Глава 16

Агата на эмоциях чуть взмахнула рукой, немного отстранив кинжал от Ванечки.

– Дыхалка, голень…, – четко проговорил Зак и сделал непонятный жест.

Кинжал выскочил из кулака швеи, чем поверг илею в шок – как замечательно, что о возврате магии Захария никому не было известно – а через мгновение удобно лег резной рукояткой в большую ладонь мага. В ту же секунду Ваня, повинуясь словам скорее рефлекторно, нежели обдуманно, заехал Агате локтем в грудную клетку, пнул пяткой по ноге…

– …Подсечка, – договорил любимую в последнее время считалку, роняя на землю свою похитительницу, которая так «удачно» запнулась о непонятно откуда взявшийся корень.

Швея рухнула навзничь. Ванечка же, оказавшись на свободе, стремглав рванул в объятия Зака. Мужчина ненадолго сжал его в кольце рук, после чего, обернувшись, поставил рядом со мной. Широкая спина заслонила нас от Агаты. Но женщина уже потеряла к нам всяческий интерес. Встав на карачки, она сорвала с груди рубиновую подвеску, процарапала острыми гранями камня на запястьях рваные раны и, обхватив статую, поднялась на ноги. По молочно-белым рукам и еще более белому мрамору текла кровь, оставляя на Матери леса бурые пятна.

Агата опасливо скосила глаза в нашу сторону, страшась несвоевременных помех. Но мы, даже если и хотели бы вмешаться в ритуал швеи, не смогли б – лес намертво прикрутил все три пары ног к земле кореньями, откровенно намекая на необходимость оставаться на месте. А вихри воздуха уже закручивались вокруг дико захохотавшей женщины, наконец добившейся желаемого. Сердце леса проснулось и активировалось.

Цветы, украшавшие платье Матери леса, скукожились и обвисли крошечными тряпочками на вмиг почерневших и иссохших стеблях, от чего мрамор как будто посерел и покрылся змеистыми трещинками. Дальнейшее, скорее всего, мне просто привиделось от избытка эмоций. Глаза статуи распахнулись и воззрились на сжимающую ее кровавыми ладонями женщину. Мать леса протянула руки, распахивая объятия.

Агата успокоилась и немигающим взглядом уставилась на ожившее изваяние прабабки. Лицо швеи постепенно стало разглаживаться, пропали напряженные морщинки на лбу и горестные складки вокруг рта. Казалось, эти две общаются между собой без слов, и то, что вещает Мать леса, ее правнучке весьма по душе.

– Они разговаривают? – тихонько, но без всякого пиетета перед происходящими аномальными явлениями поинтересовался Ванечка.

– Агата открыла Матери свою душу, – также негромко пояснил Зак мальчику, – слова тут не нужны, обе слышат друг друга на ином уровне, нежели мы привыкли.

Все происходило совсем не так, как было когда-то с Заком. Тогда он смог вернуть магию, но сейчас я сильно сомневалась в аналогичном исходе. Сердце дрогнуло в дурном предчувствии.

– Агата, не нужно, – умоляюще прошептала я, мечтая донести прожигающие меня опасения, но не находя подходящих слов.

Удивительно, но швея услышала, обернувшись, взглядом нашла мои глаза и широко улыбнулась, открыто, по-доброму, как в те времена, пока мы дружили:

– Обратной дороги для меня нет, – она зажмурилась и всем телом прижалась к статуе, оказавшись в мраморных объятиях. Вспыхнул слепящий свет. Мир на несколько мгновений исчез в ярком сиянии. Дрожь земли подняла во мне волну безотчетной паники. Если бы лес не держал, приковав кореньями к земле, то я давно бежала бы стремглав, не разбирая дороги. Хорошо хоть продлилось жуткое ощущение совсем недолго, а стоило привычной реальности вернуться – поляна уже была пуста.

– Где тетя Агата? – раздался детский голосок.

– Лес забрал, – хрипло отозвался Зак, стряхивая с ног коренья, которые принялись шустро уползать и прятаться под землю. Поднял на руки Ванюшку и обхватил свободной рукой мою талию. – Пойдемте домой.

Но я вывернулась из его захвата и устремилась к Матери леса. На мраморных ладошках, скромно сложенных перед грудью, повисла цепочка с сердечком. Рубин кроваво поблескивал в лучах летнего солнца. Завороженно потянулась рукой к Накопителю, но опомнившись, замерла. Подвеска, будто притянутая магнитом, качнулась в мою сторону, почти коснувшись пальцев, которые я опасливо отдернула. Рубиновое сердечко вернулось в прежнее положение.

Я вопросительно глянула на Зака, который стоял поодаль.

– Возьми, теперь он твой.

Лес согласно закивал головками соцветий и листочками.

– Нет, – для убедительности даже сделала несколько шагов назад и спрятала руки за спиной. – Сама не знаю, зачем подошла. Вроде как что-то позвало.

– Лес. Он просит тебя взять подвеску. Я не могу стать хранителем Накопителя, как, впрочем, и Зачарованный, а у тебя для этого даже повод есть. Ты же любишь навещать лес? Теперь сможешь сюда приходить в любой момент и без моего сопровождения.

– Я… не могу… Агата…

– Вот на память о ней и возьми. В конце концов Зачарованный не виноват в ее судьбе, а свободный доступ в лес тебе не помешает.

Я кивнула и снова протянула руку к подвеске, которая спешно нырнула мне в ладонь и обвила запястье цепочкой. Зак, наклонившись, пошарил рукой в траве и шустрые листочки поторопились подать выроненный Агатой дневник Всеведа.

Книга и накопитель. Вот и все, что осталось от изящной и грациозной илеи, моей подруги.

До Переговорного я дошла в полнейшей прострации. По пути покорно позволила одеть себя в верхнюю одежду, оставленную до того на подходе к порталу. Судя по тому, что Агата входила в лес с другой стороны, Ванечкины вещи безвозвратно утеряны, а потому Заку пришлось мальчонку укрыть от мороза за пазухой собственного тулупа.

Дома места себе не находила Василиса. Хорошо хоть толком напугаться не успела.

– Я пришла домой, а Ваньки с теть Агатой здесь не оказалось, разозлилась до ужаса, что свалили, меня не подождав, – возбужденно тараторила девочка, крепко обнимая братца. – Думала прогуляться ушли и вот-вот вернутся. Сама никуда дергаться не стала, на случай если придет кто. Представьте каково было мое изумление, когда дядь Зак вдруг прибежал. Не, я, конечно, его ждала, но не ожидала, что вернется так скоро.

Где-то на задворках сознания я слышала щебет Васи, при этом сама думала о другом. Об Агате. Неужели она всю жизнь чувствовала себя настолько несчастной, что пошла не на одно преступление, поступилась совестью и близкими людьми? Ради чего? Призрачного желания обрести власть и могущество при помощи магии? Заставить всех себя любить и исполнять собственную волю? Неужели, по ее мнению, оно того стоило? Или отчаянье из-за неразделенной любви толкнуло на все те ужасы, что она сотворила?

Как же плохо я знала свою подругу! Как мало понимала!

Если честно, еще долго не могла поверить, что произошедшее в Зачарованном не сон. Не единожды щипала себя и каждый раз со слезами на глазах убеждалась в реальности. А так хотелось бы проснуться, продолжить тихо ненавидеть Эвенизу и наслаждаться обществом Агаты, к которой прикипела всей душой.

– Дядя Зак, а почему лес забрал тетю Агату? Потому, что плохо себя вела? – прорвался в мои размышления Ванечкин голос. Наивные глазенки настойчиво требовали ответа.

– И поэтому тоже, – крепкая мужская ладонь прошлась по белесым волосенкам. – Зачарованный был создан служить государству и преступников чует как собака сахарную косточку.

– Он ими питается? – не знаю, что больше слышалось в Васькином вопросе – ужаса или восхищения.

– Можно сказать и так. Забирая человека, преступившего закон, он восстанавливает баланс мировой справедливости и собственной магии.

– Но почему лес сразу не помог нам, не остановил тетю Агату, когда она махала ножом? Ведь это было бы справедливо!

– Тут не все так просто, – Зак пятерней провел по волосам, давая себе несколько мгновений на размышление. – На Агате был Накопитель, который сам есть кровь и магия Всеведа, Зачарованный не мог против него пойти. Но и отпускать бы тоже не стал. А вот окропив своей кровью Мать леса, открывшись ей всей душой, Агата впустила магию в себя, позволила над собой любые действия. Итог закономерен.

– Но тебе Зачарованный дал магию…, – не утерпела я. – Вы оба для него потомки Всеведа, и это глупое жертвоприношение…

– Дал, – Зак тяжело вздохнул. – Я один из его полюсов, который обязан быть наполнен. Если бы раньше знал все то, что описывается в дневнике прадеда, многое могло быть по–другому.

– Но она же принесла себя в жертву, – не поняла я. – Агата говорила, что этот способ действует безотказно, особенно, если жертва добровольная. Поэтому и пыталась меня вынудить…

– Ну, так все получилось, как она желала, – пожал плечами Зак, и рубашка натянулась на рельефных мышцах. – Накопитель с ее подачи сейчас наполнен магией под завязку, ты не только можешь ходить с ним в лес, но и теоретически – даже магичить. Жизнь же Агаты, с того момента, как она переступила черту Зачарованного, принадлежала Матери леса – преступнику обратного хода нет, не важно потомок он Всеведа или сам Всевед. Она могла бы бродить по лесу еще несколько дней, но рано или поздно все равно пришла бы к статуе за своим логическим концом.

Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, как же ему удалось так быстро прийти к нам с Ванечкой на помощь, но тут входную дверь сотрясло под настойчивыми ударами кулаков. Что еще?

Все семейство выскочило в зал для посетителей, а Зак впустил стучавшего. Им оказался щуплый мужичонка, который смущенно озираясь и подобострастно кланяясь каждую минуту, отрапортовал:

– Илор граф, как и велели, карета к назначенному времени прибыла. Готов отвезти.

– Забыл! – Зак хлопнул себя ладонью по лбу. – Меня же в Особняке Пресеньваля ждут!

Он метнулся за тулупом. А проносясь мимо нас с детьми в обратную сторону, лишь крикнул на бегу:

– Я скоро.

Вот и все. Хлопнула дверь.

Стало обидно до слез. Пережить такой ужас с Агатой, и остаться без поддержки… Кого? Остынь, Аня, он тебе лишь хозяин и благодетель. Это ты обязана «илору графу», а не наоборот. У него же там отравленный король или, что еще важней, Эвениза.

Последняя мысль настроения совсем не приподнимала. Мое буйное воображение рисовало всевозможные картинки, на которых то бледная и ослабевшая Эвениза возлежала в прозрачном пеньюаре, а Зак убивался от горя, стоя рядом с ней на коленях; то бывшая невеста лобызалась с магом за балдахином кровати, где отходил в мир иной Его Величество. И когда поздно вечером входная дверь наконец хлопнула, я была настолько взвинчена, что видеть одного шибко заработавшегося мужчину не имела никакого желания.

Тихо прошмыгнув в коридор, осторожно поднялась по лестнице, стараясь не скрипнуть лишний раз какой-нибудь из половиц. На втором этаже, уже было шагнула по привычке к двери своей комнаты, но… на ее месте обнаружила ровную стену. Где она? Где дверь? Где моя комната?

– Плюшки-ватрушки!

Как пришло, так и ушло. Неслабый намек от Переговорного! Мысли заметались нерадивой хозяйкой, у которой убежало молоко. Почему все это? Меня выгоняют? За что? Признаюсь, подобного я не ожидала.

На негнущихся ногах медленно спустилась вниз. Хотелось зарыдать в голос, съесть огромный торт и запить ведром шампанского. Оказаться лишней в доме, как выяснилось, очень больно.

– Аня! Что с тобой? На тебе лица нет, – на последней ступеньке я столкнулась с Заком, но проигнорировала полный тревоги вопрос, сомнамбулой обойдя мужчину и неспешно двигаясь на кухню.

Печку Переговорный тоже конфисковал? Все-таки для меня реконструировал. Нет, на месте. А мой любимый стул у растопки, где я обычно замешиваю тесто? Тоже не тронутый. Странно. Получается меня лишили только личной спальни? За какие такие грехи? Или таким образом дом намекает, что загостилась в этом мире, пора бы уже и отчаливать в свой? Но я не хочу! Мне здесь, как ни странно, нравится! Я люблю Переговорный дом, Зачарованный лес, люблю Ванечку и Васютку, и… и…, да, я люблю Зака!

Резко обернулась и оказалась в крепких, но невероятно бережных объятиях.

– Что с тобой, Анечка? – обеспокоенно повторил Зак. – Это из-за Агаты, да? Переживаешь?

Он осторожно прошелся ласковой и теплой ладонью по моей спине. По позвоночнику словно ударил разряд электричества, дыхание сбилось, и я, подняв голову, растерянно взглянула в темно-синие глаза, неожиданно оказавшиеся совсем рядом.

Никогда ни у кого я не видела таких красивых глаз. Омут густой темной синевы с вкраплением серебристых звезд затягивал и не позволял отвести взгляда, обещая неземные блаженства. Хотелось утонуть в этой манящей глубине.

– Я…, – в горле странно пересохло.

Завертелась и попыталась переключиться на что-то нейтральное:

– Ты вернулся? Я думала ты будешь дежурить у постели умирающей.

– Уже никто не умирает, – Зак и не думал меня выпускать из рук, напротив, прижал к твердой груди еще сильнее. – Еще утром я нейтрализовал магию Агаты, а вернее – Накопителя. Сестры накануне повздорили, все-таки зависть – не лучший советчик. Агата наговорила Эве много лишнего и соответственно в ответ также услышала нелицеприятные вещи, а уходя из покоев – надо сказать, что комнаты у короля и фаворитки общие – наткнулась на пузырек с сонной настойкой. Тут-то ей и пришла в голову идея очернить меня, тем самым убрав единственную помеху для ее замыслов. Она не учла лишь две вещи, – одна рука спустилась на мою поясницу и принялась горячими пальцами медленно и чувственно выписывать узоры, вторая же удобно легла на основание шеи.

– Какие? – прохрипела с большим трудом. Нет, мне правда было интересно, ведь до того Зак так и не рассказал о своем аресте ни слова, но его действия сильно отвлекали от истории. Конечно, я не маленькая, и прекрасно осознавала, чего добивается мужчина, но делать шаг к нему на встречу не собиралась. Кто из нас в конце концов мужчина?

– Во-первых, я приносил магическую клятву верности своему королю не где-нибудь, а в Переговорном, что исключало не только лазейку в ритуале, но даже шальную крамольную мысль. Магическая же клятва, как всем известно, нерушима. А во-вторых – Агата не могла предположить, что капли в этот вечер примет не Его величество, тот уже спал сном младенца, а Эва, взбудораженная разговором с сестрой.

Пальцы Зака прошлись по каждому шейному позвонку, заставив меня громко сглотнуть, добрались до тонких волосков, которые тут же встали дыбом, и обхватили затылок. Я неосознанно облизала губы, приковав к ним пристальное внимание потемневших глаз мага.

Дрожь прошла по моему телу. Мне было страшно, что Зак меня поцелует, и я не смогу перед ним устоять. Уже сейчас чувствовала себя в его объятиях безвольной послушной куклой. Что же будет дальше? Но еще больше я боялась, что поцелуя не случится. Такого восхитительного, безумно желанного. Кажется, я просто умру от вскипающей внутри меня потребности прижаться губами к его губам, вобрать в себя его дыхание, ощутить нежность его кожи. Почувствовать мужчину так близко, как только это возможно.

Но Зак не отступал и не торопился, делая вид, что не замечает, моей реакции на него.

– На утро король обнаружил в своей постели умирающую возлюбленную и срочно потребовал к себе всех лекарей и магов. Так пошли слухи по городу про отравление Его Величества. Про меня вспомнили гораздо позже, ведь считалось, что магию я потерял, но действия настоек из трав Зачарованного леса иной раз могут творить чудеса, и проигнорировать этот факт было бы неразумно. Поэтому приказ все-таки отдали. Старательные служащие, в том числе илор Сью, сделали свои выводы, поспешив меня арестовать и привести в особняк под конвоем. Загадочный яд, который не смог распознать ни один целитель или маг, растворился вмиг при одном моем касании. Я признаться, и не разобрался в произошедшем. Если бы Агата не призналась, что это ее личная недомагия уложила в постель сестру, наверняка так бы не сообразил причину своего беспримерного колдовства. После аннулирования действия Накопителя Эву оставалось лишь вылечить. Я этого не сделал, оставив на королевских лекарей и пообещав прийти позже, проверить. Просто, услышав зов леса, да еще почувствовав, что в Зачарованный проникли аж три человека, почему-то сразу про тебя подумал. Тут уж меня ничто не могло задержать. Пропажа дневника прадеда, арест, а в лесу посетители – все складывалось в логически понятную цепочку, а мысль, что ты втянута в эту авантюру, просто убивала.

Зак прижался губами к моему виску, шевеля дыханием выпавшую из прически прядь волос:

– Ты не представляешь, как я испугался!

– Правда? – прошептала, еще не веря собственному счастью. Он оставил больную Эвенизу и бросился спасать меня! Меня! Причем, даже не будучи уверенным, что спасение требуется. Просто испугался и бросил все, поспешив к мне. Счастье душистое, греющее, обволакивающее, словно мед разогретый на летнем солнце, наполнило меня до краев, укутало в свои волшебные объятия.

– Правда. Думал с ума сойду пока добирался до леса и искал тебя. Увидев же, что у вас там с Иваном творится…, захотелось собственными руками придушить Агату. В детстве частенько вокруг нее что-то неприятное происходило, только доказать никто ничего не мог, но как оказалось, во взрослом возрасте эта илея перешла все мыслимые и немыслимые границы.

– Может ей просто не хватало любви и внимания?

Не собираюсь я никого судить, особенно в момент собственного безмерного счастья.

– Анечка, добрая ты душа, – теплые нежные губы переместились с виска на щеку. – Эва и Керз лишь баловали младшую сестру, до воспитания дело не доходило, вот и выросла в эгоцентричную особу, для которой в этом мире существовала исключительно собственная персона. Не хочу о ней говорить.

– А о ком тогда? – задала я провокационный вопрос с предвкушением ожидая желанный ответ.

– О нас, – не разочаровал меня Зак и проделал дорожку из мелких поцелуев по ставшей невероятно чувствительной коже, направляясь к уголку рта.

– М-м-м? – мысли спутались окончательно.

– Мы же вместе? – прошептал в губы.

– Да, – то ли ответила, то ли спросила я, ощущая жар таких близких от меня губ. Больше сдерживаться не могла, к черту гордость и благоразумие, прогнулась, зарывшись пальцами в густую непослушную шевелюру и сокращая оставшееся между нами расстояние. Для Зака это стало разрешением, он с жаром впился в мои приоткрытые губы, сметая последние барьеры в моем сознании. Я ответила с неменьшим пылом, казалось, что сама жизнь сейчас прекратится, если хоть на миг оторвусь от него. Наши дыхания сплелись в единое, руки бесконтрольно ласкали друг друга. Глубокое чувство удовольствия и неиспытанной ранее эйфории шквальными волнами накрывали меня с головой. Последний раз я вынырнула из состояния блаженства, когда Зак легко подхватил мою весомую тушку на руки и куда-то понес. Все остальное осталось за гранью реальности, в которой я оголенным нервом впитывала острое наслаждение от нашей близости.

А дальше было еще лучше, хотя казалось, что это невозможно.

Приходила в себя долго, неспешно. Сбившееся дыхание постепенно выровнялось, а мириады звезд прекратили парадное движение перед глазами. Лишь ощущение полноты счастья никуда не делось, как и удовольствие, но то уже была не бешенная страсть, нет, ее сменила уютная нега. Тусклый лунный свет помог разглядеть, что нахожусь в спальне Зака, по-прежнему в его крепких объятиях. Неужели все это – реальность?

Повернув голову, встретилась с глазами полными любви и желания. Опершись на локоть и демонстрируя перевитый венами крупный бицепс, Зак рассматривал меня, сложив пальцы на чувственной нижней губе. Я неловко подтянула тонкую ткань, пытаясь прикрыть обнаженную грудь, чем лишь вызвала знакомую веселую усмешку мага. Вопреки блаженному состоянию вдруг стало нестерпимо страшно – что будет дальше?

Но Зак, словно прочитав мои пугливые мысли, одной фразой пресек недостойные метания:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Что? Не может быть!

– А как же Эвениза?

– Она-то здесь причем? – широкие густые брови сошлись на переносице.

– Ну… твои чувства к ней…

– В прошлом.

– Ты уверен?

– Хотел бы я, чтобы и ты была так же уверена.

– Я тоже этого бы хотела, – вздохнула, понимая, что выгляжу полной дурой, но сомнения гадким червяком отравляли аппетитное яблоко счастья, искушавшее меня.

– Тогда слушай внимательно, – Зак подгреб меня под себя, захватив в желанный плен сильных рук с обеих сторон. – Мои чувства к Эвенизе остались в прошлом, причем, далеком настолько, что и вспоминать не стоит, примерно три десятилетия назад. Я довольно быстро переболел после «отставки», и это наводит на мысль – а была ли любовь настоящей? Скорее всего, во мне отзывалась общая с нею кровь.

– Так ты знаешь, что вы троюродные брат и сестра?

– Да, Эвениза мне сказала во время нашего расставания, видимо, решила, что так проще будет разбежаться с миром. А вот ты откуда это узнала?

– Бабушка Эгебельдеризенция сказала.

– М-да, всезнающая старуха.

– Она говорила, ты страдал от преданной любви, мол Эвениза бросила и ты…

– Фух, – рассмеялся Зак, – я уж было испугался, что Эгебельдеризенции боги на ухо шепчут.

– Это как?

– Когда знания даются обо всем свыше.

Он про местных ясновидящих говорит?

– То есть она не из тех, которые с богами общаются?

– Получается, что нет. Видишь ли, все было не совсем так, как тебе Эгебельдеризенция рассказала. Конечно, для меня стало ударом и уход Эвенизы, и ее близкое со мной родство, о котором она до того даже не заикалась явно из меркантильных соображений. Но если быть до конца честным, более всего меня подкосило отсутствие магии. Это как лишить рук человека, который всю жизнь рисовал.

– То есть ты Эвенизу не любишь? – спросила я, затаив дыхание.

– Люблю, конечно, – выдал, но поспешил добавить, видимо, обратив внимание на мой скисший вид, – как сестру. Мы же выросли вместе. Керза я плохо знал, он был гораздо старше нас с Эвой, к тому же отец почти сразу пристроил его в столице. А вот с Эвенизой мы не виделись лишь по ночам, с заходом солнца расходясь по своим домам, а утром снова торопясь встретиться. Поверь, ревновать к ней не стоит. Я люблю тебя.

Я не ослышалась? Он это действительно сказал? Мне не снится?

Я недоверчиво хмыкнула. Хотелось скакать, крича во всю глотку, но я лишь открывала и закрывала рот, точь-в-точь брошенная на разделочную доску рыбешка.

Мое затянувшееся от шока молчание и выпученные глаза заставили Зака нервничать.

– Конечно, я понимаю, что не самая лучшая партия, – снова вспомнилась Эвениза, которая предпочла герцога жениху. – И наследство это в виде Переговорного и Зачарованного, от которых невозможно избавиться, тоже не мед, – ну да, ну да, дом-трансформер и лес-кладезь всевозможных «плюшек». – Но, я клянусь, что люблю тебя больше всего на свете, и сделаю все возможное и невозможное для твоего счастья!

Переговорный даже не скрипнул. Неужели правда? Неужели…?

– А еще у меня есть то, за что ты душу готова отдать, – весело прищурившись добавил Зак с хитринкой в глазах. – И я готов поделиться с тобой.

– Заманчиво, – осторожно ответила я, – и что же это?

– Дети.

Точно. Он же официально считается их опекуном. А все мы давно…

– Но мы уже семья.

– Да, – согласился Зак, – и как только ты согласишься отправиться со мной в Храм, станем не просто семьей, а очень-очень счастливым семейством, где никто не будет страшиться, что в любой момент счастье закончится.

– Ты сейчас про детей? Так ведь…

– Про себя. Хочу привязать тебя к себе более прочными узами, чем дети, которые скоро вырастут.

Ну, да, у них же здесь нет разводов. Значит, все это действительно серьезно?

– Почему ты молчишь? – стал терять наигранную браваду Зак, неосознанно сжимая кольцо мускулистых рук. Я беспомощно распласталась по его груди, но лишь вздохнула от удовольствия. Мне хотелось раствориться в нем, дышать им, чувствовать в себе.

– Мне не верится, – честно ответила я. – Разве так бывает? Чтобы обычную девчонку полюбил самый-самый лучший мужчина на свете? К тому же титулованный, с магическим наследством, – немного подумав с улыбкой добавила, – да еще и с детьми!

– Это я не могу поверить в реальность происходящего с твоего появления в доме. Просто сказочное везение произошло в тот день, когда дед Матвей привез тебя ко мне, не забыть бы подарить ему ящик первачка, который он так уважает. Каждый день благодарю богов. До тебя я просто существовал бессмысленно, бесцельно, ничего не чувствуя и не желая. Тридцать лет назад, оставшись без магии и Эвенизы, которая была для меня самым близким человеком со дня смерти отца, настолько ушел в себя, что в итоге и сам потерялся. Мне казалось происходящее вокруг естественным и нормальным: дом дряхлел, друзья пропали, среди клиентов больше становилось тех, кто развивал пьяную болезнь, нежели намеривался лечился. Менять ничего не хотелось. И тут, вкус к жизни начал незаметно возвращаться вместе с неожиданно свалившейся ответственностью за смешную девчонку, у которой, несмотря на старание и трудолюбие, все шло не как у людей. Но девчонка не сдавалась, радовалась каждому новому дню и с оптимизмом смотрела в будущее. Ты самая необычная, непредсказуемая, восхитительная! Не от мира сего.

Последние слова резанули по живому месту – я так и не призналась Заку о своем попаданстве. Кажется, пришло время. Но как он это воспримет?

– Я и есть из другого мира, – на одном дыхании выпалила, сжавшись в комочек и крепко зажмурившись.

Несколько минут ничего не происходило, лишь Зак по-прежнему нежно прикасался ко мне теплыми губами: то виска, то волос, то глаз.

– Да, – наконец, услышала я. И это все?

– Ты мне не веришь? Меня однажды по непонятной причине вынесло из своего мира в ваш, прямо на обочину дороги, а дед Матвей подобрал и привез к тебе.

– Верю, – легко согласился Зак, – Переговорный не позволил бы солгать.

– И тебе это не кажется странным?

– Нет, я уже говорил, ты самая невероятная, самая восхитительная, сказочная! В нашем мире такая просто не могла родиться. Видать, боги решили, что я чем-то заслужил их милость, и сделали ценнейший подарок – привели ко мне тебя.

Мр-р-р. Прия-а-атно.

– Ты не представляешь, как я сходил с ума, стоило Пресеньвалю начать за тобой ухлестывать.

– А я-то все недоумевала, чего ты такой… Но откуда же мне было знать, что я тебя интересую сама по себе больше, чем в качестве прислуги?

– Вот уж кем ты никогда не была в Переговорном, так это прислугой! И… я пытался признаться в чувствах, но каждый раз останавливала мысль: «Зачем нужен привлекательной девице немолодой неудачник?». Кроме того, не хотелось давить на тебя зависимым от меня положением.

– Твоя тактичность бывает иногда не к месту, – хихикнула я.

– К тому же ты всегда держала дистанцию…

– Мне казалось, с твоей стороны ко мне отношение несерьезное. Только чтобы заменить Эвенизу.

– Да вас рядом даже не поставить! – удивился Зак.

– Вот и я о том, же, – непритворно вздохнула и отвела глаза. – Красавица-герцогиня и кухарка-пампушка, так кажется ты меня назвал при первой встрече?

– О да, я с первого взгляда приметил твою аппетитность и сногсшибательность. Ни одна герцогиня не сравнится с тобой ни красотой лица, ни роскошью форм, ни живостью характера. Моя королева! Самая любимая, – уронив меня на спину, Зак навис сверху, щекоча длинными прядями своих волос, спадающими нам обоим на лицо. – Ты ведь выйдешь за меня? – умоляюще выдохнул он и поцеловал, нежно-нежно, лаская мягкими губами так бережно, пронзительно-сладко, что я потерялась в упоительных ощущениях, тая и растекаясь сладкой лужицей.

– Да-а-а…, – с тихим стоном отозвалась я, снова уплывая на волнах наслаждения.

А на утро первое, что я увидела в предрассветном мареве, это огромную кровать, на которой мы лежали с Заком тесно прижавшись, под балдахином, врученным накануне бабушкой Эгебельдеризенцией. Как позже мне признается Василиса, пока все были в лесу, она, обнаружив огромную комнату вместо двух маленьких спален, не удержалась и заглянула внутрь, где и нашла незастеленное ложе, как раз подходящее под недавно купленное и почти сразу доставленное постельное белье. Но разговор с Васяткой будет позже, а сейчас я с недоумением осматривала роскошные покои достойные высшей знати и только могла догадываться с какой целью Переговорный устроил очередную перестановку, кто застелил постель и повесил балдахин, и как старушка-лавочница догадалась о предстоящих переменах в наших с Заком отношениях.

апрель 2020 г.