Глава 28. Стас

Лестница скрипит под ногами, когда я поднимаюсь вверх.

Считаю пролёты. Раз. Два. Три. На четвёртом делаю короткую паузу, проверяю карман — отмычки на месте.

Возле двери Громова останавливаюсь, прислушиваюсь.

Тишина.

Отмычка ловко входит в замочную скважину. Два поворота, лёгкое движение пальцами — и замок с тихим щелчком поддаётся.

Я медленно открываю дверь, вхожу.

Квартира пахнет табаком и выветрившимся перегаром. Тусклый свет с улицы падает на пыльный пол, очерчивая силуэты мебели.

Здесь кто-то был недавно.

Я скользну взглядом по прихожей — на полу валяется куртка. Торопился.

Закрываю за собой дверь, вынимаю пистолет.

Прохожу вглубь.

Кровать смята, одеяло сброшено на пол. В углу стол с разбросанными бумагами, недопитая бутылка водки.

Я открываю шкаф. Пусто.

Комод. Тоже ничего.

Он ушёл.

— Чёрт… — выдыхаю, раздражённо проводя рукой по лицу.

Но что-то не так.

В затылке начинает зудеть знакомое чувство.

Я слышу шорох за спиной.

Рывком поворачиваюсь, но не успеваю.

Резкая боль пронзает голову.

Я даже не понимаю, что именно меня ударило — только ощущаю, как пол уходит из-под ног.

Мир вокруг расплывается.

Когда я прихожу в себя, первое, что чувствую — глухая боль в затылке.

Мерзкая, тупая, отдающая в виски.

Я открываю глаза. Квартира всё та же.

Медленно поднимаюсь, морщась от боли.

Меня не обыскали — пистолет на месте.

Но Громова нет.

Я бросаюсь к двери. Открыта. Сбежал гад.

Выхожу в подъезд, спускаюсь по лестнице, уже прикидывая, в какую сторону он мог податься.

Но когда подхожу к машине, холод проходит по спине.

Задняя дверь приоткрыта.

Заглядываю внутрь.

Пусто.

Власовой нет.

— Блядь тупая. Так и знал, что ей верить нельзя. Ничего, долго бегать не сможет.

Сажусь в машину и еду к Василисе. Желудок ноет от голода, а башка раскалывается так, словно в ней трещина. Еда и сон сейчас мне просто необходимы.

Я захлопываю дверь с такой силой, что стёкла в окнах дрожат. Куртку срываю с себя, бросаю на пол, делаю пару шагов вперёд — и замираю.

Квартира пуста. Мне даже обходить ее не надо, потому что окно открыто и холод такой, словно тут никогда не грели батареи.

— Твою мать… — выдыхаю, чувствуя, как что-то внутри скручивается в тугой узел.

Оглядываюсь. Её куртки нет. Ботинки тоже исчезли. Но она не просто ушла. Ушла в спешке. На кровати валяется кофта, брошенная как попало. На полу футболка. Всё говорит о том, что она хватала вещи на бегу, не думая.

— Дура… — глухо говорю, чувствуя, как злость разливается по венам.

Разворачиваюсь, резко бью кулаком в стену. Боль вспыхивает в костяшках, но я только сильнее сжимаю кулак. Зато помогает избавиться от голода и желания поспать.

— ДУРА!

Выхожу в коридор, осматриваюсь. Тихо. Соседи, наверное, опять подумают, что я псих. Да и плевать.

Достаю телефон, быстро набираю её номер. Гудки. Один. Второй. Третий. Сброшено.

Медленно опускаю телефон, смотрю на экран.

— Ты серьёзно? — цежу сквозь зубы.

Снова набираю. Теперь уже короткие гудки. Телефон выключен.

Всё ясно.

— ЧЕРТ!

Хватаю куртку с пола, накидываю её на плечи и вылетаю из квартиры.

Она могла пойти только к одному человеку. К тому, кому интересна история про внезапно ожившего Громова. В тюрьму ее не пустят. Остаётся…

Минин.

Я еду быстро, игнорируя знаки. Проезжаю на жёлтый, где-то даже на красный. В груди бешено колотится сердце, но я не позволяю себе думать о худшем. Ещё рано.

Паркуюсь у дома Минина, даже не заглушая двигатель. Выпрыгиваю, бегу к его квартире. Громко стучу кулаком в дверь.

— Открывай, сука, — выдыхаю.

Через пару секунд дверь открывается.

Минин.

Он смотрит на меня с лёгким удивлением, но я сразу понимаю: он ничего не знает.

— Камеры, — бросаю, врываясь внутрь. — Давай, быстро.

Минин щурится, но не спорит. Он явно видит, в каком я состоянии. Лучше не перечить.

Он садится за ноутбук, вводит что-то, на экране появляются кадры с камер видеонаблюдения — подъезд, улица, лестничная площадка.

Я вглядываюсь в изображение, ищу её силуэт, её знакомые движения.

Но там пусто.

— Пролистай назад, — говорю жёстко. — Она могла прийти раньше.

— Кто она? Кого ты ищешь?

— Дочь Громова. Она должна была прийти к тебе и сказать, что он был жив.

Он молча прокручивает записи за последние три часа.

Ничего.

Я моргаю.

— И куда она делась… — сглатываю, провожу рукой по лицу. — Ладно…

Оглядываюсь, ощущая, как паника набирает обороты.

Минин смотрит на меня спокойно.

— Ты уверен, что она шла ко мне?

— Да блять, а куда ещё?! А ты смотрю, не удивлен...

Сердце колотится так, что я слышу его удары в висках.

Рывком вытаскиваю телефон, снова набираю номер Василисы.

Выключен.

— Чёрт…

Оглядываюсь, хватаю ближайший стул и со всей силы швыряю его в стену. Грохот. Треск дерева.

— ЧЁРТ, БЛЯТЬ!

Минин даже не вздрагивает.

— Если вы закончили гражданин Начальник, — говорит ровно.

Я дышу тяжело.

Я не даю ему времени прийти в себя. Рывком толкаю его в грудь, заставляя осесть на диван. Дуло пистолета вжимается в его висок.

— Рассказывай, какие у тебя дела с Орловым, — голос холодный, ровный. — Если скажешь всю правду, свой бизнес и бабки можешь оставить себе. Если начнёшь врать, я тебе такие статьи пришью, в "Дельфине" будешь чалиться. Понял?

Он остаётся неподвижен.

— Убери ствол, Градов.

— Не в той ты позиции, чтобы диктовать условия. — Я сильнее вжимаю дуло в его висок. — Где она?

— Откуда я знаю?

— Врёшь.

— Я даже не знал, что она может ко мне прийти!

— Но Орлов знал?

Минин отводит взгляд.

— Начинай говорить. — Я чуть наклоняюсь ближе, пальцы уверенно сжимают рукоятку. — Быстро.

Он медлит. Потом наконец заговорил:

— Орлов… Это он все придумал.

Я прищуриваюсь.

— Конкретнее.

— Он улаживает дела. Занимается тем, что нельзя проводить официально. Подчищает в делах, которых ты так и не смог раскрыть. А флешка… Тебе придется отдать ее, если хочешь увидеть свою девку.

Бью в нос, слыша треск.

— Еще раз ее так назовешь, останешься без уха. Будешь уже не таким красивым.

— Звони Орлову, пусть везет Василису сюда и я отдам ему флешку.