Что сказал Рас? – шепотом спросила Лу.

Я пожала плечами. Полузулубка понимающе пожала ладонь.

– Ясно. Ты себя истощила, Мила. Если они успеют, если смогут… Тебе надо подкачаться. Сиди и набирайся энергии.

– Ка-ак? – воскликнула я.

Вместо ответа Арсилевс надел мне на голову какой-то прибор, похожий на игрушечную диадему.

– Мы хранили его на самый тяжелый случай, – тихо произнес Беллард Стемис. – Этот прибор помогает копить энергию. Но задействовать его можно не реже пары раз в год. Иначе организм привыкнет, и перестнет концентрировать энергию сам. А мы…

– Уже использовали прибор, – закончила я за Арсилевса и почти сразу же ощутила, как тело наливается небывалой силой. Казалось, я высыпалась многие месяцы, хорошо питалась, поддерживала себя, а потом еще выпила литры энергетика. Ощущения потрясали. Чудилось – я могу перевернуть планету, найти бы только рычаг, долететь до Раса, знать бы только где он…

«Мы уже летим к вам», – внезапно «включилась» телепатия. – «Мы постараемся добраться вовремя».

«Милана! Успокойся, вспомни наши уроки. Копи силы», – приказал Ивар.

Я прикрыла глаза и послушалась.

Минуты капали одна за другой, отсчитывая время Черустины.

Дважды девочка почти ушла. Пульс не прощупывался, дыхание исчезло. Малышка похолодела, и кожа ее стала синюшной, дряблой, будто Черустина постарела в одно мгновение. Прибежали местные медики, в голубоватых халатах, как и все врачи Мельрании.

Высокая, статная Орлитта, с ярко-фиолетовыми глазами и почти балетной походкой, поставила капельницу, приложила к груди девочки специальное устройство. Оно заставляло биться сердца даже самых тяжелых больных. Но помогало ненадолго. Если пациенту не становилось лучше, устройство отключалось само, будто расписывалось в собственном бессилии.

Второй врач – Фольха, с копной непокорных каштановых кудрей, не желавших ровно лежать даже в тугом пучке, на затылке, суетилась рядом.

Ее длинные руки с неестественно тонкими пальцами прямо летали – эта мельранка была лучшим специалистам по особому точечному массажу. Он «заводил» внутренние органы получше новейшей медицинской аппаратуры. Но и сама аппаратура подключилась тоже. Приборы дышали за Черустину, заставляли кровь циркулировать, выводили шлаки, питали.

Я же продолжала молиться и ждать. Наверное, впервые в жизни.

И, как ни странно, это сработало.

Когда Черустина перестала дышать в третий раз, в комнату ворвалась Лири, а вместе с ней Рас и двое крупных мельранцев с необычными для этой расы темно-русыми волосами.

Ни слова не говоря, они сомкнули руки, и нас окутала аурная плазма.

Ивар научил меня видеть ее, ощущать, резонировать в такт.

Сам древний появился следом и принялся командовать, как генерал на плацу:

– Мила! Давай, действуй! Вспомни наши уроки! Ты можешь! Сосредоточься! Забудь обо всем! Не думай о неудачах. Думай только о деле.

Я отпустила все беды, тревоги, отрешилась от безжизненного маленького тела на кровати и создала три энергетических жгута. Плотных, крепких, с четкими границами. Не теряя ни капли драгоценной энергии, направила их в Стемисов – во всех троих – и приняла такие же от двух новых индиго.

Их плазма казалась незнакомой, какой-то чужеродной, отличной от плазмы Раса.

Принять ее, срезонировать никак не получалось. Ивар командовал, требовал, но у меня ничего не выходило. Казалось, моя аура отторгала энергию этих существ, считала ее неправильной, неподходящей.

– Все кончено, – прошептала Лу.

Я поняла сразу. Без имен, пояснений, не открывая глаз. И… моментально слилась с Вайлисом и Мираном. Даже телепатический канал между нами пронзил пространство.

– С вами все хорошо. Но с девочкой ничего не выйдет, – резанул по живому «вердикт» Фольхи.

– Видите? Ей не помогает. Черустина уже мертва, Нарайна. Мне очень жаль, – подлила масла в огонь Орлитта.

Но вместо паники, ужаса, отчаяния я испытала лишь вдохновение.

«Черустина! Услышь меня! Хватайся, живи, дыши!» – крикнула девочке, и… энергия полилась из меня бурным потоком. Малышка схватилась за соломинку и медленно возвращалась к жизни. Я чувствовала это, даже не открывая глаз.

Сзади меня поддерживал Рас, потому что мышцы резко ослабели, и я едва не рухнула с постели на пол. Откуда ни возьмись, в тело ударила энергетическая струя Ивара. Древний дарил мне остатки и своей плазмы тоже.

И я уже точно знала. Миссия выполнена. Мы с Расом смогли, вместе, потому что мы – одно целое. Как Стемисы, как муж и жена, как Лиса и Рей, как Вайлис и Лелейна.

Орлитта восторженно запричитала, Фольха затараторила, что случилось невозможное. Но я-то отлично знала – нет ничего невозможного, если верить, если бороться, если не думать о неудачах.