Глава 22

Перестрелка, хоть и случившаяся в глухом месте, не осталась без внимания. Сначала на место примчался воинский патруль, а потом подбежали милиционеры. Все они с интересом рассматривали открывшуюся их взглядам картину. – Да тут прямо как на поле боя! – не выдержав, присвистнул старший патруля. – Это у вас, армейских, война закончилась. А у нас она каждый день, – пояснил я. – Вижу, – кивнул тот. – Помочь чем? – Справимся, – сказал я. – Тем более свой брат-милиционер на выручку пожаловал. Спасибо за бдительность, товарищи! Патрульные ушли, а я отправился общаться с коллегами. С их помощью, мы вызвали санитарную машину для тех бандитов, кому повезло выжить, и труповозку для тех, кому, соответственно, повезло не очень. Дожидаться прибытия мы не стали, и без того наступивший цейтнот заставлял сожалеть о каждой задержке. Боря заходить в МУР для передачи органам правопорядка арестованного Черня отказался, сказав, что я и сам с этим справлюсь, однако любезно согласился подкинуть туда нас с легко отделавшимся главарём шайки. – Георгий, как освободишься – дай знать. Я у телефона до конца дня сидеть буду, – предупредил Райнер, когда автомобиль подъехал к дому три на Большом Гнездиковском переулке, где до переезда на знаменитую Петровку, 38 располагался МУУР, который я по привычке называл просто МУРом. – Договорились, – кивнул я. Мне повезло, сегодня дежурил Коля Панкратов, поэтому положенные законом бюрократические процедуры не заняли много драгоценного времени. Он так же не стал у меня выпытывать щекотливые подробности, почему это я оказался в одной машине с сотрудником ГПУ. В принципе, если бы он спросил, я бы рассказал ему всё, вернее, почти всё – не думаю, что информация о том, что Лаврову ищут чекисты дошла бы до ушей того забугорного гада, с которого, по сути, и началась эта заваруха. После того, как за Чернем закрылись двери камеры, Толик позвал меня к себе в кабинет на пироги с картошкой, испечённые его женой. Я покосился на часы и принял предложение муровца. – Минут тридцать-сорок у меня есть. – А я тебя дольше и не задержу. Пошли, Жора. В кабинете было темно и пусто. Коля включил свет. – Заходи, чувствуй себя как дома. – А где все? – спросил я, озираясь. – Тебе полный расклад дать или так, на слово, поверишь, что по делам разошлись? – не преминул он меня подкузьмить. – Ладно, понял. Не буду больше совать нос не в своё дело! Мы сели за стол. Коля вскипятил чайник, разлил по стаканам заварку, залил её горячущей водой. Выдвинул ящик письменного стола и извлёк из него блюдце с кусочками сахара, покопавшись ещё в ящике, достал щипцы для колки сахара. За то время что я находился здесь, уже успел освоиться с этим инструментом, хотя нет-нет, да скучал по привычному белоснежному рафинаду. Пить вприкуску так и не научился, для меня это было слишком приторно, а может, и впрямь здешний сахар был куда слаще, чем в отдалённом почти на сто лет будущем. – Ты что-то про пироги говорил, – напомнил я, отхлебнув чай. – Будут тебе пироги! – усмехнулся Коля. – Панкратов своё слово держит. Он открыл сейф, достал из него чистую тряпицу, положил на стол и развернул. В домотканой тряпице лежало несколько кусочков свежего пирога. Начинки для него не пожалели. Всё как я люблю. Мой желудок сразу напомнил о себе урчанием. – Пахнет аппетитно! – признался я, не сводя голодных глаз с угощения. – На вкус ещё лучше, – заверил Николай. – Жаль, конечно, что остыли, ну да мы их и холодными неплохо навернём. Как знал, что тебя встречу – специально приберёг немного, а то мужики почти всё расхватали. – Вот за это моё искреннее милицейское спасибо! – приложив ладонь к сердцу, сказал я. – Что празднуем? – Ничего. Вздумьев день, – произнёс Коля и пояснил: – Жене напечь вздумалось, а я что – против буду?! Это надо дураком быть, чтобы от пирогов отказаться. Налетай! – Уж будь спокоен, налечу! – заверил я, запуская зубы в ароматный пропечённый бочок пирога. Вкус у него оказался просто божественным! Пироги и чай ушли быстро. Я с сожалением посмотрел на сейф, но чуда не произошло: второго пирога там не завалялось. – Спасибо за угощение, дружище! – И как? – с ревностью в голосе спросил Панкратов. Я поднял вверх большой палец правой руки. – Во! Передай своей драгоценной супруге, что она – мастерица! Пирог знатный! Я чуть язык не проглотил. Коля просиял. – Обязательно передам. Она у меня и в самом деле прямо Марья-искусница: и стряпать, и семью обшивать – никакого портного не нужно… – Может, и я тебе скоро «отомщу» таким способом, – с улыбкой произнёс я. – Когда свадьба? – Ещё не знаю, но, думаю, что скоро, – мечтательно сказал я. – Это ты правильно надумал! Пора уже из бобылей в люди переходить. Что ж за красавица смогла тебя окрутить? – Увидишь. Как твои успехи? – перевёл я разговор на другую тему. – Нормально. Кстати, Чума раскололся. Надеюсь, не забыл его? – Такого забудешь! Слишком мало времени прошло с того момента, как мы с Толей брали уголовного авторитета по прозвищу Князь и его подручного – здоровенного детину Чумакова, он же в просторечии Чума. И такого амбала в самом деле забыть сложно, пусть в целом тот арест прошёл достаточно спокойно, при этом парочка адреналиновых моментиков имелась, чего греха таить. Больше всего я переживал, что нас не выпустят с большой суммой денег из славящегося криминальной репутацией квартала. К счастью, обошлось, но нервы попортились. – Только ты в прошлый раз говорил, что они с Князем как рыбы молчали, – продолжил я. Коля пожал плечами. – Как было, так и говорил. Только всё течёт, всё меняется, – на его лице появилось лукавое выражение. – В общем, нашёл я подход к Чумакову. Не совсем пропащий тип оказался, хотя, конечно, пороть его поздно – лавку сломает. Сдал и себя, и Князя с потрохами, даже слезу на допросе пустил. – Думаешь, раскаялся? – удивился я. Лично мне Чума показался закоренелым преступником, который вряд ли станет на путь исправления. Тот самый классический случай с горбатым, улучшить которого сумеет только могила. – Может, и раскаялся, а скорее – перепугался. Мы ему со следователем такую картину нарисовали: кого хошь проймёт! – засмеялся Панкратов. – Особенно следователь расстарался. Заявил, что лично расстреляет на допросе из именного «нагана», даже в кобуру полез… – Хороший у вас следователь! – похвалил я неведомого следака. – А то! Мы с ним душа в душу! – похвастался Панкратов. – И что любопытного вам наболтал Чумаков? – Про налёт на типографию всё в деталях обсказал, ну да тут мы и без него бы справились. Зато несколько других дел с его помощью поднять удалось. Они с Князем много где успели наследить. Есть ещё кое-какие любопытные сведения… Чумаков краем уха слышал, что у нас в городе появился новый бордель… – Тоже мне новости! – фыркнул я. – Да у нас эти заведения как кролики плодятся: не успеваешь один закрыть, так второй на том же месте вырастает. Муровец поморщился. – Погоди, Жора, не перебивай, а то рассказывать ничего не буду. – Прости, Коля, – повинился я. – Говори, чем тебя этот новый бордель так заинтересовал. Панкратов покладисто кивнул. – Заинтересовал он меня тем, что со слов Чумы туда попадают не простые девицы, а всякого рода благородные дамочки из бывших. – Ну… таких тоже хватает. Концы с концами свести не могут и на панель, – вздохнул я. Таких историй по одной только Москве, наверное, были тысячи. Лишённые иной возможности прокормить себя и семью, особенно в нынешнюю пору безработицы и разрухи, женщины довольно часто выходили на улицу торговать своим телом. – Так-то оно так, только в этот бордель проституток не нанимают. Похищают вполне приличных женщин, даже семейных, а потом либо подсаживают на марафет, либо, чтобы совсем уж «товар» не портить, силком заставляют обслуживать клиентов. Причём, и это пока тоже со слов Чумы: публика эта отнюдь не простая: вроде как не только нэпманы захаживают, но и кое-кто из ответственных совработников. Может, и брешет, гад, конечно. – Значит, говоришь – женщин похищают… – задумчиво протянул я. Что если и пропавшая Ольга Лаврова на самом деле оказалась волей рока в этом борделе? Ниточку с константиновским рублём мы отработали, вытянув пустышку, по бытовым версиям успели отработать чекисты, тот же Гаврилов, который занимался расследованием до того, как ему проломили голову… Похищение подпольными дельцами, организовавшими этот «интим-салон», выглядело вполне логичным. Ольга из бывших, привлекательная на внешность, собой прежде не торговала… Лакомый кусочек для сутенёров. – Что тебе ещё успел рассказать об этом заведении Чума? Панкратов улыбнулся. – Вижу, глаза у тебя, Жора, загорелись… Что, напал на какой-то след? – Очень даже может быть. Я сейчас занимаюсь пропажей женщины, Ольги Лавровой. И сведения твои, Коля, походу ложатся прямо в масть. Колись, что ещё удалось узнать от Чумы? Сыщик расстроенно вздохнул. – Про публичный дом-то? Больше ничего… Так, краем уха услышал просто. Даже не помнит от кого, но не врёт, это я тебе со всей ответственностью заявляю. У меня глаз намётан, если бы соврал, я бы сразу раскусил. – А из других источников сведения подтвердить удалось? – Частично, – хмуро произнёс Панкратов. – Да, пропадали женщины, вон, твоя Лаврова, к примеру. Но сам знаешь, сколько их каждый день выходят из дому и не возвращается… Есть у меня парочка осведомителей среди сутенёров, но, видать, не того полёта птицы, я их спросил – слышали что-то, но на уровне слухов. Кто всем заправляет, где бордель находится – неизвестно. – А если надавить? – Толку давить, если ничего не знают! – в сердцах воскликнул Панкратов. – Вот что, братец ситный, не верю я, что никто в Москве толком об этом вертепе ни сном, ни духом. Быть такого не может! Слухи есть? – спросил я и сам же ответил на вопрос: – Есть! Выйдем на тех, кто их распространяет, а там, глядишь, и всю подноготную установить получится! – оптимистично заявил я. – И ты, конечно, уже придумал, как мы это сделаем? – внимательно уставился на меня Коля. – Разумеется! – не стал отрицать я. У меня, действительно, в голове забрезжила одна идея. Правда, самостоятельно воплотить её в жизнь я бы не сумел при всём желании. Требовалась помощь большого количества людей. Эх, не зря я зашёл на чай с пирогами к Николаю! Когда ты «заряжен» на работу, сама биосфера тебе помогает. И не я это, кстати, придумал. Думаю, многие сталкивались в жизни с подобным, когда решение проблемы внезапно находится само собой. Правда, пока уверенности в том, что Лаврова похищена этими людьми у меня нет. Только предположения, больше основанные на интуиции. – Где в Москве женщины лёгкого поведения… ну не совсем уж такие, чтобы клейма негде было ставить, а скажем, классом повыше, на «работу» выходят? – закинул удочку я. – Ну… на Цветной или Страстном бульваре, – подумав, сказал Панкратов. – Думаешь, там этот бордель искать? – Нет, конечно. – А зачем тогда спрашиваешь? – Сейчас всё узнаешь. Бей в набат, иди к начальству и договаривайся насчёт облавы. Прошерстим дно сеткой с мелкой ячейкой, авось попадётся нужная рыбка, – заявил я. – Если начальник заявит, что есть дела поважнее, так я мигом звонок из самого верха ГПУ организую. – Погоди, Жора! А при чём тут ГПУ? – нахмурился Николай. – При всём при этом. Извини, не сказал сразу: это по их заданию я ищу гражданку Лаврову. Но ты, сделай милость, забудь, что я тебе об этом говорил! – Понял тебя, Жора. Ты посиди пока в кабинете, подожди немного, а я до товарища Николаева сбегаю. Обойдёмся и без ГПУ! – Хотелось бы, – с надеждой произнёс я. – Только не всё так просто… Не возражаешь, если я с вашего телефона сделаю один звонок? – Чекистам? – догадался Панкратов. – Товарищу Райнеру, с которым ты сегодня на одной машине по городу разьезжал? – Тебе бы в лотерее играть, Коля! – улыбнулся я. – Пробовал. – И? – Только деньги впустую потратил! Не выиграл ничего! – Значит, в другом повезёт. Например, с облавой, – резюмировал я.