Глава 23

Пока Коли не было, я дозвонился до ГПУ. Райнер, как и обещал, сидел у аппарата и сразу снял трубку, как только нас соединила барышня-телефонистка. – Ну что – заехать за тобой? – сразу спросил он, после того, как я представился. – Не надо, Боря. – А чего так? Неужели устал после сегодняшних пострелушек? – удивился Райнер. – Обижаешь, Боря! Веселуха была, конечно, ещё та, но дело не в моей усталости. Тут, похоже, интересное кино намечается. – Художественное? – В высшей степени. Мне товарищи из МУРа любопытную гипотезу подкинули. – Делись с товарищем, что за гипотеза такая? – заинтересовался чекист. Я кратко сформулировал главное, не вдаваясь в детали: – В Москве появился публичный дом для избранной публики. Специально для этих уродов на улицах похищают приличных женщин, желательно из «бывших». Догадываешься, к чему я клоню? – Так-так! Я не мог видеть лица Бориса, но по тону понял, что он всё понял и явно сильно напрягся. – Сведения точные? – после небольшой заминки задал вопрос чекист. – Пока никакой конкретики, – признался я. – Где этот бордель находится, кто им заправляет – неизвестно. Затем с надеждой спросил: – Может, у вас, в ГПУ, что-то о нём слышали? После некоторого молчания, Райнер, наконец, ответил: – Про этот, к сожалению, нет. Я не стал спрашивать его про другие. Спецслужбы – есть спецслужбы, и всякого рода способы вербовки вроде «медовых ловушек» в ходу ещё с доисторических времён. Не удивлюсь, если под патронажем чекистов в Москве уже имеется парочка злачных заведений, которые используются для обработки, охмурения и сбора всяческого компромата на иностранных (да и не только) персон. А даже если пока и нет (в чём я весьма сомневаюсь), значит, очень скоро они появятся. Но вот так, хватать туда женщин прямиком с улицы… Это вряд ли, для подобных целей нужны проверенные штаты. – Какие у тебя планы? – продолжил выпытывать Боря. – Грандиозные. Планирую напрячь МУР, чтобы провести масштабную облаву на жриц любви. – Помощь нужна? – за что я ценил Бориса, так за то, что пускаться в пространные объяснения, зачем мне это нужно, не было необходимости. Он и так всё ловил на лету, и если о чём-то говорил, то по существу. – Пока нет, Боря. Если что, дам тебе знать. – Договорились. Держи меня в курсе. – Само собой! – заверил я. На этом наш разговор закончился. Я опустил трубку и принялся ждать возвращения хозяина кабинета. Взгляд зацепился за тоненькую растрёпанную книжку, лежавшую на одном из столов. Я взял её в руки. Это было дореволюционное лубочное сочинение некоего господина Шкляревского с весьма завлекательным названием «Рассказы судебного следователя». Ну хоть не скучноватые приключения Ната Пинкертона. Те я вообще с трудом переваривал – картон картоном. Интрига слабенькая, порой ещё и высосанная из пальца. Но нынешней публике заходят. А тут отечественный производитель от жанра детектива. Жаль только, что фамилия автора мне ничего не говорит. И, если создатели книжного Пинкертона тоже остались где-то в тени времён, персонаж их всё-таки прожил достаточно долгую литературную жизнь. Ага, если верить короткой аннотации: Александр Шкляревский был не просто писателем, а ещё и практически моим коллегой – он успел отработать помощником следователя по особо важным делам. Что ж, из нашего брата-мента порой выходят отличные литераторы. Сама специфика работы заставляет тренировать мозг, а особенно фантазию. Я стал читать, и пусть вычислил главзлодея практически с первых страниц, всё равно получил определённую порцию удовольствия. Тем более, что Шкляревский умел ещё и в психологию. Портрет преступника получился убедительным, мотивы не вызывали недоумения, да и сам психологический поединок сыщика и злодея был прописан как надо. От начальника МУРа товарища Николаева Панкратов вернулся примерно через полчаса. Судя по «морде лица», сходил мой коллега не впустую. – Ну как? – всё-таки спросил я, пусть и заранее был уверен в ответе. Коля положил передо мной бумажный лист с размашистой резолюцией своего начальника – «Утверждаю» и подписью Николаева, которая ещё даже не успела просохнуть. Оперативно, чего уж… – Вот, цени, Быстров! – довольно произнёс Панкратов. – МУР всегда идёт своим навстречу! Даже про ГПУ упоминать не пришлось, – подмигнул он. – Здорово! – обрадовался я. – Когда начнёте? То есть – начнём, – поправился я, ведь как известно, инициатива всегда имеет инициатора в понятном смысле слова. Панкратов вздохнул. – Сегодня уже не получится. Завтра с вечера, когда проститутки на улицу выйдут – тогда и сподобимся. Да и негоже с кондачка такими вещами заниматься, подготовиться нужно. Оно, конечно, не отпетых бандитов пойдём брать, но всё-таки… – А на сторону сведения о завтрашней облаве не уйдут? Пока готовиться будете… – резонно спросил я. На моей памяти ещё не было такого учреждения, которое бы не «протекало». Какими бы сознательные и ответственные работники там не работали, какие бы зарплаты не получали, как бы зорко за ними не следило внутреннее «гестапо», всегда в самом лучшем стаде найдётся паршивая овца. Тем более в столь смутное и непростое время, когда люди в угрозыске и милиции получают сущие гроши, а их самоотверженный труд не оценивается по достоинству. Увы, предатели в органах были всегда, и это необходимо принимать к сведению. Лично мне очень бы не хотелось, чтобы те, на чей след мы в итоге и хотим напасть, узнали бы о наших планах и приняли меры. – Мы уже об этом подумали. Пока об операции знаем только ты, я и товарищ Николаев. Остальных подключим завтра, во второй половине дня, – немного успокоил меня Панкратов. – Ну хоть что-то! – выдохнул я. При таком раскладе шансы на успех завтрашней облавы становились больше. Глядишь, и впрямь наш невод вытащит какую-нибудь интересную «рыбку». Посидев ещё с Колей и обсудив детали завтрашней операции, я посмотрел на окно: за ним стояла чернильная темнота. Солнце давно уже село, а свет от редких фонарей погоды не делал. М-да уж, быстро время пролетело, даже не заметил. Вот что значит полное отсутствие личной жизни. Только одна работа на уме. Это хорошо, когда твоему организму двадцать с очень маленьким хвостиком, и силы есть, и энергии хоть отбавляй. С возрастом понимаешь, что стоило себя поберечь, да вот только уже поздно. Далеко ходить не надо – знаю на собственном примере. Там, в прошлой жизни, только что и успел, что полтинник разменять, прежде чем оказался здесь, в прошлом. Если уж выпала возможность, по сути, начать сначала, надо сделать выводы из прежнего опыта, а они тут кристально ясные. Я себе и своей будущей семье нужен здоровым, без ушатанных нервов и вдребезги разбитой сердечной мышцы. Программа максимум на сегодня выполнена и даже перевыполнена, а что будет потом – покажет завтрашний день. – Пора мне, Коля! – сказал я, поднимаясь. – Везёт тебе! – хмыкнул Панкратов. – Домой пойдёшь… А мне до утра тут куковать, потом посплю чуток и снова по твоей милости на работу: проституток ловить. – Жене-то потом расскажешь, чем занимался? – не преминул подколоть его я. Уж на что моя любимая мне когда-то доверяла, но и ей я старался не рассказывать о подобных аспектах моей работы, поскольку видел, как ей это не нравилось. Почему-то женщины склонны преувеличивать степень нашего мужского грехопадения. – Смерти моей хочешь? – хмыкнул Николай. – Меня потом благоверная запилит – хрен ей объяснишь, что работа такая… – Не хочу, Коля! Живи себе и в ус не дуй! – сказал я, прощаясь с другом. Когда подходил к дому, заметил, что окна на нашем этаже не горят. Понятно, семейство Штернов в полном составе отправилось на боковую. Стараясь не шуметь, открыл входную дверь и на цыпочках прокрался в свою комнату. Не успел раздеться, как после короткого стука в проёме появился глава семейства – Давид. – Привет, Жора! – Привет! Ты извини, я вроде старался не сильно шуметь, – виновато протянул я. Вроде на службе, когда преступников беру, ходить тише воды, ниже травы получается, а стоит попасть домой – так слон в посудной лавке… Сосед отмахнулся. – Ерунда! Я и не спал. Пока тебя не было, тут телеграмму принесли. Я за тебя расписался. – Телеграмму?! – я замер в предчувствии хороших новостей. – Да. Держи, – Давид протянул мне телеграфный бланк. – Это самое… В общем, я пошёл. Спокойной ночи! – Спокойной ночи! – кивнул я, а сам впился глазами в короткие, наклеенные на бумагу строчки. Всего два маленьких предложения, с забытыми в моё время сокращениями «зпт» и «тчк», но сколько в них важного! Почти сразу меня охватили радость и восторг. Вот и всё, приходит конец моей холостяцкой жизни, через несколько дней приезжают Настя и Степановна! Господи, как же это хорошо! Сон и усталость как рукой сняло. Меня просто распирало от волнения. Нет, ложиться в постель сейчас – бесполезно, буду крутиться в ней пропеллером, а сна так и не будет ни в одном глазу. Уж я-то себя знаю. Когда сердце колотится в бешеном ритме, а все мысли о моих близких, даже снотворное не поможет. Надо хоть как-то успокоиться. Сходить на кухню, что ли, попить воды. Всё какое-то занятие. Я вышел из комнаты и увидел сидевшего за общим кухонным столом Давида, который с задумчивым видом занимался чисткой своего револьвера, разложив его детали на газетке, покрывшейся масляными пятнами. – Что, не спится? – усмехнулся он, не отрывая взгляда от оружия. Чувствовалось, что процесс доставляет ему истинное наслаждение, знакомое любому, кому приходилось с этим сталкиваться. – Не спится, – подтвердил я. – Не возражаешь, если к тебе присоседюсь? – Давай. Места за столом всем хватит. Я сходил за своим «наганом» и, примостившись напротив Давида, тоже разобрал револьвер и приступил к рутинной, но такой успокаивающей процедуре чистки оружия. – Жена сегодня в больнице была: навестила того милиционера, с которым ты воровку искал, – внезапно сказал он. – Ну и как дела? – Его сейчас какой-то известный профессор лечит. Жена хотела с ним поговорить, но её не допустили – говорят, занят очень. Но на словах просили передать, что милиционера обязательно поставят на ноги и всё с ним будет хорошо! – Здорово! – радостно сказал я. – Ещё одна хорошая новость за сегодня. – Жора, ты, если какая-то помощь понадобится – Рахили моей скажи. Она поможет тебе твою семью встретить. Убраться там или сготовить… – Договорились, Давид! – кивнул я, прикидывая план действий: как найму извозчика и приеду на вокзал, встречать своих, как привезу сюда, где и как расположу. Какое-то время, до свадьбы, посплю на кухне, ничего страшного, хотя бы для соблюдения приличий… Потом… Потом быт наладим во всех его проявлениях.