Глава 8

Мое семейство в полном составе обнаружилось на кухне, с аппетитом уплетающее обед, еще с утра мною оставленный в печи томиться. Захарий просто умница, не только нашел еду, но и вспомнил про кормежку наших подопечных! А еще переживал, что не справится с детьми. Быть ему хорошим и ответственным отцом!

Я плюхнулась на стул и первым делом поинтересовалась:

– А что с посетителями случилось?

– А их нет, – болтая босыми ногами под столом беспечно мне сообщила Васютка.

– Как нет? – не поняла я, – Ни одного?

– Даже половины не наблюдалось, – отправляя ложку в рот и зажмуриваясь от удовольствия, доложил Захарий.

– Как же так? Шли-шли несколько дней, а теперь пропали? – разочарование накрывало меня постепенно, но капитально.

– Может, договора закончились? – предположила девочка.

– Или решили дать тебе немного отдохнуть, – оптимистично добавил мужчина.

– Или все разбежались, как только Лайон пустил слух о поддельном Доме, – совсем расстроилась я.

– Не переживай, – попытался меня подбодрить Захарий, – и без переговорщиков проживем. У меня полгорода покупает травяные настои.

– Да, – из приличия согласилась я, при этом мысленно прощаясь со своей мечтой быть полезной и самостоятельной. А так хотелось стать шеф-поваром пусть не элитной, но хотя бы деревенской кухни! Ну, почему? Все же шло настолько замечательно, что сама себе завидовала!

В расстроенных чувствах даже отказалась от обеда и, поднявшись наверх, бездумно принялась наводить порядок. Монотонные движения меня обычно успокаивали.

Сменила постельное белье Захарию, переставила комод в своей спальне, собрала в коробку Ванечкины камушки, рассыпанные по полу в детской. Стараясь не думать о неприятных вещах, искала себе все новые занятия. И пришла в себя, лишь когда, перестилая ребятишкам постели, наткнулась на узелок. Из обычного тканного лоскутка. Внутри звякнули монеты. Дрожащими пальцами я принялась развязывать тряпицу, страшась увидеть то, о чем подумалось. Моя недостача из кубышки. Ровнехонько пропавшая сумма.

Голова закружилась, и я присела на кровать. Накатили боль, обида, злость. Наслоились на пережитое за сегодняшний день разочарование. От чего стало совсем невыносимо. За что? Зачем вот так-то? Неужели дети не понимают, что кусать кормящую руку как минимум неблагодарно?

Денег было не жалко. Себя – да. И самих детей тоже. Получится ли теперь построить с ними нормальные доверительные отношения? Или может и вовсе не стоит поднимать этот вопрос? Сделать вид, что не заметила ничего? Хотя, наверно, потакание подобному поведению еще хуже.

Так и не решив, что следует в подобной ситуации делать, как сомнамбула двинулась вниз на кухню. К Захарию. Да. Он умный, он разберется. С трудом передвигая ноги, словно на каждую мне привесили по тяжеленой гире, я медленно спускалась по лестнице. Мимо прошмыгнул Ванечка, не обратив внимания ни на меня, ни на узелок, зажатый в моей руке, торопясь вернуться к своему любимому занятию – собирание узоров из камушков.

А вот Василиса при моем появлении побледнела. Бросив недомытую тарелку в таз с мыльной водой, она попыталась выскочить через черный ход. Не повезло. На пути бегства случайно оказался Захарий. Девочка с размаху впечаталась головой в живот, даже не дрогнувшего мужчины, и повалилась на пол.

– Садись, горе луковое, – указала я ей на стул, и тяжело по-стариковски опускаясь сама на против.

Состряпав на мордашке независимое выражение, Василиса примостилась на краешке стула, готовая в любой момент сорваться и дать стрекача.

– Далеко собралась? – устало поинтересовалась я. – Ванечку нам бы оставила?

Осознав, что могла лишиться братца, девочка и вовсе помертвела. И без того огромные глаза стали как две плошки.

– Застилала твою кровать и нашла вот это, – я аккуратно водрузила на стол узелок с деньгами. – Узнаешь?

Захарий, собиравшийся уже выйти с кухни, заинтересованно остановился и прислушался. Василиса затравленно замотала головой. Где-то наверху послышался невнятный шум.

– То есть это не ты взяла вон из той кубышки монеты?

– Нет, – уже более уверенно отозвалась Васька, и даже, задрав нос, вызывающе глянула на меня.

Дом предупреждающе заскрипел. Что-то громко упало. Появилось раздражающее шебуршание, словно сонм мышей торопился на сырный форум.

– Василиса, а ты разве не знаешь, что Дом, в котором ты живешь, не выносит лжи? – как можно более мягко поинтересовался Захарий.

Девочка опустила взгляд и прошептала:

– Я взяла.

Дом одобрительно затих. А мы с Захарием переглянулись.

– Ты понимаешь, что поступила нехорошо?

– Понимаю, – буркнула она, разглядывая дырку в полу и активно ковыряя ее босым пальцем.

– А могу полюбопытствовать – зачем? – подвела я разговор к беспокоящему меня вопросу.

И тут девчонка подняла на меня глаза полные слез и выдала:

– Когда вы нами наиграетесь и выбросите на улицу, будет очень сложно опять вернуться к прежней жизни! Я хотела накопить на первое время…

Меня словно кипятком облили. Я глупо открывала и закрывала рот, сама не зная, что пытаясь сказать. Выручил Захарий, как обычно, уронив лишь несколько слов – кратко, зато по существу:

– Мы семья. А семья не выкидывает друг друга на улицу. Здесь ваш дом, пока вы сами не решите уйти.

Я почувствовала облегчение. Прозвучавшее внушало чувство надежности и стабильности в этой жизни, причем, не только детям, но и мне самой, жившей в кабаке на «птичьих правах».

– Простите меня, – следующие слова было совсем сложно разобрать, так как говорила Василиса все тише и тише, – пожалуйста. Я не хотела, правда. Я скверно поступила, но я не воровка!

– Никто и не говорит про воровку, – медленно, чтобы не спугнуть, протянула руку к маленькой головке и ласково погладила ее. – Ошибиться может каждый. И хорошо, что ты вовремя осознала свою ошибку. Это самое главное.

Недоверчиво покосилась на меня.

– Вы меня простите?

– Уже простили, – заверила я девочку. – И совсем на тебя не сердимся. Правда, Захарий?

Тот поспешил кивнуть.

– Не выгоните нас? – спросила Василиса то, что больше всего ее волновало.

– Конечно, нет! Никто и не собирался.

– Спасибо! – и столько облегчения и благодарности в одном слове!

Васютка соскочила со стула и побежала домывать посуду. После чего аккуратно вытерла все тарелки с чашками полотенцем и составила на полку. Мы с Захарием, так и не сумев от растерянности сдвинуться со своих мест, молча за ней наблюдали.

Вот кто бы мог подумать, что подобные мысли роятся в детской головке? Видать, оказались с братом на улице не просто так. Успели несладкой жизни хлебнуть.

Наведя порядок, девочка собиралась уже уходить из кухни, когда ее остановил Захарий:

– Забери свой узелок, – и пояснил, глядя в ошарашенные глазенки, – пусть будет у тебя, раз вам с Иваном так спокойнее. А по выходным будете получать еще по полсеребрушки на карманные расходы. Бестолковые сладости и развлечения денег стоят.

Василису явно насторожила неоправданная на ее взгляд щедрость, и девочка попятилась к выходу даже не прикоснувшись к узелку.

– Правильно! – поспешила поддержать я Захария. – Дети с малых лет обязаны учиться обращению с деньгами. Но не думай Васятка, что монетки даются даром. Видела мои записи с доходами и расходами? Хотите регулярно получать свою серебрушку – составляйте с Ванечкой такой же отчет. Сколько было, сколько пришло, сколько потратилось, сколько осталось.

Подобные условия оказались для девочки достаточно обоснованными и понятными. Она серьезно кивнула, сгребла со стола узелок и напоследок уточнила:

– Научишь делать отчет?

– Да в любой момент!

– Договорились! – повеселела Васютка и побежала наверх к братцу.

А моей головы коснулась большая и теплая ладонь:

– Я ошибался. С тобой детям будет гораздо лучше и полезнее, чем в приюте, – я обернулась и встретилась с восхищенным взглядом блестящих глаз.

Похвала из уст хозяина оказалась неожиданно приятной и значимой, словно меня мишленовской звездой наградили. Хотя на самом деле это он молодец, проявил удивительную щедрость и такт, хотя мог раскричаться да выгнать взашей и детей, показавших себя не с лучшей стороны, и меня, притащившую их в дом. А он оказался таким… понимающим!

Правда, к вечеру восторги хозяином поутихли и сменились тревогой. Дело в том, что спустя несколько часов стали подвозить утренние покупки. Свертки, коробки, пакеты… Их оказалось так много! Мои щеки в конце концов стали пылать от смущения и переживаний, как отнесется к этому изобилию хозяин. Оказывается, в пылу азарта шопоголика я не на шутку разошлась, скупив не только все самое необходимое, но и множество приятных излишеств, которые Захарий скорее всего не одобрит.

Я с опаской поглядывала в сторону лестницы, страшась заслуженного нагоняя. Семья семьей, а транжир никто не любит.

Васютка и Ванюшка бурно приветствовали каждого нового посыльного, а приняв товар, сразу же на кухне и распаковывали. Я же вместо того, чтобы наслаждаться детской радостью, вздрагивала от каждого восхищенного вопля вот-вот ожидая появления Захария, который уж точно не погладит по головке за такие безумные траты.

– Смотри, Вань, рубашки! Тебе рубашки! А эта вот с вышивкой и бисером, представляешь?

– И-и-и!

– Не может быть, кукла! Самая настоящая – со стеклянными глазами и бальным платьем! Да я о такой даже не мечтала. И волосы-то, волосы! Ты только глянь, какие мягонькие…

– О-о-о!

– Ай! Это же гребешки! Резные! Дорогу-у-ущие…

– Мг.

– Смотри-смотри! Ванька, для тебя лошадка. С колесами! Катается! А вот сюда в тележку можно камушки класть и возить…

– А-а-а!

– Глянь! Книжки привезли. Со сказками. А картинки-то какие красивые, яркие! Просто чудеса!

К тому времени, как Захарий спустился в кухню, я уже вся извелась, поэтому низкий голос с хрипотцой встретила даже с облегчением.

– Ого, сколько подарков! А мне что купили?

Ои-и-и-ий! Ему-то я и не додумалась хоть что-то заказать. Черт! Черт! Черт! Стоит, улыбается в бороду. Или он так сейчас пошутил?

– Вот, – в отличие от меня быстро сориентировалась Василиса и выудила из шкатулки ожерелье из деревянных лакированных бусин, которое я брала, разумеется, для девчонки. Она ловко застегнула на широком мужском запястье замочек – ему только в качестве браслета и носить – в самый раз!

Мазнув взглядом по браслету, я залюбовалась кистью руки Захария – несмотря на внушительную величину аккуратной, с длинными пальцами. Ну, что тут скажешь – аристократ.

– Нравится, дядя Захарий? – с надеждой заглянула в глаза мужчине Василиса.

– Очень! – растрогался тот и, засунув пятерню в шевелюру, принялся то причесывать волосы, то взъерошивать. – И это, все-таки не чужие люди, давай, зовите просто – Зак.

– Хорошо, дядя Зак, – покладисто отозвалась Васютка.

– М-м, – согласно кивнул Ванечка.

– А мне тоже можно? – решила уточнить я.

Захарий с трудом оторвал взгляд от резвящихся вокруг покупок детей.

– Что? – кажись не сердится. Улыбается так довольно.

– Ну, Заком называть.

Темно-синие глаза стали серьезными, руки зачем-то пригладили без единой складки рубаху – мое пребывание в доме явно пошло на пользу одежде его хозяина.

– Почел бы за честь, – несколько церемонно отозвался Захарий и приложил ладонь к груди.

О как! В этом мире сокращения имен имеют особое значение? Не забыть бы теперь спросить у Агаты.

Зак. Гораздо привычнее и приятнее звучит, я бы даже сказала по-молодежному. Странно, что все остальные не додумались звать его именно так.

Мы еще долго сидели вместе на кухне, дети разбирали покупки и, прислушавшись к нашим с Захарием просьбам, разносили вещи по своим местам. А мы с хозяином потягивали ароматный травяной чай вприглядку, не отводя глаз от восторженных мордашек Ванечки и Василисы. Что может быть слаще детской радости?

Когда брат с сестрой в который раз удалились в свои комнаты отнести ворох одежды и игрушек, я набралась смелости и поинтересовалась:

– Не сердишься?

– На что? – не сразу понял, о чем я говорю, Захарий.

– Ну, из-за всего этого, – я обвела рукой кухню, заваленную бумажными обвертками, упаковочной бумагой и неразобранными еще вещичками.

– Из-за этого? – неподдельное удивление на мгновение сделало его похожим на маленького мальчишку. – Да ты, Анечка, просто умница! Столько всего купить, и ведь все упомнила. Мне бы в голову не пришло, что девочке нужны ленты и зеркальце, а пацаненку не обойтись без букваря…

– Спасибо, – и почему каждая его похвала меня вгоняет в краску? – И раз уж речь зашла об учебе… Ванечка не говорит. Вернее, разговаривать-то умеет, во всяком случае он так считает, но предпочитает соблюдать тишину.

– Значит, сейчас это важнее, – Захарий ободряюще улыбнулся, но меня подобный философский подход к проблеме не устроил.

– А у тебя нет никаких таких травок…? – начала было я, но мужчина замотал головой.

– Ему они не нужны. Вот увидишь, скоро все само образуется.

Вот ведь средневековый подход к проблеме! Свалим все на бога и будем ждать положительных результатов!

– Я конечно уважаю здоровый оптимизм, но, когда дело касается здоровья, да еще ребенка, предпочитаю не полагаться на высшие силы и судьбу.

– Просто поверь мне, – он осторожно накрыл рукой мою ладонь и чуть сжал пальчики. Дыхание сразу же перехватило, а в груди сжался тугой узел. Жар разлился по всему телу. Накатило томящее ожидание чего-то недостижимого… и тут же отпустило, как только в кухню залетели галдящие дети.

– Беги, укладывай мелких. Уверен, они сегодня от избытка эмоций еще долго не заснут, – дружески похлопал меня по руке Захарий и вышел.

Да. Да, дети. Их нужно намыть и уложить по постелям. Вот только, что это сейчас было? Я не про приятельский жест Захария, нет. Про собственную на него реакцию.

– Готовимся ко сну! – скомандовала я и в растрепанных чувствах зашагала за ребятней в детскую, где мои подопечные принялись носиться по комнате, то заглядывая в шкаф и любуясь на обновки, то хватаясь за еще не убранные по местам многочисленные вещички, то пытаясь найти в устроенном ими хаосе банные полотенца и свежекупленные ночные сорочки. А я застыла среди этого безобразия и никак не могла сосредоточиться.

Мне нравится Захарий? Конечно нравится, но как мужчина…? Глупости! Просто рядом с ним становится все гораздо проще, стабильнее что ли, ощущаешь себя спокойнее, будто под защитой. Но к чему тогда волнения от прикосновений? Наверное, просто природа берет свое, пора мне уже заводить серьезные отношения. Да! Точно.

Вот завтра как раз этим и займусь. Нужно до свидания с Аленом хорошенько выспаться и успеть сбегать в местную цирюльню, сама я даже при огромном желании не смогу себе соорудить прическу по местной моде с кучей локонов и перевитых нитками прядок.

Странно, конечно, что такой состоятельный кавалер вместо предложения заехать за пассией на своей коляске, назначил свидание у фонтана. Мог бы догадаться, если я буду наряжаться дома, то до центра города приплетусь не в самом лучшем виде. Именно по этой причине мы с Агатой договорились, что сначала я зайду в цирюльню, а уж затем к ней, где и облачусь в наряд и прилагающиеся к нему аксессуары. А туфельки просто принесу с собой, не разбивать же их по бездорожью.

Впрочем, я ничуть не была обижена на Алена – что с мужчин взять! Им невдомек, как трепетно относятся к своему внешнему виду девушки, готовящиеся на свидание. Сколько комплексов и претензий к собственной внешности всплывает. Какие ожидания выстраиваются в виде воздушных замков.

Мне повезло, реальность превзошла мои мечты и чаянья. Я просто задохнулась от восторга, подойдя к зеркалу в лавке Агаты и взглянув на элегантную незнакомку в нежно-голубом платье, с высокой прической, локоны которой на макушке украшала кокетливо сдвинутая на бок маленькая шляпка. Образ восхитительной леди дополняли белоснежные кружевные перчатки и такой же зонтик.

– О-о-о…, – только и смогла выдохнуть, в конце концов, я.

– Подожди секундочку, – Агата мне подмигнула и выпорхнула из зала. А вернувшись, принесла резную шкатулку, в которой обнаружилась косметика. – Макияж с твоей молодостью тебе особо не нужен, но вот пару незаметных штрихов…

Она пальчиком нанесла немного бальзама на мои губы, придав им яркости и сочности, посадила мушку на скулу, и в два ловких движения подвела глаза, чтобы те стали более выразительными.

– Богиня, – простонала я, не веря собственному отражению. Быть может с утра напутала с травками Захария и теперь страдаю галлюцинациями?

– Точно! Никак не меньше, – восхищенно подтвердила подруга. – Даже жалко тебя отдавать этому …хм-хм…

– Ладно тебе, – рассмеялась я, – Сегодня лишь первое свидание, которое еще ничего не гарантирует.

– Нужно быть слепым, чтобы добровольно отказаться от подобной девушки, – пробурчала Агата, проливая мне на душу бальзам из душистого меда со сладким сливочным маслом.

Несмотря на собственное нетерпение, от магазинчика подруги и до Главной площади я заставила себя шагать степенно и не спеша, ловя по пути восторженные взгляды мужчин и завистливые – женщин.

– Головой не тряси, – наставляла меня перед выходом Агата, оправляя на мне не существующие складочки и смахивая иллюзорные пылинки. – Меньше эмоций. Выражай свое настроение глазами, в крайности – губами, и никаких махов руками и уж тем более – резких телодвижений.

– В высшем свете принято быть красивыми безжизненными куклами, – подвела я черту, вспоминая исторические фильмы, которые видела в своем мире.

– Именно. Ты можешь быть хоть истеричкой, хоть восторженной дурочкой, но только у себя дома. На людях, будь добра, не забывай держаться согласно общепринятым нормам, – подруга ободряюще сжала мои плечи. – Удачи! И помни, ты – лучшая!

От подобных слов у меня приподнялся подбородок и выпрямилась спина. Я важно шествовала к фонтану и напряженно вглядывалась в лица близ находящихся мужчин. А вдруг Ален не придет? Возьмет и передумает. Или с ним что-то случится… А если я ему не понравлюсь в подобном виде? Ведь он меня заметил другой, в простом домашнем платье, с волосами, заплетенными в косу.

Я уже себя накрутила до предела, когда увидела направляющегося ко мне навстречу прифрантившегося градоначальника. Смотрел он на меня с явным удовольствием.

– Прекрасная илея, доброго денечка! – он склонился над моей ручкой, касаясь теплыми губами тыльной стороны ладони и интимно лаская пальцами запястье. – Прошу извинить мне вольность, но пройти мимо самого совершенства я просто не в силах! Позвольте представиться, градоначальник этого милого и всеми любимого городка, Ален Пресеньваль.

К концу фразы я не сдержалась и прыснула, и только тогда мужчина меня узнал и сильно смутился. Правда, ненадолго. Широко улыбнувшись и подставив локоток, Ален сделал вид, что все так и было задумано.

– Начнем с обеда в таверне? – как ни в чем не бывало предложил он, и я, наконец, совладав со своей мимикой, которая так и пыталась расплыться в ехидно-насмешливое выражение, чинно кивнула в ответ. – Я заказал для нас столик.

Далеко идти не пришлось, самый респектабельный общепит города находился, разумеется, на Главной площади. Специально приставленный в качестве швейцара мальчишка услужливо распахнул перед нами двери. Я еще помнила, как меня вытолкали взашей из этого заведения словно последнюю попрошайку, а потому в зал входила со странной смесью настороженности, торжества и неприязни. Но переживала я зря – меня не просто не узнали, но и приняли по высшему разряду.

Внутри витали ароматы, дразнящие и вызывающие аппетит. Высокого гостя встречала сама хозяйка, заискивающе улыбаясь, она с подчеркнутой обходительностью проводила нас до столика и поинтересовалась, что мы собираемся откушать. На обращенный ко мне вопросительный взгляд градоначальника я равнодушно пожала плечами:

– Положусь на ваш прекрасный вкус.

Подобный ответ польстил Алену, и он с довольным видом принялся заказывать какие-то блюда под мудреными названиями. Хозяйка черкала в блокноте и угодливо кивала. Буквально через несколько минут немаленький стол с хрустящей от крахмала скатертью был весь заставлен тарелками, вазами, блюдечками и плошечками. Выглядело все аппетитно и стильно.

Ален наполнил бокалы золотистым вином из хрустального графина и один протянул мне.

– За самую прекрасную, я бы сказал сказочную, девушку, которая к моему несказанному счастью обратила свой несравненный взор именно на меня, скромного градоначальника, – провозгласил он тост и манерно пригубил напиток.

Отсалютовав бокалом, я тоже хлебнула вина, да так и застыла с полным ртом, не зная то ли сплюнуть под стол, то ли в ущерб себе проглотить эту гадость. Закамуфлированный ягодной отдушкой самогон оказался не просто крепким и горьким, но и невероятно противным, отдающим чем-то гнилостным. Под пристальным взглядом улыбающейся хозяйки я сделала над собой усилие и отправила глоток в желудок.

– Самое дорогое вино во всей стране, – самодовольно известил меня Ален. – Его пьют молодожены на свадьбе, а также влюбленные, которые могут себе позволить подобную роскошь в период ухаживания. В нашем городе оно продается только здесь. Хозяйка выкупила патент и обладает единоличным правом торговать этой амброзией.

– В таком случае, дешевое даже не хочу пробовать, – заявила я, набивая рот нарезанными фруктами в попытке заесть отвратительный душок во рту, и удивляясь странным вкусовым пристрастиям в этом мире. Но Ален меня понял по-своему.

– Да, Аня, дешевое лучше и не пробовать, сие дурной тон. Пристрастие к обычным, пусть даже иной раз и приятным напиткам выдает происхождение из простонародья. А ты, душечка моя, как-никак родственница графа, дешевка не для тебя, – мужчина с чувством произносил речь, завороженно глядя мимо меня.

Я обернулась, ожидая увидеть за соседним столиком симпатичную кокетку, строящую глазки градоначальнику, но обнаружила лишь огромное во всю стену зеркало. Вот позер!

– Это же вино многогранно, – самозабвенно продолжал просвещать меня Пресеньваль, – в нем особенный шик, несмотря на ощутимую горечь. Лишь немногие в состоянии оценить его по достоинству. Я так рад, что ты из их числа! Ты заметила, какой в нем аромат? А цвет? А мельчайшие, загадочно поблескивающие, словно кристаллики, пузырьки? Кроме того, это напиток любви. Не зря его обожают знатные и состоятельные. Он поднимает тонус, заставляет кровь быстрее бежать по жилам и ярче ощущать удовольствие от жизни…

О, боже! Это местный афродизиак! Еда застыла комом в горле. Хорошенькие у них тут традиции и порядки. Мне уже хочется сбежать с подобного свидания. Надеюсь, одного глотка недостаточно для какого-то реального эффекта? Я обратила внимание, как Ален расслабленно потягивает вино и закусывает золотистым тостом с тонким кусочком мясца. Вряд ли бы он так увлекался, если можно было с малой дозы добиться желаемого. А значит, отставить панику! Делаем вид, лишь касаясь бокала губами, и хорошенько закусываем.

Увы, наесться деликатесов тоже не вышло. Пресеньваль заказал пафосные дорогущие блюда, вроде морепродуктов, которые хозяйке явно не очень удавались. Я вяло поковырялась в похожих на резину кальмарах, попробовала салат с переваренными креветками и остановилась на закуске, напоминающей неудачно замаринованную спаржу. Хватит дегустаций! Выбрав из множества подозрительных блюд знакомый кусок ветчины и домашний хлеб, я с удовольствием заморила червячка привычным бутербродом. А получив малиновый мусс на десерт, уже готова была расхваливать кулинарное мастерство поварихи на все лады.

Ален же ел много и с большим аппетитом, запивая каждый кусок золотистым вином. Взгляд его постепенно разгорался, глаза маслено заблестели, а улыбка стала чрезмерно обольстительной и похотливой. При этом трезвость ума у градоначальника вовсе не терялась. Отличный собеседник меня развлекал на протяжении всего обеда, то рассказывая забавные происшествия из личной жизни, то повествуя историю города, то декламируя стихи. Последнее у него выходило необычайно трогательно и проникновенно, и я бы обязательно прониклась, не заметь, с каким удовольствием он сам вслушивается в звуки собственного голоса.

– Ты так мало кушаешь, – заметил наконец Ален, – точно птичка. Безусловно твоя стряпня не сравнится со скромными блюдами таверны, но кто же виноват, что эти талантливые ручки готовят совсем на другой кухне.

Я невольно посмотрела в сторону крутившейся неподалеку от нас хозяйки и перехватила недобрый взгляд. Вот так-то, выгонять одаренных работников, даже не пообщавшись и не испытав на профпригодность. Впрочем, скорее всего она даже не признала во мне ту соискательницу работы, особенно в компании Пресеньваля, а сверлит глазами просто из злости и зависти.

– Знаешь, – продолжил Ален, перебирая мои пальчики одной рукой и поднося бокал к полным красным губам – другой, – у меня к тебе есть заманчивое предложение, от которого, надеюсь, ты не сможешь отказаться.

– Правда, – заволновалась я, – И какое?

Случись это в самом начале моего попаданства, я была бы уверена, что сейчас мне предложат руку и сердце, да и весь город в придачу. Но наученная горьким опытом – стоит мне размечтаться, сразу же получаю щелчок по носу – я не спешила строить какие-либо предположения. Да и финт с вином наталкивали совсем на иные идеи, нежели матримониальные.

– Я хочу, – интимным шепотом произнес Ален, наклонившись ко мне, – переманить тебя у Захария.

– Это как? – не поняла я, рассматривая некрасиво повисшую каплю вина на гладко выбритом подбородке градоначальника.

– Ну, сама посуди, зачем ему такая талантливая стряпуха? Найдет себе другую, попроще. А ты переходи ко мне в дом, будешь кормить высший свет своими несравненными шедеврами. Возможно, позже я даже открою для тебя в центре города небольшое заведение, куда станут приходить самые взыскательные клиенты.

Все правильно, зачем Захарию в кабаке прекрасная повариха? Незачем. А вот в особняке градоначальника радужным калейдоскопом сменяются видные гости, бесконечно толкущаяся знать.

Моя мечта сбывается! Такова была первая мысль. Подобные заманчивые предложения на дороге не валяются, кажется я ждала сего момента чуть ли не всю жизнь! И не только в этом мире, но и в своем. Я в красках представила, как все чудесно сложится… Безудержный восторг тут же и утих. Спуская с розовых облаков на землю, передо мной, как наяву, встали дети и Захарий. Доверчивые детские мордашки и суровое мужское лицо с грустными глазами. Увы. Я просто не могу их бросить. Не могу! Что они будут делать без моего пригляда? Как жить? Ален в состоянии найти себе любую стряпуху, я – прекрасно проживу и без кафешки моей мечты, а вот оставить Захария, который, кажется, начинает приходить в себя, предать доверие Ванечки и Васютки, только-только открывших для любви сердечки, было бы настоящим преступлением.

А стоило сбавить обороты одуряющего восторга, как меня посетила и другая мысль, еще более неприятная – так вот для чего это странное свидание и флирт! Пресеньваль вовсе не собирался меня обижать, несмотря на переживания Захария, просто совмещал приятное с полезным. Как и обещано другу – все исключительно по взаимному желанию. Подозрения подтвердил сам градоначальник.

– Кроме того, мы могли бы видеться с тобой не урывками, а постоянно, жить под одной крышей, – пустил в ход последний и на его взгляд самый весомый аргумент Ален, заметив мои сомнения.

Не спорю, удобно иметь повариху и любовницу в одном лице. Но как-то… пошло. Еще один минус в карму градоначальника. Хоть и понимаю его желание взять от жизни все возможное, но это не значит, что одобряю.

– А кто вам готовит дома сейчас, илор Пресеньваль? Или вы постоянно питаетесь в таких местах, как таверна? – я задала вопрос с умыслом, надеясь, что ответ градоначальника наведет меня на деликатный отказ.

– Ах, Анечка, почему ты ко мне так официально обращаешься? Говори «ты», мы же не чужие люди.

– Хорошо, – легко согласилась я. – Ален, куда же делась твоя стряпуха?

– Ал, девочка моя, для тебя просто Ал. Будем накоротке.

– Ал, сокращение имени для тебя так много значит? – я вспомнила Захария, у которого просила разрешения звать его Заком, и странно-серьезную реакцию.

– Конечно! Это первый признак того, что данный человек из ближайшего круга, принадлежность к кровным родственникам или возлюбленным. Откуда ты такая несведущая взялась?

– Из деревни. У нас все друг другу родственники и все отзываются на короткие имена, поэтому подобные тонкости мне в новинку, – быстро сориентировалась я.

– Понятно-понятно, моя дикарочка. А могу ли и я тебя называть коротко?

– Да пожалуйста.

– Ан.

– Не-ет! Звучит как… Еще бы до «А» сократил. В общем Аня – это уже укороченный вариант от Анна. Поэтому Аней называй сколько угодно, но не нужно увлекаться и резать имя дальше.

– Как скажешь, сладенькая, – масленый взгляд из-под пушистых ресниц. – Так что на счет моего предложения?

Вот ведь упорный! Но и я не собираюсь отступаться.

– Так что ты сделал с предыдущей стряпухой? Выгнал? Посадил в тюрьму? Или может быть съел? – согласна, шутка неудачная, но уж больно меня насторожили попытки Пресеньваля уйти от ответа.

– Какие глупости! – возмутился градоначальник. – Ничего я с ней не делал. Как проработала в доме лет двадцать, так и продолжает работать.

И осекся.

– А меня тогда ты к себе в качестве кого зовешь? – обрадовалась я появившейся лазейке для отказа от лестного предложения Алена.

– Ну-у-мн…, – замялся градоначальник.

– Ее помощницы? – подсказала я.

– Ну, да…

– То есть ты мне предлагаешь перейти с должности экономки на должность помощницы стряпухи? Другими словами, стать девочкой на побегушках, при том, что сейчас я сама раздаю указания и отчет держу только перед хозяином.

– Я понял, – загрустил Ален, – мое предложение не столь заманчиво, как мне до того казалось.

– И кроме того, – решила я добить горе-любовника, – не думаю, что Захарию понравится легкомысленное отношение кого бы то ни было к его родственнице.

– Но ведь я же…, – подобрался мужчина, – со всем уважением.

– Но без официального брака, – добила я растерявшегося ухажера.

– По взаимному согласию и ко всеобщему удовольствию, – во дает, в упор не понимает всей бестактности своей инициативы!

– Девицам подобные предложения не делают, – я наигранно потупила глазки.

– Что? Как? Но я думал…, – растерялся градоначальник. – Так вот почему так Захарий переживал!

В ответ я лишь многозначительно улыбнулась. Мол, верно мыслишь, дорогой.

– Ошибочка вышла! Захарию ни слова, – наконец, сориентировался Ален. – Девочка моя, я попытаюсь реабилитироваться в твоих глазах!

И он реабилитировался! Со всем почтением и уважением, на какие был способен. Мы совершили пешую прогулку по городскому парку, покормили лебедей на небольшом, но очень чистом и ухоженном озере, посмотрели новую постановку уличного театра. Завершающим развлечением оказалось посещение скачек. Местная знать просто обожала проводить выходные на «ипподроме», делая ставки и проигрывая иной раз целые состояния. Вот только самое интересное выяснилось в здании очень похожем на театр или музей моего мира. Стены огромной залы, завешенные будущими участниками забега, их биографией в соревнованиях и шансами на победу, заставили меня открыть рот от удивления. Потенциальными призерами оказались … жабы! Именно их холили и лелеяли владельцы, продавали и покупали по безумным ценам, на них возлагали серьезные надежды, сколачивали внушительные капиталы либо проигрывали целые состояния.

Самая удобная ложа, естественно, досталась градоначальнику со спутницей, то бишь нам с Аленом. Имея возможность видеть происходящие жабьи гонки с наиболее выгодного ракурса, я прониклась всеобщим азартом и весело болела за черную призершу предыдущих забегов, на которую поставила чисто символическую медяшку. Не могу сказать, что развлечение меня покорило, но время провела с большим удовольствием.

Уже стемнело и по чернильному небу рассыпались мириады звезд, когда мы с Аленом вышли со «скачек». Долгий спуск по пологой мраморной лестнице позволил чуть отдалить минуты расставания, означающие конец свидания. Я держалась за локоть градоначальника и с упоением вдыхала свежий ночной воздух. Вежливые кивки и взмахи ладошкой в качестве прощания с новыми знакомыми, с которыми успела в этот день пересечься благодаря широкому кругу общения сопровождающего меня мужчины. Я все острее ощущала разочарование. Словно Золушка на балу, наслаждающаяся пребыванием в высшем свете, но уже предчувствующая скорый возврат кареты в тыкву, а платья – в жалкое тряпье, а точнее – пешую прогулку в одиночестве по колдобинам в роскошных туфельках и наряде, которые к концу вынужденного моциона без сомнения превратятся в негодные лохмотья.

Нужно отдать должное, Пресеньваль поступил как настоящий джентльмен, несмотря на то, что я категорически отмела намек продолжить приятный вечер в его особняке, клятвенно пообещав не ябедничать об отверженном предложении Захарию.

– Аня, я прошу воспользоваться моей коляской, которая доставит тебя до Переговорного дома, – галантно предложил градоначальник, выделив мне свой транспорт.

Теперь я с комфортом и без приключений доберусь домой!

– Правда, к большому сожалению, я не смогу составить тебе компанию. Сама понимаешь, неотложные дела.

– Да, да, конечно.

Я проследила взглядом за незнакомой девицей, что так заинтересовала Пресеньваля. На протяжении всех скачек он с нее глаз не спускал. Ну, а что я хотела, коль сама не пожелала оценить действие золотистого элитного вина? В самом деле, не спускать же деньги на ветер.

Ладно, я не в обиде. Главное – не придется топать в потемках, вздрагивая от каждого шороха и предвкушая нагоняй от Захария за нарушение хозяйского запрета. А ревности нет и в помине. Даже симпатия испарилась со скоростью капли на раскаленной сковороде. Пропали трепет, что ранее испытывала при виде Алена, желание любоваться и вслушиваться в звуки голоса, стремление быть для него много лучше, чем есть на самом деле. Хватило лишь одного свидания. М-да. Жаль, не мой он «принц».

Впрочем, мне сейчас хватало забот и без жениха. Главное – день я провела с пользой, уж и не припомню, когда так приятно отдыхала. Пообщалась с полезными людьми, узнала много нового и интересного, и выяснила, что мы с Аленом не пара. Одни плюсы со всех сторон!

Распрощавшись с градоначальником, я самостоятельно запрыгнула в коляску, чем немало удивила возницу и, послав воздушный поцелуй несостоявшемуся кавалеру, сделала знак трогаться. Настроение было преотличное! Сердцем чувствовала – все идет правильно.