Глава 6

Я с опаской подошла к двери и тихонько толкнула. Та плавно беззвучно отворилась, демонстрируя уютную комнату с тканными нежно-зелеными обоями в мелкий цветочек и двумя просторными кроватями.

Передав в руки Ванечку стоявшей позади меня Василисе, я бросилась вниз:

– Ждите меня! Замрите, – крикнула уже на бегу.

Перепрыгивая через несколько ступенек за раз, я чудом не свернула шею. Спас Захарий, подхвативший меня в последнюю секунду. Но я не обратила на это никакого внимания, схватив его за грудки.

– Она просто появилась! Взяла и появилась! – трясла я его, ну, или мне казалось, что трясла эту монолитную скалу. – Как? Отвечай сейчас же, что происходит? Ее еще утром не было!

Захарий улыбался мне, точно несмышленышу, ласково поглаживая то по голове, то по спине и терпеливо ожидая, пока выдохнусь. Когда, наконец, моя истерика прошла и я, замолчав, перестала дрожать, он поинтересовался:

– Что произошло?

– Что? – снова начала я заводиться с полуоборота. – Да ничего особенного! Только комната, которой еще утром даже и в помине не было, вдруг откуда-то взялась! Сама!

Захарий, как я и предполагала, ни капли не удивился, и лишь согласно кивнул. У меня же происходящее в голове не укладывалось.

– Как? – проскулила я. – Как такое возможно?

– Дом, – ответил Захарий и убрал мне за ухо упавшую на глаза прядку, – Я еще в прошлый раз пытался тебе все объяснить, но, видимо, ты не была к этому готова. Переговорный дом построен при помощи магии, и ни починить, ни разрушить его нельзя, во всяком случае обычным образом. Он вроде живого организма, реагирующего на эмоции внутри себя. Все это время чинила его ты, своей радостью, благодарностью жизни, удовольствием от каждой мелочи. Дом старался для тебя быть более уютным.

– А комната?

– В свое время ты дому понравилась, он тебе выделил комнату. Дети – чистые души, и сейчас дом даже не стал к ним приглядываться, сразу проявив гостеприимство.

– Но откуда?

– Что откуда?

– Комнаты берутся?

– Из пространственно-временного кармана. Раньше дом был огромным, богато обставленным, в нем жила уйма народа. Но потом…

– Он из-за тебя стал разрушаться?

– Верно. Я был в скверном настроении, прислуга, узнав о том, что хозяин лишился магии, разбежалась. Дом стал уменьшаться, убирая ненужные помещения и крупную мебель в карманы. Все остальное выплевывал либо в коридор, либо на улицу. Вещи из исчезнувших комнат валялись повсюду, пока их не растащили неравнодушные горожане. А в завершении – здание стало быстро дряхлеть и ломаться. Разруха захватила даже окружающую местность.

Так вот откуда помойные «постовые» на дороге!

– С твоим появлением настроение у дома стало меняться…, – Захарий посмотрел на меня с такой нежностью, что я оказалась не в силах оторвать от него глаз. Его радужки оказались не черного, а темно-синего цвета. Длинные чернильные ресницы придали б облику мягкость и некоторую женственность, если бы не густые с изломом брови. Время замерло. Все мои органы чувств обострились. Я осознала, что его левая ладонь лежит на моей спине, крепко прижимая к твердой груди, а правая гладит меня по виску, вызывая волну мурашек. Сильные руки, которые могут быть такими невероятно нежными. Его губы так близко, что колебание воздуха щекочет скулу. А моя собственная реакция на мужчину и его близость столь необычна. В животе словно тугие бутоны расцветают, расправляя шелковые лепестки. Вызывая прерывистое дыхание. И головокружение.

Все это невероятно меня смутило. Я разорвала зрительный контакт и с неохотой принялась выпутываться из таких уютных объятий. Захариус с готовностью опустил руки, и даже сделал шаг назад, по-прежнему тепло улыбаясь, будто ничего и не произошло. А может, и правда, я себе просто напридумывала лишнего? А он всего-то пытался успокоить и поддержать разнервничавшуюся меня?

– То есть можно спокойно укладывать детей спать и не опасаться, что комната вдруг пропадет? – пряча глаза, уточнила я.

– Разумеется! Дом в отличие от леса не питается ничем, кроме эмоций. А скрывает лишь помещения и мебель, да и те на время.

– Но мне он тогда в комнату подложил матрас и подушку…

– Считай, что тебе повезло. Обычно он такими пустяками не заморачивается.

– Спасибо за объяснения, – кивнула я и в растрепанных чувствах поплелась наверх, где дети ледяными фигурками замерли, в точности исполняя мое распоряжение. А я-то про них уже успела забыть. Кошмар! Нянька из меня ужасная!

– Отомрите! – хлопнула в ладоши, сделав вид, что таким образом лишь играла с ними. – Проходите в свою спальню и располагайтесь. А я пока принесу постель.

В «мышиной» комнате благодаря неоспоримым маркетинговым качествам бабушки Эбегель… тьфу, ну и имечко, у меня нашлось все, что нужно. И местные матрасы с непонятным наполнителем, и подушки, и постельное белье. Я быстро оформила для сна кровати и уложила разморенных купанием и обильным кормлением детей, тут же словно котята свернувшихся каждый под своим одеялом. Ванечка даже блаженно застонал, уткнувшись носом в чистую наволочку.

Я уже выходила из комнаты, потушив свечи в бра, когда услышала тихий голосок Василисы:

– Мы правда теперь будем здесь жить?

– Конечно! – удивилась я. – Не возвращать же вас в землянку! Или…

Мне пришло в голову, что желания самих детей мы с Захарием так и не спросили. Я вернулась и присела на краешек кровати.

– Вы же не хотите обратно, правда? – боясь услышать утвердительный ответ, осторожно поинтересовалась я.

– Нет, не хотим, – успокоила меня Василиса, – там холодно и сыро. А еще ползают разные… противные…, и ночью… было очень страшно…

– Не нужно больше вспоминать. – Я ласково погладила маленькую ладошку. – Здесь тепло, сухо и безопасно. Спите. А об остальном поговорим завтра.

Василиса кивнула мне, повернулась на бок и пробормотала:

– Вы не переживайте, я буду полезной. Я и варить умею, и полы мыть, и шить, – последние слова уже граничили с невнятным бормотанием.

– Да-да, милая. Спокойной ночи, – я на цыпочках покинула комнату.

Уже прикрывая дверь мне пришло в голову, что стенные светильники в коридоре и в детской оказались весьма кстати, бегать со свечой мне до сих пор не с руки, уж больно я привыкшая к электричеству. Дом проявлял с каждым разом все больше заботы о своих обитателях. И точно в ответ на мои мысли, похожие бра я обнаружила в собственной комнате, вырастающие из стен медными завитками. Теперь можно не бояться случайно оставить свечку непогашенной, пожарная безопасность обеспечена. Я уж не говорю, насколько удобно иметь подобное освещение!

– Спасибо, дом! Ты – самый лучший, – непроизвольно вырвалось у меня. И он мне ответил одновременным миганием пламени всех свечей.

Во дела! Я счастливо рассмеялась, кружась по комнате. Ну, до чего же я везучая!

А на утро обнаружила полностью отремонтированный коридор и смежную с детской спальней комнату, которую разом определила под игровую и учебную зону для маленьких новоселов. Сегодня же куплю деткам игрушек и книг, а еще бумагу, карандаши, карту страны (вместе изучим)…

Я бы еще долго мысленно составляла список необходимых вещей, если бы не грохот внизу. Кухня? Что там могло произойти?

Я торопливо поскакала вниз, гадая, кого принесло в мою вотчину спозаранку. Сам Захарий после ночной смены в кабаке вставал ближе к обеду, посетителей перед закрытием обязательно выпроваживал, чтобы мне не приходилось с ними встречаться утречком, а за магическими снадобьями и вовсе народ подтягивался ближе к вечеру.

– И кому тут с добрым утром? – громко поинтересовалась я, залетая в кухню.

На меня уставились две пары испуганных детских глаз, вылезая из-под горшков и тазиков.

– Мы не нарочно, – едва слышно прошелестела Василиса, споро собирая по полу кухонную утварь, которую, уверена, рассыпал любопытный братец, опасливо выглядывающий в этот момент из-за ножки обеденного стола.

– Отлично спрятался, – усмехнулась я, доставая упирающегося сорванца и сажая на стул. – Успокойтесь, я не сержусь. Но могли бы меня разбудить, раз уж так сильно проголодались.

– Мы не проголодались. Вернее, конечно, мы не против… Но мы не поэтому, мы помочь хотели, пока все спят, – Василиса горько вздохнула и укоризненно глянула на Ванечку. Тот в ответ широко улыбнулся и нетерпеливо заерзал на месте. Вот непоседливая егоза!

– В таком случае помогайте! – щедро разрешила я, ставя на стол пустую тарелку и крупу. – Нужно перебрать от мусора, после чего сварим вкусную молочную кашу. Василиса понятливо кивнула и принялась демонстрировать братишке, как следует правильно выполнять задание. А я на скорую руку смешала песочное тесто, чтобы к чаю приготовить печенюшек.

С новой помощницей управились мы быстро. Ванечка, правда, больше мешал, чем помогал, но к Василисе у меня претензий никаких не возникло. Девочка старательно выполняла мои просьбы, хваталась за любую работу. Похоже, перспектива остаться в доме ее необычайно вдохновила. Что меня очень порадовало. Все-таки отправлять детей в приют, даже при Храме, или отпускать обратно в землянку мне категорически не хотелось, и полезность одного из ребятни хоть немного оправдывала перед Захарием будущие на них траты. А купить предстояло многое, начиная с детской одежды и заканчивая игрушками.

Сейчас оба ребенка надели свои прежние обноски, которые я вчера выстирала и высушила, но, надеюсь, ходить они в этом будут недолго. Я собиралась после завтрака быстренько навести порядок и организовать общий поход по рынкам-магазинам. И представьте только мое удивление, когда Василиса категорически отказалась покидать дом сама или хотя бы отпустить со мной Ванечку. На прямые вопросы она либо отмалчивалась, либо отворачивалась и отвечала односложно. И тут, наконец, меня осенило:

– Вы боитесь повстречать тех, кого не так давно грабили?

Девочка пожала плечами, из чего я сделала вывод, что моя догадка верна. Вот мне «повезло»! Дети под стать Захарию – из дома ни шагу. Ладно, сама справлюсь, только не сегодня. Пока оставлять малышню без присмотра не хотелось. Поэтому накормив, позвала обоих помогать мне с уборкой.

И снова Василиса меня поразила. Для нее не стало проблемой выискать веник или ведро с тряпкой, а также набрать воды из колодца. Пять минут, и девочка уже выдала брату ветошь с указанием протереть пыль с каждого окна, а сама принялась выметать осколки из-под столов в общем зале.

– Ты где научилась? – поинтересовалась я, вспоминая первый день пребывания у Захария и свою неловкость в обращении с хозинвентарем.

– Мы все делали вместе с мамой, – отозвалась Василиса, и в голосе послышалась плохо скрываемая горечь, – пока она не умерла.

Я не удержалась и погладила девочку по голове:

– Ты просто умница, мама бы тобой гордилась.

Девочка кивнула и постаралась улыбнуться. Правда, вышло не очень.

– С такими помощниками, – перевела я тему, – мне скоро и делать особо ничего не придется.

И оказалась права, уже к обеду мы справились с уборкой, а в печи томился борщ и допекался хлеб. Ароматы пищи разносились по всему дому, вызывая обильное слюноотделение не только у детей, но и у Захария, который несколько раз отвлекался от своих травок и настоек, чтобы уточнить, не пора ли к столу.

Я как раз доставала обед из печки, когда появился Колон. Да не один, а в компании незнакомого илора с рыбьими выпученными глазами. Оба мужчины были одеты в деловые дорогие костюмы и несли на лицах маски холодного отчуждения и преувеличенной серьезности.

К гостям пришлось выйти в одиночестве – Захарий колдовал над своими настойками, запершись в комнате, а Василиса, заслышав чужаков, схватила Ванечку и скоренько спряталась в кладовке.

– Илея Аня, – поприветствовал меня Колон, учтиво приложившись к моей ручке губами.

– Рада видеть вас, илор Колон, – радушно улыбнулась я, пригласительным жестом указывая на свежевымытые столы и выскобленные лавки. Скромная обстановка явно не соответствовала статусу посетителей, что не преминул продемонстрировать кислым выражением лица второй мужчина.

– Илор Лайон, мой деловой партнер, – представил мне незнакомца Колон.

– Добро пожаловать, илор Лайон, – стараясь быть приветливой, я изо всех сих сдерживала свое любопытство. Зачем заявились в это непрезентабельное заведение птицы столь высокого полета?

Высокомерный мужчина даже не повернул голову в мою сторону, осматривая помещение и все больше кривясь.

Колон выбрал столик у окна и устроился на жесткой скамье, изображая удобство и удовольствие от пребывания в заведении. Благодушно позвал спутника присесть рядом, и тот с видом большого одолжения развалился напротив, прислонясь к стене. Я поспешила сбегать за скатертью и накрыть хоть и чистую, но основательно потертую столешницу кружевной белоснежной тканью, увенчав центр вазочкой с утренним печеньем.

– Скоро будет готова похлебка и свежий хлеб, – предложила я, недоумевая присутствию странных клиентов.

– Спасибо, возможно позже, – ласково отозвался Колон и улыбнулся. – Мы позовем.

Ну, что ж, намек понят. Ухожу.

Но долго мне пребывать в догадках не пришлось. Буквально через несколько минут дом заходил ходуном. Я перепуганная заметалась по кухне, не сразу заметив, что источник волнения находится в зале. Именно там стоял страшный гул, с потолка сыпалась труха, а бревна шатались из стороны в сторону. С илора Лайона сошла вся спесь и он испуганно озирался, не понимая причины тряски. А вот Колон разве что не хохотал, довольно стуча ладонями по коленям и широко улыбаясь:

– Работает Переговорный дом! Работает в полную силу!

Через какое-то время до Лайона дошел смысл радостных реплик спутника и лицо напущенного илора побагровело.

– Да как вы смеете! – мужчина гневно смотрел то на меня, то на партнера, словно не мог решить, кто же виноват в его неловком положении.

– Нет уж Лайон, это как вы смеете подсовывать мне заведомо невыгодный договор? – посмеиваясь, спросил Колон.

– Я этого так не оставлю!

Только бы дебошира не хватил удар, испугалась я, наблюдая за раздувшимися венами на лбу и висках.

– Вы осрамились, смиритесь, – подначивал Колон, здорово похожий в этот момент на кота, попавшего в мясную лавку.

– У меня большие связи! Вы меня еще попомните! – мужчина в возмущении вылетел в дверь, которая, как ни странно, сама аккуратно закрылась, будто и не висела еще вчера на одной петле. Дом мгновенно затих.

Несколько минут я приходила в себя, рассматривая ставшие снова неподвижными стены и потолок, после чего накинулась на гостя:

– Вы знали заранее, что так будет? – даже не столько спрашивала, сколько обвиняла Колона, который довольно кивнул и засунул печенюшку в рот.

– А как же! Конечно, знал, – с набитым ртом прошамкал он, – потому и привел его сюда.

– Сознательно унизили?

– Так и он сознательно пытался меня надуть. – Колон смешно повел круглым плечиком.

– Но можно было бы это как-то более деликатно…

– Можно, но не нужно, – продолжая уминать печенья, с удовольствием разглагольствовал мужчина. – Обманщику пойдет на пользу. И вашему Переговорному дому тоже.

– А дому-то каким образом? Лайон явно намерен в своих кругах ославить…

– Ты верно, Аня, поняла его намерения, ославить на весь город. К завтрашнему утру вся элита будет знать, что Переговорный дом по-прежнему жив и работоспособен. А теперь, пожалуйста, накорми меня. Твои вкусности с посредственной едой нашей поварихи не сравнить.

Я поспешила накрыть на стол, после чего осторожно спросила:

– А тебе какая польза от возрождения Переговорного дома?

– В долгах ходить не люблю, – хитро улыбнулся Колон и с увлечением принялся работать ложкой.

А уходя еще наказ дал, приготовить к завтрашнему полудню побольше еды. Смысл сказанного я поняла лишь на следующий день, когда прогнозы мужчины сбылись. Причем, одним из первых пришел заключать честный договор сам Лайон. Подписав на пустом столе все необходимые бумаги, он потребовал для себя и спутника обильный обед. Тут-то и пригодилась фаршированная мясом и грибами картошка, которую мы с Василисой запекли целый противень, да подали вместе с похлебкой и капустным салатом. Вернее, подавала я, поскольку девочка снова спряталась с братцем, стоило на пороге появиться чужакам.

Весь день я крутилась, как венчик в миксере, принимая все новых посетителей, накрывая столы и затем убирая под благодарные и восхищенные комментарии сытых мужчин. Оплату брала превышающую самый дорогой общепит в городе, но никто не роптал, осознавая, что покупают не столько еду, сколько гарантию честных намерений партнеров в заключенных сделках. Единственный, кто остался недовольным, а вернее просто демонстрировал неприязнь и дурные манеры, так это Лайон. Он придирался к еде, обстановке, выставленному счету, и даже ко мне, называя то нерасторопной подавальщицей, то неумелой поварихой. Из-за его поведения я и предъявила к оплате непомерную сумму, а после того, как спутник Лайона спокойно рассчитался за предоставленный в Переговорном доме столик и обед, без зазрения совести начала брать деньги в аналогичном размере и с прочих посетителей.

К вечеру у меня хоть и подгибались с непривычки ноги от усталости, но переполняли удовлетворение и новые идеи для составления меню и улучшения условий приема гостей. Наконец, есть где развернуться талантливой мне!

Вылезшему из подпола Захарию, который весь день провел со своими настойками, я на бегу сообщила, что благодаря Колону у нас строем идут посетители, готовые оплачивать обеды по баснословным ценам.

– Принимай вахту, я в город, а ты за стойку, – распорядилась я и попыталась улизнуть через черный ход.

Но не тут-то было, Захарий ловко ухватил меня за локоток и заявил:

– Остаешься дома.

– Как это? – не поняла я мотивов хозяина, вытаращив глаза. – Почему? У меня куча списков: продуктов всяких, скатертей-салфеток, посуды, да и детям много чего требуется…

– Подождут до завтра и списки, и дети, – до того мягкий и безразличный Захарий вдруг позволил в голосе проскользнуть жестким ноткам.

– Ты из-за посетителей? Так закончился поток, теперь уж верно завтра придут заключать свои сделки и договора, – попробовала я уговорить мужчину, но бесполезно.

– Ты не будешь по ночам бегать по округе.

– Что? Да еще солнце не село! И ты мне не муж! – вот зря это сказала, мозолистые пальцы резко раскрылись, оставив мой локоток в покое, Захарий молча развернулся и ушел. А я осталась растерянно стоять по средь кухни. И чем перед ним снова провинилась?

Ладно, не хочет, чтоб в потемках ходила, останусь дома, мне не трудно. Заодно приготовлю для ночных выпивох закуску. И детей нужно намыть и уложить спать. Эйфория победного дня стала потихоньку стекать с меня, возвращая трезвость ума и осознание усталости. Какие уж тут покупки и заказы…

Но спозаранку я вновь почувствовала прилив сил и желание свернуть горы. На кормежку детей завтраком и определение им занятий по способностям времени ушло всего ничего. Далее я наскоро прибралась в доме и отправила в печь томиться суп и мясо, нашпигованное фруктами, таким образом подготовив сытный обед для возможных клиентов. После чего со спокойной совестью собралась пробежаться по лавкам да слетать на рынок, до полудня в моих планах было успеть разобраться со всеми обновками и запасами.

Не сложилось. Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах, так, кажется, звучит поговорка?

Входная дверь громко скрипнула, извещая меня о нежданном посетителе. Обломились мои покупки. Эдак мне скоро народ нечем будет кормить, глядишь, скачусь до угощения напитками от Захария, и организуется у меня круглосуточный кабак.

Я побежала встречать гостя в обеденный зал.