Глава 15

Мы взяли в столовой подносы и встали в очередь на раздачу. Очередь двигалась быстро, и минуты через две я и Райнер уже сидели в углу за столиком. – Щи да каша – пища наша, – улыбнулся я. – Приятного аппетита. Райнер кивнул. К разговору мы приступили, когда перешли к компоту из сушеных яблок. – Для начала мне бы хотелось узнать побольше о гражданке Лавровой, – сказал я. Райнер щёлкнул замком портфеля и достал оттуда фотографию. – Для начала изучи внешность. Карточка свежая, ей и полгода нет. Я внимательно всмотрелся в фотографию, сделанную явно очень хорошим фотографом. Он намеренно добивался романтического эффекта, когда делал этот снимок, и у него получилось. Взгляд Ольги не был направлен на камеру, она смотрела чуть вбок. Вьющиеся локоны чуть ниже ушей, томный взгляд с поволокой, умело подчёркнутая линия изогнутых бровей, тонкие и выразительные черты лица… Она была очень фотогенична и, похоже, знала это. – Красивая, – сказал я, возвращая карточку Райнеру. – Что есть, то есть. Как понимаешь, от мужиков отбоя не было. Да, карточку можешь оставить себе, я специально сделал несколько копий. – Спасибо. Просто удивительно, что Кандаурова не побоялась позвать её к себе. Такая красотка запросто могла бы отбить жениха, – заметил я. – Ольга расцвела года два назад, а до этого была типичным гадким утёнком, – пояснил Борис. – Тогда понятно, – сказал я. Лидия просто не знала, в какую красавицу превратилась её двоюродная сестра, иначе я бы не был уверен в том, что она захотела бы приблизить девушку к себе. И даже не потому, что не доверяла, просто такие персонажи, как её жених, в любой момент могли переключиться на другую. – Биография тебя интересует? – Спрашиваешь! – Тогда поехали, – начал делиться информацией Борис. – Родилась в 1899-м году здесь, в Москве. Отец погиб во время империалистической, воевал на австрийском фронте, даже «Георгия» получил. Мать скончалась от болезни три года назад. Ольга закончила гимназию, поступила в московский университет на химический факультет, но не доучилась, бросила. Замужем не была, на момент исчезновения работала учительницей химии в школе. Кстати, в школе её первой и хватились, когда Лаврова не явилась на работу и сорвала уроки. До этого характеризовалась исключительно положительно. В школе за неё очень переживают. – Где живёт? – Снимает комнату у гражданки Скарабей, – Борис назвал адрес. – Хозяйка тоже отзывается о жиличке только хорошо – плату отдавала вовремя, чистоплотная, аккуратная, покладистая, не вертихвостка какая-то, всегда ночевала дома, мужиков к себе не водила. В общем, сущий клад, а не жиличка. – На квартире у Лавровой уже были? – Да. Гаврилов делал осмотр. – И как результаты? Райнер пожал плечами. – Ничего интересного или такого, что могло бы пролить свет на её исчезновение. В материалах есть подробная опись, – он похлопал по портфелю. – Хорошо, учту. А как она исчезла, кто видел последним и при каких обстоятельствах? – Ну как… как… Она вышла на работу в половину восьмого утра, попрощалась с хозяйкой. Дворник видел, как Лаврова выходила из подъезда, даже поздоровался. Никто к ней больше не подходил и не разговаривал. Свернула за арку. И на этом все наши знания о ней заканчиваются. Как в воду канула, – посетовал Райнер. – До школы так и не дошла, хотя, как все твердят в один голос, Лаврова была очень ответственной и работой дорожила. – То есть должно было произойти нечто из ряда вон, чтобы она не явилась на занятия? – Да. В общем, не в её это складе характера, потому все разом забили в колокола. – Боря, а теперь как на духу. – я внимательно посмотрел на чекиста. – Скажи, могла быть утечка по вашей линии? – Это ты на что намекаешь? – Борис, конечно, понял меня, но разом выходить на откровенность не хотел. – Намекаю на то, что не мог ли кто-то из наших внешних врагов или внутренней контры узнать о ваших планах насчёт Лавровой и вывести её из игры? В свете истории с покушением на товарища Гаврилова, мне эта версия не кажется абсурдной, – открыл все карты я. Райнер задумчиво сделал глоток из стакана и ответил не сразу. – Георгий, я мог бы ответить тебе, что это не твоего ума дела, но коль начальство решило посветить тебя во все детали, то я тебе скажу так: да, мы тоже рассматриваем версию о крысе в нашем отделе. Не знаю, на кого она работает – непосредственно на Детердинга или на иностранную разведку, но со счетов мы это не сбрасываем. Правда, сам Детердинг ведёт себя на удивление спокойно, не дёргается, отставку невесте не даёт. И это нас очень смущает. Тем не менее, мы уже начали внутреннюю проверку. Если она принесёт результат, мы тебе обязательно сообщим об этом. Только эту часть работы ты оставь нам, а сам займись более приземлёнными версиями. – Лады, – кивнул я. Меньше всего мне хотелось заниматься шпионскими играми. Недавней схватки с отделом Бокия хватило всерьёз и надолго. – Если всё-таки нащупаешь что-то по нашей линии – дай нам знать, а сам отойди в сторонку. Иначе напортачишь, – предупредил Райнер. – С большим удовольствием поручу вам это удовольствие! – признался я. – Сами чистите свои конюшни, мне и без этого работы хватает. – Приятно иметь дело с понимающим человеком, – улыбнулся Райнер. – Ну что – по коням? – По коням! – С чего начнём? – С того, откуда всё началось – с квартиры Лавровой. Райнеру не очень хотелось влипать в такое тягомотное дело, как осмотр помещения, тем более его уже проводил Гаврилов, но перечить чекист не стал. Проживала потеряшка на Большой Ордынке, неподалёку от красивого здания с портиком и колоннами. – Бывшая третья женская гимназия, – показал Райнер. – Здесь когда-то и училась Лаврова. Правда, семья Ольги раньше жила в другом месте, квартиру их сначала уплотнили, а потом, после смерти матери, Ольгу выселили. Теперь вот комнату снимает. – Неужели зарплата позволяет? – Жильё в Москве было дешёвым разве что в период военного коммунизма, да и то относительно. Во времена НЭПа цены росли как на дрожжах. – От родителей осталось кое-какое наследство, вот и проедает потихоньку, – сообщил Райнер. – Так, может, позарился кто? – замер я. – Брось. Хозяйка сказала, что все вещи на месте. Да там особо ценного, если по правде говорить, ни шиша не осталось. – Посмотрим, – вздохнул я. Дверь в квартире приоткрыла сама хозяйка квартиры – дородная женщина лет пятидесяти в шёлковом халате, расписанном какими-то азиатскими узорами. На голове у неё были накручены бигуди. Сама дверь оказалась на цепочке. – Уголовный розыск, – представился я. – Мы насчёт гражданки Лавровой. Разрешите пройти. Афишировать ведомство Райнера я не стал. Захочет, сам сообщит. – Удостоверение покажите, молодые люди, – потребовала хозяйка. – А то ходют тут всякие… Она демонстративно фыркнула. – Конечно, гражданка, – я помахал у неё перед носом «ксюхой». – Вы тоже, – велела та Райнеру. Борис со вздохом показал книжицу. – ГПУ! – судя по реакции женщины, чекистов она боялась куда больше, чем моё ведомство. В сию же секунду цепочка была снята, а дверь широко распахнулась. – Проходите, товарищи. У меня от советской власти секретов нет, – радушно улыбнулась квартирохозяйка. Мы вошли в светлый коридор. – Шляпы и верхнюю одежду можете оставить здесь, – она приоткрыла шкафчик, в котором висели несколько «плечиков» и была гардеробная полка для шляп. Женщина покосилась на нашу обувь. – И снимите ваши ботинки, пожалуйста. Я недавно вымыла пол. Сейчас я дам вам домашние тапочки. – Тапочки – это святое, – улыбнулся Райнер. Мы послушно переобулись. – Я могу вам чем-то помочь? – спросила женщина. – Как вас зовут? – поинтересовался я. – Вера Михайловна Скарабей, – откликнулась та. – Вера Михайловна, мы пришли, чтобы осмотреть комнату вашей жилички, а потом переговорим с вами. Надеюсь, вы не против? – излучая тонны вежливости, произнёс я. – Ну, конечно! Как я могу быть против! Олечки уже несколько дней нет дома, я страшно переживаю за неё! – всплеснула руками хозяйка квартиры. – Спасибо, Вера Михайловна. Покажите, пожалуйста, комнату Ольги. – Вот здесь, – указала хозяйка и сама же распахнула перед нами высокую белую дверь. Мы вошли в комнату. Сразу чувствовалось, что тут живёт одинокая и хорошо воспитанная девушка: в помещении царили порядок и просто стерильная чистота, а от начищенного до блеска паркета слепило глаза. Я осмотрелся. Богатой обстановку не назвать, но всё, что нужно, имелось: платяной шкаф, книжные полки, кровать, несколько стульев, комод и прочая домашняя утварь. – Я начинаю по часовой, ты против, – разделил обязанности я с Райнером. – Что ищем? – Всё, что может оказаться любопытным. В первую очередь, конечно, дневник. Такая барышня просто обязана его вести. Райнер кивнул. Я распахнул дверцы платяного шкафа. В нос сразу шибанул запах нафталина, напомнив мне о детстве. Так когда-то пахли вещи моих родителей, спрятанные на долгое хранение. Пробежался по полкам, проверил не самый роскошный гардероб учительницы: строгое классическое платье, блузка, две юбки, поеденная молью шуба. Ночные сорочки, интимные принадлежности дамского туалета… Я не пропустил и их. Ничего, что могло бы пролить хоть немного света на причину исчезновения Ольги. Захлопнув шкаф, перешёл к комоду и сразу же первая находка. Привычка хранить в постельном белье самое ценное родилась отнюдь не в двадцать первом веке. Я достал что-то вроде кожаного мешочка, запустил в него руку и извлёк оттуда несколько металлических кругляшей. Посмотрел на первый и не поверил своим глазам. Твою дивизию! Эта находка была всем находкам находка. И меньше всего я ожидал найти её в квартире обычный школьной училки. Впрочем, учитывая специфику времени, куда я попал, невозможное возможно, как говаривал Пётр Первый, а эта вещь была самым непосредственным образом связана с его потомками. – Борис, посмотри, – позвал я чекиста. Тот оторвался на секунду. – Ну? – Ты что – не видишь? Старинные монеты. И особенно одна из них, вот эта! – показал я. – И что с того? – пожал плечами Райнер. – Тоже мне, открыл Америку! Гаврилов тоже их нашёл и в описи отразил. Ты внимательно её прочти – «в комоде между стопками постельного белья обнаружено несколько старых монет. Одна из них чеканки тысяча восемьсот двадцать пятого года, предположительно серебро, на монете изображён мужской профиль, подписанный как император Константин Первый», – показал хорошую память Борис, процитировав протокол описи. – Так? – Так! – воскликнул я и уставился на него с недоумением. – Ты что – не понимаешь? – А чего тут понимать-то?! – удивился Борис. – Шутейная монета какая-то. Я историю знаю и помню. Не было никакого императора Константина в России и не будет уже никогда. Да и не серебро это, наверное. Баловался кто-то. Так что клади, Георгий, монеты на место и продолжай искать что-то более ценное или полезное! А ещё лучше – давай завязывать с этим осмотром. Гаврилов всё уже давным-давно сделал как надо! Я со стоном обхватил голову, потом опомнился – чего, спрашивается, стонать. Ну откуда чекистам разбираться в нумизматике! У многих и образования-то с гулькин нос и три класса церковно-приходской школы! А тут коллекционирование монет – штука тонкая и для многих непосвящённых всё равно, что китайская грамота. – Значит так, Боря! Монету эту необходимо изъять, составив соответствующий протокол, – сказал я. – На хрена? – Ты не перебивай меня, а слушай внимательно, – прервал его скепсис я. – Монета с Константином Первым – никакая не шутейная, а одна из самых дорогих коллекционных монет в мире. Отчеканили её после смерти Александра Первого, когда все думали, что на престол взойдёт его брат – Константин. Но тот отказался, дальше были Николай Первый и декабристы. Таких монет было изготовлено всего ничего – штук десять, а то и меньше. И любой нумизмат готов отвалить за константиновский рубль сумасшедшие деньги! – Да ну?! – поразился чекист. – Не да ну, а так и есть. Конечно, монету часто подделывали, но я уверен, что её обязательно нужно показать специалистам. Есть такие подделки, которые тоже стоят целое состояние. – Погоди, – нахмурился Райнер. – Если эта монета такая ценная, как ты говоришь, значит, нашу дамочку могли похитить из-за неё? – Всё может быть, коллега, – кивнул я.