Глава 13. Прекрасная Чахи

Раздался щелчок, похожий на тот, что свидетельствует о полном натяжении тетивы боевого лука. Я спрыгнула с постели и огляделась. Обе мои соседки ещё спали, кроме нас в комнате никого не было. И тут запела Сирена.

“Как сладок сна, конец и новое начало

Уже зовёт меня на бой с самой судьбой.

Пусть замыслу богов я снова проиграла,

Но всё ещё дышу под Красною Луной.”

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы подумать о том, как спящая Сирена может петь. Потом я вдохнула, убедившись, что действительно всё ещё дышу и нахожусь в сознании. А потом я вспомнила про свои часы. Ровно восемь утра. Взгляд метнулся к настенным часам, что висели в нашей комнате. Они ожидаемо показывали семь пятьдесят пять.

– Смотри-ка, прекрасно работают, – обрадовалась леди Эстель, открывая глаза. – И ты уже встала! Нравится?

– Вы чего сегодня так рано? – Фиди возмущённо приподнялась на локте, щурясь от слабого утреннего света.

– Невероятно! – я была не уверена, ругаюсь сейчас или восхищаюсь. – Что это за куплет?

– Это из жёлтой листовки бродячего барда, – сладко потянулась Сирена. – Взяла ещё в Нуотолинисе, перед отплытием. Он сказал, что это самый конец его блестящей поэмы, великой истории, которую он обязательно напишет. Кажется, представился, как известный Искусник Ирбский. Слышала о таком?

– Никогда не слышала, – честно призналась я, всё ещё ошарашенная своим внезапным подъёмом. – Но впечатление он точно умеет производить.

– О да! – подтвердила Сирена. – Такой манерный. Угостил меня леденцом!

Я начала подозревать, что за бард этот Искусник Ирбский, но решила не озвучивать свои домыслы. Сегодня у нас намечалось занятие по “Божественной природе заклинаний”, которое начиналось у статуи семи богов. Ложиться обратно в постель было плохой идеей, потому что я рисковала проспать.

– Раз я сегодня проснулась первая, значит, первая иду в душ! Нужно предстать перед богами в лучшем виде.

Я ещё раз взглянула на свои часы и достала чистую форму. Мои соседки не возражали.

***

– Девейна, – Магистр Калькут остановилась возле статуи семи богов и порывисто указала на женщину в свободных одеждах. – Прародительница всех богов, богиня мира и благополучия, покровительница исцеления. Хозяйка цветущих садов вечной жизни.

Группа первокурсников, облачённая в свои шерстяные мантии, послушно подняла взгляды. Мелкая туманная изморозь заставляла всех щуриться, но богиню было видно хорошо. В одной руке бронзовая Девейна держала кубок, наполненный фруктами и цветами, а в другой – змею. Аккуратная головка её с подобранными волосами была склонена на бок, а застывший взор светился доброжелательностью. В отличие от Биатрисс Калькут, суровый вид которой представлял серьёзную угрозу. Руки магистр сложила за спиной и принялась мерить площадь перед академией широкими шагами, кидая на студентов строгие взгляды.

– Нет бога более благочестивого, чем пресвятая Девейна, – продолжила свою речь суровая женщина. – Она принесла в жертву свою любовь, разлучившись с безумным Толмундом и отослав его в глубокие подземелья грешников. Все деяния Девейны и её последователей направлены во благо всего существующего. Магия исцеления – величайшая из всех магий, не способная навредить ничему живому.

По толпе прошёл неодобрительный гомон, но Калькут быстро его прервала.

– Кто? – закричала она так, что все вздрогнули и замолчали. – Кто знает, чем ещё склонность исцеления отличается от всех других?

Повисла напряжённая пауза, никто не решался высказаться. Магистр выжидающе осматривала студентов, не прерывая молчания.

– Тем, что её носители могут исцелять? – наконец, спросил кто-то неуверенно.

Магистр Калькут шумно и зло вдохнула, выставив подбородок. Он был самой массивной частью её лица, и выглядел поистине внушительно. Между бровей у женщины залегла глубокая складка. Магистр ждала.

– Могут приносить обет Девейны? – отозвалась студентка Лавбук.

– Кто? – снова закричала магистр, и студенты подпрыгнули. – Кто это сказал?

Взгляд женщины при этом остановился на Сирене.

– Это она, – без промедлений сдала соседку серебристая лилия и указала в сторону Мотаны.

Магистр подошла к девушке и посмотрела сверху вниз, не опуская своего подбородка. Мотана Лавбук вжала голову в плечи.

– Вы идёте на факультет исцеления?

– Я пока не решила…

– Так решайте! – надавила магистр.

Мотана опасливо огляделась по сторонам в поисках поддержки. Все молчали.

– Обет Девейны, – магистр отвернулась от Мотаны, вновь принявшись ходить возле статуи, – это нерушимая клятва, которую приносит обладатель священной склонности исцеления, принимая на себя однозначные обязательства. В случае нарушения этой клятвы целитель немедленно умирает.

Все ахнули и посмотрели на Мотану, ожидая подтверждения. Та активно закивала.

– Все остальные склонности не имеют такого обета, тем самым подтверждая свою необязательность к существованию.

Студенты начали перешёптываться. Логика магистра Калькут показалась мне странной, но задавать вопросы, а тем более, спорить, я не решилась. Ветра не было, но лёгкий мороз щипал щёки, и кончики ушей замерзали. Первокурсники стали накидывать капюшоны, то ли спасаясь от холода, то ли скрываясь от магистра факультета исцеления. Зелёные крылатые львы на капюшонах добавили немного красок в хмурую компанию тёмных мантий.

– Кто? – немного привыкшие к такому обращению студенты уже не дёргались, – Кто идёт на факультет исцеления?

Несколько девушек с нашего курса неуверенно выступили вперёд. Толстый Мон засомневался, обнимая себя руками, но всё-таки потянул вверх пухлую ладошку. Магистр Калькут подошла к отделившейся группе и неожиданно обняла всех разом, прижав к широкой груди. В конце объятия она поцеловала каждую из девушек в щёку. Потом заметила студента Лоза и коротко ему кивнула.

– Даже Калькут не любит жирного, – прошептала Сирена.

Я пнула её в бок, она протестующе взвизгнула.

– Помолимся пресвятой Девейне, – коротко сообщила магистр группе ближайших девушек, сложила руки в замок и прижала подбородок к груди.

Она закрыла глаза и начала шептать. Судя по тому, что вокруг её сомкнутых ладоней появился слабый белый свет, шептала она всё-таки заклинания. Мы стояли в стороне и наблюдали за происходящей молитвой. Я начала уже изрядно замерзать без движения.

– Она вообще знает о существовании других студентов? – спросил Нед, переминаясь с ноги на ногу.

– Мне кажется, она не знает даже о существовании других богов, – возмутилась Сирена.

Она бросала недовольные взгляды на будущих целительниц из-под львиного капюшона, что постоянно падал ей на лоб.

Молитва затянулась, и мы начали разбредаться по площади. Рядом сновали рудвики с мётлами, ретиво реагирующие на писклявые команды Вилли. Снега почти не было, поэтому борьба за чистоту велась в основном с замёрзшей хвоей и сухими ветками. Я принялась рассматривать других богов. Иверийская корона всё ещё казалась мне странным венцом этой бронзовой компании. Статуя Вейна представляла собой молодого мужчину с длинными развивающимися волосами. Ноги его были полностью сокрыты в вихре, который, казалось, на большой скорости нёс куда-то свободолюбивого бога. Рядом стояла Нарцина, безо всякой одежды, прикрывающаяся только своими волосами и арфой. Судя по мечтательной улыбке, нагота её совсем не смущала.

– Вы слышали про дуэль боевого офицера и Мушкина?

Заскучавшие первокурсники за моей спиной начали предаваться сплетням. Сирена с интересом подключилась. Даже Вилли приблизилась и навострила свои мохнатые уши, торчащие из-под шляпы. Я двинулась вдоль статуи. Следующим был, несомненно, Мэндэль. Бог Разума напоминал магистра Риина – такой же лысый и невысокий. Он задумчиво смотрел на свою вытянутую ладонь, перехваченную тремя кольцами. Должно быть, когда-то в ней что-то лежало, но сейчас рука была пустой и невозможно было понять, что же его так интересовало.

– Говорят, Мушкин поднял фамильный пергамент невесты офицера прямо на их свадьбе, тем самым вызвав на дуэль бедного Геккена лин де Датнеса!

– Какой кошмар! – ужаснулась Мотана.

– Это так романтично! – восхитилась Сирена.

Я же уставилась на Омена и Ревда. Покровители воинов. Судя по недавно выданной книге, они были близнецами. Я подумала об Оуренских – такие похожие, но одновременно такие разные. В бронзовых подтёках статуи заметить сходство было невозможно. Омен скрестил два меча у своих ног, вместо волос у него пылал огонь. Застывший взгляд смотрел с вызовом. Глаза Ревда же скрывал капюшон. Лук за его спиной уже был знаком мне по картинке из “Духовного пути мага”, и я ощутила особую связь с этим богом. Медленно коснулась посоха, на который он опирался. Холод металла обжёг мои пальцы, но это не заставило меня отнять руку. Можно сказать, для меня это тоже была своеобразная молитва – мне очень хотелось, чтобы Ревд принял меня в почитатели, благословил меня своей склонностью. Мне казалось, что это абсолютно моя стихия, в которой мне будет комфортно. Я считала себя ловкой и сильной, но в то же время достаточно спокойной и осторожной. Достаточно для того, чтобы применять свои умения только для защиты.

– Вообще-то бедный в итоге оказался Мушкин, потому что он проиграл дуэль, – обсуждения никак не унимались. – Датнес убил его, заколол шпагой прямо в грудь.

Целители уже закончили свои молитвы, и сейчас тихо переговаривались. Магистр Калькут негромко что-то спрашивала у окруживших её первокурсниц. Толстый Мон нервно переминался неподалёку. Остальных же невнимание преподавателя религии только радовало.

– Поделом, – вставил Нед. – Нечего претендовать на чужих невест.

– Он умер за любовь, – промурлыкала леди Эстель. – Это такой благородный выбор!

Я подошла к последнему богу. Передо мной стоял Толмунд. Хотя, конечно, правильнее было бы сказать, что это я стояла перед ним. Кровавый бог казался ощутимо крупнее других. Хранитель подземелья носил рогатый шлем, полностью скрывающий лицо. Из открытой ладони Толмунда сыпались некрупные рельефные камни, образуя гору у его ног. Присмотревшись, я поняла, что это – человеческие черепа. Мне стало немного не по себе. Интересно, чувствуют ли кровавые маги во время своих жертвоприношений какое-то единение с Толмундом? Каково это – намеренно лишать живое существо жизни? Хочется ли им убивать ещё? Я попыталась вспомнить, что я чувствовала во время охоты.

– Добрый день, студентка Горст.

Я замерла. Сердце упало в пятки, но на этот раз я сдержала дрожь. В конце концов, если я пойду на факультет Ревда, мне придётся так или иначе привыкнуть к голосу Джермонда Десента.

– Здравствуйте, магистр, – я перевела взгляд с Толмунда на своего ментора.

Он впервые сменил свой серый плащ на походный наряд: стёганные рукава куртки выглядывали из-под плотного кожаного жилета, расшитого металлическими кольцами. Брюки были заправлены в высокие сапоги, подобные моим, только больше и явно крепче. Я увидела его тиаль – крупный изумруд на крышке подчёркивал летящую зелёную стрелу внутри прозрачного пузырька. Сомнения о предстоящем путешествии развеивал боевой лук, что висел у него за спиной, некрупный топорик на поясе и лёгкая поклажа.

– Мне придётся забрать тебя сегодня с занятия, – сообщил он.

Занятием происходящее было назвать трудно, поэтому я охотно согласилась. Молча, конечно, потому что моего согласия даже не спрашивали. Магистр Десент направился к ступенькам, что вели вниз от площади и поманил меня за собой. Я неуверенно обернулась на Калькут. Мой ментор прищурился, кинул взгляд на знак соединения и помедлил. Несколько секунд он стоял, потом всё-таки подошёл к увлечённой Биатрисс Калькут.

– Прошу прощения, леди, – обратился он к магистру факультета Девейны. – Я вынужден забрать свою мейлори с вашего занятия. Всего доброго.

Джермонд Десент развернулся, взял меня за предплечье и поволок за собой.

– Магистр! – повелительно крикнула вслед Калькут, студенты опять вздрогнули и все взгляды обратились к нам.

Мы остановились. Мой ментор отпустил меня и развернулся. В двух шагах тоненько застонала Вилли: “Спаси нас Лулика” и ретировалась за массивные двери академии. Должно быть, в этот момент она сама позавидовала бы своей ретивости. Армия её рудвиков с мётлами последовали за ней.

– Да? – он удивлённо поднял одну бровь, будто не ожидал, что его решение может вызвать обсуждение.

– Вы должны были назвать меня “магистр Калькут”, – пояснила преподаватель с явным презрительным ударением на “вы”. – Вы не можете игнорировать это только потому, что я женщина, а вы – мужчина!

Джермонд Десент обвел взглядом первокурсников, застывших в ожидании продолжения сцены, и остановился на возмущённой Биатрис Калькут. Она стояла, уперев руки в боки, всем своим видом выражая готовность к бою. Подбородок её подрагивал. Казалось, что сердце этой женщины находилось именно в нём.

– У всех свои приоритеты в самоопределении, – заключил мой ментор. – Я уважаю ваши. Всего доброго, магистр Калькут.

Женщина громко задышала, но промолчала. Видимо, ответ её удовлетворил. Хотя я даже не была уверена, что она поняла только что сказанное моим ментором. Все остальные выглядели разочарованными. Кроме Сирены, которая непонятно по какой причине ликовала. Джермонд Десент уже стремительно удалялся от статуи семи богов, и мне пришлось быстренько припустить за ним, избегая всеобщего внимания.

***

– Я думала, мы идём в гости к прекрасной Чахи, – я слезла с капрана и огляделась.

– К ней и идём, – подтвердил мой неразговорчивый ментор.

Мы находились где-то на окраине Кроуница. Каменные дома здесь были ниже, полуразрушенные строения теснились друг к другу, сливаясь в сплошные стены. Между низенькими крышами торчали обломанные балки и были натянуты верёвки с рваным тряпьём, которое местами приходилось отодвигать, чтобы расчистить себе путь. Дорога была вся в насыпях земли, ухабах и выщерблинах. О том, что здесь когда-то была мостовая, свидетельствовали только одинокие камни, торчащие ближе к обочинам. Какой-то пьянчужка отделился от ветхого забора и подошёл ко мне с протянутой рукой. Магистр Десент несильно оттолкнул его, тот пошатнулся, согнулся и выплюнул свои зубы прямо мне под ноги. Я откинула их сапогом и вытерла подошву о ближайший торчащий камень. Камень этот был, судя по всему, частью архитектуры ветхого здания с весьма характерной вывеской в виде кабана. Надпись гласила: “Косой боров”.

– Нам сюда, – мой ментор указал на вход в свинячью харчевню.

Вряд ли прекрасная Чахи обрадуется угощению из подобного места, но магистру Десенту явно было лучше знать. Миновав подобие входа в таверну, двери на котором отсутствовали, мы оказались внутри. Закопчённый потолок подпирался грубыми деревянными балками, столы, табуретки и лавки стояли так близко друг к другу, что людям приходилось сидеть в тесноте. Окон не было, но с потолка свешивалась круглая деревянная люстра, заставленная подпаленными свечами. Всё внутри находилось в постоянном движении: посетители то и дело переходили от столика к столику, сновали подавальщицы с грязными подносами, собаки звонко клацали челюстями, ловя падающие объедки. Странные типы в глухих плащах, пряча лица в капюшонах, протискивались между подвыпившими грязнолицыми шахтёрами и пышнотелыми хохочущими женщинами. К моему счастью, нас абсолютно никто не замечал. Пахло дешёвой сливухой, стучали кости, гремела посуда, ругань перемешивалась со смехом и девичьим визгом. Подумалось, что Сирена бы на моём месте сморщила носик, но я была вынуждена признаться, что это место мало чем отличалось от таверны в Фарелби. Мой отец и господин Рилекс, бывало, заглядывали туда пропустить кружечку-другую. Магистр Десент тем временем сел за один из людных столиков и заговорил с щербатым парнем. На вид он был нестарым, но всё лицо его покрывали коричневатые пятна, какие бывают у почтенных старцев. Места для меня не было, поэтому я просто осталась стоять за спиной ментора.

– Надо бы поднять цену, господин маг, – заторговался пятнистый. – Пока вас ждал, решил раскинуть тессеру. Кость совсем не идёт сегодня, не мой день! Не иначе, этот лысый хмырь колдует, забери его Толмунд! Не выпустят меня отсюда, господин маг!

– Какой у него уже долг? – спросил магистр Десент у хмыря, что метал кости.

– У Гренки-то? – хмыкнул тот. – Так сотня лирн уже набежала. С прошлой недели ещё.

– Я приносил баторские курительные благовония в уплату, – брызнул слюной Гренка. – Они на все двести лирн потянут!

– Ты чё гонишь, шишира! – осадил его лысый. – Это был высушенный ягель. Никакого эффекту, только воняет и дымит. Хорошо ли обманывать честных людей, скажите, а, господин маг?

– Я дам десять лирн, – вмешался в спор “господин маг”. – Остальное принесёт по возвращению.

– Э, нет, – цокнул хмырь, почуяв наживу. – Этот хрячий шиш даст драпака, как только выйдет. Так хоть мои ребята сапоги с него снимут да тулупчик, всё выгода.

– Да как же я без сапог-то, господин маг? – взмолился Гренка, схватив магистра за плечо. – В Кроунице без сапог совсем никак нельзя. Да и без тулупчика…

– Найду другого, – мой ментор встал, скинув с себя поникшего Гренку. – За такую работу сто лирн не платят.

– Ладно, – согласился хозяин игры. – Забирайте его за двадцать. Всё равно с этой рвани больше не выручить.

Джермонд Десент кивнул, отсчитал лирны и кинул на стол. Монеты звонко покатились между костей, сверкая Иверийскими коронами. Щербатый Гренка проводил их радостным взглядом.

– Большие никаких тессер, господин маг! – воскликнул недавний игрок. – Я клянусь вам, и близко больше не подойду к костям в своей жизни! Вы мне верите, господин маг?

– Я тебе верю, – равнодушно ответил магистр и направился к выходу.

Гренка схватил свой грязный тулуп и вприпрыжку побежал за своим спасителем. Я не отставала. Глядя на него, мне захотелось тоже попрыгать, чем я с удовольствием и занялась. Тем более, всё равно никто на нас не смотрел. В какой-то момент мы даже начали соревноваться – кто выше прыгнет. Мы так увлеклись, что почти у выхода налетели на очередного скрывающегося посетителя. Удар был несильным, никто даже не упал, но вошедший гость почему-то оскорбился.

– Смотри куда прёшь, падаль, – раздался голос из-под капюшона.

Незнакомец схватил Гренку за грудь и приподнял. Мне же голос показался смутно знакомым.

– Я здесь с господином магом, он вас испепелит! – пригрозил наш наёмник.

– Простите нас, мы не хотели причинить вам вреда, – я попыталась оправдаться. – Это случайность!

– Юна? – незнакомец скинул капюшон и оказался Каасом Брином, стязателем, спасшим меня от позора на церемонии определения склонностей.

– Каас! – я была искренне рада его видеть. – Что ты здесь делаешь?

– Я здесь работаю, – с улыбкой пояснил стязатель. – А вот то что я здесь встретил тебя – и правда удивительно. Кроуницкая Королевская Академия теперь посылает своих студенток в злачные места? Здесь вообще-то одной небезопасно.

– Я смеюсь в лицо опасности! – привычно выпалила я и рассмеялась.

Мой старый девиз сейчас мне казался особенно детским.

– И она не одна, – к нам подошёл магистр Десент.

Каас отпустил Гренку и повернулся к магистру. Взгляд его стал стальным, глаза потемнели. Нетрудно было угадать, куда он смотрит – внимание моего знакомого привлёк чёрный паук.

– Магистр Десент, – он кивнул и протянул руку. – Каас Брин, стязатель королевства. Наслышан о вас. Добро пожаловать в Кроуниц. Вы первый год преподаёте в академии. Трудно, наверное, было оставить прошлое и приехать в туманный горный город ради обучения юных дарований?

– Я справляюсь, – мой ментор охотно пожал руку.

– Я подумал, что это может стать для вас серьёзным испытанием, – стязатель смотрел внимательно, не мигая. – Серьёзнее, чем вы могли предположить изначально.

– Вы меня недооценили, – сухо сообщил магистр.

Они всё ещё держали руки друг друга и смотрели в глаза. Неприятная пауза затянулась, казалось, даже шум таверны немного стих. Я замялась, не уверенная в том, что происходит. Наш наёмник начал боком продвигаться к выходу. Парочка крупных мужиков подалась к нам, привычно готовясь разнимать драку. Наконец, Каас засмеялся. Гренка наигранно засмеялся в унисон, поддерживая атмосферу неуместного веселья. Я тоже натянула улыбку в надежде на то, что внесу свою лепту в улучшение отношений.

– Что ж, – Каас дружелюбно похлопал свободной ладонью по их рукопожатию. – Обращайтесь, если я смогу чем-то вам помочь. Друзья Юны – мои друзья. Она славная девушка, правда?

Иверийская корона на его перчатке поблёскивала золотом, как совсем недавно на лирнах. Мне подумалось, что иметь могущественного друга – не так уж и плохо. Каас многое мог бы мне рассказать, как уже рассказывал после неудачной для меня церемонии.

– Немного растерянная, но славная, – подтвердил мой ментор.

– Ээээ… – вставил Гренка, опасливо косясь на Кааса. – Простите, что вмешиваюсь, но нам пора. Время не ждёт, господа маги.

– Не смею вас задерживать, – засуетился Каас и отпустил руку магистра Десента. – Юна, ты позволишь мне заглянуть к тебе в академию? Хочу показать более привлекательные места Кроуница, чем “Косой боров”. Если, конечно, твой ментор позволит.

– Почему нет? – я пожала плечами всё ещё улыбаясь. – Мой ментор даёт мне полную свободу выбора.

Стоило добавить, что ментором он быть совсем скоро перестанет, но я решила не сообщать наших планов.

Где-то в углу чисто и очень громко затянул свою балладу бард, и конец моей фразы утонул в переливах музыки.

Хоть тысячи путей пройди сквозь пасть дракона,

Попробуй обойди судьбу свою вокруг.

Задолго до времён она была решённой:

Не вырваться из сети, что сплёл уже паук.

Местная публика отозвалась всхлипами и аплодисментами, поднимая бурный шум. Каас обречённо улыбнулся и попрощался, едва перекрикивая гомон. Он накинул свой капюшон и нырнул в толпу таверны. Мы же поспешили покинуть это место.

***

Капран для Гренки нашёлся быстро. Благо, по всему городу пестрели голубые таблички транспортной компании Квертинда, по местным традициям обозначающие обычные стойла. Когда мы выехали за высокую арку каменных ворот Кроуница, день уже клонился к вечеру. От вяленого солёного мяса и чёрствых лепёшек, которыми нам удалось перекусить на ходу, сильно захотелось пить.

Дорожная насыпь вылетала из-под мощных копыт капранов, поднимая пыль. Мелкие камни некстати напомнили мне Толмунда, ссыпающего человеческие черепа к своим ногам. Гренка без устали болтал, рассказывал то о своих разбойничьих приключениях, то о своей вздорной маменьке, жаловался на вечно хмурое небо над Галиофскими утёсами и постоянно просил привал у “господина мага”. Магистр Десент ехал молча, игнорируя своего неугомонного собеседника, лишь иногда останавливаясь у перелесков. Дорога уходила ввысь, капраны замедляли свой ход и тяжело дышали. Погода была безветренная, но от быстрой езды у меня замёрзли нос и щёки. Вдали от города северная осень ощущалась совсем иначе. Мохнатый ковёр рыжей травы вспарывали скалистые насыпи и крупные камни, припорошенные снегом. Здесь ещё попадались деревья, не осыпавшие свои подмёрзшие листья. Там и тут, красно-оранжевые кроны вспыхивали пожарчиками, словно детерминант под ладонью Кааса. Ближе к закату мы выехали на широкое плато, распластавшееся у подножья высокой скалы и остановились у его края. Гладкие округлые вершины, покрытые елями, спускались к берегу и уютно окружали город. Море лизало застывшие скалы, снова и снова атакуя их своим прибоем. Отсюда очень хорошо был виден Кроуниц. Блёклые лучи закатного солнца отражались от морской глади и наполняли серую каменную архитектуру тёплым мягким светом. В домах уже зажглись огни, и в предзакатных сумерках центр Галиофских Утёсов казалась особенно восхитительным. Вдалеке, над самым городом, словно одна из скал, возвышалась наша академия. Даже отсюда, почти полностью скрытая в облаке тумана, она выглядела невероятно огромной. Я различила грубые прямоугольные очертания замка, светло-зелёный полукруг церемониального зала, башню Голомяса и поняла, что точно хочу туда вернуться. Странно, но за такое короткое время это место стало мне настоящим домом. Где-то там, в нашей комнате, сидят Сирена и Фиди, обсуждают прошедший день и смеются. Лоним, наверняка, мастерит свои безумные механизмы в чулане-лаборатории. Вилли носит свою шляпу, Поллу расседлывает капранов. Свиры в форменных мантиях патрулируют коридоры, раздавая щелчки загулявшим первокурсникам. Я попыталась представить, что ректор Аддисад так же любуется этой красотой сквозь огромные окна своего кабинета. И это делало нас чуточку… ближе.

– Ох, мама Девейна, красиво-то как, – Гренка первым прервал молчание, что было совершенно не удивительно.

Он отпил из своей фляжки и звучно икнул. Я вспомнила, что последний час пути жутко хочу пить и позавидовала ему.

– Будешь? – он протянул мне резко пахнущее пойло.

Я хотела отказаться, но в горле саднило так, что любая жидкость мне сейчас казалась спасением. Поэтому я быстро, чтобы не передумать, сделала один крупный глоток. Я ожидала, что мне обожжёт горло, но ничего такого не почувствовала. На вкус это, конечно, была редкостная гадость. Кисло-горькая настойка слабо отдавала сливовым запахом. Я скривилась и вернула фляжку, хрипло поблагодарив своего спутника.

– Лучшая сливуха в мире, – похвастался Гренка. – Моя маменька сама делает. Это не те помои, что подают в “Косом борове”.

Я мысленно сделала для себя отметку никогда не пробовать сливуху в “Косом борове”. Хотя, в общем, я больше не собиралась туда никогда возвращаться.

– Тут есть грот. И вода.

Мы обернулись. Магистр Десент уже обошёл всё плато и указывал на углубление в скале. Он молчал всю дорогу, и я с удивлением отметила, что рада слышать его голос, который был для меня частичкой академии.

Я слезла с капрана и подошла поближе к пещере. Грот оказался совсем неглубоким, не больше трёх метров в глубину, но внутри обнаружился родник, который не замёрз на холоде. Тонкие струйки стекали по стенам и влажные камни поблёскивали, отражая слабый свет. Я подставила ладони, набрала воды и с удовольствием напилась. После долгих часов жажды и, особенно, сливухи маменьки Гренки родниковая вода казалось мне сладкой. Мой ментор тоже намочил руки и умылся. Он провёл мокрой ладонью по своим волосам, и они сбились в тёмно-каштановые короткие сосульки. Капельки побежали по его щекам и шее, задерживаясь в чёрных рельефных лапах нашего знака соединения.

– Магистр Десент, – начала я, убедившись, что Гренка всё ещё любуется видом. – Я не хочу разрывать связь. Мне это не нужно.

Мой ментор несколько раз растеряно моргнул и посмотрел на меня. Конечно, он не ожидал такого заявления. Мне хотелось шокировать его или разозлить, но в его зелёных глазах не было ничего, кроме лёгкого недоумения. Я молча выдержала его взгляд, стараясь выглядеть серьёзно и уверенно. Он вдруг понимающе усмехнулся и покачал головой.

– Усвоила мой урок, значит? – глаза его устало улыбались. – Решила меня использовать.

– Это, – я деловито ткнула на своего паука, обрадовавшись, что он сразу меня понял, – не доставляет мне никакого неудобства. Я не теряю силу, которой у меня просто нет, не испытываю никакого душевного дискомфорта и терзаний по поводу состояния. Не мучаюсь трудным выбором. Мне безразлично, в отличие от вас.

– Всё верно, – легко согласился он. – Но ты всё же здесь. Значит, готова к ритуалу разрыва. Но у тебя есть условие. Что же тебе нужно от меня, Юна Горст?

– О! – обрадовалась я и начала быстро излагать. – Ничего такого, чего не могла бы потребовать студентка от своего магистра. Мне понадобятся ваши знания, умения, у меня есть вопросы, которые…

– Вы там не трахаетесь? – громкий крик Гренки эхом отразился от стен пещеры, и я закрыла рот. – А то я пить хочу.

Пятнистая рожа осторожно заглянула в наше укрытие. Обсуждать свои планы при Гренке мне совсем не хотелось, и я жутко разозлилась. Желание выпустить стрелу в его редкозубую улыбку захлестнуло все мои мысли, которые я так старательно формировала минуту назад. Убедившись в том, что он, по его мнению, нам не помешал, Гренка по-хозяйски зашёл в грот и вытянул губы под тонкой струйкой. Я ждала, когда он напьётся и свалит, чтобы продолжить беседу. От нетерпения и злости начала немного постукивать сапогом по каменистой почве.

– Юна, слушай, – магистр Десент заботливо взял меня за плечи и доверительно заглянул в глаза.

Я оторопела от такого обращения, обычно он держался сухо и выглядел всегда отстранённым. Но слушала внимательно.

– Я тебе обещаю, – продолжил он. – Как только мы разорвём нашу связь, я отвечу на все твои вопросы, ничего не утаивая. Договорились?

– Договорились.

Стало немного удивительно от того, что использовать кого-то на пользу себе так просто. Это действительно прекрасно работало. Я не сомневалась ни капли, что магистр Десент выполнит своё обещание. Мой ментор никогда ещё не был так внимателен ко мне и сговорчив, и мне почему-то стало неловко от того, что свидетелем этого короткого момента стал ещё кто-то. Гренка же не обращал на нас никакого внимания и наслаждался родниковой водой, подставив голову под слабенькие водопады. Он уже скидывал свой тулуп, явно намереваясь искупаться, но магистр Десент прервал его намерения и велел нам немедленно оседлать капранов.

***

– Так это… Что за работка-то? – Гренка поравнялся с идущим впереди всадником. – Грохнуть кого? Вы и сами с оружием неплохо справляетесь, вроде.

– Объясню на месте, – Джермонд Десент явно не был настроен на разговор.

– Господин маг, а меня возьмут в вашу академию? – не отставал наёмник. – У меня есть лирны.

Стояла глубокая ночь и дороги почти не было видно. Мы ехали уже долгое время, устали и измучились. Казавшееся ранее комфортным седло натёрло мои бёдра, мышцы натужно болели. Света от масляных ламп, что висели рядом с седельными сумками капранов, едва хватало, чтобы видеть друг друга.

– Это не я решаю, – резко бросил магистр Десент.

Получилось очень грубо. Должно быть, он тоже устал от переезда и болтовни. С тех пор, как мы вышли из грота, он стал ещё более угрюмым, чем был изначально. Но Гренка, кажется, этого не заметил.

– Понимаете, господин маг, я ведь не хочу всю жизнь воровать и делать грязную работу, – посетовал он. – И работать в шахте – это не для меня. Я мог бы приносить пользу для людей.

Несильный ветер на удивление громко свистел, разнося обрывки фраз над горными пиками. Растительности тут уже почти не было, со всех сторон выступали сплошные скалистые гребни. Только редкие низкие сосенки всё ещё боролись за право жизни в этом суровом краю. Капраны перешли на шаг, цепляясь копытами за крутую дорогу. Высоко на горизонте, на фоне усыпанного звёздами неба, темнела вершина Сомнидракотуля. Вблизи было особенно заметно, что конец её был раздвоенным, с рваными торчащими обломками, и в темноте можно было действительно представить, будто это дракон раскрыл свою пасть.

– Зажигать огни в городе или выводить жуков с огорода, – продолжил делиться планами наш неумолкающий спутник. – Или из меня бы вышел неплохой бард! Или…

Гренка осёкся. Впереди что-то шевелилось и шумело. Я достала лук. Я знала, что осенью дикие животные почти не опасны, но никто не любит, когда их тревожат. Магистр Десент медленно и тихо слез с капрана и поднял выше фонарь, чтобы осветить суетливых обитателей гор.

Над окровавленной тушкой антилопы, уже изрядно ободранной, склонились странные создания. Свет их не беспокоил. Скрюченное коричневое тельце венчалось зеленоватой головой без глаз и носа. Их отсутствие полностью компенсировал широкий рот с огромными, острыми зубами. На ногах и руках у этих тварей было по три длинных когтя, грязных от земли и крови. Они легко и быстро отрывали куски мяса от своей добычи и, почти не жуя, проглатывали.

– Что это за отродья? – Гренка достал из-за пазухи полуржавый меч.

Увлечённые едой уродцы моментально вскинулись, услышав человеческий голос. Четыре жутких безглазых чудища с чрезвычайной резвостью побежали в нашу сторону, на ходу дожёвывая сырое мясо. Цель их была ясной и однозначной. Я растерялась и не знала, в которого из обгоняющих друг друга головастиков целиться, поэтому переводила прицел от одного к другому. Меч перед Гренкой подрагивал, но стоял он твёрдо. Зазвенела тетива боевого лука, и блестящая стрела насквозь проткнула раздутую голову ближайшего существа. Он резко откинулся назад и из раны полилась густая, грязно-коричневая жижа.

– Sol Amunt! – выкрикнул заклинание магистр, ловко убирая лук.

У рук его мгновенно появились прозрачные невесомые диски, освещающие окрестность зеленоватым светом не хуже фонарей. Они подрагивали, ожидания воззвания. Три безумных чудика всё ещё бежали на нас, не замечая готовящейся атаки.

– Eman miсhi'tum del Rewd.

Земля под одним из мелких бегунов вырвалась мощным фонтаном, разбрасывая камни и замёрзшие куски почвы. Вместе с ними тварь взвилась в воздух, неловко приземлилась на бок и закаталась с премерзким бормотанием. Два его собрата медлили, осыпанные грунтом, чем мы непременно воспользовались. Гренка кинулся вперёд, визгливо закричал и со всей силы рубанул мечом, отрезав одному уродцу ногу. Слизь брызнула из раны, изрядно окатив смельчака. Почти одновременно с Гренкой я подстрелила свободного головастика. Моя стрела вонзилась ему в плечо, не причинив серьёзного урона. Я выхватила следующую и прицелилась, чтобы добить подранка, но в узкой точке моего прицела существо вдруг загорелось фиолетовой аурой, ярко осветив окрестности и… с тихим хлопком исчезло. За ним засветился безногий и так же резко пропал. Я перевела прицел на последнего уцелевшего, что всё ещё катался по земле, но меня опередил магистр Десент. Его стрела пронзила пустое пространство, где только что хлопнул своей светящейся аурой подбитый магией уродец. В ушах всё ещё звенело, а глаза непривычно подстраивались к ночной темноте после ярких вспышек. Капраны испуганно блеяли и стучали копытами. Все напряженно вглядывались в очертания окрестностей. Убедившись, что поблизости больше нет никакого движения, мы опустили оружие.

– Какая ядовитая хрень, – Гренка начал отряхиваться и почёсывать кожу в тех местах, куда попала слизь. – Кто это такие?

– Хотел бы я знать, – задумчиво отозвался магистр.

Мы подошли к трупу чудища и склонились над ним. Рот его раскрылся, почти разделяя голову на две части, и длинный плоский язык вывалился набок. Сероватая лужица грязи растекалась под щуплым тельцем, впитываясь в землю. Я никогда раньше не видела таких существ. В паре метров лежала отрубленная нога, которую забыл её растворившийся в воздухе владелец. Бурые подтёки вокруг этой конечности подозрительно напоминали мне кляксы.

– Это икша, – я вдруг вспомнила иллюстрации из “Летописей Квертинда”. – Голодные грязекровки.

– Кто-кто? – переспросил Гренка, активно скребя ногтями кожу на своём предплечье.

– Икша, – повторила я, почти уверенная в своей правоте. – Приходят из пустоты. Ну и, видимо, в неё же уходят, как ушли эти.

Я пнула ногой противный трупик, он возмущённо булькнул в ответ и загрязеточил ещё активнее.

– Их не видели сотни лет, с основания Иверийской династии, – магистр Десент только сейчас убрал лук и принялся покручивать свой перстень.

– Ну, теперь Иверийской династии нет, – логично рассудила я. – Зато икша – есть.

– Не может быть, – ментор выглядел чертовски удивлённым.

Я загордилась, почувствовав к этому причастность. Стоило признать, что польза от книг всё же была. Я мысленно дала себе обещание учиться усерднее по возращению в академию. Тем более, что ментора у меня тогда уже не будет, и мне не придётся сражаться с грязекровками у подножья неспокойного вулкана. Рука уже отточенным жестом нащупала рельефного паука. Пожалуй, по этому украшению я буду скучать.

– Осталось недолго, – магистр заметил мой жест и кивнул в сторону каменной драконьей головы.

***

Покосившаяся хижина почти у самого жерла вулкана была заметна издалека. Учитывая, что кроме чёрных камней вокруг больше ничего не было, не заметить её было невозможно. Крохотный домик стоял на краю пропасти, почти нависая одним своим краем над бездной, но всё же крепко цепляясь за скалы другим. Мы спешились и направились в гости к прекрасной Чахи. Каждый наш шаг поднимал пепел, который подхватывали и разносили порывы ветра. Воздух здесь был заметно теплее. Домик Чахи был не каменный, в отличие от всех строений Кроуница, а сколоченный из ветхих досок. Уместнее было бы назвать его сараем, настолько неаккуратно он выглядел. Сквозь мутные неровные окна пробивался едва заметный свет. На то, что здесь проживал маг, указывал только ухоженный палисадник у подгнивших ступенек крыльца. За невысоким заборчиком, прямо на голых камнях росли изумительные розы, казавшиеся в этом угольно-пепельном месте насмешкой над миром. Их цвета было сложно различить в темноте, но капельки свежей влаги блестели на гладких лепестках в звёздном свете. У входа нас окутал тонкий цветочный аромат, и я на миг перенеслась в дворик старосты Фарелби, жена которого очень любила эти цветы.

Магистр Десент постучал. Дверь почти мгновенно открылась и перед нами предстала прекрасная Чахи. Если когда-то это и была прелестная колдунья, то сейчас Чахи превратилась совершенно точно в самую что ни на есть старую ведьму. Под спутанными седыми волосами бегали цепкие глазки, один из которых заплыл бельмом. Нос ввалился из-за внушительного белого шрама от ожога. Щёки пересекали тёмные линии-молнии, вылезающие из-под ворота. Ладони же её были и вовсе натурально чёрными, покрытые плотной сеткой непрозрачных вен с едва заметными просветами светлой кожи. Жилы поднимались до самых локтей и уходили куда-то под рукава простой холщовой робы, что скрывала сухощавую фигурку. Грязный передник давным-давно не знавал стирки и пестрел бурыми разводами. В руках старушка держала искусно выполненную новёхонькую трость, увенчанную головой ворона. Несмотря на общий отталкивающий вид Чахи, я не могла не отметить ровную осанку старушки-мага и её живой, улыбающийся рот.

– Большая честь для меня, ваше величество, – Чахи высунула кончик языка на бок и поклонилась. – Ваш папенька большой мастер был в кровавой магии. Все эти годы я ждала вашего прихода.

Мы переглянулись, пытаясь уловить, к кому обращалась старушка. Зрачок терялся во тьме единственной её радужки, но голова её была повёрнута к магистру Десенту. Может потому, что он был самым высоким, а нас за его спиной она просто не замечала. Я на всякий случай спустила лук с плеча.

– Мой отец не был кровавым магом, – спокойно ответил ментор.

Блестящая трость взметнулась в воздух и с силой ударила магистра Десента по темечку. Мы с Гренкой подпрыгнули от неожиданности. Я никогда не видела, чтобы кто-то так обращался с магистром, поэтому просто застыла, впервые забыв про своё оружие. Гренка вообще начал потихоньку сдавать назад.

– Глупый важный мальчишка! – закричала ведьма. – Думаешь, что ты – центр мира! Возомнил, будто самолично удержишь земное пекло на своих плечах.

Чахи резко развернулась и пошла в дом, оставив нас с открытыми от удивления ртами. Магистр Десент без приглашения последовал за ней, потирая ушибленное место. Мы же мялись у порога, не решаясь войти.

– Дамы вперёд, – наёмник сделал приглашающий жест, пропуская меня в хижину.

Я хмыкнула и нырнула в проём. В ноздри почти сразу ударил резкий, удушливый запах тухлятины. После сладкого цветочного аромата роз этот контраст казался особенно острым. Мой пустой желудок свело от этой вони, и я прикрыла нос ладонью. Гренка закашлялся, почёсывая покрасневшую руку. Внутри хижина выглядела не лучше, чем снаружи. Мебели почти не было, если не считать печного подобия камина и грубого стола, на котором догорала одинокая свеча. Повсюду были раскиданы несвежие тюфяки, и было сложно сказать наверняка, какой из них служил Чахи кроватью. Разбитые склянки на полу перемешивались с костями. Человеческих черепов, на первый взгляд, было не видно, и я решила не всматриваться. В одном из углов, не затянутом паутиной, висели вполне исправные и точные часы, по которым я привычно сравнила время. На кособокой каминной полке лежали часики поменьше, в том числе и песочные, а также мелкие фляжки и пустые тиали. Под ней стоял закоптелый котелок, над которым сейчас склонилась Чахи. Меня очень позабавило это сказочное зрелище, и подумалось, что в реальной жизни, в отличие от детских преданий, ведьмы не едят людей. А ещё я втайне понадеялась, что там будет вариться какая-то съедобная похлёбка, которой нас угостят. Вот только хозяйка не выказывала совершенно никакого интереса к гостям и вела себя так, как будто нас тут не было. У ног старой женщины увивалось чудное пятнистое животное, похожее на кошку. Только вместо пушистого хвоста у него был пластинчатый загнутый кверху отросток, напоминающий жало арахнидов. Наверное, это совершенно удивительное гибридное животное каким-то чудом сохранилось ещё с тех времён, когда на этой территории было Веллапольское княжество.

– Мы хотим разорвать связь ментора и мейлори, – без церемоний начал Джермонд Десент и удобно устроился на одной из табуреток так, как будто он был в гостиной Кроуницкой Академии, а не в домике неряшливой ведьмы. – Проведи ритуал. Взови к Толмунду, Чахильда.

Ведьма оторвалась от своих стряпных дел и неожиданно уставилась на меня. Не на паука на моей шее, который означал нашу связь, а прямо в глаза. Взгляд её стал осознанным, изучающим. Я постаралась придать себе как можно более дружелюбный вид. Арахнокот продолжал тереться спиной о ноги Чахи.

– Нет, – заключила ведьма. – Он не позволит.

Она быстро отвернулась и сыпанула в котёл сушёной травы, снова потеряв к нам всякий интерес. Заботливо потрепала за ухом своего питомца. Даже затянула какую-то премилую песенку про “сказку о любви, древнюю, как жизнь”. Я невольно заслушалась, так хороша была мелодия. Казалось, что мы тут лишние, и нам пора уходить. Стоило напомнить моему ментору его же собственный урок. Но он молчал, совсем ничего не предлагая старухе взамен на свою просьбу.

– Так это, – неуверенно прохрипел Гренка, заполняя паузу, – про бабку уговора не было. Я стариков и детей не валю.

Магистр Десент не обратил на это заявление никакого внимания, ведьма и вовсе не услышала.

– Цергоша передаёт вам привет, – я решила взять ситуацию в свои руки. – Он скучает.

Привет от Голомяса, был, конечно, сомнительной наградой за кровавый ритуал, но вдруг сердце старухи размягчится при упоминании старого друга? Услышав меня, Чахи действительно встрепенулась. Она вытянулась в тонкую струнку и мелко задрожала. Крючковатые пальцы схватили ближайший пустой сосуд, и Чахи, постукивая тростью, буквально подбежала ко мне.

– Заполни тиаль, деточка, – она всучила мне вытянутую колбу и крепко обхватила мои руки своими. – Давай же. Заполни тиаль. Я просто посмотрю, хочу посмотреть.

Костяшки на её пальцах побелели, и я испугалась, как бы пустой пузырёк не лопнул в наших руках. Ведьма нервно выпучила глаза и облизывала губы, постоянно высовывая кончик языка на бок. Гренка отшатнулся. Было совершенно очевидно, что Чахи безумна. Мне вдруг стало так искренне жаль её, потерявшую свою красоту, забытую и одинокую. Наверное, она так долго провела вдали от людей, что теперь даже маленькие события казались ей важными. Может, они напоминали ей о её молодости и былом могуществе.

– Чахильда, – мой ментор встал.

Та зарычала в его сторону, выказывая своё возмущение его вмешательством. Он остановился.

– Мы нужны богам больше, чем они нам, – она продолжала настаивать. – Они хотят, чтобы мы их почитали. Помолись, милая. Заполни тиаль. Спаси нас всех.

Если бы я знала, как это делается, то я бы непременно её послушалась и заполнила тиаль магией Ревда прямо сейчас. Но у меня с богами и их благословением были некоторые проблемы. Моя изначальная склонность просто отсутствовала, а заклинания заполнения тиаля я не знала.

– Я не умею, – прошептала я и виновато улыбнулась.

Старуха сникла. Она порывисто разжала ладони, и я от неожиданности выронила потенциальный тиаль. Пустая колба разбилась о бревенчатый пол, смешиваясь с уже лежащими на нём осколками.

– Я хотела сама, – малоразборчиво пробубнила она, – сама хотела. Столько раз пробовала. Потом отреклась от всех, чтобы он вернулся. Даже от Толмунда. Я всю свою жизнь жила с Толмундом! Посмотри теперь на меня без Толмунда! И снова пробовала. Я думала, вдруг ты. Ты ведь ещё никогда не заполняла тиаль, да?

– У неё нет склонности, – оборвал причитания Джермонд Десент.

Лоснящийся ровный посох с вороньим набалдашником снова взметнулся над ним, но на этот раз мужская рука успела перехватить трость. Чахи дёрнула её на себя, пытаясь вернуть, но магистр крепко удерживал древко с другой стороны.

– Глупый слепой мальчишка, – снова принялась обзываться ведьма, перетягивая трость. – Двумя глазами не видишь истины. Думаешь, что убежал от смерти и сможешь убежать от жизни. Но от неё убежать невозможно. Невозможно!

– Она кукухой поехала, – сообщил мне Гренка, тихонько продвигаясь к выходу. – Пора бы валить отсюда.

– Давай доверимся магистру, – убедила его я. – Думаю, он знает, что делает.

– Настало время снова воззвать к Толмунду, – настаивал на своём магистр. – Иначе он призовёт тебя к себе. Проведи ритуал. Разорви связь.

– Ладно, – неожиданно согласилась старуха и магистр отпустил её лакированный аксессуар. – Ждите здесь.

Осколки захрустели под ногами Чахи. Трость её стучала в такт шагам. Старушка не хромала, и поддержка ей была совершенно не нужна, поэтому я не понимала, зачем ей эта палка. Ведьма вышла из своего дома и скрылась в ночи. Странный кот сразу же нашёл себе нового любимчика, а точнее любимицу – меня. Теперь он тёрся о мои сапоги и мурлыкал. Кончик его хвоста-жала опасно вытягивался.

– Она что-то задумала, – поделился своими подозрениями Гренка. – Я когда на стрёме стою, всегда нутром облаву чувствую. Пора дёру давать, зуб даю. Хрен с ней, с этой связью. Вас же не в Зандагат сажают.

Я взглянула на его щербатый рот и подумала, что он слишком часто давал зубы в качестве гарантий и оказывался не прав. Своей тревожностью он напомнил мне Сирену, которую приходилось успокаивать во всех непонятных ситуациях.

– Не паникуй, – ответила я ровным голосом. – Всё будет хорошо. Магистр Десент нас в обиду не даст.

Чахи вернулась очень быстро, держа в руках свежую красную розу. Запах от единственного цветка не мог заглушить жуткую вонь в хижине, но хотя бы отвлекал взгляд от неопрятной обстановки. Ведьма подошла и вручила мне колючий стебель.

– Для Цергоши, – пояснила она. – Он сможет сохранить её. Он всегда любил эту из моих легенд. Новые сказки иные: добро и зло перемешались. Никто уже не установит точных границ света и тьмы. Хорошие герои убивают сотни невинных, плохие – спасают человечество. Люди больше не любят простых и честных историй про любовь. Они хотят крови.

Чахильда вздохнула. Удивительно, как безумная старуха преобразилась в такую мудрую, тонкую и проникновенную женщину. Взгляд ведьмы был смиренным и усталым. Даже беспокойный язык её сейчас скрывался где-то за сомкнутыми губами. Мне вдруг захотелось обнять её. Просто по-человечески пожалеть забытую всеми великую волшебницу. Но вместо меня она обняла Гренку, который стоял к ней ближе. Тот смутился, но участливо похлопал Чахи по старческой спине. Чахи достала из передника короткий кривой нож, прижала его к горлу Гренки и с силой вспорола кожу от уха до уха. Тот попытался что-то сказать, ещё не испытывая страха, но слова утонули в глухом бульканье.

– Гренка! – закричала я и спустила лук. – Отойди от него, Чахи!

От шока я никак не могла вытащить стрелу. Когда, наконец, я её нащупала, магистр Десент обхватил меня и крепко сжал. Алая кровь пузырилась, выплёскивалась пульсирующим фонтаном из рваной раны на горле пятнистого парня. Гренка упал, руками пытаясь затолкнуть бесценную жидкость обратно. Я слышала, как он кричал, хотя из звуков он издавал только размеренное хлюпанье. Его сердце всё ещё гоняло кровь, теперь выталкивая её наружу, разбрызгивая по полу и стенам хижины. Чахи почти вся стала алой, как роза, которую она недавно мне вручила. “Там, где есть любовь, торжествуют вновь мир и доброта” – продолжила она напевать уже знакомый мне мотивчик. Мне хотелось помочь Гренке, хотя я и не представляла, как это можно сделать.

– Вы убьёте его! – я дёргалась и кричала, пытаясь вывернуться из жёстких объятий магистра Десента. – Он же так умрёт! Гренка, держись!

Но Гренка меня уже не слышал. Глаза его налились кровью и закатились. Он всё ещё дёргался, но это были уже неосознанные конвульсии. К неприятному запаху тухлятины в хижине добавился жуткий и едкий запах свежей крови. Меня затошнило. Чахи деловито отрезала кусок плоти прямо из горла Гренки и кинула в котёл. Язык её снова высунулся и забегал. Следующий кусок с блестящим сгустком крови она положила в рот и начала чавкать. Не знаю, какой бог придал мне силы в этот момент, но я оттолкнула магистра Десента и ринулась на улицу. Едва я переступила порог, меня вырвало прямо на прекрасные розы Рдяной Чахильды. Во рту стало горько от желчи. Я вспомнила, как обещала Гренке, что всё будет хорошо, и меня вырвало ещё раз. Надо было позволить ему сбежать. Он чувствовал, что что-то не так. Он хотел уйти, но я его задержала. Ещё один рвотный позыв сотряс моё тело, которое, казалось, пыталось вывернуть наизнанку собственный желудок. Крупными глотками я хватала воздух, пытаясь выровнять дыхание. Да, я всё ещё дышала. В отличие от мёртвого Гренки. Держась за забор, я бессильно опустилась на скрипучую ступеньку и вытерла рот рукавом. Чернильное небо над высокой скалой безразлично мигало своими близкими звёздами, окутывало морозной свежестью осенней ночи. Меня начало знобить. Почему я была уверена, что всё закончится хорошо? Почему я так верила в магистра Десента? Почему я думала, что он станет нас защищать, и почему я так легко доверилась ему? Ответ нашёлся сам собой: потому что я всё ещё была маленькой Юной, наивной и безответственной. Легко позволяющей управлять собой.

– Успокоилась? – магистр Десент стоял надо мной, облокотившись на косяк двери. – Надо разорвать связь.

– Я туда больше не вернусь, – однозначно отрезала я.

Пошатываясь, я встала и направилась прочь от хижины кровавой ведьмы. Я не перенесу больше зрелища мёртвого Гренки, которого совсем недавно успокаивала. И встречаться с Рдяной Чахильдой тоже больше никогда не хочу. Джермонд Десент догнал меня и развернул.

– Мы пришли сюда, чтобы разорвать связь ментора и мейлори, – напомнил он. – У нас даже был договор.

– Ты знал, – я прищурилась, прикидывая. – Ты с самого начала знал, что она убьёт Гренку. Ты привёл его в качестве жертвы. Ты купил его специально на убой, как какое-то животное. За двадцать лирн! Ещё и торговался!

– Он не был хорошим человеком, – не стал отпираться ментор.

– Он хотел учиться! – вспомнила я планы погибшего парня. – Толмунд, да у него даже мама где-то осталась! Он сражался рядом с нами против этих грязекровок!

– Юна, – сквозь спокойствие в его голосе пробивались гневные нотки, – давай сосредоточимся на ритуале. Забудь про Гренку. Он не был никому из нас другом.

– Ты чудовище, – я ткнула в Джермонда Десента красной розой, которую по странному недоумению всё ещё держала в руках. – Ты мне отвратителен. Я не встречала никого хуже тебя.

– В таком случае, для тебя же лучше будет разорвать нашу связь, – он больно схватил меня за плечо. – Иначе я всю жизнь буду рядом с тобой.

– Нет! – вскричала я.

– Нет, – подтвердил он. – Поэтому ты сейчас зайдёшь в этот дом и пробудешь там до тех пор, пока Чахильда не завершит ритуал. А потом можешь выйти и заблевать здесь хоть весь этот грёбаный вулкан.

Я гневно дёрнула плечом, высвобождаясь из его хватки. Я хотела спорить, хотела сказать ему, что больше не буду выполнять его прихоти, но нас обоих заметно тряхнуло, и клубы пепла взметнулись в воздух. Из пасти драконьего вулкана вырвалось серое облако дыма.

– Надо торопиться, – Джермонд Десент взял меня за руку и потащил к хижине.

Поначалу я вяло сопротивлялась, но быстро поняла, что мы оба можем погибнуть, если к магистру факультета Ревда не вернётся его магическая сила, способная остановить катастрофу. Ну и ещё мне не хотелось оставаться мейлори этого жестокого человека больше ни одного дня. Он был точно прав в своей навязчивой идее разорвать связь родового заклятия, которая по злой случайности нас соединила.

Чахильда ничуть не удивилась нашему возвращению. Она крошила что-то в котёл, арахнокот у её ног с аппетитом вгрызался в кусок свежего мяса. Чтобы снова не вырвать, я постаралась найти не заляпанный кровью предмет интерьера и сосредоточиться на нём. Это оказались простые часы, что мерно отмеряли время и напоминали мне о мастерской в Фарелби. Ещё один ощутимый земной толчок сотряс хлипкий домик, и доски надрывно затрещали.

– Начинай, – скомандовал магистр Десент.

Чахильда подошла к нам, положила по окровавленной руке на каждого из двух чёрных пауков. От прикосновения влажной старушечьей ладони меня снова затошнило, но я старалась дышать глубже и не думать о лежащем на полу трупе Гренки.

– Может, это вовсе и не великая история, – она опустила глаза. – Может, все лучшие истории уже написаны.

Нас снова тряхнуло, я оторвалась от часов и оценивающе окинула взглядом домик, который буквально ходил ходуном. Ведьма начала шептать какие-то протяжные мантры на языке Древних Волхвов, обращаясь к Толмунду. Из-за громкого скрипа невозможно было разобрать слов. Красноватый дым начал подниматься из-под ног Рдяной Чахильды и льнуть к ладоням, что лежали на наших шеях. По её чёрным венам побежали алые огоньки. Земля загудела и новый толчок раскинул нас всех в разные стороны.

– Sol del somni, – закричал магистр Десент и ладони его засветились бледными дисками. – Eman miсhi'tum del Rewd!

Он прикоснулся к полу, и я поняла, что воззванием к Ревду он пытается остановить землетрясение. Рдяная Чахильда громко и звонко засмеялась. Её смех терялся в хрусте досок и звенящем рокоте. Прямо посередине хижины образовалась огромная трещина, стремительно расползающаяся по стенам. Камин, у которого сидела безумная ведьма, начал отдаляться от нас. Я отползла подальше и крепко схватилась за дверной косяк. Земля теперь дрожала непрерывно, то сильнее, то слабее. Магистр Десент попробовал снова произнести заклинание, используя свой тиаль, но это не помогло.

– Чахильда, – он увидел, что часть дома отделяется и съезжает прямо в пропасть, – давай руку. Ты должна выжить и завершить ритуал! Иначе мы все погибнем!

Мужчина подошёл к уже широкой трещине в попытке вытащить кровавую волшебницу. Но ведьма смеялась и даже не делала попыток спастись. В отличие от её питомца, который охотно перепрыгнул на устойчивую поверхность. Сумасшедшую старуху же вместе с частью её ветхого сарая неумолимо тянуло в ущелье. Пепел и ветер ворвались в разломленную хижину, воронья трость взметнулась в воздух и в мгновение ока нырнула в бездну. За ней отправились пустые тиали и мелкая утварь. К страшному гулу добавился ещё и звенящий свист.

– Я же говорила, – хохотала безумная женщина, стараясь перекричать звуки, – что он не позволит. Новая великая история должна свершиться!

– Но Толмунд ответил тебе! – попытался возразить магистр Десент. – Мы видели, что он ответил.

– Толмунд просто глупый мальчишкааа, – крик её подхватило эхо и вся хлипкая половина конструкции из камина, досок и их хозяйки сорвалась в ущелье.

Смех старухи затих. Джермонд Десент стоял спиной ко мне, на самом краю открывшейся пропасти и на плечи его оседали клубы пепла. Пахло дымом и воздух раскалился настолько, что стало жарко. Земля затряслась ещё сильнее, и арахнокот начал съезжать по наклонившему полу, неуклюже махая лапами. Я подхватила животное и прижала к себе.

– Режь, – магистр Десент достал кинжал и указал на пушистый комок у меня в объятиях. – Не коли в сердце, можешь не попасть. Режь сонную артерию, поперёк горла. Так не будет мучиться.

– Ни за что! – я прижала арахнокота ещё сильнее, защищая.

– Без этого ты не сможешь совершить ритуал. Ты же охотница, а это – просто животное.

Это было очень плохим сравнением. Одно дело – убивать дикое животное ради пропитания, другое – казнить несчастного домашнего питомца, который от страха жался к тебе и цеплялся за жизнь.

– Я не смогу этого сделать! – я кричала, потому что жуткий шум нарастал.

– Лоним Рилекс, – он присел рядом и вложил кинжал в мою руку. – Сирена Эстель, Фидерика Уорт. Мы, они и многие другие погибнут, если ты не сможешь этого сделать. Ты должна.

Я проглотила тугой комок, что подбирался к горлу, и представила, что творится сейчас в академии. Какие разрушения она уже претерпела и что с ней будет, если землетрясение не остановить. Как бы мне не хотелось больше никогда не слушаться магистра Десента, но сейчас у нас была однозначно общая цель: выжить и спасти остальных. И если эта жертва действительно поможет, то я и правда должна. Теперь я полностью понимала, почему кровавая магия запрещена во всём Квертинде. Это кошмарные, жуткие ритуалы, которые убивают всё человеческое. Я поднесла нож к горлу арахнокота. Руки мои дрожали, и я никак не могла решиться. Я закрыла глаза и представила облачный мост академии, по которому мы шли вместе с Сиреной, взявшись за руки. Влажные капли тумана на губах, огоньки фонарей на его перилах. И тепло ладошки Сирены, восхищённой и довольной. Я с силой надавила и полоснула. Арахнокот сдавленно мяукнул и почти сразу обмяк.

– Теперь повторяй: Я слышу зов родовой, что раздаётся в тебе, и подчиняюсь воле предков, – магистр Десент тоже схватился за дверной проём.

Стоять уже было невозможно, вдоль чёрных камней скалы пошли трещины, в которых виднелась краснеющая лава.

– Я слышу зов родовой, что раздаётся в тебе, и подчиняюсь воле предков, – быстро повторила я и выпустила трупик арахнокота.

Его подкинуло и смело в пропасть. Тюфяки тоже начали соскользывать, даже стол покатился. Из-под земли вокруг меня начал подниматься красноватый дымок, какой недавно окружал Чахильду.

– Вверяю тебе судьбу свою и разделяю с тобой дальнейший путь, – продолжил магистр.

– Вверяю тебе судьбу свою и разделяю с тобой дальнейший путь.

Пепел и дым врезались в глаза, руки вспотели от жары и стали влажными. Трещины всё росли, и теперь нам был почти отрезан путь обратно. Красный магический туман, что окутывал меня, сбивался в струйки и тянулся к моим ладоням. Я попыталась увернуться, насколько могла, но он неотрывно следовал за моими пальцами.

– И стану я мейлори тебя, как часть твоя, как плоть твоя, кровь твоя, разум твой и страхи твои, – Джермонд Десент свободной рукой схватил меня, потому что я начала соскальзывать.

– И стану я мейлори тебя, как часть твоя, как плоть твоя, кровь твоя, разум твой и страхи твои.

Я закашлялась, едва успев договорить. Красноватый дымок стал впитываться в мои пальцы, пробегая по венам рук и подсвечивая их алыми огоньками изнутри. Зрелище завораживало, и я поняла, что так кровавая магия проникает в моё тело.

– Покоряюсь воле твоей и принимаю тебя, ментор чёрного паука.

Я посмотрела на ментора. Заклятие принятия! Ну конечно. Сирена рассказывала про него. До меня только дошло, что мы не сможем разорвать связь. Больше нет в мире кровавого мага, способного это сделать. Теперь мы завершаем древний родовой ритуал принятия менторства, после чего к магистру Десенту вернётся магическая сила. И он всю жизнь будет рядом со мной. Всё внутри противилось этому.

– Повторяй, – приказал он.

– Должен быть выбор! – прокричала я свой последний слабый аргумент. – Выбор есть всегда, ты сам говорил!

Из раздвоенной вершины вулкана вытекла новая струйка лавы. Нас обоих метало из стороны в сторону и подбрасывало в воздух. От падения в ущелье нас отделяли всего несколько метров и сильные руки магистра Десента, всё ещё каким-то чудом удерживающие нас обоих у обломков хижины.

– И он есть у тебя, Юна. Твой выбор сейчас – принять меня или умереть, – он подтянул меня ближе к себе. – Ты выбираешь смерть?

Конечно, я не выбирала смерть. Ни свою, ни своих друзей. Никто не выбирает смерть, когда есть другой выбор.

– Покоряюсь воле твоей и принимаю тебя, ментор чёрного паука, – закончила я клятву.

– Eman miсhi'tum del Tolmund, – произнёс воззвание на языке древних волхвов магистр. – Повторяй!

– Eman miсhi'tum del Tolmund, – я помнила это с занятия магистра Риина, поэтому повторила почти наизусть, только заменив имя бога.

Огоньки под моей кожей щекотно пробежали по руке, прыгнули на шею и по лицу поднялись к макушке. С последним словом воззвания они погасли. Я почувствовала прилив сил, подтянулась к дверному косяку и крепче за него схватилась. Теперь уже больше я удерживала магистра, а не он меня.

– Sol del somni, – повторил знакомое мне уже заклинание магии земли магистр Десент. – Eman miсhi'tum del Rewd!

Круги вокруг рук его засветились особенно ярко и погасли, как только он воззвал к Ревду. Тряска почти мгновенно прекратилась и вулкан успокоился, перестал плеваться дымом и лавой. Я всё ещё крепко держалась за уцелевшую часть хижины и магистра Десента, ожидая новых толчков. Но их не последовало. Гул и скрежет утихли, и слышались только рваные завывания ветра. Я не могла поверить, что всё закончилось настолько быстро. Воздух был плотным от пепельной пыли и смога, но вокруг стало спокойно и непривычно тихо. Магистр Десент, пошатываясь, встал. Смотрелся он не лучше шахтёра – такой же грязный, с чёрными от пепла волосами и угольными разводами на коже. Должно быть, я выглядела так же. Мне подумалось, что мы могли бы прикинуться камнями на этой чёрной драконьей скале, и никто бы нас никогда не нашёл. Воздух быстро остывал, и настойчивый ветер забирался под одежду и охлаждал влажную от пота кожу. Ночь рассеивалась, и первые осторожные лучи рассвета пробились сквозь густую завесу дыма.

Слова клятвы звучали у меня в мыслях, озаряя осознанием произошедшего. Мы завершили ритуал, которого так старательно избегали. Ментор чёрного паука подошёл к краю пропасти. Я осторожно поднялась. Удивительно, но чувствовала я себя превосходно. Несмотря на переезд, бессонную ночь, голод и ужасающие события, которые мне пришлось пережить, я была полна сил и мой разум был ясным и чистым.

Глубокое ущелье у наших ног было укрыто дымкой тумана, который скрывал всё, что в нём исчезло. Я смотрела вниз, в молочную бездну пропасти, в которую канула Чахи, и думала о том, что никогда не видела мир таким. Мир, в котором ничего не стоит любая жизнь, кроме твоей собственной. Эта реальность была мне чуждой, и мне было невыносимо становиться её частью. Как будто кто-то могущественный диктовал мне свои правила, по которым я обязана была жить и действовать. Мне не хотелось по ним играть. Мне хотелось изменить эти правила. Мне хотелось изменить Квертинд. Я вспомнила о Кирмосе лин де Блайте. Могущественном кровавом маге, который хотел стать нашим королём. Сколько раз ему приходилось убивать? Сколько стоила для него чужая жизнь? Сто лирн? Двадцать? Или ничего? Сколько раз ему приходилось делать трудный выбор между жизнью и смертью или… смертью и смертью?

Я посмотрела на своего ментора. Он так же вглядывался в пропасть, размышляя о чём-то своём. Моя мать когда-то давно связала меня заклятием с этим человеком. Возможно, у неё были причины для такого выбора. Возможно, она знала, что он поможет мне отомстить за неё. Какие бы тайны он не хранил и как бы не хотел отменить заклятие моей матери, он всё же не смог ничего изменить. И теперь ему оставалось только одно: принять свою судьбу, как я приняла своего ментора. “Выбор есть всегда” – так он говорил. И был, конечно, прав. Но никто не выбирает смерть, когда есть другой выбор. Я отвернулась. Среди серого пепла, что уже собирался в пушистые горки, лежала красная роза. Свежая и цветущая, как будто только что срезанная. Чахи выбрала смерть ради… ради чего? Ради великой истории? Ради своих идей? К моим мыслям стоило добавить, что никто не выбирает свою смерть в здравом уме.

– Я хочу убить Кирмоса лин де Блайта, – заявила я своему ментору.

Это не было порывом или случайным импульсом. Я знала, что теперь Джермонд Десент не сможет мне навредить, что бы я ни задумала. Теперь я навсегда стала его мейлори, о жизни которой он обязан заботиться, чтобы выжить самому. Он будет чувствовать мои страхи, тревоги и разделять мои беды. Именно так говорилось в клятве. И если мы не смогли разорвать нашу связь, как договаривались изначально, это не значит, что я не могу его использовать. Даже наоборот – теперь меня на это благословил сам Толмунд.

– Ты хочешь, чтобы я тебе помог в этом, Юна Горст? – он отошёл от края пропасти.

Изумлённым он, как всегда, не выглядел. Этого человека точно нельзя было удивить словами. Но теперь это мне даже нравилось. Мне хотелось перенять его способность владеть собой и не выказывать эмоций.

– Я бы никогда не посмела просить об этом, – призналась я. – Я только хочу, чтобы ты научил меня. Всему, что знаешь сам. Магии, сражению, тактике, рассудительности и ответственности.

– Ответственности, – он усмехнулся и поднял розу. – Кирмос лин де Блайт – непростая цель даже для могущественных людей. У таких, как он, всегда будет много врагов. До сих пор он справлялся со всеми, раз всё ещё жив. Что может студентка без склонности против самого сильного мага королевства? Никто бы не пошёл на это в здравом уме.

– Он убил мою мать, – сообщила я. – И я хочу отомстить за неё. Может, я и не в здравом уме, но я не отступлюсь. Я убью его или умру сама.

– Разве может идея мести стоить собственной жизни? – он подошёл и вручил мне розу, как недавно это делала Чахи.

– Я думаю, что любая идея может стоить собственной жизни, – я выдержала его взгляд. – Если она по-настоящему важна для тебя.

Он смотрел на меня изучающе, как будто прикидывал, насколько серьёзно я настроена. Было непривычно видеть его так близко и таким… чёрным. Мне захотелось стряхнуть пепел с его волос, чтобы увидеть привычный цвет. Только глаза моего ментора оставались по-прежнему яркими, нефритовыми и такими же непроницаемыми, как всегда.

– Я научу тебя, Юна, – он отошёл и снова уставился в пропасть, знакомым жестом покручивая кольцо. – Но некоторые уроки могут быть жестокими.

– Именно такие мне и нужны, – обрадовалась я. – Пожалуйста, не жалейте меня, магистр Десент.

– Можешь звать меня Джермонд, – разрешил ментор.

Ветер стих. Хмурое утро осыпало нас лёгкими хлопьями снега. Пепел уже почти весь осел и воздух стал прозрачным. Мы стояли, вглядываясь в белёсое покрывало подножья Сомнидракотуля. Где-то там, в тусклом серебре кроуницкого тумана прекрасная Чахи плыла к своему кровавому Толмунду. В звонкую, острую тишину врезался знакомый мне щелчок. Джермонд закрыл меня собой, внимательно оглядываясь. Я улыбнулась такой его реакции. Я знала, что опасности не было. Голос Сирены звучал чисто и звонко, отражаясь эхом от скал и разливаясь приятной теплотой в моём сердце.

“Как сладок сна конец, и новое начало

Уже зовёт меня на бой с самой судьбой.

Пусть замыслу богов я снова проиграла,

Но всё ещё дышу под Красною Луной.”