Глава 27

Двухэтажный особнячок на Малом Кисловском со стороны улицы казался вымершим: в окнах не горел свет, за всё время, что мы за ним наблюдали, никто в него не входил и не выходил. Нас даже охватило лёгкое сомнение: а ну как Паша Аристократ наврал нам с три короба, пуская по ложному следу? И всё-таки мы настроены были решительно. Сказал Тяпин правду или солгал, проверить было можно только одним способом – оказаться внутри. Все формальности чекисты взяли на себя, пообещав, что никаких проблем с прокурором у нас не возникнет даже при отрицательном результате. – Хотя для всех нас будет лучше, если дом терпимости находится именно там, на Малом Кисловском переулке, – добавил Артузов, к которому мы с Борей направились сразу после допроса Паши. Штурмовать подобный объект без санкции начальства было глупо. Тем более, что у того имелся пока неведомый для нас покровитель. Артузов сразу проникся серьёзностью момента. – Дом необходимо окружить плотным кольцом так, чтобы ни одна «птичка» из него не улетела. Операция проводилась силами оперативников из его отдела, другие подразделения, а так же милицию и уголовный розыск, Артур Христианович запретил ставить в известность. – Работайте с хирургической точностью, – приказал он. – Мне нужны живые свидетели, а не гора трупов. Особенно это касается Зюскинда. Скорее всего, он – единственный, кто может вывести нас на настоящего хозяина. – Сделаем, товарищ Артузов! – заверил Борис. Артур Христианович кивнул, а потом посмотрел на меня: – Надеюсь, вы, Георгий Олегович, не забыли о моей просьбе – пригласить на вашу свадьбу? – Никак нет, не забыл. Ждём вас как самого дорогого гостя, – улыбнулся я, ломая голову, чего это столь большому начальнику вдруг приспичило погулять на моей свадьбе. Мой ответ удовлетворил Артузова. Он довольно улыбнулся и произнёс, напутствуя: – Тогда ступайте! Удачи, товарищи! Жду вас с результатом! Мы выскочили из его кабинета. – Пойдём собирать армию, – сказал Борис. Вместе со мной и Борисом набралось человек пятнадцать. Хоть дом, который мы собирались брать, и не отличался размерами, всё равно маловато для полноценного оцепления. Аристократ говорил, что охраны внутри всего ничего: личный телохранитель Зюскинда татарин, которого звали Ахметка, бывший милиционер, попавший под сокращение, как когда-то и я, Остап Чуб и выступавший в цирке профессиональный борец – немой по прозвищу Филин. Своё «погоняло» он получил за то, что практически не спал. Филин присматривал за женщинами, был скор на расправу, и те его боялись как огня. Вроде и не велика сила, однако кто даст гарантию, что Паша был посвящён во все тайны «мадридского двора». В нашем ремесле всегда лучше настроиться на потенциальные неприятные сюрпризы и быть наготове. Сам Зюскинд оружия в руки не брал, тем не менее и его не стоило списывать со счёта. Загнанная в угол крыса способна натворить делов, а Зюскинда мы намеревались зажать конкретно. Если бы не приказ Артузова, я бы с а-агромным удовольствием отправил гадёныша к праотцам. Сразу соваться в особняк благоразумно не стали, и только спустя пару часов наблюдения Райнер отдал приказ на штурм. Двери, что у парадного входа, что у чёрного, были дубовыми и выглядели внушительно и, судя по всему, заперты с той стороны, да ещё и на засов – такие за пару секунд не вскроешь. Окна первого этажа спрятались за ажурными металлическими решётками – то бишь пальчиком не сковырнёшь. Не особняк в центре города, а прямо крепость какая-то. – Как будем проникать? – поинтересовался я у Бори, на что тот со смешком показал мне ручную гранату. – Как-как? Бомбой взорвём. Я понимающе кивнул. Эх, нам бы ещё несколько светошумовых гранат… Интересно, а здешние технологии позволяют сотворить что-то подобное? Чисто интуитивно подозреваю, что да, хороших химиков в стране даже сейчас хватало. Пожалуй, стоит намекнуть в завтрашнем разговоре с Феликсом Эдмундовичем о таком весьма полезном для работников наших ведомств «гаджете». Понятно, кто-то обязательно скажет, что у страны есть заботы куда поважней, только разве нормальную жизнь построишь без результативной работы силовых ведомств? Особенно с учётом специфики этого времени, когда бандитов расплодилось столько, что хоть одним местом жуй. И всю эту мразь нам ещё предстоит выковырять и истребить! Бух! Граната взорвалась, срывая дубовую дверь с петель. Не дожидаясь, пока осядет пыль, наш небольшой штурмовой отряд ринулся к образовавшемуся проходу. Фактор внезапности сработал на нас. Обитатели дома не ожидали появления непрошенных гостей и не были готовы к сопротивлению. У меня на пути оказался невысокий, крепко сбитый толстяк в красной шёлковой рубахе, подпоясанной кушаком, и синих шароварах. Судя по узким глазам, которые смотрели на меня со злобой, это и был тот самый личный телохранитель Зюскинда – Ахметка, которому не подфартило именно сейчас оказаться в коридоре почти у самых входных дверей. – Собака! – заорал он, доставая из-за голенища высоких, начищенных до зеркального блеска сапог здоровенный тесак «нулевого размера» – наподобие того, каким в одной из миниатюр старого советского фильма «Волшебная сила искусства» герой Аркадия Райкина пугал вредных соседей по коммуналке своей учительницы. С каким наслаждением я бы проветрил ему мозги свинцовым «плевком» из револьвера, но… приказано брать живым. Считай, что тебе повезло, сука! Пинком в живот я откинул Ахметку к стене. Он отлетел на добрый метр, саданулся затылком об каменную полку и, потеряв сознание, сполз на пол. Дальше коридор разделялся на несколько рукавов и лестницу, ведущую на второй этаж. Из двери на шум выскочила размалёванная дамочка в китайском халате с дракончиками. Полы его разошлись, обнажая красивые ноги, но мне сейчас было не до прелестей девицы, тем более та вдруг стала визжать, словно её режут. Её пришлось затолкать назад в комнату. Членораздельно говорить она не могла, только кричала. Задавать ей вопрос, где находится Зюскинд, не имело смысла. Со второго этажа по нам открыли огонь, палил сухощавый мужчина в зелёной новенькой гимнастёрке – скорее всего, бывший милиционер Остап. С первого выстрела ему удалось ранить одного из чекистов, причём довольно серьёзно. Минус один в наших и без того не особо плотных рядах. Я прикинул, что с этим уродом, пожалуй, можно и не якшаться. Ахметка у нас уже есть, если хлопну ренегата – Артузов как-нибудь простит мне это нарушение. Тем более, как говорится, око за око, зуб за зуб. Дождавшись, когда Остап высунется, я открыл по нему огонь из револьвера. Спустя секунду по ступенькам скатилось бездыханное тело бандита. Моя пуля вошла ему аккурат промеж глаз. Помер Максим, и хрен с ним! Редко какая сложная операция проходит строго по плану. Устранив Остапа, мы поднялись на следующий этаж. Внимание привлекла толстая, почти амбарная дверь. За ней слышались испуганные женские голоса. Кажется, теперь я знаю, где держат строптивых работниц. Выбить плечом дверь не получилось, и тогда я крикнул во весь голос: – Отойдите от двери подальше. Я буду стрелять в замок. Выждав немного, спрятался за угол, чтобы не достало рикошетом, прицелился и нажал на спусковой крючок. Замок жалобно лязгнул. Я подёргал дверь – проход в комнату оказался открытым. Осторожно заглянул внутрь – вдруг тут, кроме представительниц прекрасного поля, спрятался Зюскинд или Филин, а то и оба вместе. – Гражданочки, не бойтесь, уголовный розыск! В большой комнате я насчитал семь насмерть перепуганных женщин: от совсем юных, почти девочек, до дам бальзаковского возраста. На всех были лёгкие, ничего не скрывающие наряды, похожие на древнеримские туники. В похожей танцевала Айседора Дункан, только этим несчастным туники были нужны для совсем другой, грязной, работы. – Ольга Лаврова, – тихо позвал я, и одна из пленниц дома терпимости отозвалась: – Это я. Сказав это, она заплакала. – Слава богу! Мы вас нашли! – облегчённо выдохнул я и всмотрелся в её лицо. Да уж… Если бы Ольга Лаврова не призналась, вряд ли бы я сразу её опознал. И дело было отнюдь не в том, что мне попалась старая фотография. Над женщиной основательно «поработали», чтобы сломать и заставить служить, причём использовали весьма грязные методы. Под глазами свежие синяки – эти сволочи били её, не побоялись даже испортить «товар». А может кто-то из клиентов оказался садистом, этого тоже исключать нельзя. А если Ольгу ещё и подсадили на марафет… Желание намазать лоб зелёнкой всей этой непочтенной публике разгорелось как пожар, собственно, как и у любого другого нормального мужика в этой ситуации. Я замешкался: вроде надо идти дальше, искать Зюскинда и его следующего цепного пса – Филина, но и оставлять Ольгу здесь – тоже нельзя. Вдруг что-то произойдёт… Позвал одного из чекистов – спортивного телосложения паренька в сером костюмчике и плотно надвинутой на глаза кепке. Всё это время он следовал за мной словно тень – не иначе как Боря приставил ко мне телохранителя. Ну да, если бы меня ненароком грохнули во время ГПУ-шной спецоперации, чекистам было бы весьма неудобно перед моим начальством. – Товарищ, как ваша фамилия? – Журов, – лаконично представился он. – Товарищ Журов, поручаю вам охрану этих гражданок. Чекист вздохнул, но спорить не стал. – Есть взять гражданок под охрану. – Благодарю за службу, – сказал я и побежал воевать дальше. В какой-то степени сегодня был мой день. Двое из трёх боевиков Зюскинда на моём активе, остался разве что Филин… И не успел я подумать о нём, как внезапно моё горло обхватили чьи-то могучие руки и потянули за собой вглубь помещения. Захват был столь силён, что мне стало ясно – ещё чуток и всё, амба, меня задушат как кутёнка. Пальцы разжались, уронив револьвер, глаза лезли на лоб, грудная клетка разрывалась на части, я обмякал с каждой секундой. Неужели вот так и помру, оказавшись в крепком, как кольца анаконды, захвате профессионального борца? Нет, сволочь, не возьмёшь! Меня обуяла такая злость от обиды, что ни в сказке сказать, ни пером описать… И пусть дышать было нечем, но, и это факт, откуда-то вдруг взялось второе дыхание, а с ним и силы. Резкий удар локтем по «ливеру» злодея ослабил немного его захват. Не нравится, козёл? Так получи ещё порцию! Я стал долбить Филина не хуже строительного копра, с каждым разом всё чувствительнее отбивая его вроде бы привычные ко всему внутренности. Я вошёл в такой раж, что не сразу понял, как руки бандита расцепились, а сам он попытался отпихнуть меня и удрать. Действуя на интуитивном уровне, я успел поставить ему банальную дворовую подножку. В полном соответствии с крылатым выражением «большой шкаф громко падает» Филин распластался на паркете с грохотом спланировавшей откуда-то сверху бетонной плиты и быстро затих. Я присел к нему и, схватив бандита за волосы, потянул их, чтобы посмотреть ему в глаза. Сомнений не оставалось, Филин находился в глубоком ауте. Я окинул его брезгливым взглядом. – Ну и урод же ты, причём не только моральный! Неудивительно, что тебя женщины не любят… Я разжал пальцы, и его башка с громко стукнулась об пол. Ничего, ему и не через такое приходилось проходить, чай, обойдётся без сотрясения мозга. Надеюсь, он пробудет в таком состоянии достаточно долго, а пока я выдернул у него из брюк ремень и спеленал им борца, как ребёнка. Теперь Филин был зафиксирован как положено, по всем правилам науки. Оставив Филина в комнате, я отправился за его боссом Зюскиндом, ощущая, как всё сильнее чешутся мои кулаки. Эх, попадись он мне сейчас, я бы стал самым счастливым ментом на свете!