Глава 4

Надежды шилý, что наши комнаты будут рядом, не оправдались: мальчики и девочки располагались в разных флигелях. Его это разочаровало, но ненадолго.

— Вообще, в комнатах мы будем проводить не так уж и много времени, — рассудил он. — Увидимся в Зале Тысячи Грёз?

— Похоже, это неизбежно.

Но Артар не понял шпильку. Сверкнул клыками в улыбке, приветливо помахал мне когтистой рукой и потрусил в указанном ящером направлении. А я свернула в другую сторону — к комнатам девочек и остановилась в нерешительности. Двери совершенно одинаковые, и… какую выбрать?

— Чего застыла? — послышалось знакомое шипение.

И, посмотрев вниз, я вздохнула:

— Уже здесь? И соскучиться не успела.

— Нахальное двуногое, — змей возмущённо качнул тюрбанчиком.

— Никто не заставляет тебя быть моим… кем ты себя называешь? Помощником? Прислужником?

— Ещё слово, и я тебя ужалю! Я, Идж ибн Акоко ибн Адиса ибн Готто, прислужник у какой-то двуногой…

— Ещё слово — и наступлю тебе на хвост, — не осталась я в долгу. — Вообще, почему я? Выбери менее нахальное двуногое. Того же Артара! Думаю, он обрадуется.

— Это не тебе решать!

— А кому? Тебе?

— Я выбрал из того, что было в наличии! — пресмыкающееся нервно выбросило раздвоённый язык и отвернулось.

Мы были не одни. Другие приведённые ящерами новенькие тоже толпились возле дверей, недоумённо глазели на них, но потом довольно уверенно выбирали одну и входили внутрь.

— Как они это делают? — я качнула кристаллом, который до сих пор держала в руке.

— Смотрят, где написано их имя, конечно!

— Написано? Гд… — начала я и тут же замолчала.

На одной из дверей, через три от места, где я стояла, слабым фиолетовым светом мерцало моё имя.

— Каждый адепт видит только своё имя, остальные двери остаются безымянными, — пояснил мой сопровождающий. — Но странно, что ты ничего не заметила без подсказки — с твоими-то способностями! Может, не так они и велики?

— А кто сказал, что велики? — уже подойдя к двери, я остановилась.

— Сама этого не чувствуешь?

Я только развела руками. Змеевидный сложил на груди все свои четыре лапки и закачался из стороны в сторону, будто о чём-то размышляя.

— Нет, не скажу! — и, толкнув дверь, скользнул через порог.

Я возмущённо бросилась за ним, но, ворвавшись в комнату, восхищённо ахнула:

— Здесь я буду жить?

Комната была просторнее, чем весь дом, в котором я жила с родителями. Лиловые ковры, лиловые занавески на окнах, на стенах мягко мерцали замысловатые узоры.

— Какая красота… — оставив кристалл на столике, я закружилась по комнате. — Правда, темновато, но это не…

Тут же вспыхнул яркий свет, и я растерянно остановилась.

— Комната… реагирует на…

— … твои психические импульсы, — кивнул змей. — Научиться управлять ею — своего рода тренировка для твоего сознания. Свет ведь слишком яркий, да?

Такой я действительно не хотела. Постаралась сосредоточиться, мысленно убавить яркость света… и он действительно начал меркнуть.

— Впечатляюще! — пресмыкающееся с явной издёвкой захлопало верхними лапками.

— Знаешь, ты начинаешь не на шутку меня раздражать, — повернулась я к нему. — После соревнования попрошу декана, чтобы тебя передали другому…

— Даже не думай! — он приподнялся на хвосте, чуть ли не на уровень моих глаз. — Иначе, обещаю, ужалю тебя ночью — теперь знаю, где живёшь!

Брезгливо отодвинувшись от змеиной головы, почти ткнувшейся мне в лицо, я, как недавно он, сложила на груди руки.

— Хорошо, оставайся. При двух условиях. Во-первых, что с моими силами и почему для тебя так важно быть рядом?

С раздражённым шипением чешуйчатый вернулся на пол, злобно посмотрел на меня снизу вверх и, демонстративно поправив тюрбанчик, заявил:

— Я один из «тау». Так называют неподвластных влиянию ментальной магии. Почти все вайши такие. Но некоторые из нас могут даже блокировать ментальную магию полностью, находясь рядом с менталистом.

— Поэтому ты… Чтобы блокировать мою магию? — растерялась я.

— Только если она станет неконтролируемой.

— С чего ей становиться неконтролируемой? — ещё больше растерялась я.

— Потому что ты — человек. С магией такой силы обычно рождаются ултуана. Справишься с ней ты или нет, неизвестно. Какое второе условие?

— Ещё не выполнил первое! Зачем ты здесь, если едва меня терпишь?

— Затем, что быть с кем-то вроде этого Артара, чьих способностей едва хватило, чтобы поступить в академию, нет необходимости, не так ли?

— Я спросила не это, — сузила я глаза. — Почему ты вообще здесь, в этой академии, если такой знатный в твоём мире?

Змей нервно передёрнул плечиками.

— Это личное. Какое второе условие?

— Тоже сбежал и скрываешься? — попыталась угадать я.

Но он вскинул голову и упрямо повторил:

— Какое второе условие?

Тонкий звон, будто кто-то задел десяток колокольчиков сразу, заполнил всё пространство.

— Состязание сейчас начнётся! — всполошился вайш. — А ты до сих пор в этом смехотворном одеянии! Переодевайся немедленно!

Я бросилась к шкафу. На полочках аккуратными стопками была разложена одежда.

— Торопись! — змей раздражённо махнул лапками.

— Пока ты здесь? Выйди из комнаты!

В первый момент он растерялся, а потом, злобно шипя, пополз к выходу.

— И ещё кое-что, — бросила я ему в спину. — Второе условие.

Пресмыкающееся обернулось.

— Будь со мной повежливее, ас-сайед Идж ибн Акоко ибн Адиса ибн Готто.

Вайш смерил меня снисходительным взглядом и проронил:

— Можешь называть меня просто Идж, — и скользнул за порог.

А я снова повернулась к шкафу. Одежда довольно обыкновенная: брюки, юбки, майки, блузки. Всё фиолетовое, как и мантии, сложенные отдельной стопкой. Я быстро сняла бальное платье, натянула брюки-майку-мантию и понеслась к двери. Уже распахнула её, собираясь переступить через порог, но так и замерла на месте. Снова это ощущение, будто что-то пытается погладить сознание. Я настороженно обернулась… и подпрыгнула от яростного шипения:

— Хочешь опоздать⁈

— Боги! — схватившись за грудь, я перевела дух. — Чего ты вопишь?

Идж вцепился в мою мантию одной парой лапок и махнул другими вглубь коридора.

— Все уже ушли! Торопись! — и, не успела я охнуть, ловко вскарабкался мне на плечо, обвившись вокруг руки. — Если не хочешь, чтобы ужалил, начинай бежать в том направлении!

— Злобное же пресмыкающееся, — пробормотала я.

— Ещё раз назовёшь меня пресмыкающимся… — угрожающе зашипел он.

Я только отмахнулась и настороженно оглянулась на комнату. Ничего. Но только что, прежде чем Идж перепугал своим шипением, мне померещилась… тень, будто выступившая из стены.

— Чего ждёшь? — вайш больно ущипнул меня за ухо, и я отмерла.

Не церемонясь, дёрнула его за хвост и побежала по переходу.

— Больше не смей так делать! — процедил мне в ухо Идж. — Иначе…

— Если за каждую «провинность» будешь кусать, яда не хватит! — огрызнулась я.

— Я не ядовитый! Что я — гадюка⁈ — от возмущения вайш чуть не свалился с моего плеча, но тут же шлёпнул меня кончиком хвоста по щеке. — Сюда! Дверь видишь?

Её было трудно не заметить: высоченная, двустворчатая, перед ней — два ящера-аруджа, тотчас распахнувшие перед нами створки. И я влетела в зал одновременно со снова раздавшимся колокольным перезвоном.

— Успели… — выдохнул мне в ухо Идж.

— Вот ты где, Сетри! Я всюду тебя ищу!

— О боги! — простонала я и обречённо повернулась к подскочившему ко мне Артару, укутанному в фиолеовую мантию.

— И твой вайш здесь! — чёрные глаза шилу радостно заблестели. — Я — Артар, а как твоё имя, маленький друг?

Он протянул к Иджу руку, но тот, яростно зашипев, чуть не цапнул его за палец.

— Ой, он злой! — Артар поморщился. — Вообще, вайши разумные, а этот…

— Наверное, бракованный, — вздохнула я и слабо дёрнулась. Идж всё же исполнил угрозу и грызанул меня за плечо.

Зашипев не хуже, чем он, я попыталась схватить «бракованное» пресмыкающееся, успевшее скользнуть под мою мантию, но тут раздался голос декана:

— Прошу всех примарисов выйти вперёд.

И Артар легко потянул меня за край мантии.

— Идём, Сетри. Не отставай.

Решив отложить счёты с копошившимся под мантией змеем на потом, я последовала за Артаром и, наконец, осмотрелась. Зал Тысячи Грёз вполне оправдывал своё название. Его стены были будто живыми, поминутно меняющимися. То казалось, за тонким слоем полупрозрачного материала клубятся облака и летают птицы, то шумят джунгли и крадутся дикие звери, то шепчут пески пустыни и мельтешат ящерицы… А вверху вместо потолка парили звёзды, небесные светила и планеты. И я восхищённо прошептала:

— Это же… вся Ашшара!

— Так и есть. А вон Аурик! — Артар ткнул пальцем в маленькую светящуюся зелёным планетку.

— Твой дом? — улыбнулась я.

— Тшш, — тут же зашипела одна из ултуана, стоявшая рядом с нами. — Замолчите, сейчас будет говорить декан Спур!

— Спасибо, Айлейда, — глава факультета поднялся с места и обвёл зал своими всё замечающими глазами.

Адепты уже расселись вдоль стен. В центре зала остались только примарисы. Блондинистый Ройгос замер в нескольких шагах от Артара и меня. Шипевшая на нас ултуанка была из его свиты. За ултуана стояли два существа с татуировками на лицах и небольшими ветвистыми рожками, торчавшими изо лба, и ещё одно существо с кошачьей мордочкой… Не успела рассмотреть всех, но, кажется, я была единственным человеком.

— Чтобы как можно точнее оценить ваши способности, мы ввели классификацию уровней ментальной магии: «сампи», «коппа», «сан», «хета» и «дигамм». Первые три встречаются довольно часто, соотвествуют высокому уровню ментальных способностей, и считаются среднеопасными, если носитель не умеет их контролировать. Менталисты уровня «хета» рождаются редко. Большинство из них не способны справиться со своей магией самостоятельно и, необученные, рискуют впасть в безумие и разрушить всё вокруг себя. Тренированные менталисты такого уровня очень сильны. И, наконец, «дигамма». Встречается необычайно редко, и родившиеся с таким даром крайне опасны. Считается, что человеческая психика не подготовлена к такой ментальной мощи, и, даже тренированные, люди с уровнем «дигамма» — ментально нестабильны. В предстоящем состязании мы узнаем ваши уровни, и это во многом определит дальнейший ход вашего обучения. Усиленными тренировками уровень магии можно повысить. И помните: ваши способности, умения и прилежание — единственное, что имеет значение на этом факультете. Именно это, а не ваше происхождение. Иными словами: никому из магистров нет дела до формы ваших ушей, — по рядам собравшихся прокатился смех.

Но Ройгос и остальные ултуана и ухом не повели — в прямом смысле. Будто вылепленные лица казались окаменевшими.

— А теперь о состязании, — продолжил декан. — Ваша задача — спасти это существо.

Он махнул рукой, и над его головой запорхало нечто светящееся, похожее на бабочку, только немного крупнее. Не сразу рассмотрела тоненькие ножки, ручки и крошечную головку. Фея?

— Во время состязания мы будем видеть вас и всё с вами происходящее, но вы не будете видеть нас, — декан снова махнул рукой, фея исчезла. — И хочу повторить: какими бы реальными ни были видения, вам ничто не угрожает. Удачи!

Я невольно огляделась. Интересно, разноглазый любимец ултуанок тоже здесь?

— Ищешь Тереса Велху? — хмыкнул Артар.

— Нет! — слишком быстро возразила я.

Шилу только криво усмехнулся. Сидевших вдоль стен адептов и магистров начало затягивать туманом, и я вздрогнула, когда мне в ухо прошипели:

— Са-ку-бона! — и думать забыла о притаившемся под мантией Идже.

А вайш ловко соскользнул на пол и, махнув всеми лапками одновременно, зазмеился прочь.

— Какой-то он странный, — подал голос наблюдавший за нами Артар. — И по-моему…

Но остаток фразы затерялся в свисте ветра. Я… падала с высоченной скалы вниз, в густой сероватый туман. Первая реакция — паника. Но декан ведь сказал «видения», значит, падение — иллюзия! А если так… я представила, что падаю не в туман, а в гигантскую пуховую подушку. И действительно легко осела в мягкий пух. Но подушка начала затягивать меня внутрь, и в то же мгновение я оказалась по пояс в зыбучем песке. Над головой — слепящее солнце и птица-падальщик, летающая кругами, а меня тянет и тянет вниз. Но я представила, что мои ноги упираются в панцирь гигантской черепахи, остановивший погружение в никуда… и в то же мгновение очутилась под водой. Лёгкие разрывались от недостатка воздуха, уродливое чудовище неслось на меня, разинув утыканную острыми зубами пасть. Но послушный моей воле огромный осьминог обвил его тело щупальцами и утянул в глубину, а меня вынес на поверхность проплывавший мимо скат… «Видения» сменяли одно другое. Гнездо исполинской хищной птицы, мои школьные преследователи и остальные жители города, бегущие ко мне с воплями «Сжечь ведьму!», подземелье, единственным источником света в котором были светящиеся глаза каких-то тварей… Но вот, вырвавшись из очередной передряги, я оказалась перед многоярусной пирамидой, затерявшейся в джунглях, и вздрогнула, заметив гигантский змеиный хвост, обвивавший её ярус за ярусом. А на самом верху расположился «хозяин» хвоста — существо настолько омерзительное, что я отвела глаза, но тут же снова их вскинула, услышав тоненький жалобный писк. Фея, которую нам поручили спасти, билась в лапах обвившейся вокруг пирамиды твари. Я решительно шагнула вперёд и…

— Ты добралась сюда первой? Немыслимо!

Я резко обернулась. За мной стоял Ройгос, немного более встрёпанный, но ничуть не менее заносчивый. Повинуясь моим мысленным импульсам, всё, что меня окружало, едва заметно изменялось — пирамида, джунгли, крадущийся по ветке леопард, цвет неба. Неизменными оставались только змеевидная тварь, рыдающая фея и Ройгос. Значит, они — не иллюзия, а змей ещё и…

— Кажется, эта тварь не поддаётся нашей магии, как и вайши, — проигнорировав реплику ултуана, я махнула рукой на верх пирамиды. — Есть идеи, как спасти фею?

Ройгос даже не глянул вверх.

— Мне нет дела до феи, — процедил он. — Она — такая же иллюзия, как и всё остальное, только более стойкая. Но тебе с твоим человеческим восприятием этого не понять. И ты способна раздавить моё сознание, как улитку? Ты? — он угрожающе наступал, я попятилась.

— Остановись, Ройгос! Я не ищу с тобой ссоры!

Он будто не слышал. Светлые глаза потемнели, и я едва успела отскочить от гигантской улитки, чуть не наползшей на меня со спины. Фея продолжала жалобно причитать, тварь на пирамиде зашевелилась, кажется, собираясь её сожрать, а Ройгос продолжал наступать на меня, с издёвкой бормоча:

— Как панцирь улитки… Вы, люди, мало чем отличаетесь от животных, но смеете бросать вызов полубогам?

И моё сознание словно переключилось. Я перестала пятиться, перестала беспокоиться о фее и исходе «состязания». Эта сцена напомнила одну из многих, повторявшихся вновь и вновь во время бесконечно долгих лет школьного обучения. Но больше никогда. Я чувствовала, как нечто могущественное и тёмное заполняет моё сознании, вытесняя всё остальное. И уже не видела ни Ройгоса, ни вызванного им улиточного монстра, ни пирамиды. Всё искажалось, дробилось и перетекало в другие формы. Я слышала раскаты грома, треск крошащихся камней. Кажется, пирамида рассыпалась за моей спиной, a освобождённая фея начала виться вокруг лица, лихорадочно повторяя:

— Сетри, Сетри, Сетри…

И снова ощущение, будто что-то касается сознания. А голос феи странно напоминает шипение…

— Идж? — пробормотала я.

Часто заморгала, и сгустившееся вокруг марево начало рассеиваться. Я — по-прежнему в Зале Тысячи Грёз, рядом — Ройгос, отряхивающийся от слизи и отбивающийся от гигантской улитки, пытающейся его облизать. А вокруг моей шеи обвился Идж, с беспокойством заглядывающий мне в лицо.

— Наконец-то пришла в себя… — выдохнул он.

Я моргнула ещё раз-другой, и улитка, добивавшаяся внимания Ройгоса, исчезла вместе со слизью. Декан поднялся со своего места, мне показалось, избегая на меня смотреть, и в наступившей тишине прозвучал его спокойный голос:

— Ройгос Талэ и Сетрия Тархи — уровень «хета».