Глава 32

Косые лучи солнца прорезали комнату, выдернув меня из… сна или забытья.

Я оторвал голову от подушки, картинка перед глазами плыла.

Только сфокусировав зрение, я понял, что нахожусь в Катиной комнате. Странно… Как я мог здесь оказаться?

Последнее что помню – как торчал возле парадного дома Слыщёвых, ожидая возвращения хозяев. Затем меня «отоварили» по башке и, судя по тому, что руки и ноги двигаются, а в голове копошатся мысли – всё не так уж и страшно.

Может, это просто сон? Мало ли какие кошмары могут присниться.

Я машинально потрогал больное место чуть пониже макушки – ага, шишка имеется. Никакой это не сон.

– Жора, милый! Ты очнулся? – голос принадлежал Кате.

– Да, – чуть хрипло ответил я.

– Слава богу! Как себя чувствуешь?

– Главное, что чувствую, остальное – мелочи жизни, – преувеличенно бодро ответил я. – Катя, а как я вообще здесь оказался?

– Тебя вчера вечером привезли какие-то твои знакомые из уголовного розыска. Сейчас вспомню их фамилии… Эти, как его, – Катя задумчиво нахмурила брови. – Кондратьев и Шуляк. Сказали, что тебя подобрали лежащего без сознания у какой-то подворотни. Нашли твои документы, связались с нашим угро, врач сказал, что ничего серьёзного, поэтому тебя привезли домой.

– А мои документы и оружие – где? – сразу забеспокоился я.

– Всё здесь. Не волнуйся, – заверила Катя.

– Я прибрала. Как только врач разрешит тебе выходить из дома, сразу верну.

– Хорошо. А сколько я вообще времени пролежал без сознания?

– Со вчерашнего вечера.

– То есть прошло уже часов двенадцать, – прикинул я. – Катя, извини, но мне срочно необходимо выйти из дома.

– Жора, не могу тебя отпустить, – покачала головой сестра.

– Ты не понимаешь – это по делу твоего мужа.

Она задумалась.

– Твои знакомые обещали сегодня навестить тебя где-то в районе полудня. Дождись их, а там уже сам решай, – наконец сказала она.

– А сколько сейчас времени?

– Уже десять.

– Ладно, дождусь. Всё равно в угро заскочить собирался, – решил я.

Гости пришли немного пораньше. Правда, вместо Кондратьева пришёл Самбур в сопровождении Шуляка.

Катя при виде следователя напряглась. Я сразу спровадил её на кухню, пока она не узнала от Самбура нехорошие известия об Александре.

– Мужики, только ничего сестре не говорите про её мужа. Пусть всё ещё считает, что он сидит в Крестах, – попросил я.

– Как будет угодно, – легко согласился Самбур.

– А где Серёга?

– Серёгу на срочный вызов дёрнули, – пояснил Шуляк. – Просил передать, чтобы ты на поправку скорее шёл. Завтра днём заскочит.

– И меня к тебе дёрнул. Пообщаемся на предмет, кто тебе шишку на голове набил, – сообщил Самбур. – Не хочешь нам ничего сказать?

– Хочу, – закивал я. – Только о шишке – потом. Кажется, я знаю, кто убил Хвылина.

– Вот как, – разом подобрался Самбур. – И кто он?

Я рассказал парням свою версию событий, поведал о Капустине и Слыщёве.

– В общем, думаю, что Слыщёв застрелил Хвылина в приступе ревности, а потом при помощи Капусты убрал ставшую опасной свидетельницу, – резюмировал я.

– Звучит логично, – странным тоном сказал Самбур. – Если бы не одно но…

– Какое но? – непонимающе спросил я.

– Александр Быстров – был не единственным, кого мы «крутили» в рамках дела, несмотря на показания Хвылиной. Одним из первых моё подозрение пало на начальника военшколы Слыщёва, вот только выяснилось, что у него железное алиби.

– Что за алиби?

– В тот день его не было в Петрограде. Он находился в Москве, в служебной командировке. Выступал с лекциями. Его видели и слышали десятки людей. Насколько мне известно, брата-близнеца у Слыщёва нет, так что с ним ты попал в «молоко», – огорошил меня следователь.

– Твою ж дивизию! – Я в раздражении стукнул кулаком по подушке.

– Но вот версия с Капустиным выглядит весьма любопытной. Она, конечно, опирается на догадки, но тот факт, что тебя ударили неподалёку от дома Слыщёвых, наводит на мысли, что он действительно как-то тут замешан, – развил мысль Самбур.

– Я тоже думаю, что это он незаметно подкрался ко мне и оглушил. Думаю, хотел оттащить меня в безлюдное местечко, ну а там бы пустил в ход нож, а то и просто бы придушил, как кутёнка, – сказал я.

– Тебе повезло – мимо проходило двое ребят-рабфаковцев, они, очевидно, спугнули бандита. Кстати, эти же ребята и нашли тебя, а потом вызвали милицию, – дополнил картину Шуляк. – Считай, что обязан им жизнью.

– При случае – поблагодарю, – сказал я.

– А может мы всё-таки ошибаемся, и домработница не имеет никакого отношения к Капустину? – робко предположил Шуляк.

– Ну нет, если бы мне вчера не врезали по башке, я бы, пожалуй, тоже стал сомневаться и принялся бы устанавливать факт родства. Но сейчас у меня нет ни малейших сомнений, – твёрдо заявил я.

– Убедил! – шутливо поднял руки вверх Шуляк. – Сдаюсь!

– А теперь предлагаю больше не терять времени – надо срочно ехать на квартиру Слыщёвых. Вряд ли Капустин сейчас находится там, но если домработница Слыщёвых, действительно, его сестра – можно потрясти её, – продолжил я.

– Что-то я сомневаюсь, что она сдаст нам брата, – заметил Самбур.

– Тем не менее попробовать нужно. Через неё мы выйдем на Капустина, а он поможет найти того, кто заказал инсценировать самоубийство Зинаиды Хвылиной, раз уж Слыщёв вне подозрений.

– Главное, чтобы Капустин не дёрнул из Петрограда, а он, раз уж не успел меня прикончить, чувствует, как у него пятки горят, – сказал я. – Надо действовать быстро и сразу в нескольких направлениях.

– У тебя появились идеи? – поинтересовался Шуляк.

– Да. У Слыщёвых вряд ли много мест, где они могли бы спрятать Капустина. Городская квартира – раз, но этот вариант кажется мне весьма сомнительным, а, значит,…

– Дача, – договорил за меня Самбур.

– Точно. Дача – это два, – кивнул я. – Я поговорю с Катей – вдруг она знает что-то о даче Слыщёвых.

– Попробуй, – неуверенно протянул Шуляк.

Нам очень повезло: Катя с мужем бывала несколько раз на даче Слыщёвых. Начальнику военшколы принадлежал небольшой домик в Озерках. Сестра даже смогла нарисовать что-то вроде плана.

Я вернулся к своим и изложил диспозицию.

– Предлагаю действовать таким образом: ты, – я повернулся к Шуляку, – едешь на квартиру к Слыщёвым и берёшь в оборот домработницу.

– А как быть с хозяевами квартиры?

– Пока не трогаем. Они – не сотрудники милиции или уголовного розыска и потому могут не знать, что Капустин – беглый бандит. Для них он может оказаться всего лишь родственником домработницы, которому на какое-то время понадобилась крыша над головой.

– Не трогать, так не трогать. А ты сам что собираешься делать? – уставился на меня Шуляк.

– Поеду в Озерки брать Капустина.

– Жора, я с тобой, – приподнялся Самбур.

– Нет, Ваня. Ты – следак, твоё оружие – перо и бумага. Мы тебя подключим попозже, – осадил его я.

– Если Капустин действительно прячется на даче Слыщёвых, ты уверен, что справишься в одиночку? – вмешался Шуляк.

– Обращаться за подмогой некогда, да и не к кому. В конце концов, это всего-навсего гипотеза. Я могу и ошибаться, – вздохнул я. – Всё, мужики, по коням!

– По коням, – усмехнулся Шуляк.

Заверив сестру, что чувствую себя бодрым и полным сил, я с огромным трудом выцарапал своё удостоверение и оружие. Затем поцеловал Катю и вышел на улицу.

До Озерков удалось добраться ближе к вечеру.

Сверившись с планом, нашёл домик, окружённый небольшим яблоневым садом.

Когда-то эти места называли «чухонской Швейцарией», здесь часто на лето селились сливки Петербургского общества. В 1922-м, после двух революций и гражданской войны о бывшей роскоши мало что напоминало: разве что остатки фонтанчиков, клумб, цветников да полуразрушенные псевдоантичные статуи – всякие легкомысленные амурчики с купидончиками. Последние водились тут в изобилии как элементы ностальгии по канувшим в Лету безмятежным временам.

Из трубы курился лёгкий дымок – в доме кто-то жил.

К счастью, ни Слыщёвы, ни их соседи по даче не держали собак, так что я смог подобраться настолько близко, что сумел разглядеть через мутное окошко мужскую фигуру, лежавшую на топчане.

Всмотревшись внимательно понял, что не ошибся в догадке – это был беглый уголовник Капустин.

Мне показалась подозрительной его безмятежная поза, я даже испугался, что он мёртв, но потом облегчённо вздохнул, когда «покойник» резко всхрапнул и перевернулся на другой бок.

Капустин, что называется, дрых без задних ног.

Подобно многим преступникам он снимал стресс при помощи алкоголя, о чём недвусмысленно свидетельствовали опустошённые бутылки явно не из-под минералки, которые стояли на полу у изголовья топчана.

Посчитав, что клиент находится в нужной «кондиции», я пошёл на штурм.

Выставить хлипкую входную дверь плечом не составило большого труда. Я сразу попал в небольшой тёмный коридорчик, заканчивавшийся второй дверью. Та была не заперта, но на этом ментовской фарт закончился.

Да, Капустин был пьян, но относился к той породе людей, которые даже хорошенько приняв на грудь, умудряются сохранять трезвость ума и чуткость слуха.

Спасло меня лишь то, что бандит стрелял из положения лёжа и на звук.

В отличие от него, мне было нельзя пускать револьвер в ход, всё зависело от того, смогу ли я взять Капустина живьём, причём не просто живьём, а в целости и сохранности.

Проигнорировав обе выпущенные в мою сторону пули, я молний влетел в комнату, каким-то чудом ушёл от третьей порции свинца, оказался рядом с приподнявшимся уголовником, вышиб ствол и взял его руку на болевой излом. – А-а-а! – завопил бандит. – Ты что творишь, сука?! Отпусти…

– Отпущу, когда скажешь, кто тебя нанял, чтобы убить Хвылину! – твёрдо объявил я и усилил нажим.

– Я всё скажу, всё! – задыхаясь от боли, прокричал Капустин.

– Хорошо, – я ослабил нажим. – Говори, кто!

– Это Слыщёв приказал!

– Не ври!

– Я говорю правду! – провыл Капустин.

– Ни хрена! У тебя ещё одна попытка ответить на мой вопрос. Если соврёшь: я сломаю тебе эту руку и возьмусь за вторую.

– Ладно, ладно, начальник! Только не калечь…

На его лице отразилось страдание.

– Это ведь была жена Слыщёва, да?! – рявкнул я.

– Да… – заорал Капустин.

Маркус казался невозмутимым и сдержанным как истинный прибалт, но я понимал, что сейчас это не больше, чем маска.

– Как вы поняли, что Хвылина убила жена Слыщёва? – с напряжением в голосе спросил он.

– Мы дружно забыли, что ревность бывает не только мужской, но и женской. Если в случае с самим Хвылиным трудно было разобраться, убийство его жены помогло мне открыть глаза, – спокойно выдерживая взгляд чекиста, поясняю я. – Хвылина и Слыщёва были подругами, несмотря на то, что им приходилось делить одного мужчину на двоих. Зинаида смирилась с регулярными изменами мужа, а вот Слыщёва влюбилась в него, как кошка, и мысль, что тот постоянно ищет себе новых пассий, сводила её с ума. Точкой надлома стал скандал с моей сестрой. Да, Катя отвергла ухаживания Хвылина, но Слыщёву взбесил сам факт, что любимый мужчина преспокойно гуляет с другими. Она не выдержала, ворвалась в квартиру Хвылиных и пристрелила бабника и ловеласа.

– Где она достала оружие?

– Как вы понимаете, это не такая уж большая проблема в Петрограде.

– Вы правы, – вздохнул Маркус. – Нам предстоит ещё много поработать в этом направлении. Что было дальше?

– Зинаида согласилась помочь подруге – само собой не просто так, а за кругленькую сумму, которую она пустила на тираж сборника своих стихов. Её деньги покойный Хвылин давно уже промотал, от его получки и того, что тот вытянул у других женщин, Зинаиде перепадали копейки. Так что больших угрызений совести она не испытывала.

– Почему вину свалили на Александра Быстрова?

– Из-за того, что Катя была последней, за кем пытался приударить Хвылин. Ни Слыщёву, ни Зинаиду абсолютно не смущало то, что Катя сказала ему «нет».

– Странная логика, – протянул чекист.

– Какая есть, – пожал плечами я. – Всё шло хорошо, Александра арестовали, но внезапно Зинаида сообразила, что все деньги ушли на типографию, а жить-то на что-то надо. И тогда она стала шантажировать Слыщёву. Убивать подругу той было не с руки… Одно дело – африканские страсти-мордасти, а совсем другое – хладнокровно лишить человека жизни. Да и насильственная смерть Зинаиды вызвала бы ненужные подозрения. Тут весьма кстати подвернулся Капустин, которого по просьбе домработницы Слыщёвы временно приютили у себя.

– Супруги знали, что он – беглый убийца и грабитель?

– Муж узнал об этом только от нас. А вот Слыщёвой показались подозрительными некоторые повадки гостя, она надавила на домработницу, и та по секрету созналась ей во всём.

– Это радует, – облегчённо сказал Маркус.

– Как радует и то, что он оказался непричастным к заговору. Товарищ Слыщёв очень нужен Красной Армии как военный специалист. Мы не имеем права разбрасываться такими ценными кадрами.

Я не стал развивать эту тему дальше. Не факт, что после такого удара Слыщёв вообще вернётся к преподаванию в военшколе. Мужчина был в шоке после того, как на него вывалился весь ворох страшных новостей о том, что его жена изменяла ему с другим и стала убийцей.

Он и раньше чувствовал что-то неладное как в семье, так и в учебном заведении, и потому часто прикладывался к бутылке. Боюсь, теперь ему будет очень непросто восстановиться.

– Слыщёва сумела найти подход к Капустину. Он помог ей организовать «самоубийство» Зинаиды Хвылиной. В тот день Слыщёва была у подруги в гостях, напоила её вином, в которое было подмешано снотворное, подала знак ошивавшемуся во дворе Капустину (тогда его и заметил дворник). Бандит поднялся в квартиру, отнёс тело женщины в ванную, набрал воду и перерезал вены. Прощальную записку изготовила Слыщёва, найдя подходящие строчки в рукописях поэтессы. Выдрала страничку и прикрепила к зеркалу.

– И у них всё получилось бы, если бы не вы с вашим опытом? – прищурился чекист.

Я промолчал.

– Хорошо, вы своё слово сдержали – Капустин арестован. Благодаря его показаниям, Слыщёва призналась во всём. Теперь мой черёд, – заговорил Маркус. – Я успел перекинуться парой слов с товарищем Шмаковым. Он считает, что вашего родственника необязательно привлекать к ответственности, тем более после известия о том, что он скоро станет отцом, Александр Быстров сотрудничает со следствием. Я не собираюсь оспаривать мнение товарища Шмакова. Думаю, уже сегодня вечером ваш родственник вернётся домой.

Он улыбнулся.

– Как видите, ГПУ тоже выполняет свои обещания…

…Провожать меня на вокзал пришли не только Катя с мужем, но и мои новые питерские друзья: Кондратьев, Бодунов, Шуляк, Ваня Самбур с Раисой.

Самым довольным, как ни странно, выглядел Серёга.

– А ну – колись, чего лыбишься? – наехал на него я.

– Так повод есть! – ответил за него Бодунов. – Сергей у нас молодец – не хуже тебя: вчера повязал не абы кого, а самого Лёньку Пантелеева!

– Да ну?! – непритворно восхитился я.

– Лапти гну! – подмигнул Бодунов.

– Слышь, Сергей, можно тебя на пару слов, – попросил я. Кондратьев удивился, но позволил отвести себя туда, где нас не слышали.

– Такое дело, Серёга. Есть у меня одно нехорошее предчувствие: этот Лёнька – не так уж прост. Если начнёт тебе вдруг хвалиться, что даст дёру из тюрьмы, пожалуйста, прими его слова всерьёз и постарайся, чтобы он оказался в таком месте и с такой охраной, чтобы у него ни малейшего шанса на побег не было, – попросил я.

– Жора, я не понял – ты это чего? – открыл рот Кондратьев.

– Ничего. Я же сказал – предчувствие. Нам, оперативникам, без чуйки никак нельзя. Ну что – договорились?

– Конечно, Жора! Ты не волнуйся, будет мотать срок до конца как миленький, а то и вовсе под расстрельную статью попадёт, – кивнул он…

…Вот моя деревня, вот мой дом родной. Вернее, родное уже теперь здание губернского уголовного розыска. Три недели моего отпуска по ранению пролетели как один день. Мигнул и не заметил.

Даже соскучиться не успел.

Я прошёл мимо часового, поздоровался с дежурным и вдруг поймал на себе его напряжённый взгляд.

– Товарищ Быстров, – как-то неуверенно заговорил он.

– Точно! Он самый! – хмыкнул я.

– Вы к товарищу Смушко прямо сейчас подойдите, пожалуйста. Он сказал, чтобы я вас к нему сразу бы направил.

– Ну раз сказал, значит, сделаю.

Я постучал и вошёл в кабинет начальника губрозыска.

– Товарищ Смушко!

Он поднялся из-за стола.

– Привет! Ну – как съездил?

– Да хорошо съездил. С Катиного мужа сняли все обвинения, он вернулся к прежней работе.

– Значит, помог сестре, – протянул начальник, почему-то избегая смотреть мне в глаза.

Я понял: происходит что-то неладное. Неспроста у Смушко вид как у побитой собаки. Такое чувство, что ему стыдно передо мной.

– Что-то случилось? – вскинув подбородок, спросил я. – Говорите прямо, товарищ Смушко.

– К сожалению, да, – решился он. – Ты, наверное, слышал: милицию и уголовный розыск сокращают.

– Слышал. По-моему, идиотизм.

– Идиотизм, – подтвердил Смушко. – Многие так считают, не только ты. Но, к несчастью, нас тоже эти веяния не обошли стороной.

– И что – много народу на улицу отправляют? – похолодев, произнёс я.

– Двадцать процентов от штата. – Он помолчал. – Жора, ты извини – я не смог отстоять тебя перед Кравченко. В общем, он через губком и губисполком провёл решение о том, чтобы ты попал под сокращение. Я делал всё, что в моих силах, но это не помогло. Ещё раз прости меня, Георгий, но тебе придётся сдать служебное удостоверение и оружие.

– Есть, – с трудом проглотив подступивший к горлу тугой комок, ответил я…