Глава 4. Эймердина

Давненько я не чувствовала ничего подобного. Эмоции бурлили, лились через край. Мне хотелось убить Ласа за его обман, за то, что вышел на поединок, не предупредив, и расцеловать хотелось тоже.

Я слушала любовника в пол уха. То верила ему, то снова подозревала в обмане.

И опять, опять внутри зарождалось, стремительно росло это ненавистное ощущение! Паника, ужас при мысли, что Лас поступит также как Ррасти. Отчаянно хотелось разрыдаться, орать так, чтобы взорвался тонкий пластик окон, сорвать связки в крике обманутой, униженной женщины.

В конце концов, чем Лас отличался от моего мерзавца женишка? Знатностью он превосходил Ррасти совсем немного и очень сильно уступал Саркатта.

И я бы даже не зацикливалась на этом, если бы не одно «но»… Елисса, как вторая глава семейства, после Рейгарда, своего мужа, несколько месяцев назад наградила меня титулом. Я просила свою замечательную новую родственницу держать все в секрете. Боялась, что вновь стану желанным призом для очередного альфонса, безродного охотника на знатных дурочек.

Лиса молчала, не рассказала даже мужу и сыну. Но все тайное рано и поздно становится явным. Да и какие могут быть секреты от того, кто шарит в Галактической базе, будто у себя дома? Это ведь Лас нашел сведения про Юнджиана, его секретные эксперименты, о которых знали разве что только в правительстве и в высших медицинских кругах Союза. Ладно бы только нарыл информацию! Лас даже выяснил – где находится лаборатория. Я очень хотела, чтобы племянники оживили бедолаг – невинных жертв наших горе-ученых, неспособных ни постоять за себя, ни дать сдачи. Лилитанна поддержала – задействовала связи, чтобы ребята беспрепятственно проникли в больницу.

Мой новый титул уже значился в Галактической базе. Значился, как закрытая информация, доступная лишь нашей семье и родственным ей веткам. Но Лас творил с базой и не такое…

Сказать по правде, он перешел к активным ухаживаниям задолго до того, как я стала настоящей Саркатта. Но сомнения все равно глодали душу.

От воспоминаний о том, что сделал со мной Ррасти, хотелось замолотить кулаками в стену, расцарапать ее ногтями. Пусть даже они раскрошатся, сломаются «до мяса», до крови! Пусть треснут кости! Но я выплесну эмоции наружу… Все, что столько лет бурлило в душе, разрывало на части, заставляло страшиться любой близости с мужчиной!

Лас замолчал, застыл напротив, ожидая, пока закончится моя тихая истерика, и вдруг ударил наотмашь:

– Эйми… Я знаю – почему ты такая…

– Это какая же? – с вызовом спросила я, внутренне холодея. Руки инстинктивно уперлись в бока, я приняла защитную стойку – ноги на ширине плеч, одна чуть оставлена назад. Лас окинул меня грустным взглядом, криво усмехнулся и выпалил:

– Сегодня все встало на свои места, Эйми. Я копался в базе, чтобы выяснить – какой у тебя бой и напоролся на информацию про вас с Ррастисом Баллейраном.

У меня отнялся язык, по горлу словно водили наждачной бумагой, глаза обожгло. Но я стиснула зубы до мерзкого скрипа, сжала кулаки до боли в суставах и не позволила себе разрыдаться. Нет уж! Никогда больше этот мужчина не удостоится моих слез!

Никогда больше! Ни за что на свете!

Глаза продолжало жечь, и я снова скрипнула зубами – до рези в челюстях, до передергивания. Лас тяжело вздохнул и вдруг подскочил, сжал в объятиях – сильно-сильно, как никогда прежде. Раньше он обнимал осторожно, бережно, словно я какой-нибудь нежный цветочек. Почти также как Рей обнимал свою ненаглядную Лису. А сейчас… сейчас Лас просто смял меня руками, выжал воздух из легких, и горячий шепот обжег ухо, отозвался внутри сладким томлением:

– Его я тоже нашел! Женился на Шаллинде Фралтаж, жил себе припеваючи, ни в чем не нуждался. Но по закону кармы жена оказалась бесплодной. Ррастис развелся, получил шикарные отступные. А потом полил Шаллинду грязью на весь галанет. Заявил, будто госпожа Фралтаж женила его на себе, солгав о беременности. Даже видео выложил, где она якобы говорит о задержке… Теперь, видимо, ищет новую жертву. Я вызвал его на бой. На кровный поединок. Так что выставить вместо себя наемника мерзавец не сможет. И состоится наша схватка сегодня же! Если выиграю, заберу у него титул и все, что выручил при разводе с бесплодной супругой. Отдам тебе, и будем считать вы квиты.

Я с трудом втянула воздух. Буря в душе не улеглась, но внезапно полегчало. Сердце восторженно забилось, в животе разлилось приятное тепло.

Лас отпустил, отступил на пару шагов, и я почувствовала себя ужасно одинокой без его крепких рук на талии, объятий, шумного дыхания возле уха.

– Не заставляй меня снова вызывать тебя, высокородная стерва, повелительница мужчин, – выпалил любовник. – Я это сделаю. Или давай так. Если одолею Ррастиса, мы уедем. Вместе, на ближайшую курортную планету. На пару месяцев. И там ты решишь – стоит ли со мной оставаться.

– Ты вызвал его на кровную? Но как? Он не вредил твоей крови… – поразилась я, судорожно пытаясь сообразить – какую лазейку отыскал, на сей раз, мой умница Лас.

Любовник просиял злорадной улыбкой – не припомню еще такого выражения на его лице – и объяснил:

– Я перерыл всю галактическую базу, исследовал все ветки знатных фамилий. И – вуаля! Нашел-таки общих родственников с Шалиндой. Седьмая вода на киселе, как выражается Лиса. Но этого достаточно, чтобы гаденыш не смог отвертеться, купить вместо себя наемника. После развода Шалинда долго лечилась у психолога, некоторое время жила на успокоительных, антидепрессантах. Почти не пила и не ела, похудела на пятнадцать килограмм! Это тоже секретная информация, но я раскопал и ее. И получается, формально, Ррасти повредил моей крови и должен был принять вызов. Что он и сделал. А куда деваться мерзавцу? Я оставил бы его на весь галанет. Уж кто-кто, а Ррасти знает – какая это сила. И отлично понимает – бороться с такими слухами, победить их почти невозможно. Даже правдой, даже документами, даже публичным покаянием.

– И ты отдашь титул Фралтаж мне? Не оставишь себе? – растерянно уточнила я.

Лас нахмурился, потемнел лицом.

– Я не понимаю твоей зацикленности, Эйми! – Выпалил резко, обиженно, с металлом в голосе. – Не понимаю, как ты можешь так обо мне думать! Но принимаю это… Поэтому я назначил тут еще два боя. За ваши любимые титулы Клейлисов и Рорри. Если выиграю, то стану тебе ровней. И попробуй тогда снова меня заподозрить! Только попробуй предположить, что мне нужен ваш замечательный титул Саркатта, будь он неладен!

Кулаки Ласа сжались, губы вытянулись в жесткую полоску. И прежде чем я успела ответить, хотя бы сообразить – что сказать ему, как отреагировать, любовник пулей вылетел из раздевалки. Оставил мне любимый солоноватый запах своего тела, знакомый, впитавшийся в каждую клетку и… радость. Она разливалась внутри, наполняла, росла. Хотелось восторженно завизжать, как не пристало великосветской Эймердине Ульрани Саркатта, запрыгать на месте, догнать Ласа и расцеловать. Так расцеловать, чтобы запомнил вкус моих губ на все три своих поединка.

Поединка… Черт! Я пойду болеть за него! На все три боя. В костюме высокородной стервы, чтобы и публика знала – я за своего Хирурга. Единственного, кто решил доказать, что не гонится за титулом Саркатта, дорожит мной и… любит.

Уж я-то знаю – как важна поддержка публики.

Когда зал скандировал «высокородную стерву», требовал разделать противника на орехи, мышцы звенели силой и малейшие сомнения, страхи улетучивались в мгновение ока. Я шла на бой как на праздник, наполнялась верой в себя, словно впитывала ее из зала и… почти всегда выигрывала.

Медлила я недолго. Тянуть время, рефлексировать, ждать у моря погоды не в моем характере.

Переодеваться смысла не имело. Лас намекнул, что бои состоятся сегодня же. Значит, надо срочно выяснить – когда же именно…

Вот прямо сейчас пойду и выясню! Надеюсь, еще не поздно…

…Громила Валли, такой нелепый в рубашке из тонкой дорогой ткани и классических брюках со стрелками, встретил меня у самых дверей кабинета. Я почему-то всегда представляла его обмотанным шкурами, с яростным оскалом на лице и дубиной в громадной пятерне. С лицом распорядителя, очень похожим на пособие для палеонтолога, образ выходил на редкость убедительным.

Валли расплылся в хитрющей улыбке, и становилось ясно – он ждал меня, знал, что приду и зачем.

– Если поддержишь Хирурга в нынешней схватке, выделю вам лучшего напарника. – Сходу предложил распорядитель – этот мельранец просчитывал свою выгоду за секунды. Именно поэтому на состояние семьи Йалти могли безбедно прожить несколько вельможных кланов. – Его не смогли купить, был занят, но неожиданно освободился. Тот, с кем он должен был драться, заболел, перенес «встречу». Так что вам крупно повезло.

– Погоди! – удивилась я. – Лас сказал, что схваток будет три!

– Я только что с ним общался. Мы все переиграли. Будет одна схватка, трое на трое. Нравится? – Валли приподнял бровь и подмигнул. – Участвуешь? Если да, учти – осталось пять минут.

Пять минут до боя с мерзавцем Ррасти? Он не узнает меня – личность высокородной стервы оставалась тайной для всех, кроме родных и Валли. Распорядитель хранил секреты бойцов лучше, чем иные спецслужбы инкогнито своих агентов.

А я… я смогу наконец-то отыграться за все, что пережила по вине ублюдка! Набить морду проклятому альфонсу! От этой мысли у меня зашумело в голове, сердце бешено заколотилось, кулаки сжались.

Валли замер и ждал, наблюдая за моей реакцией, и, кажется, снова просчитав ее, до единой секунды.

Как только пульс выровнялся, внутри разлилось воодушевление, обычное перед боем, сила наполнила мышцы, распорядитель хмыкнул и произнес:

– Значит, я вношу тебя в регламент схватки?

Я только кивнула. Приличные слова намертво прилипли к языку, а то, что хотелось высказать по поводу Ррасти, воспитанной даме и думать не полагалось.

– Вот теперь и для Хирурга будет сюрприз, – довольно усмехнулся Валли, похоже, предвкушая реакцию Ласа, и бой, который обещал стать самым зрелищным за все последние месяцы. – Пойдем, я лично тебя провожу и представлю.

Мы спустились на один этаж, и Валли направился к самому большому залу, для групповых схваток. Стоило нам появиться на арене, публика разразилась восторженными воплями, аплодисменты оглушили. «Высокородную стерву» не приветствовал, кажется, только немой.

Не мудрено! Лично распорядитель объявлял только самые интересные бои, и делал это раз в год или даже реже.

Следом на ринг запрыгнул Лас, и несколько секунд буравил меня потрясенным взглядом. А когда собрался что-то сказать, возможно, попытаться отговорить, на арену забрались остальные бойцы, и я облегченно выдохнула. Теперь что-то менять было уже поздно. Отказ от поединка, после встречи соперников лицом к лицу, означал позор, презрение света, клеймо трусов и подлецов на весь род. На такое Лас никогда бы меня не толкнул.

Конечно, пока личность высокородной стервы не раскрыта, Саркатта ничего не грозило, но все тайное рано или поздно становится явным. Я не встречала еще ни одного бойца, чье инкогнито сохранилось бы больше нескольких десятков лет. Кто-нибудь обязательно да проговаривался бы – родные, близкие, друзья. Да и маски время от времени с бойцов срывали – так, удовольствия ради, «устрашения для».

Вместо Клейлисов и Рорри, на чьей совести была смерть Вальгарса, моего брата и несколько покушений на Рея, меня и Лису, вышли «купленные» ими бугаи.

Первого я знала как Маньяка, второго как Вандала.

Маньяк в резиновой маске с безумной улыбкой и обтягивающем алом комбинезоне уже дрался со мной, четыре года назад. И у нас вышла бы отличная ничья, не подверни я вовремя ногу, буквально на ровном месте. Досадный проигрыш стоил мне разрешения появляться в свете для Клейлисов и Рорри. Клан высокородных преступников десятилетьями не принимали ни в одном уважающем себя доме, салоне, ресторане, гостинице. Даже заведения для среднего класса – не самых знатных, не самых богатых мельранцев – и те воротили нос.

Клан Саркатта не особо обрадовался, но и не очень-то огорчился. Слишком много воды утекло с тех пор, как Клейлисы и Рорри пытались нас убить. Да и наказание виновные несли исправно. Их до сих пор содержали в тюрьме строгого режима, на далекой пустынной планете, на самом краю Галактики.

Вандал вышел в одних плавках, татуировках и без маски. Этот худородный боец долгое время выступал за разные знатные семьи Мельрании, заработал себе два титула, состояние, достойное короля, но драться не перестал. Вандал был одним из тех бойцов, что получали удовольствие от схваток, и сражались просто потому, что сражались.

Валли не обманул, обещая лучшего напарника из возможных. На нашей стороне выступал Коршун, в традиционной маске с огромным, черным клювом и серебристом комбинезоне. Очень хороший боец – я проиграла ему тоже, второй раз за всю «карьеру» высокородной стервы. Слава богу, мне тогда хватило ума не поставить кондитерский бизнес целиком. Я лишилась двух магазинов, но отстроила новые. Без лицензии на производство сладостей марки «Ульрани», без уникальных рецептов эти магазины ничего не стоили. Просто помещения с витринами и остатками товара – и ничего больше.

Невысокий, по сравнению с остальными громилами, Коршун двигался почти молниеносно. И я отлично знала – его атаки не предсказать, не парировать. Коршун кидался на соперника и молотил его со всех сторон, будто сражался не в одиночку, а в связке с десятками клонов. Я еще ни разу не видела, чтобы он проиграл. Наверное, поэтому на грубо высеченных лицах Вандала с Маньяком отразились глубокое разочарование и досада. Уж они-то знали, что Коршун в это время занят, никак не ожидали такого подвоха. Расписание лучших бойцов их «коллеги» знали назубок. Ведь правильный выбор соперника – отчасти уже залог победы. Валли любил назидательно говорить: «Настоящий воин умеет выбирать схватки и противников».

По-моему эта его фраза облетела все фанатские форумы, созданные, чтобы вдоволь пообсуждать Черные бои и все, что с ними связано.

Ррастис Баллейран, мой незадачливый жених, выглядел испуганным и потерянным.

Отлично! Так и надо гаду!

За минувшие столетия горе-женишок почти не изменился. Немного заматерел, стал шире в плечах, но выглядел все тем же черноволосым красавчиком, как и прежде. Разве что теперь его породистое лицо, с тонкими, но не женственными чертами, пронзительные черные глаза не казались мне столь же соблазнительными, как раньше. Скорее наоборот. Все в Ррасти вызывало у меня желание отплеваться.

Горе-жених не потрудился даже выбрать интересный костюм – явился в футболке и спортивных штанах. Белых, как будто он имел право на этот цвет чистоты и невинности на Земле. С другой стороны, у некоторых рас белый цвет означал смерть, ничто, пожирающее все живое. И это меня очень даже порадовало.

Лас косился на меня, наблюдал. И, похоже, моя реакция успокоила Хирурга. Даже сквозь маску-шапочку я различила довольную улыбку на его лице.

Валли подошел, поднял руку Ласа и представил его первым, как инициатора поединка.

– Великолепный, неподражаемый укротитель любой высокородной стервы, сумевший склонить ее на свою сторону… Хирург!

Лас метнул в меня опасливый взгляд. Похоже, сомневался, что такая реклама придется «повелительнице мужчин» по вкусу. Я тепло улыбнулась, и Хирург расслабился, повел плечами, словно разминался перед боем.

Следующей Валли представил меня, а затем и противников. Торопливо покинул арену, и мы, ни секунды не медля, бросились друг на друга. Коршун атаковал Маньяка, и тот беспомощно отбивался, пропуская удар за ударом, пошатываясь и совершенно потеряв надежду на выигрыш. Лас сцепился с Вандалом. Мужчины покатились по рингу, молотя друг друга, заламывая руки и ноги соперника болевыми приемами.

А я приблизилась к Ррасти. Похоже, он не слишком-то обрадовался встрече. Весь напрягся, отступил, принял защитную стойку. Ого! Да он даже немного подучился единоборствам! Что ж! Тем интересней будет схватка!

Да и я перестану чувствовать себя так, будто избиваю ребенка!

Хах! Вот она, наша встреча, после долгих лет разлуки, дорогой мой, «обманутый» жених! И я выскажу тебе все! На языке тела – кулаков, пинков и болезненных захватов.

На обманный прием, который Лас раскусил играючи, Ррасти попался как ребенок. Когда получив в нервное сплетение ногой, горе-женишок сложился пополам, из моего горла вырывался то ли победный клич, то ли рык.

Даже занятый Вандалом Лас, нашел возможность одобряюще улыбнуться.

Еще никогда я не чувствовала такого драйва, такого удовольствия от боя, такого вдохновения!

Это было как волшебный сон, где мы с радостью мстим обидчикам и выходим победителями из несправедливых жизненных ситуаций.

Пока Ррасти пытался справиться с болью, я саданула его локтем в нервное сплетение, под лопаткой, и сразу в другое – под соседней. Горе-женишок рухнул на колени и замер в позе раба перед госпожой. Я снова издала то ли победный клич, то ли рык, и Ррасти вскинул на меня понимающий взгляд. На долю секунды почудилось – мерзавец узнал высокородную стерву, понял, что пощады ждать не приходится.

Горе-женишок как-то весь собрался, дернулся и выпрямился пружиной. Кажется, на чистом адреналине сделал неожиданно неплохую подсечку. Повалил меня и запрыгнул сверху, рассчитывая, наверное, обездвижить своей непомерно тяжелой тушкой. Мои руки Ррасти прижал к рингу, словно распял, и, видимо, уже ощущал себя хозяином положения.

Ох уж мне эти мужчины! Таких соперников я осаживала не раз и не два. Пришлось напрячься изо всех сил – приподняться, толкнуть Ррасти на себя и атаковать его лбом в солнечное сплетение. Горе-женишок захлебнулся воздухом – на сей раз удар получился гораздо сильнее, чем прежде. И пока соперник бессмысленно стискивал челюсти, борясь с болью, я атаковала его снова. Теперь хватка Ррасти совсем ослабела. Я выдернула руки из-под его пятерней и со всей мочи толкнула горе-женишка в грудь. Тот покатился по арене, под громкое улюлюканье толпы и скандирование «высокородной стервы».

Символично…

Я оглянулась и заметила, что Лас зафиксировал руку и ногу Вандала болевым приемом. Умница!

– Стерва! Сзади-и! – крикнул мой Хирург, и я на чистых инстинктах отскочила в сторону. Ррасти полетел ногой вперед, в той самой позе, в которой пытался пнуть, кувыркнулся, и я прыгнула следом. В каком-то бешеном запале принялась молотить кулаками в нервные сплетения на спине Ррасти – уже почти не целясь, наотмашь, изо всех сил. Но попала раз пять. Горе-женишок съежился в позе зародыша, затих, и только натужно переводил дыхание, скрипел зубами и вздрагивал.

Боже! Как же мне хотелось сдернуть маску, показать всем лицо. Чтобы зал видел, кто превратил Ррасти в комок нервов, в прямом смысле слова.

Я торжествовала!

Сердце восторженно билось. Я посмотрела на Валли – он очень вовремя появился на арене, потому что желание наброситься на лежачего Ррасти росло с каждой секундой. Лупить его, колотить, пока не взмолится о пощаде, упиваться мольбами и продолжать избивать.

Благородство, гуманизм начинали откровенно пасовать перед жаждой мести, от которой темнело в глазах, и кровь яростно пульсировала в висках.

Оказывается, Коршун уже справился с Маньяком. Тот распластался в позе звезды, без сознания, наверняка с очередным сотрясением.

Мда… Так ему и надо! Нечего было меня побеждать ради мерзавцев Клейлисов и Рорри.

Вандал сдался на милость Ласа, и Валли спешил объявить нашу окончательную и безоговорочную победу.

Мой храбрый Хирург отпустил соперника, подскочил, поднял меня на руки и бросился вон из зала.

Следом полетело громогласное сообщение Валли:

– А сейчас зал покинули наши безоговорочные, великолепные, беспощадные победители! Прекрасная и опасная, сильная и страстная высокородная стерва, победительница мужчин и ее… хм… спаринг-партнер невероятный, могучий Хирург, покоритель женских сердец!

Остальное я уже не слышала, да и не хотела слышать. Дверь зала захлопнулась за спиной Ласа, и словно отрезала нас от прошлого, от старого мира, его бед и проблем.

А новый… новый выглядел потрясающе, невероятно, волшебно.

Я знала, что Валли честно исполнит долг распорядителя и организатора. Титулы уже принадлежат Ласу, а проигранное Ррасти имущество перешло в мое распоряжение. Но все это казалось не столь уж и важным.

Лас вызвал лифт, поднялся на этаж и заскочил в мою раздевалку.

Я понимала любовника без лишних слов. Чувствовала его дыхание – горячее, натужное, его крепкое тело – такое знакомое и возбужденное. Я прижалась к Ласу, сильнее, чем когда-либо прежде. Он вздрогнул, сбросил со стола для грима все банки и склянки. Отшвырнул в сторону маску и усадил меня на большую пластиковую столешницу – теплую, как и вся мебель из сверхпрочного пластика.

Объяснения нам не требовались, признания представлялись излишней тратой времени и слов. Сейчас, здесь, мое рваное дыхание смешалось с натужными вдохами Ласа, под ладонями бешено билось его сердце, подстраиваясь под ритм моего, собственного пульса.

Внизу живота стало горячо и томно. Одежда показалась ненужным препятствием. Я торопливо сбросила ее и Лас тоже.

Я знала его тело почти как свое собственное. Курчавую золотистую дорожку от пупка и ниже, такую необычную для черноволосого мужчины… Родинку на животе, похожую на второй пупок, только чуть правее. Еще две, меньше, но темнее – на виске и на подбородке. Маленький шрам на груди, который Лас ни в какую не хотел убирать. Несколько каштановых прядок на затылке. Мельранцы не седеют, но иногда, от сильного стресса, переживаний, наши волосы словно выцветают на тон или больше.

И то, как быстро реагировал Лас на мою наготу, я знала тоже. От вида напряженного мужского тела, внизу живота собрался тугой узел, начал сокращаться и расслабляться, будто мы уже слились воедино. Лас подскочил, и взял меня, прямо тут, на столе и… началось безумие.

Чудилось, еще никогда я не отдавалась этому мужчине без оглядки, со всей страстью и желанием, забыв о последствиях и совершенно забывшись.

Я всегда помнила, что рядом, возможно, обманщик, существо, которое не стоит доверия. Но сейчас, после всего случившегося, я вручила бы в руки Ласа и жизнь, и честь Эймердины Ульрани Саркатта. Хотя, не поздно ли вручать? Несколько минут назад, во время схватки, все это уже было в его руках…

Охх… Удар сердца, вдох, выдох… Кровь лавой струится по венам. Тело горит. Ласки обжигают. Поцелуи лишают связности мысли.

Волны удовольствия пробегают по мышцам. Сильнее, быстрее, отчаянней. На грани боли и наслаждения, будто я – один оголенный нерв. И хочется еще, еще и еще. Не останавливаться, не замедляться… Держать этот бешеный ритм. Чувствовать удары тела Ласа. Толкаться в ответ и ощущать, как наши тела дрожат в истоме. Вместе, как единое целое, неделимое больше.

– Ты выйдешь за меня, Эймердина Ульрани Саркатта? – выдыхает в губы Лас, отстраняется и поспешно сливается со мной снова.

– Ты за меня выйдешь? – прерывисто шепчет опять.

И я киваю, потому что ничего другого уже не могу сделать…