Глава 32

К концу вечера стало ясно, что новый клуб определённо хорош. Мы чудесно провели время: и деликатесов наелись, и попили замечательные коктейли, и натанцевались вволю. Поэтому, когда Никола зазвал нас с Сашей к себе в кабинет, я не ожидала никакого подвоха.

— Ну что, комсдарь и комсдарыня Рогозины, давайте смотреть, что нарыли проверенные спецы Аркадия Петровича, — Ермолаев включил кьюбер, и скоро мы увидели третьего владельца «ЭкзоТеха». Можно сказать, что сейчас в кабинете присутствовал весь совет акционеров. Я даже невольно подумала, что будем обсуждать рабочие вопросы, и, пока мы здоровались, вызвала Скрепку.

Большой экран на стене тоже включился, и на нас взглянула личность, мне доселе неизвестная. Выглядела она как крепкий мужчина с выправкой, колючим взглядом и добродушным лицом. Волосы казались пепельными из-за обильной седины, при этом морщины практически отсутствовали.

— Доброго вечера, Олег Макарович, — в тоне Аркадия Петровича звучало уважение и немалое расположение. — Друзья, Олег Макарович занимался вопросом… м-м… появления Аси и Скрепыша в корпусе робота.

— И готов представить результаты, — приятным низким голосом продолжил Олег Макарович и с интересом посмотрел на меня. По крайней мере, мне так показалось. Изображение нашего собеседника стало меньше и уехало влево, а справа появились сканы каких-то документов.

Саша приобнял меня, и я тут же вцепилась ему в руку, за последние месяцы привыкнув к его поддержке.

— Для начала обозначу, что принцип, положенный в основу операции, в которой пострадала комсдарыня Нагибко, считался перспективным, но недоказанным. Участие в подобном эксперименте могло быть только добровольным, и при этом пациенту должны были рассказать про все возможные риски.

— Ничего такого не говорили! — возмутилась я.

— Именно, — наклонил голову Олег Макарович. — Это доказал суд над организаторами этого эксперимента, угробившего двенадцать человек разом.

— Двенадцать, — оторопело покачал головой Аркадий Петрович. — Но почему разом?

— Каждый запуск экспериментального оборудования обходился очень дорого, — развёл рукам спец. — Запускать его ради одного человека было экономически невыгодноо. Поэтому решено было провестии массовый сеанс. По крайней мере, так на суде говорил главный из этих недоизобретателей. Разумеется, если бы они не пожадничали, такого количества жертв можно было бы избежать, но они были убеждены в успехе. Поэтому и подопытным, уж прошу прощения у комсдарыни за это слово, ничего не говорили, и документы составили абы как Благодаря чему этих вредителей удалось посадить.

Посадить… надеюсь, на пожизненно… хоть и не верю в это. А мои — и не только мои — родные потеряли своих близких! Навсегда!

Саша поглаживал меня по плечу, и от этого становилось чуть легче.

— Компания, которая всё это организовала, вообще была вполне солидной и даже частично государственной корпорацией. Поэтому когда дело раздули, а пылающие гневом родственники подняли шумиху, компания решила их охладить за счёт того, чтобы сохранить тела, благо имела такую возможность.В то время это было весьма дорогим удовольствием, но финансов компании хватило на широкий жест.

Я фыркнула, выражая своё мнение по поводу этакой щедрости.

— Родственники также настояли, — продолжил Олег Макарович, — чтобы тела хранились вечно, пока наука не скакнёт в своём развитии настолько, чтобы вернуть пострадавших к жизни.

— Но что-то явно пошло не так, — нахмурился Саша. — Если уж Ася оказалась в теле складского робота.

— Увы. Скажем так, для того чтобы что-то хранилось вечность, нужно исключить человеческий фактор, — ответил докладчик с экрана. Я подумала, что наверняка это какой-то военный, слишком уж характерно держится. — Сначала капсулы с телами хранились на одном из важнейших складов столицы. Однако время шло, технологии развивались не так быстро, как хотелось бы. Родные пострадавших людей постепенно переставали следить за условиями хранения, так сказать. В стране многое менялось. Тела передали на другой склад, потом на третий. Через какое-то время снова и ещё раз. К этому моменту самых близких родственников уже не осталось. Их потомки были куда менее требовательны. Происходило освоение космоса, переход на новые кьюберовские технологии. Всё это сопровождалось переносом электронных архивов.

— И, разумеется, где-то данные потерялись, а где-то потерялся и объект хранения, не так ли? — горько спросила я.

— Увы, комсдарыня. Архивы переносили много раз и в какой-то раз… не перенесли. Дальше некий не в меру хозяйственный кладовщик задался вопросом, а на что, собственно, тратится полезное место на его складе. Обнаружив, что двенадцать капсул с телами, по сути, бесхозные, он начал думать, куда бы их выгодно пристроить, коль уж они оказались никому не нужны. А знакомства у него оказались специфические.

— Вы хотите сказать, криминальные? — уточнил Саша.

— Криминальные в том числе, но в первую очередь у него в близких друзьях оказалось несколько не отягощённых моралью экспериментаторов.

Ещё одни экспериментаторы на мою голову… В буквальном смысле!

— Они как раз бились над тем, как преодолеть ограничения, связанные с использованием искусственного интеллекта на руководящих должностях. И постепенно приходили к выводу, что без участия человека это невозможно. Но полностью человек — это невыгодно, а вот его самая важная часть — мозг — очень даже может пригодиться.

Хорошо, что я не какой-нибудь маг или мутант, а то бы уже полыхала вся. Я и так, по ощущениям, горела от макушки до пят.

— И они начали искать тела с сохранившимся мозгом, — продолжил рассказ Олег Макарович. — Сначала по больницам, потом по разного рода богадельням, потом перенесли свой интерес на тела в заморозке, благо их к нашему времени уже накопилось немало. Искали долго, и вот им подвернулся наш кладовщик. К этому моменту они смогли заинтересовать инвесторов из теневого бизнеса, которые были бы не прочь получить себе этаких био-искиновых работников и спонсировали эксперименты. Однако не особо щедро, поэтому в дело пошло в основном списанное оборудование или с утерянными документами.

То-то Херакл так непрезентабельно выглядел!

Скрепыш: И искины тоже… списанные?

Вид у него был потерянный. Я ощущала то же самое. Хорошо хоть, Саша и Крис были рядом.

— Искины тоже списанные? — повторила я вслух.

— За искинов отвечал другой склад, — поделился Олег Макарович. — Военный, что особо усугубляет ситуацию. Сейчас поясню, что имеется в виду. В случае если военный звездолёт списывают, а искин на нём критически устарел, повредился и ещё с десяток причин, с него удаляют все-все данные. После чего искина могут продать. Приоритет отдаётся членам экипажа, разумеется. Стоят такие искины немало и, увы, уже мало напоминают себя прежних.

— То есть это, по сути, уничтожение личности? — возмутилась я.

— Частичное, — спец развёл руками, показывая, что здесь от него ничего не зависит.

Скрепыш: То есть меня просто не выкупили?

— А Скрепку… — с трудом выдавила я из себя.

— Искин Скрепыш, тогда виртуальный борт-проводник галактико-разведочного корабля «Вседержитель» Степлер, — мягко ответил Олег Макарович, — находился на своём посту по время нападения превосходящих сил противников. Задачей «Вседержителя» в том рейде была доставка сверхважного груза, информация о котором засекречена до сих пор. Капитан отдал приказ довести корабль до места назначения любой ценой. К сожалению, эта цена оказалась слишком высока и для экипажа, и для корабля, — мужчина говорил чётко, ровно, но в его голосе всё равно проскальзывало сочувствие. Помолчав, он добавил: — Груз был доставлен.

Кабинет погрузился в молчание. Не знаю, как остальным, а мне до дрожи в руках хотелось обнять Скрепку и не отпускать, как можно дольше. Однако как это сделать, если искин — существо виртуальное? Даже обними я Херакла, что изменится? Так что на смену сочувствию пришла ярость.

— И после этого, — я с трудом выдохнула сквозь сжавшееся от гнева горло, — его списали?!

Олег Макарович поднял руки.

— Я никого не оправдываю, — произнёс он. — Только излагаю факты. В документах значится, что искин был сильно повреждён и не шёл на контакт. Как вы знаете, эмоциональный модуль присутствует у большинства искинов, но в случаях, когда именно на искина перекладывается основная задача экипажа, а общение с командой, скажем так, невозможно, протокол безопасности отключает этот модуль. Потом включить его весьма трудно, ибо искины, понимая, что… м-м… ничего хорошего их не ждёт, всячески этому сопротивляются. В результате в большинстве случаев, если не находится достаточно близкий человек, готовый взять на себя выковыривание искина из его брони и последующую реабилитацию, их форматируют. Как и произошло со Степлером.

На экране справа появилась фотография какого-то странного места — широкие каменные стелы с табличками и фотографиями, высящиеся на фоне клумб и деревьев. Лица Аркадия Петровича и Саши одновременно стали печальными и одухотворёнными. Первый ещё и перекрестился.

— Что это? — спросила я, ибо ассоциации у меня возникли самые нехорошие.

— Аллея славы, — после паузы произнёс Саша. — Находится на Земле и на одном из основных государственных сайтов. Каждый человек, отдавший жизнь за нашу страну, удостаивается таблички в этом месте.

Фотография сменилась. Теперь на экране отображалась одна из стел вблизи, так чтобы было возможно прочитать все надписи. Я мгновенно узнала лицо капитана, которого тоже видела только на снимке. На том самом, единственном, что сохранился у Скрепки. А чуть ниже располагалось другое изображение. И с него на меня смотрел Скрепыш… нет, Степлер. Тоже такой, каким я видела его на том самом фото, — в фуражке и форме.

— Лет пятьдесят назад на них стали указывать и искинов, — добавил Саша и замолчал.

— Вечная слава героям… — произнёс Аркадий Петрович через несколько мгновений.

Я сначала подумала, что он прочитал надпись, выбитую на стеле, но Саша и Олег Макарович повторили её, как-то характерно подняв и повернув головы вправо, будто солдаты на параде, и прижав руку к сердцу. Позже я узнала, что эта традиция появилась намного позже меня и означала… да, собственно, то и означала — признание и память всем защитникам.

— Держись, родной, — обратилась я к Скрепке. — Я рядом.

Крис: И я.

Скрепыш: Я ничего не чувствую, девочки… Может быть, немного грустно.

Мне показалось, что он лукавит. Но по крайней мере он не собирался отгораживаться от нас. Не сейчас, когда у него были я, Крис и Фантомчик, который продолжал лазить по «ЭкзоТеху», как по собственной детской.

— Но как же Скр… Степлер оказался на складе? — спросил Саша. — Даже отформатированный он представлял немалую ценность.

— Да примерно так же, как комсдарыня Нагибко. Бюрократия, паранойя военных и человеческий фактор, — ответил Олег Макарович. — Дальше он попал в руки всё тех же энтузиастов-экспериментаторов. А уж они, собрав, казалось бы, несовместимые части, создали… м-м… то, что обнаружила комсдарыня Нагибко, придя в себя в теле робота.

Спасибо, родной, что не стал называть то, что я обнаружила, своими именами. При дамах.

— Скажите, а есть информация, что стало с моими товарищами по несчастью? — спросила я, запретив себе жалеть себя же.

— Конечно, — оживился Олег Макарович. — На данный момент доподлинно известно, что восемь человек из вашей группы переделаны в роботов. Ещё двое ожидают своей очереди. Есть данные, что поставка органических частей идёт и из других источников. Первые образцы, так сказать, биороботов были представлены инвесторам — те пришли в восторг и заказали ещё. Вы были шестой, — он недовольно поджал губы, но потом продолжил: — Все эти эксперименты попадают под тяжелейшие статьи уголовного кодекса, поэтому каждый образец переправляли заказчику отдельно. Везли в фурах с малоинтересным для полиции и таможенников грузом, например, старое оборудование или недорогие запчасти. Поэтому после аварии вас и не стали изучать излишне внимательно. Просто выждали положенный срок, и когда хозяин не появился, продали с аукциона. Если бы не та авария, то вы бы в «ЭкзоТех» не попали.

— Да уж, — хмыкнула я, попробовав представить, как именно развивались бы события. Например, я могла и не осознать себя. Или осознать, но Скрепка под директивами этих рабовладельцев не позволил бы мне влиять хоть на что-нибудь. Или моё пробуждение засекли бы, и нейтрализовали. — Выходит, мне повезло.

— И мне, — улыбнулся Саша, и я чуть не растеклась лужицей под его взглядом.

— Нам, — хмыкнул Никола, а Аркадий Петрович склонил голову.

— Надо что-то решать с остальными жертвами, — добавил он. — Олег Макарович, что можно сделать в данной ситуации? Насколько серьёзен наш противник?

— Самое удивительное во всём этом, — вдруг поморщился тот, — что не особо и серьёзен. Это просто средних размеров не особо законопослушная компания, очень заинтересованная в том, чтобы не платить миллионы топ-менеджерам.

— Которые вообще не гарантируют хорошей или хотя бы честной работы! — возмутился Аркадий Петрович и тут же спохватился: — Мы вот готовы достойно оплачивать труд людей. Олег Макарович, можем ли мы как-то… освободить этих бедолаг? Включая тех, кого ещё не успели переделать.

— Ждём только вашей отмашки, Аркадий Петрович, — хищно улыбнулся тот. — Мои люди готовы выступать. Одновременно арестуем и заказчиков, и исполнителей, и кладовщиков, и всех причастных. Втихаря сделать это не получится, но мы гарантируем, что имена не будут названы.

— Саша, Ася? — поглядел на нас Аркадий Петрович. — Рискнём?

— Чем это для нас может обернуться? — до того, как я открыла рот, спросил Саша.

Олег Макарович явно не желал отвечать на этот вопрос, но всё же пояснил:

— Имена могут просочиться в прессу и без нашего участия. Например, кто-то из освобождённых людей может дать интервью. А мы не контролируем всю прессу и всю сеть. Тогда ждите толп журналистов под дверьми и пересудов со стороны всех вокруг.

— У меня будут неприятности со стороны правительства? — во мне всплыл давний страх.

— Нет. В данной ситуации законодательство будет рассматривать вас как человека и жертву, а не как разумного робота.

— А насколько это… — начал Саша, но я сжала его руку.

— Родной, мы должны им помочь, — заглянула я ему в глаза. Увидела в них страх за меня, но всё же мой любимый смог пересилить себя и кивнуть.

— Да, должны, — произнёс он, вздохнув.

— «ЭкзоТех» готов взять на себя реабилитацию пострадавших и обеспечение их новыми телами, — шустро добавил Аркадий Петрович и после короткой паузы выдавил из себя: — Даже если они не согласятся работать на нас.

— Хоть и будем агитировать за это, — рассмеялся Никола, подняв невесть откуда добытый бокал.

— Что ж, меня это более чем устраивает, — на лице Олега Макаровича вновь возникла ещё одна опасная улыбочка. — Следите за новостями. Хотя я надеюсь, что мы сможем избежать огласки.

А я вдруг засмеялась. Да что там — захохотала. Мужчины посмотрели на меня с опаской. Я помахала им рукой, чтобы успокоить, но, кажется, убедила в обратном. Поэтому пришлось объяснять, задыхаясь от смеха:

— А ведь этот кладовщик делал ровно то, что и я, когда только пришла в себя и осознала острую потребность в деньгах — продавал списанное!

Саша и Аркадий Петрович усмехнулись. Никола с чертовщинкой в глазах спросил:

— Живых среди списанного не было?

— Живых только в аренду, — хихикнула я в ответ. Увидела, как он напрягся и пояснила: — Кто скажет, что мои роботы не живые — засужу за дискриминацию!