Глава 4

Толкнув скрипучую дверь, над которой, накренившись, чернела разъеденная временем и дождями старая деревянная вывеска с лаконичной надписью «Ткани», я попала в мир ярких красок и пыли. Всюду лежали рулоны разноцветной материи, висели полотна, шали, газовые отрезы. В углу у открытого очага, сжавшись в шерстяной узелок, дремала в кресле-качалке крошечная старушка. Кожа ее и цветом, и морщинами напоминала печеное яблоко. Крупный грушевидный нос был единственной выделяющейся частью лица, где все остальные черты терялись в сетке старческих борозд.

– Доброго дня, илея, – поприветствовала я, смущаясь от того, что пришлось потревожить сладкий сон хозяйки.

– Ась? – старушка встрепенулась и уставилась на меня подслеповатым взглядом. – А-а-а. Добрый, добрый. – Она извлекла свое тщедушное тельце из качалки и поковыляла ко мне. Словно распускающийся бутон, ее одежды распахивались при каждом шаге и удивляли пестрым разноцветьем. На дрожащей головке из жиденьких седых волос была сотворена замысловатая прическа, которую украшал гребень с позвякивающими в такт подвесками.

– Илея, придумает же, – фыркнула женщина, расплываясь в довольной улыбке, похоже, обращение ей пришлось по сердцу. – Не гожусь я для илеи – давно все старухой кличут. Че в дверях встала? Проходь, давай. Илея.

Я шагнула к прилавку и принялась с преувеличенным интересом разглядывать и щупать попадающиеся мне под руку ткани.

– А по имени вас называть можно? – спросила я и признаться немного засмущалась.

– Можно. Отчё ж нельзя? Эгебельдеризенция я.

Теперь понятно, почему ее все старухой называют. Имя выговорить просто не реально.

– Чё ищешь-то, мила? – прихрамывая, добралась-таки до меня хозяйка лавки.

– Постельное белье, покрывала, занавески. Или хотя бы ткань для них. Готовых, я так понимаю, у вас нет?

– Отчё же. Все есть. Чё ж я – немощная? Шью помаленьку, пока сила в руках еще осталась и глаза видят. Сейчас принесу, жди здесь.

Она также неспешно двинулась к межкомнатной двери, а дойдя, обернулась и поинтересовалась:

– В который дом собралась красоту вешать?

– А? – растерялась я.

– Каждому дому свое убранство требуется. Чё за дом спрашиваю? Где живешь?

– А-а. У Зачарованного леса.

– У Закхариуса чё ли?

– Ага, у Захария, илея.

– Закхариус он. Графский сын, бывший маг. Это уж в простонародье, шоб язык, значить, не ломать, прозвали Захарием. А ты чё же, того не знаешь?

Я готова была подпрыгнуть и от радости потереть ладошки – так вот оказывается, кто в курсе о моем хозяине больше, чем сказано в общеизвестной легенде.

– Впервые вот от вас слышу, – повинилась, скромно опустив глазки к полу. – Он сам не представлялся. А в городе про него и вовсе мало что известно.

– Знамо дело мало. Та история с Эвенизой случилась тридцать лет назад…

– Тридцать? Серьезно?

– Тридцать-тридцать.

– Точно? Вы ничего не путаете?

– Ты меня за старую кошелку чё ли принимаешь? – взвилась старушка, с видом оскорбленной невинности поправляя гребешок в волосах.

– Ну что вы, уважаемая, – начала подлизываться я к бабулечке, – просто Захарий, то есть Закхариус не выглядит так старо. Это сколько же ему получается лет?

– Не знаю я, сколь ему лет, но не мальчик, уж точно. Маги они такие, долго выглядят моложаво. Да и живут поболее нашего.

– Маги? Это вы про Закхариуса?

– Про него, про кого еще. А ты чё, уж и позабыла, о ком разговор ведем?

– Я просто не знала. И что он умеет? – я пыталась вспомнить, чем же занимаются всевозможные экстрасенсы в моем мире. – Лечит народ, или там мужей к женам возвращает?

– Ничё уже не умеет. Как все случилось, так силу и потерял. И с тех пор не выходил ни разу в город. Затворником стал.

– А что случилось-то? В городе никто ничего не знает…

– Если кто чё и знал про него, уж давно позабыл. А большинство и не ведали, чё там у них с Эвенизой произошло. Говорю же, давно это было.

– А вы сами, илея, помните хоть что-нибудь о той истории? – с надеждой поинтересовалась я.

– Конечно, я все помню! – гордо задрала нос-грушу бабулечка. – Память еще не потеряла.

– Расскажете? – я даже подалась вперед, так мне не терпелось услышать о событиях из прошлой жизни Захария.

– Сейчас вернусь с бельем и поговорим, – буркнула старушка и черепашьим шагом скрылась за дверью.

Я успела множество раз пересмотреть весь ассортимент товара, выбрать несколько покрывал, посидеть в старушкином кресле-качалке, от безделья нашла старую тряпку и протерла всю пыль с окон, полок и прочих поверхностей, а Эгебе… тьфу-ты, в общем, хозяйка лавки все не шла. Когда я уж было решила, что бабулечка задремала где-то наверху, позабыв о моем существовании – старый человек, какой с нее спрос – та, наконец, появилась с огромной стопкой тканей в руках.

Аккуратно сложив свою ношу на прилавок, старушка принялась перебирать и раскладывать в разные стороны товар.

– Как я говорила, случилось это тридцать лет назад, – начала рассказ старушка важным тоном, – Закхариус аккурат вошел в совершеннолетие и полную магическую силу. Отец его, Замирловикс, неожиданно скончался. И пришлось парню принимать в свои руки вотчину предков да родовые обязанности.

– Это какие? – воспользовалась я паузой.

– Да понятно какие – за лесом приглядывать, Переговорный дом содержать, – и, не делая никаких переходов, – вот эти занавеси тебе нравятся? А то могу сходить за другими. У меня еще, кажись, голубые где-то лежали.

– Нравятся, очень нравятся, – испугалась я, что опять придется битый час ждать возращения лавочницы.

И поспешила снова задать вопрос:

– А чего за лесом приглядывать? Стоит на месте, и никуда убегать вроде не собирается.

– Он-то не собирается, да мало ль охотников проверить – действительно ли из него нельзя выйти, или это только слухи. Зайдут, да потом ищи свищи. Обычно мальчишки малолетние пропадали, но иной раз и молодёжь по пьяни забредала. Вот таких беспутных маг из рода Всеведа и вызволял из Зачарованного. Враги-то, из-за которых и создавался лес, уж сколько столетий к нам не суются, хоть и стоит город почти на самой границе. Ну, так чё? Эти берешь? Или за другими занавесями сбегать?

Насмешила. Сбегать она собралась.

– Эти беру. Надеюсь, по размеру подойдут. Я ведь и не подумала с окон мерки снять. А что на счет Переговорного дома?

– Ну, так это сейчас дом стал никому не нужным. А раньше чё ни день – кто-то приходил сделки заключать, документики разные подписывать, важные разговоры вести. Дом-то не простой – уж больно лжи не любит. Если кто соврет в нем – сразу всем станет ясно. Его ж и создал Всевед для заключения мирного договора с вражиной, когда от того почти никого не осталось. Шобы уж точно быть уверенным, что клятвы, даваемые тамошним королем, не имеют лазеек. А на счет мерки можешь не волноваться, я в молодости в Переговорном служила некоторое время, прекрасно помню, какие там высоченные потолки. Занавеси в самый раз.

Да что вы говорите! Высоченные? Да там того гляди все на голову вместе с крышей ляжет. Не говоря уже, что нет ни одного ровного нескособоченного окна. О чем я сообщать старушке, разумеется, не стала. Проще на месте потом подшить, чем сейчас спорить. К тому же пока рассказывает…

– Но ты, девка, меня не отвлекай, если хочешь слушать – слушай, но не отвлекай. Я такого не люблю. Занавеси, значить, вот эти и эти. А тут, смотри, постельное белье. В самый раз к кроватям, они, как я помню, просторные.

Ага, на весь дом только у меня одна и стоит, да еще старенький топчан у Захария.

– Так, о чем я? А! Остался Закхариус вроде один. Но не совсем. На самом деле, как отец помер, к нему в дом попыталась переехать невеста. Шутка ли, подобный дворец на весь город один такой был! Эта лиса видать только и ждала возможности. Старый маг-то ее не особо жаловал. Оно и правильно – не след им было с Закхариусом любовь крутить, да не о том речь. Не сбылось ее желание – не ужились они с домом. Как въехала Эвениза, так и убралась через неделю.

Мне очень хотелось узнать, каким же образом невеста «с домом не поладила». Планировка или обстановка не устроила? А что? Быть может, она все выступы мизинцем ноги собрала, потому и сбежала, откуда знать, я-то уже развалюху вместо дворца застала. Но старушка самозабвенно вещала дальше, а перебить я ее не посмела.

– Съехала, значить. А потом потребовала отстроить для нее в центре города дом, да шоб не хуже Переговорного. Вот каков гонор. Закхариус невесте ни в чем не мог отказать, денег у него хватило б и на десять домов, маг же, да еще единственный на весь город, а потому жилье для Эвенизы было вскоре готово. Оставалось дело за малым – свадьбу сыграть. Но тут уж Закхариус настоял на своем – выдержать положенный срок траура по отцу. Одеяла купить не хочешь?

– Хочу. А есть?

– Есть, как же им не быть. Сколько возьмёшь-то?

– Давайте пока два, а там видно будет. А…, – но сказать, вернее, спросить хозяйка лавки мне ничего не дала, продолжая историю.

– Так вот. Весь город потешался: Эвениза то тут, то там нахвастает, шо свадьба вот-вот будет, а Закхариус на все вопросы отрезает – только чрез год. Тогда-то оно и случилось.

Старушка надолго замолчала, повесив морщинистый костлявый подбородок на грудь. И лишь услышав храп, я поняла, что та заснула. Стоя! С открытыми глазами!

– Х-м-м, – громко откашлялась я, – вот эти покрывала тоже возьму.

Лавочница встрепенулась:

– Шо дохаешь? Простудилась? Закхариусу скажи, он хоть уже давно не лечит, но настойки из лесных трав отменные делает, от любого недуга.

Я вспомнила вчерашний напиток, и опять ощутила на губах умопомрачительный вкус цветочного нектара. Захарий говорил, что от простуды. А ведь действительно после прогулки под ледяным дождем я так и не заболела!

– Ну, так вот. Приехали к нам из столицы важные люди, преступника государственного ловить. А во главе – сам герцог…, как же его там звали… В общем не важно имя, главное – герцог! Вот наша Эвениза-то на него и клюнула. Вернее, он клюнул, когда она перед ним подолом крутить принялась. А граф Закхариус, всего лишь граф, и дом евойный в центре города, всего лишь провинциального города, были тут же позабыты. Как только герцог решил все свои вопросы, так устроили шумную помолвку, и укатили с Эвенизой в столицу. Обвенчались там честь по чести. Сам король, говаривают, на их свадьбе присутствовал. Вот так все и было, верь мне. С тебя три золотых и пять серебрушек.

– А Закхариус? – подала голос я, отсчитывая деньги.

– А что Закхариус? – удивилась старушка, будто не о нем все это время историю рассказывала. – Опустился мужик совсем. Дом забросил. Правда, настойки свои да коньяки из трав Зачарованного до сих пор делает. Но та сила, шо раньше в нем была, пропала. Поговаривают, даже заблудшего в лесу теперь не найдет.

Компас, что ли Эвениза у него сперла? Или действительно в этом мире существует магия?

– А что на счет проклятия?

– Како тако проклятия?

– Ну, на базаре слышала… Про дом…

– А ты больше базарных сплетников слушай, они тебе еще и не то наговорят. Нет проклятия, и не было никогдась. Сама-то подумай, ведь живешь в доме и нишо.

Попытавшись еще задать несколько вопросов, я поняла, либо больше старушка ничего не знает о тех событиях, либо просто не желает рассказывать. А потому, наскоро договорившись, что ближе к вечеру внук лавочницы принесет мои покупки в Переговорный дом, я поспешила на выход. Чего терять время попусту, когда и без того дел прорва.

Я шла по уже знакомой мне дороге, стараясь сильно не запылить новенькие удобные сабо, но задумавшись, нет-нет да принималась шаркать ногами, как в детстве, оставляя за собой причудливые протяжные следы. А поразмыслить было над чем.

Бедный, бедный старичок Захарий! Сколько ему сейчас? Около пятидесяти? Ведь тридцать лет назад он успел и в силу войти, как говорила лавочница, и дело отца взять в свои руки, и даже надумать жениться. Хотя кто знает, возможно, на момент событий ему уже было лет сорок. В таком случае простая арифметика подсказывает, что сейчас примерно семьдесят. Впрочем, для двадцатилетней меня и пятьдесят выглядит много, можно сказать, глубокая старость.

И вот в таком возрасте жить одному! Ни одной родной души рядом! Отец умер, про мать и речи не шло, видимо, еще раньше отбыла в мир иной. Не удивительно, что он так долго по изменнице-невесте страдает.

Надо как-то ему помочь. Не могу же я его вот так бросить! Он-то меня на улице не оставил. И я его не оставлю. Чего бы мне это ни стоило, а выведу из депрессии!

Вот только как? Увлечь чем-нибудь? Но чем? Котенок или собачка здесь не подойдут. Требуется лекарство помощнее. Новая любовь? Но он для нее слишком старый. К тому же до сих пор от первой никак не отойдет. Вот ведь задачка. Дедушка-то незнакомый, а я и понятия не имею, чем он интересуется, или вернее, раньше интересовался, сейчас-то в прострации постоянно пребывает. И, самое обидное – спросить даже не у кого. Ну, что ж, поживем – увидим, со временем, без сомнения, возможность сама объявится, а уж я ее постараюсь не упустить.

Приняв решение, я более уверенно зашагала к дому.

И вернулась очень даже вовремя. Захарий стоял на пороге кабака и хмуро созерцал, как два мужичка шустро скидывали с телеги какие-то мешки.

– Это что ж вы творите, окаянные? – заголосила я издалека, на манер взаправдашней деревенской бабки, и рванула вперед. Бежать мне до кривобокой ограды еще оставалось порядочно. Но мужички услышали, замерли и вытянулись по струнке.

– Ни медяшки не заплачу за такую работу! – запыхавшись, подлетела к повозке, растопыренными пальцами убирая с глаз влажные от пота пряди волос. И наконец-то попала в поле зрения работничков. Меня удивленно и даже с некоторым презрением оглядели с головы до пят. М-да, важные здешние дамы не бегают по улицам растрепанными, а потому я мгновенно потеряла всякий авторитет в их глазах.

– Это как же, уважаемая, – принялся препираться один. Его жиденькая бороденка устремилась вверх, а впалая грудь изогнулась колесом. – Мы привезли? Привезли. Разгрузили? Все честь по чести! А остальное – не наша забота.

А вот так! Ну, вы у меня сейчас попляшете!

– Хозяин мне что обещал? – припечатала я. – Каждый мешочек аккуратненько спустить в подпол. А вы чего творите? Покидали у порога. Небось, все продукты смяли да попортили. Я еще у вашего хозяина за подобную работу возмещения потребую!

Но проповедь не возымела ожидаемого успеха. Бородатый побагровел и, сжавши кулаки, двинулся на меня. Вот так местный сервис! На мое счастье голос подал Захарий:

– Вы так и будете лясы точить, или все-таки закончите работу?

Вроде ничего такого не сказал, а мужичонка сдулся и обиженно запыхтел. Вот что значит росту под косяк и грозный вид. И вообще, здорово, когда за тебя есть кому заступиться. Я правда, сама до сих пор Захария побаивалась, но с тем трепетом, который он вызывал у мужичков, конечно, не сравнить.

Воспользовавшись заминкой, решила заглянуть в мешки – что привезли-то хоть. К моему облегчению доставка оказалась не овощей, а муки и крупы. Но грузчики, видимо, были наемные, и не в курсе, а потому здорово трухнули, что с них спросят за качество привезенного. Скоренько взвалили на каждое плечо по мешку и в ожидании вперились в меня.

Победно улыбнувшись, я махнула рукой в сторону открытой двери и принялась руководить доставкой товара до пункта назначения, то есть до подвала и деревянных ларей, показывая дорогу и контролируя исполнение.

Захарий по-прежнему изображал соляной столб на крыльце и лишь немного посторонился, когда я проходила мимо:

– А это…?

– Продукты. Ты же велел заняться нашим пропитанием, вот и купила, – на ходу ответила я, даже не притормаживая.

– Столько? – несколько растерянно уточнил Захарий.

– Нормальные люди вообще-то три раза в день едят, – не сдержавшись, огрызнулась я, но мой выпад не достиг цели, мужчина лишь пожал плечами и махнул мне рукой, мол, можешь продолжать в том же духе, только меня не беспокой.

Воля твоя, голубчик, пока не стану беспокоить, но чуть позже тебе придется-таки вернуться к жизни. Постепенно заражу удовольствием! А для начала вспомнишь вкус свежей домашней пищи, приготовленной с любовью моими умелыми ручками!

Проводив одних грузчиков, я оказалась вынуждена сразу же встречать других. Затем была доставка поленьев и постельного товара. Уже поздним вечером, рассчитавшись с последним посыльным и без сил рухнув на первый попавшийся стул, я поняла, что и сегодня мне не придется ничего готовить – просто нет сил. Зато утром, бог свидетель, оторвусь по полной программе!

Солнце еще только лизало первыми лучами макушки деревьев Зачарованного леса, когда я приоткрыла один глаз и подозрительно оглядела комнату. Слава богу! Ничего не изменилось. А то я уже стала опасаться, что Захарий каждый день здесь работает, приводя в порядок мою обитель. К слову, мог бы для разнообразия и своим хламом заняться.

Выползая из потрепанной постели, посетовала, что вчера не нашла сил разобрать привезённое белье. Ну, да сегодня весь день впереди.

Пока переодевалась в домашнее платье, все думала, что в первую очередь приготовить – блинов, пирогов или пельменей? Хотелось всего и сразу. И тут повеяло теплом из угла. Я резко обернулась и уставилась на печку, вернее, ее продолжение (сама топка находилась прямехонько подо мной, то есть на первом этаже в кухне). Печной угол дымохода сегодня оказался украшен замысловатыми изразцами. И возможно, я этому уделила бы особое внимание, если б не теплый воздух, исходящий от печи и наполняющий комнату. Хорошо-то как!

Прижав ладони к горячим гладким глиняным плиткам, я позволила себе немного постоять, наслаждаясь уютными мыслями – отныне мне здесь будет тепло и сытно. Кто бы мог подумать, что всего через несколько дней пребывания в этом мире подобные вещи окажутся для меня самым главным мерилом счастья.

Поскольку растопкой печи Захарий озаботился заранее, мне оставалось лишь приняться за готовку. Это оказалось не так просто, как представлялось раньше. И если мясную косточку с овощами я еще сообразила залить водой и отправить в чугунке при помощи ухвата в объятия пламени, то каким образом выпекать блины, придумать не смогла. Эх, где моя старенькая газовая плита из бабушкиной квартиры? Пришлось сделать киш с ветчиной, который, слепив на скорую руку и недолго посомневавшись, убрала к щам. В печи места много, быть может как раз для одновременной готовки нескольких блюд? Позже спрошу у Захария. Ох, и обрадуется он незнакомому блюду! Наконец-то удивлю мужика своим мастерством. И с этими мыслями добавила посудину с водой, напоминающую одновременно и чайник, и ковш – если закипит, будет чем чай заварить.

Эх, как жаль, что факультативное занятие, на котором рассказывали про русскую печь и особенности приготовления в ней еды, я пропустила по болезни. Главное, умею стряпать хоть в яме, хоть на костре, а вот познания о печке у меня ограничены мультфильмами да сказками, где, в основном запекали Иванов-царевичей.

Прикрыв заслонкой пышущее жаром отверстие и по-быстрому соорудив себе огромный бутерброд, я отправилась вешать занавески. Где-то мне доводилось слышать, что в печи пища готовится медленнее, чем на плите, а значит, у меня в запасе есть полчаса, не меньше.

Я аккурат успела разложить на своей кровати несколько штор, пытаясь разобраться какое окно ими следует облагородить, как услышала на кухне неприличную брань. Хозяин?

Эх, не складывается у меня жизнь в этом мире так, как я себе ее каждый раз рисую в воображении. Убранный дом, красивые шторки, и мы с Захарием пьем у окошечка чай с ароматным пирогом. Чем не идиллия?

Но нет. Киш умудрился сгореть в печи всего за несколько минут. Захарий укоризненно выложил на стол мой кулинарный шедевр.

– Ты же говорила, что умеешь готовить, – напомнил мне мужчина, подозрительно тыкая ножом в покрытую чернотой лепешку с щедро рассыпанными угольками поверху.

– У тебя печка не той конструкции, к которой я привыкла! – тут же оправдалась я.

– Допустим. А пирог почему оказался недолепленным? Или это ватрушка без творога?

– Что бы ты понимал! Блюдо такое. Киш называется.

– Кыш. Звучит также неприлично, как и выглядит.

– Киш – открытый пирог! Между прочим, очень вкусный.

– Правда? – заинтересовался Захарий, – Первая попробуешь?

Я неуверенно поскоблила пережаренный бок лепешки, смахнула подгорелые кусочки ветчины и со вздохом отрезала от огромного круга тоненькую полосочку. Выглядела выпечка не очень. Неужели мне это придется съесть? Состроила бровки домиком и бросила заискивающий взгляд на мужчину, но встретилась с насмешливыми глазами, которые откровенно подначивали признаться в собственной несостоятельности. Вот уж не дождется! Я целиком запихнула гадкий кусок в рот и принялась старательно работать челюстями. Постепенно хмурое выражение стало сходить с моего лица. Довольная и гордая улыбка расплывалась во всю ширь. А что? Недурственно! Горелое тесто немного горчило, но специи, которые я обнаружила на одной из полок кухни, явно спасали положение. Да и омлетная заливка, как оказалось, не пропала, а лишь закоптилась.

– Можешь даже не пробовать, – вынесла свой вердикт недоверчиво погладывающему на меня мужчине, нарезая киш на треугольники. – Сама справлюсь. А ты суп будешь есть, когда сварится. Уж в чугунке, я надеюсь, ничего не сгорит.

Мои слова подстегнули интерес Захария к дегустации нового блюда, и он решительно захрустел темно-коричневым уголком. Так же, как и я, всю прелесть выпечки распробовал не сразу, зато потом с удвоенной энергией принялся поглощать нарезанные мною куски.

– Тук-тук-тук. Вот где все! Зову-стучу, никто не откликается. А вы оказывается заняты. – Мужичок невысокого росточка, зато взявший габаритами вширь, вкатился к нам на кухню. Румяные полные щеки, густая кучерявая шевелюра и опрятная одежка. Он мне напомнил мультяшного колобка, от улыбки которого весь мир становится добрее и милее.

– И как? Вкусно? – с недоумением поинтересовался толстячок у нас, черными пальцами отправляющих неаппетитные куски в рот и уминающих их с довольным видом.

– М-гу.

– Ага.

Рты у обоих оказались заняты, поэтому мы с Захарием срочно дожевывая, бросились к бочке с водой, отбирая друг у друга ковш после очередного глотка и глупо хихикая.

Напившись, а затем и отмывшись в рукомойнике, хозяин по всем правилам поприветствовал гостя и предложил кусочек «странного, но вполне достойного пирога». Тот принял угощение, не моргнув глазом, но пробовать не спешил, держа двумя пальцами черненький уголок.

– Слышал, в доме появилась прекрасная илея, которую и сам теперь имею счастье видеть собственными глазами. Позвольте представиться, Колон.

– Аня, – растерялась я, вот уж не думала, что в этот разваливающийся кабак заходят приличные люди. – Угощайтесь, – кивнула на киш в его руке и прыснула.

– На самом деле я ненадолго, – мужичок замялся, оглядываясь по сторонам, словно его могли в любой момент подслушать, и понизив голос доверительно сообщил, – за лекарством.

Захарий хлопнув себя по лбу, убежал в свою комнату, где на весь дом зашуршал и зазвенел, разыскивая готовый заказ. А Колон смущенно оглядел потолок, потер ножкой старую половицу, и, не зная, чем себя занять в вынужденном ожидании, принялся рассеянно жевать так удачно оказавшийся у него в руке кусок.

Заметив проявившийся интерес к выпечке, я скоренько организовала чай. А после того, как Захарий спустился в кухню и обменял мутный пузырек на пару золотых, мы все дружно уселись вокруг стола и уже с должной основательностью уделили внимание моей стряпне.

Мне думается, я никогда в жизни еще столько не смеялась. Настроение приподнимало все, о чем ни заходила речь. Хмурая складка на лбу Захария разгладилась, а глаза блестели словно ему никак не больше восемнадцати лет. Кто бы подумал, что этот нелюдим может быть обаятельным и приятным в общении? Интеллигентный же Колон, оказался и вовсе душкой, не переставая травил анекдоты, похлопывая себя по круглым коленкам и заливисто хохоча.

В обществе мужчин я чувствовала себя на удивление уютно. Единственное, что мне не давало покоя, так это мысль, которая навязчиво крутилась в голове – как же будет выглядеть Захарий, если его побрить и постричь? Обладатель безумно красивых синих глаз и подтянутой – даже в своем преклонном возрасте – мускулистой фигуры наверняка должен быть умопомрачительно хорош и в остальном. Меня невероятно тянуло к этому улыбчивому мужчине с теплым взглядом. Но, к сожалению, до парикмахерской деятельности у нас дело не дошло, хотя мои ручки здорово чесались. Жизнерадостной компанией мы успели почаевничать, развесить по дому купленные накануне занавески и шторы, а также общими усилиями обучить меня основным принципам работы печи, после чего веселящий эффект пирога так же неожиданно схлынул, как и накатил.

Колон тепло распрощался с нами и отчалил к себе домой, а мы с хозяином кабака остались сверлить друг друга взглядами.

– И что это было? – решила я сделать первый ход. Все ж знают, нападение – лучшая защита. – Откуда столь бодрящее действие у обычной выпечки?

– Вообще-то я хотел спросить о том же тебя. Ты что-то добавила в тесто? Или может в начинку?

– Ничего не обычного, – я пыталась разговаривать спокойно, но подозрения меня просто выбивали из привычной колеи. В моем мире известны растения, вызывающие необоснованный смех, галлюцинации и, что самое страшное, привыкание.

– Хорошо, а из обычного? Давай по порядку.

– Муку, соль, специи…

– Стоп! Вот здесь поподробнее.

– Вон там, над столом полка со специями. Выбрала баночку по знакомому укропному аромату и сыпанула в тесто.

Захарий показал мне тот самый пузырек и получил утвердительный кивок. Тяжелый вздох и прикрытые глаза ладонью:

– Аня, мы же договаривались, что ты не будешь брать мои сборы. Даже прикасаться.

– Мы все умрем?

– Ты серьезно?

– Что с нами будет? Я нас отравила?

– Нет, конечно, это безобидная травка Веселушка с кратковременным бодрящим эффектом. Если заварить ее больному, тот скорее пойдет на поправку. Очень полезна людям в глубоком унынии. Но ведь ты могла добавить в еду и что-то посерьезнее веселушки.

– Захарий, но откуда мне было знать, чьи это специи? Разговор вообще-то в прошлый раз шел про коллекцию трав в спальне. Что твои сухостои делают на кухне, да еще и в баночках для приправ?

– А чьи они могут быть в моем доме? И где им еще быть, как не на кухне? Раньше я готовил настои именно здесь.

– Ну, так показал бы мне что брать, а к чему даже не прикасаться. Разве можно быть таким не от мира сего?

– А это не твоя забота, – холодный тон указал – передо мной уже не тот обаятельный мужчина, что не так давно с удовольствием смеялся над байками Колона и подмигивал мне, щедро разливая незаурядное обаяние. Эх, а я-то наивная почти влюбилась!

Захарий развернулся и собрался было выйти в зал для посетителей, как в дверях столкнулся с Колоном.

– Вот, вернулся я, – как-то смущенно помялся он в проходе. – Анечка, мне бы с тобой поговорить надобно.

Мужичок хоть и улыбался, но уже не так весело и задорно, как раньше, скорее уж озабочено и виновато.

– Не буду вам мешать, – буркнул Захарий и удалился. Мне показалось, что будь на его пути дверь, он бы ею напоследок непременно хлопнул, чтобы продемонстрировать мне свое возмущение.

Вот, что с этим букой делать?

– Я это…, – Колон мял пухлыми ручками край рубахи. – Ты это…

И куда делось все его бывшее красноречие?

– Присаживайся, – указала я ему на табурет перед столом и хихикнула. – К сожалению, киша не осталось.

– Ты про пирог вывернутый наизнанку? Я как раз о нем хотел поговорить. Фух. Ты уж не обижайся, ладно? В общем, он получился м-м-м…

– Дрянным, – подсказала я с улыбкой.

– Да. То есть нет, конечно! Просто немного…

– Сгорел.

– Да. Нет-нет! Чуток пережарился.

– Да ладно тебе мармеладничать, – не выдержала я. – Выкладывай, что хотел.

Колон снова смутился.

– Тут такое дело… Деликатное.

– И? – подбодрила его я.

– Хотел тебя попросить, – румяные щеки так сильно задрожали, что я даже испугалась, как бы мужичок не заплакал. – Не могла бы ты еще испечь для меня такой пирог, только не …

– Не подгорелый?

– Менее зажаренный, – деликатно выкрутился Колон, – я, разумеется, оплачу.

– Тебе так понравился киш или его эффект? – напрямую спросила сильно покрасневшего мужчину.

– Эффект. И пирог тоже…,

И тут его прорвало:

– Понимаешь, мы с женой давно хотели ребеночка, а три года назад мы обратились за лечебной настойкой к Захарию, и моя Элина понесла. Но произошел несчастный случай, перед самыми родами мы потеряли дитя. Элина так и не пришла в себя после той трагедии. Если б еще одна беременность… Но нет. Снова принимать настойку она отказывается, а само как-то не выходит…Да и не в том я уже возрасте…

Проступившие на лице Колона пятна подсказали, что именно за мужской силой он и обращался к Захарию в этот раз, прикупив мутный пузырек за пару золотых.

– В общем, не важно. Мне бы жене вкус к жизни вернуть. Знаешь, какой хохотушкой и проказницей она раньше была?

– А-а-а, – начала понимать я к чему клонит мужичок. – Ты хочешь ее немного подбодрить!

– Именно.

– Но почему ко мне обратился? А не к Захарию? Он бы по всем правилам…

– Жена не будет никакие настойки или вина пить. Да и чай она предпочитает собственноручно приготовленный. Вот я и подумал, Элина охоча до разной выпечки, а этот странный пирог ни разу не пробовала, быть может соблазнилась бы и… Сил нет смотреть, как она столько времени сердце себе рвет! Пусть хоть несколько часов проживет нормальным человеком, а не замерзшей статуей!

Все ясно. Любящий супруг пытается любыми способами вырвать жену из объятий тоски. Только в праве ли я взять на себя ответственность за чудодейственные сборы Захария? Определенно нет. Значит, придется все-таки обращаться за помощью к грозному хозяину.

Пообещав приготовить к завтрашнему дню чудо-выпечку, я отправила Колона восвояси. Но начать разговор с Захарием все не решалась. Было откровенно страшно. Смелости придала внезапно пришедшая гениальная, как показалась, идея. Я могла бы сделать бизнес на пирогах, которые бодрят и доставляют радость! Вот он – смысл моего появления в этом мире – улучшить жизнь здешних людей, поднимая им каждый день настроение. Теперь осталось столь ценную мысль вложить в голову Захария. Без его лекарственных сборов, увы, мне золотые горы не светят.

Я достала из печи щи, достаточно протомившиеся к этому времени, чтобы стать не просто густыми, а необычайно ароматными и наваристыми. Накрыла на стол, выложив лучок, чесночок, зеленушечку, несколько щедрых ломтей хлеба. И позвала Захария. Сытый мужчина всяко добрее, чем недокормленный.

Умильно наблюдая за едоком, подперев кулачком щеку, я дождалась, пока суп в тарелке пошел на убыль, а поначалу споро работающий ложкой хозяин ощутимо замедлится. Вот тогда и завела речь о просьбе Колона.

– Нет, – только и ответил Захарий.

– Как это – нет? – опешила я. – Тебе жалко щепотки сухой травы? И совсем наплевать на счастье двух совсем не чужих тебе людей?

– Нельзя сделать человека счастливым насильно.

– Почему же насильно? Колон мечтает вернуть жену к нормальной жизни.

– Вот только сама жена этого не хочет. Ты не уловила из его рассказа главное – отказывается Элина пить мои настойки. Не хочет, чтобы было как раньше. Не готова она.

– Ты сейчас про Элину или про себя говоришь? – от этих слов Захарий отшатнулся словно от пощечины.

– Это неважно. Я придерживаюсь правила – не вмешиваться в чужую жизнь, пока не попросят.

– Ясно. Понимаю, не кормить дарами Леса тех, кто этого не хочет. Но ведь Колон молил о помощи. Мы же не можем проигнорировать его просьбу?

– Можем. Он не честно играет, и мы не обязаны вместе с ним идти против правил.

– А сам-то ты в кабаке случайно не торгуешь настойками на веселушке?

– Почему случайно? Торгую. И не только на веселушке. Кто-то приходит в кабак поднять настроение, кто-то забыться, а кому-то требуется просто расслабиться. Все это разные травы и напитки. Для каждой нужды – свое лекарство. Но покупатель знает, что просит. Никому по собственному усмотрению я не подмешиваю магию Зачарованного леса.

Я вздохнула. Вот так и накрылась медным тазом очередная моя гениальная идея. Если уж неэтично накормить веселушкой женщину в депрессии, то пустить в широкий оборот пироги с подобной добавкой Захарий и вовсе не позволит. Разумеется, я с ним полностью согласна. И почему сама не сообразила, что как-то некрасиво получается вся эта недосказанность и хитрость, хоть вроде и во благо?

Но все-таки было до слез жаль Колона, который в своей беде уже хватался за соломинку, пусть даже и гнилую. Я была способна его понять – несколько дней наблюдаю за живым мертвецом. Ходит и говорит, но словно ничего не чувствует, не хочет, ни в чем не нуждается. Особенно жутко стало после того, как увидела своими глазами, каким мог бы быть Захарий, приди он в себя. Даром, что старичок, а новая рубаха вон до чего соблазнительно обтягивает широкие плечи и внушительные бицепсы. Рослый. Глаза красивые. А волосы до чего густые! Городская швея, не сомневаюсь, не просто за него бы замуж пошла, а побежала б. Такое добро пропадает! Сам себя в доме похоронил.

Заметив опустевшую тарелку, я бросилась ее заново наполнять. Захарий не протестовал, видимо оголодал за столько лет одиночества. Откуда только фигура такая рельефная? Хотя кто его знает, возможно, действительно какой маг.

– Слушай, Захарий, – осенила меня внезапная мысль, – а если пирог с веселушкой все-таки приготовить, как обещала Колону, но не подсовывать Элине? Ведь можно принести и честно предупредить, что в выпечке добавлено? Сама к ней схожу, по-женски объясню. Захочет – съест, нет – так это будет ее выбор. М?

– Пустая трата времени.

– Моего времени. Я не против. А ты?

– А я тут при чем?

– Ну трава-то твоя. Даешь добро?

Захарий привычно махнул ладонью. Вот и ладненько.

В этот раз во время моих кулинарных манипуляций хозяин кухню не покидал. Четко следил, что я положила в каждое блюдо, помог отправить еду в печь, и даже перебрал все баночки и коробочки, выбрав из них настоящие специи и приправы, а также безобидные сборы для чая, которыми бы я могла при случае пользоваться. Для надежности еще и подписал.

Пирогов я сделала несколько штук, тот, что для Элины, с веселушкой, завернула в чистую холстину и убрала подальше. На остальные показала Захарию:

– Эти можно есть без опасений, – уж очень мне хотелось приобщить его к популярным блюдам своего мира.

Мужчина почесал задумчиво бороду, подозрительно глянул на меня, после чего все же решился продегустировать. А одобрив, забрал с собой пару штук в зал для посетителей.

Поднявшись наверх я с одобрением отметила нагромождение досок, которые ранее валялись кучей у моей комнаты, а сейчас оказались кое-как прибитыми к потолку. Руки, конечно у Захария не из того места, но хотя бы течь в дождь не будет. Да и полы теперь можно помыть во всем коридоре. Когда только успел? Вроде у меня на глазах все время был…

С утра пробежавшись с тряпкой по всему дому, с матюками поджарив в печи омлет и оставив для Захария завтрак под полотенцем, я отправилась в дом Колона.

Заблудиться не боялась, поскольку пришедший за пирогом мужчина, да так и оставшийся по моей просьбе в кабаке, подробно растолковал, как найти в противоположной части города большой дом с желтым заборчиком. Меня здорово до дрожи в пальцах напрягал предстоящий разговор с незнакомой Элиной, но я упорно топала к своей цели, нутром чувствуя, что просто обязана выполнить задуманное. Впрочем, волновалась я не зря. Дверь мне отворила настоящая Снежная Королева.