Глава 15. Значительные достижения.

Как сладок сна конец, и новое начало

Уже зовёт меня на бой с самой судьбой.

Пусть замыслу богов я снова проиграла,

Но всё ещё дышу под Красною Луной.

Песнь Сирены ворвалась в мой сладкий сон навязчивыми визгливыми нотками. За эти месяцы я уже успела пропитаться к ней горячей, яростной и жгучей ненавистью. Каждое новое утро замыслу богов я проигрывала своё право нежиться в ласковой постели. К счастью, щелчок, предшествующий этой нехитрой арии во сне я уже не слышала, а это означало для меня плюс две секунды сна.

– Юна, вставай, – позвал меня реальный голос Сирены. – Сегодня занятие по истории Королевства. Там и выспишься, как всегда делаешь!

Даже самому несмышлёному рудвику в самой глухой провинции Квертинда было уже понятно, что серебристой лилии доставляет особое удовольствие мучить людей своими речами. Я открыла один глаз и позавидовала её утренней бодрости. Моя подруга была уже одета и идеально причёсана, распустив сегодня свои мягкие соломенные локоны по плечам. Историю Сирена любила, потому что каждый новый урок был посвящён её несравненным Иверийцам. Стоило отметить, что эту её любовь к предмету я разделяла, но по другой причине. Гремор Айро был уже почтенным педагогом, и вся его методика заключалась в том, чтобы всё занятие читать вслух информацию по своим старым записям. Должно быть, они не менялись уже несколько лет, но и в новой истории Квертинда ничего интересного не происходило. Зато у первокурсников во время “Истории мира и королевства Квертинд” происходила самая настоящая студенческая жизнь. Казалось, что они даже немного ждут этого урока, чтобы поделиться сплетнями, обсудить друг друга и всех вокруг, похвастаться достижениями или даже раскинуть тессеры. Я же предпочитала на этих занятиях спать, для маскировки прикрывшись львиным капюшоном своей мантии. На моё счастье, а заодно и всех остальных обучающихся, магистру факультета Вейна было абсолютно всё равно, что происходит в его аудитории.

– Dinsar-se сanvi, – подала голос Фиди. – Eman miсhi'tum del Mendel!

Уже двумя глазами я наблюдала, как Фидерика зачаровывает клейкий клочок пергамента. Она подошла к Сирене и бережно прилепила ей на плечо пломп. Леди Эстель немедленно покрылась розоватыми пятнами, вскрикнула при виде своего отражения и рывком отодрала временный артефакт.

– Прости, – стушевалась Фиди. – Но в этот раз хотя бы с цветом угадала. У меня совсем нет успехов в ментальной магии. Я даже стену изменить толком не могу, не говоря уже о внешности человека.

– Давай вечером попытаемся снова? – попробовала ободрить подругу леди Эстель. – Я уверена, розовые волосы мне пойдут.

– Фиди, тебе нужно просто больше практиковаться, – посоветовала я, просыпаясь.

– Я стараюсь, – вздохнула ментальный маг. – Но у меня нет такого опытного личного наставника, который помог бы мне чего-то достигнуть. Тебе очень повезло с магистром Десентом, Юна.

Я вспомнила события осени и усмехнулась. Конечно, мне пришлось рассказать девочкам, что мы так и не смогли разорвать связь, но от жутких подробностей той ночи я удержалась. Пожалуй, Джермонда в этой академии никто не знал так хорошо, как я. Включая его тёмные стороны. Но надо отдать должное, благодаря его обучению я уже могла похвастаться неплохими результатами в сражении и стихии Ревда. Я наспех оделась, переплела послушные пряди, что почти сами свивались в косы, и поспешила за соседками. За дверью мы встретили сразу нескольких светло-зелёных мантий, буднично прильнувших к стенам академии. Тиали этих свиров горели огненным мечом Омена, и я вспомнила, что потенциально это могли бы быть боевые маги. Серые сланцевые поверхности широких коридоров вспыхивали оранжевым и гасли, быстро впитывая магическое тепло. Для морозов кроуницкой зимы это были непреодолимые барьеры, поэтому даже в тонких сорочках нам бывало жарковато. Факельные чаши в зубах у крылатых львиных голов, что встречались нам по пути в гостиную, служили больше для освещения, но тоже добавляли свою маленькую лепту в хмурый уют ставших мне уже родными стен.

В гостиной было людно. Почти все каменные сидения, прикрытые мягкими подушками цвета академии, были заняты. Сонные студенты корпели над пергаментами, пристроив чернильницы на подлокотниках. Кто-то дожёвывал пирожок, утащенный из столовой, что шумела сейчас за широкой нефритовой аркой, кто-то развязывал голубые ленты на посылках, что изредка приносил Поллу к камину, кто-то читал доску объявлений, кто-то просто сидел, невидящим взглядом уставившись на гигантского льва, царственно занимающего самую широкую стену гостиной. Я заметила спящего Неда Комдора, что единолично завладел лавочкой, подгребая под себя все подушки. Вилли непрерывно чихала, доставая из пыльных коробок массивные отрезы бордовой ткани, ленты и длиннющие нити из мелких разноцветных камешков. Ей помогали две студентки с тиалями Нарцины, активно о чём-то споря. Из спутавшихся праздничных украшений то и дело вылетали металлические значки Иверийских корон, местами потускневших и проржавевших.

– Опять твой срамный корень? – Сирена кивнула на свёрток, что подобрала Фиди у камина.

– Дирейный, – деликатно поправила её девушка. – Я, пожалуй, пропущу завтрак.

– Фиди, ты себя изведёшь! – пожурила леди Эстель.

– Лучше уж так, чем оставаться толстой, – заключила Фидерика. – Красота требует жертв!

При упоминании жертв у меня перед глазами немедленно встал Гренка с вытекающей из горла кровью, но я быстро отогнала эти мысли. К счастью, красота требовала совсем других жертв, хотя и довольно мучительных. Я была далеко от зловещей чёрной горы, от мёртвой Чахи, меня окружали преданные друзья, ведущие свои маленькие личные битвы в тёплых, уютных и главное – целых стенах Кроуницкой Королевской Академии. Благодаря умелому руководству Надалии Аддисад, разрушения, что принесла та ужасная ночь, были уже устранены. В груди приятно потеплело, как будто свир со склонностью Омена нагрел меня своей магией, как холодный камень. Фиди решительно умчалась обратно в комнату, и мы с Сиреной вошли в столовую вдвоём.

– Юна! – позвал Лоним, как только мы миновали арку. – Идите к нам!

Столовая заметно преобразилась. Высокие окна обрамляли драпировки из бордовой и светлой ткани, в складках которых светились огоньки. К стенам были прикреплены живые еловые ветки, создающие пушистые рамы для золотых Иверийских корон, похожих на те, что недавно вылетали из пыльных ящиков Вилли. В углу ковырялся Куиджи, пытаясь из воздуха воссоздать иллюзию живой ёлки. Получалось у него неплохо, сплетённое из зелёной светящейся сетки дерево подрагивало, но было вполне узнаваемым. Знакомая уже мне компания оторвалась от уплетания завтрака и придвинула соседний пустой столик ближе к своему. На протестующих рудвиков в поварских колпаках никто не обратил внимания. Лилия, что была девушкой Лонима, приблизилась к нему и тесно прижалась. Её подруга Ракель отложила вилку, демонстрируя потерю аппетита. К счастью, остальные были действительно рады нас видеть и приветливо поздоровались. Даже Виттор Оуренский галантно придвинул стул, на который села Сирена.

– Запеканка сегодня – дрянь, – сразу предупредил Зак Маффин. – Противнее лысины Голомяса!

Плотные оранжевые треугольники на тарелках венчались половинками грецкого ореха и выглядели вполне аппетитно. Я наколола кусочек и отправила в рот. Мои вкусовые ощущения моментально опровергли заявления Зака: морковного пирог буквально таял на языке, оставляя приятную сладость.

– Слышали про нового претендента на престол? – привыкшая к овощной пище Сирена тоже не проявила отвращения к завтраку. – Говорят, он никак не успевает обогнать Кирмоса лин де Блайта. Не понимаю, зачем вообще начинать заведомо проигрышную гонку.

– Кирмос лин де Блайт пока не выиграл, – я равнодушно пожала плечами. – Всякое может случиться.

– Этот человек не проигрывает, – заявил Артур Оуренский. – Только не теперь. Его невозможно было достать даже тогда, когда он был у всех на виду. А сейчас и вовсе никто не знает, где он. Может, уехал в другое королевство. Или отсиживается где-то в глухих лесах Астрайта, вдали от людей и цивилизации.

– Он достаточно умён, чтобы не подвергать испытание риску, – подтвердил Лоним. – Даже если он живёт среди людей, вряд ли кто-то или что-то может заставить его назвать своё имя.

– Не могу представить себе короля лучше Кирмоса лин де Блайта, – вставила Ракель. – Сильный, властный, могущественный. Близко знавший последних Иверийцев. И наверняка очень красивый. У Орлеана Рутзского нет шансов.

– А если кто-то из его знакомых узнает его? – я глотнула тёплый отвар, запивая завтрак.

– И что? – Лоним отцепил от себя свою не слишком разговорчивую подружку и тоже потянулся за чашкой. – Вряд ли кто-то сможет заставить его назваться. Он же отказался от имени, а не от своей магии. Убивает он так же эффективно. Надо быть полным придурком, чтобы попытаться помешать пройти испытание Кирмосу лин де Блайту.

– Что это за самоуправство?! – пышная, как сдобная булочка, повар вышла из кухни в окружении белых колпаков рудвиков. – Кто позволил двигать столы в моей столовой?

Щёки её пылали от печного жара, натруженные руки упирались в бока. На низкий голос женщины стали оборачиваться другие студенты и недовольно кидать взгляды на нашу компанию. Толстый Мон, что одиноко сидел за дальним столиком, и вовсе выглядел так, как будто претерпел глубокое личное оскорбление. Я подумала, что ему, в отличие от Фиди, точно не помешал бы дирейный корень.

Внимание мы привлекали часто, даже ничего особенного не делая, поэтому уже привыкли. Рудвики прятались за дородной фигурой женщины, слегка высовывая любопытные уши. Ракель недовольно цокнула и плавным жестом откинула от лица свои гладкие чёрные волосы. Артур закатил глаза.

– Мы же не нарушаем правила академии, госпожа Павс, – смело оправдался Виттор. – Мы уважаем её законы и чтим порядки.

– В моей столовой есть свой распорядок! – строго напирала женщина. – Рудвикам неудобно разносить посуду в таком разгроме. Вы заняли добрую половину залы! Ишь, короли нашлись!

Я только заметила, что мы и правда почти загородили проход, расположившись ровно по центру не слишком просторной столовой.

– Госпожа Павс, мы обязательно всё поставим на место, – я сделала ещё один глоток ароматного бодрящего напитка и потянулась за пирожком. – Как только доедим.

– И больше так делать не будете, – не сдавалась повар. – Юна, я всё расскажу магистру Десенту!

Я улыбнулась и согласно кивнула, изобразив блаженную негу при поедании её стряпни. Притворяться было легко, потому что пирожок был вкусным, как и всё, что подавали в этой столовой. При виде моего удовольствия женщина заметно подобрела. В том, чтобы быть мейлори магистра академии были свои плюсы, которые я успела ощутить в полной мере. Кухарка Элька Павс прекрасно знала, что магистр Десент пропустит её жалобы мимо ушей, но должна была пригрозить наказанием. Скорее для всех тех, кто уже осуждающе шептался за своими столиками, чем для меня.

– Ты здорово изменилась с тех пор, как начала заниматься с магистром Десентом, – заметил Лоним.

– Она зазналась, – определила Сирена, ковыряющая вилкой свою запеканку. – Словила звезду. Но это её не портит.

– Я стала магом, – уклончиво ответила я. – Тренированным магом. Развила склонность, приобрела уверенность. Для этого и учатся в академии, разве нет? Мой ментор мне в этом помогает.

– Из истеричной пустышки в чертовски уверенную воительницу склонности Ревда, – хмыкнул Виттор. – Короткий путь к успеху. Ты просто пример для подражания! Может, шепнёшь мне свои секреты где-нибудь в тёмном коридоре?

– Мой лук и заклинания Ревда с удовольствием шепнут тебе пару ласковых на арене бестиатриума, – подмигнула я.

Все засмеялись. Даже Лилия захихикала, снова обхватывая рукав Лонима. Зак Маффин, хрюкая, подавился напитком, и Сирене пришлось постучать ему по спине. Леди Эстель брезгливо скривилась не то от прикосновения к Маффину, не то от нежностей Лонима и Лилии.

– Не хочу подрывать твою веру в себя, Юна, – вмешался смеющийся Лоним, – но в этой битве я ставлю на Виттора. Всё-таки он – лучший маг Омена на своём курсе. После меня, конечно.

Виттор скомкал салфетку и запустил ею в Лонима. Тот увернулся, и бумажный комок попал в Лилию. Она хотела возмутиться, но тут на нас посыпались лёгкие серебристые хлопья снега. Снежинки медленно кружились, несмело спускаясь с пушистых облаков у невысокого потолка столовой. Это было удивительно. Я подставила ладонь, пытаясь поймать крохотную частичку, но она просто пролетела насквозь, игнорируя препятствие. Мы восхищённо переглядывались, впечатлённые такой искусной иллюзией.

– Пг'ивет г'ебята, – Куиджи Лампадарио довольно улыбался, приближаясь. – Уф! Невег'ояная г'аботка. Потг'атил всю свою плазну на эти укг'ашения. Пг'одержаться до самого пг'азника!

– Невег'оятно! – передразнил Виттор. – Ты волшебник, Куиджи! Великий волшебник. Создал… ничего!

Виттор попытался сгрести снежинки, но они равнодушно продолжали свой мирный путь, просто исчезая у наших ног. Зак Маффин снова захрюкал. Даже Лоним усмехнулся и игриво подмигнул Сирене, уже пребывая в смешливом настроении. Сирена прыснула в кулачок и изящно захлопала ресницами. Мне тоже стало почему-то жутко смешно от той секретной таинственности, с которой Виттор назвал Куиджи волшебником.

– Но это создаёт пг'аздничную г'адость! – попытался возразить Куиджи. – Сами по себе пг'азники ничего не означают, они обг'етают значение только внутг'и нас. Мы создаём смысл событий. Смысл есть и всегда будет искусственной категог'ией, пг'ивелегией г'азума. Пг'аздничная г'адость – это не ничего!

– Праздничная гадость, – мелко хохотнула Лилия, игнорируя остальную речь ментального мага. – Летит прямо в наши тарелки!

– Куиджи, – Лоним пытался справиться со своим смехом. – Иди-ка ты лучше поколдуй в своей мастерской над механизмами. С ними у тебя лучше получается контактировать.

Студент Лампадарио попытался ещё что-то сказать, но потом окинул взглядом нашу веселящуюся компанию, горько вздохнул и побрёл к выходу.

– Мне тоже пора, – поднялся Артур. – Не хочу снова тусоваться с рудвиками, украшающими бестиатриум, или подавать оружие первокурсникам. Магистр Десент наказывает за опоздания.

– Будут проблемы с ним – обращайся, – шутливо предложила я и вытянула ладонь над головой.

Артур усмехнулся и с готовностью хлопнул по моей руке, проходя мимо. Ракель возмущённл поднялась и молча ушла. Лилия, что держала Лонима, минуту поколебалась, потом тихо попрощалась и побежала за подругой.

– Сирена, пойдём и мы, – я лениво отодвинула свою тарелку.

– Я бы выпила ещё кружечку.

Я удивлённо посмотрела не подругу. Времени до занятия оставалось совсем мало, и это означало, что педантичная леди Эстель собиралась опоздать на свой любимый предмет. Мне хотелось поторопить её, но она неотрывно сверлила глазами Лонима, оставшегося без своего вечного пломпа в виде Лилии. Тот охотно принял вызов и с ехидной улыбкой изучал Сирену. Они явно обменивались какими-то понятными только им молчаливыми сообщениями, поэтому я почувствовала себя неловко. В отличие от Зака, который уплетал уже второй кусок запеканки, несмотря на её сходство с лысиной Голомяса.

– Зак, – оторвала я Маффина от его любимого занятия. – Пойдём меня проводишь.

– Ф смыфле – свидание? – плотный почитатель Омена пытался проглотить здоровенный кусок, что торчал у него изо рта. – Прямо сейчаф?

– Вроде того, – пояснила я. – Только не у нас с тобой.

– А? – не понял Зак Маффин.

– Свидание, свидание, – подтвердила я, решив, что намекать бесполезно. – Давай быстрее.

Зак руками затолкал поглубже пирог, вытер остатки оранжевых крошек салфеткой и буквально побежал за мной, сбивая на ходу стулья своим широким телом.

В стремительно пустеющей гостиной сидел Куиджи, обхватив голову руками. Вилли и девушки со склонностью Нарцины, что декорировали интерьер, пытались призвать его к работе, но тот не реагировал. Я знала, каково это – чувствовать себя ненужным, поэтому хорошо понимала одинокого волшебника, что виртуозно создавал иллюзии. У меня появилась идея.

– А можно я тебя поцелую? – спросил подоспевший Зак, приближаясь.

– Это на следующем свидании, Зак, – бросила я, наблюдая за Куиджи. – А сейчас тебе пора уходить.

– Ты меня обманула, да? – на широком лбу Маффина появились две морщины. – Никакое это не свидание.

– Просто оно было очень коротким, – нелепо отмазалась я. – Как выстрел стрелы!

– Ты меня обманула! – закричал Зак, тяжело дыша.

– Будешь меня бить? – я подняла одну бровь, поворачиваясь к своему неудачливому ухажеру.

Зак пыхтел, кулаки его сжимались и разжимались, требуя выхода огненной стихии Омена. Но Вилли уже навострила свои ретивые уши, торчащие из-под шляпы, привлечённая нашим шумом. Несколько секунд Маффин колебался, но потом всё же отвернулся и тяжело застучал ногами по одной из лестниц гостиной. Я подошла к Куиджи Лампадарио и присела напротив, чтобы поравняться с его взглядом.

– Куиджи, – позвала я, – ты не обижайся на ребят. На самом деле они славные, просто не любят новичков в своей компании.

– Всё в пог'ядке, Юна, – он слабо улыбнулся. – Дело тут не в новичках. Тебя они пг'иняли довольно легко. Я – совсем дг'угое дело.

– Этот снег в столовой – он правда великолепный. Вряд ли все на твоём факультете могут создать что-то подобное.

– Тг'удно, когда никто не хочет пг'изнавать твоих значительных достижений, видя только недостатки, в котог'ых ты даже не виноват, – пожаловался Куиджи. – Тебе это сложно понять, Юна, я тебя не осуждаю. У тебя нет таких недостатков. Тебя все любят.

Тут Куиджи ошибался, и я точно знала, что кое-кому не нравлюсь. Например, смуглой красавице Ракель. Но в любом случае это была не та тема, которую я хотела сейчас обсудить.

– А знаешь, – хитро прищурилась я. – Я бы, возможно, могла замолвить за тебя словечко перед ребятами.

– Пг'авда? – недоверчиво спросил Куиджи.

Я довольно улыбнулась. Вот оно. Первое правило ментора. Работало, как часы. Неизменно точно. Узнай, чего на самом деле хочет человек и дай ему это. И можешь просить, что пожелаешь. Мне не нравилось моё новое коварство, но намерения у меня были самые добрые, поэтому я продолжила.

– Правда, – подтвердила я. – Но у меня есть одна просьба. Моя подруга, Фидерика Уорт, учится на твоём факультете, на одном с тобой курсе. Но у неё совсем ничего не выходит с иллюзиями. Она сильно расстраивается. Я видела, что ты можешь сотворить буквально из воздуха. Может, ты мог бы дать ей пару уроков?

– Юна, – серьёзно проговорил Куиджи. – Мне оског'бительно то, что ты пытаешься купить меня за одолжение. Не нужно ничего говог'ить г'ебятам.

Кажется, мои часы дали сбой. Или я неправильно трактовала то, чего именно хочет Куиджи. Мои мысли прыгали одна от другой, хаотично пытаясь придумать, что же ещё я могу предложить, чтобы заинтересовать студента Лампадарио в обучении Фидерики. Управлять Заком Маффином было значительно проще. К счастью, Куиджи сам прервал мою аналитику.

– Помочь пг'екрасной леди в беде – честь для любого благог'одного человека, – он поднял подбородок и посмотрел на меня свысока. – Я буду счастлив обучать Фидег'ику Уог'т, если она согласиться пг'инять мою помощь.

– Конечно согласиться, – выпалила я, поражённая нравственностью ментального мага. – Я вас познакомлю!

– Буду ждать с нетег'пением! – с жаром ответил Лампадарио.

– Юна! – Сирена вышла из столовой и активно махала мне рукой.

– Мне пора, Куиджи, – попрощалась я и похлопала его по узкой коленке.

Тот откинулся на каменную спинку лавки и выглядел повеселевшим. Я же направилась к своей подруге.

– Ты силой мысли превратила Зака в Куиджи? – поинтересовалась серебристая лилия. – Даже не знаю, кто из них мне больше нравится в качестве пары для тебя. Может г'ассудительный г'аспог'ядитль г'азума?

– Сирена, воспитанная леди и хорошая подруга сейчас должна меня поблагодарить, – напомнила я, проигнорировав её кривляния. – Иначе вы с Лонимом продолжали бы свои гляделки под уютное чавканье Зака.

– Спасибо, – с легкостью покорилась Сирена. – Но нам надо будет обсудить твой вкус на мужчин.

***

На занятие по “Истории мира и Королевства Квертинд” мы, конечно, опоздали. Я старалась двигаться по аудитории как можно тише, да и Сирена пригибалась, прячась за столами и лавками. Но наше перемещение потерялось в общем гомоне, и магистр Айро даже не прервал своего чтения, чтобы сделать замечание. Нижние первые парты, на которых любила сидеть моя подруга, были ожидаемо заняты, поэтому мы устроились ближе к потолку. Сирена достала пишущие принадлежности и тонким пальчиком оттянула уголок глаза, чтобы рассмотреть написанную на доске тему занятия. Этим она придавала зоркость своим не очень хорошо видящим глазам.

– Вот зараза, – пожаловалась подруга. – Отсюда ничего не разобрать.

Я быстро накинула капюшон на глаза, пока серебристая лилия не сообразила начать использовать моё острое зрение для изучения исключительно важных дат коронации десятка Иверийцев.

– …Начало и появление этого революционного движения в Королевстве Квертинд датируют 77-80 годами от Коронации Тибра Иверийского, – монотонно бубнил Гремор Айро. – Это время властвования Дормунда Иверийского, правление которого вызывает много споров у современных историков.

Ровный голос магистра факультета Вейна мог бы сравниться с убаюкивающим шелестом озера Фарелби. Моё тело согрелось и расслабилось, сознание послушно следовало за ним и уплывало в объятия безмятежного сна.

– До сих пор истинные мотивы Ордена Крона остаются доподлинно неизвестными, – продолжал магистр Айро. – Их идеи характеризуются явно выраженными плюралистическими взглядами, резкой критикой централизации, королевской власти и династии.

Я встрепенулась, откинув капюшон. Орден Крона убил Иверийскую династию и был явно агрессивно настроен против нашего будущего короля, что делало их взгляды близкими и мне. Захотелось узнать о них побольше.

– Что такое плюралистические? – спросила я у Сирены, которая всё ещё силилась рассмотреть доску.

– Наверняка проклятые, – в своём стиле заключила подруга. – Что там написано? Не могу разобрать.

– “Позорный мятеж Ордена Крона” – прочитала я подруге название урока.

– Главным их достижением до сих пор является убийство последних членов Королевской Династии, – читал Гремор Айро. – Известно, что трое магов, именуемые как Смердящий, Сорока и Сокрытый, проникли в Иверийский замок в Ночь Красной Луны сто девяносто третьего года от коронации Тибра Иверийского и сожгли заживо Мирасполя Иверийского, Лауну Иверийскую и их покоящегося во чреве сына Иверийского. Настоящие имена убийц Преторий предпочёл скрыть в интересах расследования.

Первокурсники моментально замолчали. Упоминание о смерти Иверийцев прервало даже самых увлечённых студентов, и в аудитории сама собой повисла траурная тишина. Почему-то теперь я очень живо представила себе эту картину, и меня передёрнуло. Но я быстро взяла себя в руки, ведь я тоже была потенциальной убийцей. Возможно, уже действующего на тот момент короля. Я пообещала себе, что не трону его семью, если он успеет ею обзавестись. Но так же пообещала справиться с любыми сомнениями и сожалениями на его счёт. Как бы не изменило уже меня окружение, и как бы не меняло оно меня в дальнейшем, я должна была оставаться верной своим обещаниям. Не важно, придётся ли мне выстрелить в Кирмоса лин де Блайта у всех на глазах, перерезать ему горло или убить магией – я это сделаю. И я уже была вначале пути.

– Почему они это сделали? – тихонько спросила целительница с первой парты, утирая слёзы.

– Из любви к беспорядкам и бунтарского духа, – строго проворчал магистр Айро. – Юношеских глупостей, ставших политической проблемой. Эти молодые люди не хотели соблюдать законы нашего Королевства и почитать их правителей. Хотели привнести хаос и разруху в наш мир. Но несмотря на убийство Иверийцев, они все погибли, так ничего и не добившись. Их пример должен показать вам, что верноподданство – священная обязанность каждого жителя Квертинда. И начинается оно с соблюдения правил своей академии!

Магистр Айро назидательно поднял палец вверх, воспользовавшись редкой минутой тишины и внимания. Он прищурил один глаз, и лицо его исказила знакомая гримаса. На языке появился вкус сливухи, которой угощал меня Гренка, и я нервно сглотнула.

– После падения правящей династии началась гражданская война, датируемая 193-194 годами, – равнодушно продолжил декламировать свои записи магистр Айро. – Сила Ордена Крона в этот период достигла своего пика. Боевой дух армии Королевства Квертинд был сломлен потерей почитаемых правителей. Повстанцы ожесточённо сражались против наших военных отрядов, своей хитростью и коварством одерживая верх в каждой стычке. Пока в сто девяносто четвертом году от Коронации Тибра Иверийского объединённая армия под предводительством экзарха стязателей Кирмоса Блайта не вступила в решающую битву под поселением Фритмайт, что на Полуострове Змеи…

– Магистр Айро, – несмело перебила Мотана Лавбук, поднимая вверх руку.

– Да? – прервался магистр.

– А правда, что Орденом Крона руководит Господин Демиург, и что именно он помог убить Иверийцев? – спросила всезнающая студентка.

– Гхм, – прочистил горло Гремор Айро. – Такой миф действительно существует. По легенде, этот Господин Демиург, что, очевидно, является вымышленным именем, был создателем Ордена Крона. Его образ окружён мистическими несуществующими способностями. Якобы он мгновенно перемещается в пространстве, может быть одновременно в нескольких местах и говорить с богами. И что именно он перенёс трёх убийц прямо в закрытую охраняемую королевскую спальню. Но обратим внимания на даты: от основания Ордена Крона до убийства последних Иверийцев прошло порядка ста двадцати лет. Вряд ли этот Господин Демиург, кем бы он ни был, прожил бы так долго. Продолжая тему реально существующих исторических фигур, вернёмся к экзарху стязателей Кирмосу Блайту…

Гремор Айро водил пальцем по своим записям, пытаясь найти место, на котором он остановился.

– Кровавая магия, – не унималась студентка Лавбук, – позволяет проводить ритуалы, продлевающие жизнь и обновляющие организм.

– Кровавая магия запрещена в нашем Королевстве! – прикрикнул магистр Айро. – Стязатели отслеживают все незарегистрированные случаи ритуалов и отправляют нарушителей в Зандагат!

– Но если Господин Демиург действительно такой могущественный, что…

– Никакого Господина Демиурга не существует! – пожилой преподаватель крикнул так громко, что исчезнувшая с момента смерти Иверийцев тишина снова вернулась. – Только в вымыслах прохиндеев и излишне впечатлительных леди. Любой обученный маг Королевства Квертинд, независимо от склонности и пола, не должен предаваться этому мракобесию!

Студентка Лавбук уткнулась в пергамент, разумно решив не продолжать расспросы. Сирена сидела с выпученными, как у рыбы, глазами, напрочь забыв про свои записи. Со всех сторон слышались шепотки, среди которых можно было явно различить “Орден Крона” и “Господин Демиург”. Гремор Айро оглядывал аудиторию прищуренным глазом, который сейчас подёргивался. Сливовидное лицо его было настолько искажено, что если бы я знала вкус сливухи “Косого борова”, несомненно бы его сейчас ощутила.

– Начнём новую тему, – нашёлся магистр и стёр тряпкой с доски белые буквы.

Пломпами он на своих занятиях не пользовался, как и вообще магией. Поэтому скрюченная старческая рука начала куском мела выводить слова кривым, но вполне разборчивым почерком.

– Что там? – спросила сосредоточенная Сирена, снова растягивая свой глаз.

Я откинулась назад и прикрылась капюшоном.

– Юна, – легко пихнула меня в бок подруга. – Прочитай, что за новая тема.

– “Симметрия линий и возможные тайные послания в вышивках Везулии Иверийской”, – озвучила я, закрыла глаза и приготовилась слушать убаюкивающее чтение магистра факультета Вейна.

***

– Юна, – начала снова пихаться Сирена. – Юна, да просыпайся уже наконец.

Стол неприятно давил на мою щёку, и я поднялась. Аудитория была уже полностью пустой, за исключением нас двоих. Портреты Иверийцев, что были написаны чернильными росчерками, осуждающе смотрели со стен. Я узнала бородатого старика Тибра в его простом обруче и примирительно ему кивнула. Тот не ответил. Автор этих набросков явно был талантливее, чем художник “Летописей Квертинда”, поэтому я даже различила Мелиру, похожую на ту, что висела в домике старосты Фарелби. На этом мои знания Иверийцев заканчивались, но я почтила их всех взглядами и мысленно извинилась за невнимание. На доске всё ещё белела последняя тема магистра Айро, в проходе между сидениями валялись пара десятков смятых листов и одна игральная кость.

– Гадость, – фыркнула Сирена и брезгливо оторвала от моего лица кусочек прилипшего мятого пергамента. – Надо было настроить часы играть балладу каждый час. Думаю, Лоним ещё сможет это поправить.

– Если тогда их не разобью я, то Джермонд точно устроит этой магии механизмов жестокую расправу, – совершенно искренне поведала я.

– Пойдём после обеда в бестиатриум на занятия факультета Омена? – спускалась подруга, изящно лавируя между бумажным мусором. – Хочу посмотреть на огненную магию магистра Фаренсиса! Это так завораживает – наблюдать, как сильный мужчина укрощает опасную и непокорную стихию.

– Ты хочешь посмотреть на Магистра Фаренсиса или Лонима? – резонно уточнила я.

– Мы с Лонимом просто друзья, – невпопад начала оправдываться Сирена. – У него есть эта Лилия. Конечно, интеллектуально она не превосходит рудвика, но если ему комфортно в этих отношениях… Знаешь, как говорят в аристократических кругах Нуотолиниса: каждый выбирает для себя женщину, зависимость и бога.

Мне хотелось пояснить Сирене, что это мы с Лонимом просто друзья, а об их высоких и сложных отношениях знает уже вся академия, но внезапно выход нам преградили две очень красивые леди со змеиными тиалями. Мой сонный мозг лениво пытался понять, что целительницы забыли в аудитории для первокурсников. Щека всё ещё ныла после долгой встречи с каменной столешницей академии, и мне совсем не хотелось выяснять их целей. К счастью, старшекурсниц интересовала не я.

– Сирена, – Лилия медленно приблизилась, оглядываясь. – Я знаю, что ты положила глаз на Лонима.

За спиной у действующей девушки Лонима стояла Ракель. Я залюбовалась её диковинной красотой. Карие глаза были очерчены иссиня-чёрными ресницами, белый тиаль с алмазами подчёркивал ровную смуглую кожу девушки. Из-под гладких, блестящих волос выглядывали капельки прозрачных серёжек. Но больше всего меня поражала та спокойная грация, с которой держалась целительница. Даже в мимолётных движениях она напоминала пантеру из книг о редких животных. Вальяжную, но всегда готовую к смертельному прыжку. Артур как-то рассказывал, что её богатый отец родом из Таххарии-хан. Я вспомнила свою мать и подумала о том, что я ни капли не похожа на Ракель. Хотя тоже наполовину была таххарийкой.

– Серьёзно? – леди Эстель насмешливо сложила руки на груди. – Неужели ты сама додумалась до этого наблюдения?

– Да! – прикрикнула Лилия, неуверенно оглядываясь на Ракель. – Все в академии уже знают об этом!

– Допустим, – неохотно согласилась Сирена. – И какой твой план? Вызовешь меня на дуэль? Залечишь до щекотки?

– Нет! – голос Лилии сорвался на визг. – Я хочу, чтобы…

– Залулукаешь? – перебила серебристая лилия, изображая ужас на лице.

– Нет, – Лилия явно не поняла такого слишком изящного оскорбления и немного успокоилась. – Я хочу, чтобы ты принесла Обет Девейны не подходить к Лониму.

– Что? – хохотнула Сирена. – А если он сам ко мне подойдёт? Что ж мне теперь, умирать?

– Я не шучу, – помялась Лилия. – Я видела твою склонность исцеления на церемонии определения. Принеси Обет Пресвятой Девейны!

– Лилия, – сочувственно выдохнула Сирена и взяла девушку за плечи. – Я не хочу воевать с тобой. Я желаю тебе счастья с парнем, которого ты выберешь, и который тебе подойдёт, как Девейне подходит Толмунд. Только чтобы вы никогда не разлучались, как они. Две половинки одного целого, воплощённого в двух началах – мужском и женском.

– Честно? – наивно удивилась Лилия, отступая. – Ты правда желаешь нам с Лонимом счастья?

– Вообще-то я имела ввиду Зака Маффина, – леди Эстель назидательно вытянула пальчик.

Лилия продолжала хлопать глазами, но тут Ракель обогнула её и в два шага оказалась рядом. Она схватила Сирену за её идеальные кудри и резко дёрнула к себе.

– Ты принесёшь Обет Девейны сейчас или останешься без своих тусклых лохм, – прорычала Ракель.

Мне понадобилось меньше секунды, чтобы оценить позицию девушек и схватить Ракель за запястье. Свободным локтем я накрыла её руку и развернула лицом вниз, не отпуская. Она вскрикнула, выпустив Сирену. Получилось слишком легко, я даже запереживала, что повредила красивое тело Ракель. Но, убедившись, что рука её цела, я несильно надавила на плечо, слегка выворачивая сустав. Для фиксации.

– Отпусти, – протяжно и мерзко завыла Ракель. – Мне больно, отпусти!

– Сирене тоже было больно, – я прошептала над её ухом, наклонившись.

Ну и я знала, что не так уж это и больно, даже вывиха не останется. Пройдёт через три минуты. Но Ракель визжала так, как будто её методично и сильно избивали деревянным мечом по ещё свежим синякам. Ошарашенная Лилия дёргалась в нашу сторону, но побоялась ко мне подойти и застыла рядом. Зато Сирена быстро сориентировалась и присела напротив согнутой пополам целительницы.

– Я бы попросила тебя принести Обет Девейны не подходить ко мне ближе десяти метров, – зло бросила серебристая лилия. – Но боюсь не удержусь при виде тебя и ненароком убью сама.

– Юна? – раздался мужской голос из коридора.

Я отпустила Ракель, та мигом отлетела и схватилась за плечо. Крупные, как камни в её серёжках, слёзы стекали по её щекам, но выть она перестала. Только шумно сглатывала воздух, сверля меня взглядом. К ней подбежала Лилия, положила дрожащие ладони на грудь подруги и зашептала воззвание к Девейне. Где-то вдалеке послышались шаги.

– Ты – никто без своего ментора, – всхлипывая, но на удивление спокойно заявила мне Ракель. – Как и твоя болтливая подруга. Неуравновешенная истеричная пустышка.

Я не сомневалась, что Ракель напомнит мне это, поэтому только улыбнулась. Это всё, что она могла сделать. В самом деле, не будет же целительница драться с боевым магом, обученным сражению? Мы обе понимали, что шансов у неё против меня не было. Девушки быстро вышли, не оборачиваясь и поддерживая друг друга.

– Ещё раз подойдёте ко мне – и Юна оторвёт вам все конечности! – вдогонку крикнула Сирена.

В коридоре послышались голоса. Ракель явно жаловалась кому-то, но до нас доносились только её наигранные вздохи.

– Юна, – Сирена бросилась мне на шею и обняла. – Спасибо! Без тебя я вообще больше не выйду из комнаты.

– Лучше бы тебе поскорее выяснить отношения с Лонимом, – посоветовала я, отодвигая Сирену. – И его свитой.

– Если она вызовет меня на дуэль, – Сирена взяла моё лицо в ладони и посмотрела в глаза. – Назначаю тебя хранителем персонагвира!

– Кто это тут? – в аудиторию зашёл стязатель.

Я сразу узнала знакомую рыжую шевелюру и бордовые перчатки с Иверийскими коронами. Каас Брин опустил свою маску и довольно улыбнулся, увидев меня.

– Она первая на меня напала, я могу доказать! – сходу выпалила студентка Эстель.

– Юна? – спросил Каас, ухмыляясь.

– Нет, Ракель, – недоумённо уточнила Сирена. – Юна только меня защищала.

– Я ни капли не сомневаюсь в благородстве студентки Горст, – заверил стязатель.

– А я – в справедливости стязателей Королевства Квертинд! – горячо отозвалась серебристая лилия.

– Ты всё-таки заглянул, – вспомнила я его предложение в “Косом борове”.

– Я всё-таки заглянул, – подтвердил Каас. – Извини, что не смог раньше. Только вернулся с Полуострова Змеи.

– И как там? – с заинтересованным видом поддержала беседу Сирена.

– Напряжённо, – коротко ответил Каас. – Юна, хочу украсть тебя на сегодняшний вечер. В сумерках Кроуниц выглядит совсем иначе, чем днём. Думаю, что смогу очаровать тебя его хмурым шармом.

Удивлённая Сирена с восхищением уставилась на алые лацканы формы, поблёскивающие символами власти. Думаю, в этот момент у неё отпали всякие сомнения по поводу моего “вкуса на мужчин”, и она была готова отправить меня с Каасом куда угодно. Но маленький червячок подозрения начинал потихоньку точить меня изнутри. Я помнила, как бывает коварна доверчивость, и старалась не терять бдительности. Что нужно было стязателю королевства Квертинд от обычной студентки, пусть даже и подающей надежды своими боевыми успехами? Как я могу это использовать? И самое главное – нужно ли это мне настолько, чтобы я согласилась на свидание, очевидная цель которого совсем меня не интересовала? Не ввяжусь ли я в опасную игру, пытаясь использовать стязателя в своей рискованной затее? Каас смотрел не мигая, и я поняла, что он ждёт ответа.

– Увы, – я развела руками. – Но сегодня у меня занятие с ментором. Я никак не могу его пропустить.

Это не было ложью. По крайней мере, не полностью. Мы действительно собирались сегодня с Джермондом позаниматься. При желании я бы могла отменить встречу, но здраво рассудила, что каждый урок – маленький шажок на пути к моей большой цели, которая была важнее всего. Рассчитывать нужно было в первую очередь на свои силы.

– А завтра она свободна, – вмешалась Сирена.

– Значит, завтра? – уточнил Каас и сразу продолжил. – Неужели та смелая девчонка, что выехала со своего озера, теперь знает всё о современном Квертинде? Однажды я уже спас её от охранной арки консульства. И хотел бы защитить от других, более хитрых и коварных ловушек, которые могут погубить её на пути к цели.

– Ты много знаешь о моих целях? – с вызовом спросила я.

– Немного, – признался Каас. – Но очень хотел бы узнать. И показать Кроуниц. Он не ограничивается только пределами этой академии. Его красоту сложно заметить неопытному путнику или случайному гостю. Но чтобы увидеть истинную суть, порой нужно немного поменять освещение и угол обзора. И твоему зрению откроются совершенно иные, ошеломляющие своими масштабами горизонты.

Я слушала Кааса завороженно, пытаясь понять, что он замышляет. Но наверняка выяснить это можно было только одним путём, поэтому я согласно кивнула, убеждённая его загадочными намёками.

– А можно мне с вами? – мы одновременно посмотрели на Сирену, вспомнив о её присутствии.

– Не уверен, – сухо отозвался Каас.

– Ладно, ладно! – успокаивающе подняла ладошки студентка Эстель. – Посмотрю Кроуниц в другой раз.

***

Мы двигались быстро. Протоптанная нами же тропинка звучно хрустела рыхлым снегом под ногами. Ноги горели, легкие с шумом втягивали холодный воздух и выдыхали горячий. Я чувствовала себя капраном, фыркающим под увесистым седоком. Колкие вихри, подхваченные порывами ветра, летели мне в лицо, приятно охлаждая.

Горы как ничто другое тренировали выносливость и силу. Особенно с учётом того, что последние месяцы я регулярно взбиралась по склонам вверх, а потом спускалась вниз. Знакомая дорога извивалась, скалистые камни по обе стороны вспарывали белый зимний покров.

Поначалу это было невыносимо тяжело – подниматься по откосам без капранов. Через несколько метров пути даже дышать разряженным горным воздухом становилось трудно. Но со временем мышцы сделались крепкими, почти каменными, и с каждой новой вылазкой подъём давался мне легче.

Джермонд шёл впереди, задавая темп. Иногда я отставала, и ему приходилось меня ждать. К счастью, в последнее время это случалось всё реже. Пот катился градом, и под моей плотной курткой на спине сейчас было маленькое озеро. Я смотрела вперёд, на широкую спину своего ментора, и старалась держать дыхание.

Дыхание – это самое важное.

Стоило отвлечься на пейзаж или задуматься о чем-то, оно моментально прерывалось, и я начинала задыхаться. Приходилось останавливаться, прежде чем снова пуститься в путь.

Мне всё чаще нравилось бывать здесь, на природе, вдали от студенческой суеты, научных терминов и заумных лекций. Это напоминало мне о тех временах, когда маленькая беззаботная Юна свободно бегала по пологим холмам Фарелби, не подчиняясь никаким правилам, не считая часов. В эти моменты мысли полностью очищались, уходили мелкие сомнения и переживания, которые порой накатывали в течение дня. И когда мы, наконец, достигали широкого плата, я ощущала прилив сил как после кровавого ритуала.

Чувство преодоления давало мне какую-то особую твёрдость духа и уверенность в том, что у меня всё получится.

Знакомый грот в очередной раз затемнел пустым пятном на фоне припорошенной скалы, и я блаженно упала на спину, подняв в воздух снежное облако. Внутри уже разливалось любимое ощущение значительного достижения, наполняя каждую мою клеточку умиротворением.

Я лежала под низким небом Кроуница, и надо мной не было уже ничего, кроме этого неба. Низкого, но всё ещё неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. “Как тихо, спокойно и торжественно” – успела подумать я, прежде чем в меня прилетела длинная эластичная лента.

– Вставай, – мой ментор стоял надо мной, подавая руку. – Нельзя лежать сразу после подъёма.

Он тоже тяжело дышал, на ресницах и волосах его лежали снежинки. Я схватилась за его запястье, и он рывком поднял меня на ноги. На плато поднимался несильный ветер, закручивая маленькие белые смерчи. С тех самых пор, как я призналась ментору в своей цели у края пропасти, у меня не было от него секретов. Говорили мы немного, занятые в основном тренировками, но я успевала рассказывать ему обо всём, что со мной происходило днём и что я считала важным.

– Джермонд, – я завела руку за голову, тренируя плечевой сустав. – Сегодня я заступилась за Сирену и, возможно, повредила одну из целительниц.

Воздух пах свежим снегом и немного сыростью, которой веяло из грота. Тело приятно горело и казалось гибким, дыхание постепенно выравнивалось. Отточенные движения Джермонда, что помогал мне с упражнениями, придавали уверенности.

– Насколько сильно? – он ощутимо надавил на мой локоть.

– Скорее психологически, – прикинула я, меняя руку. – Но она может пожаловаться магистру Калькут.

– Не думаю, что возникнут проблемы. Но лучше не бей женщин, – посоветовал ментор. – Хотя бы тех, что не могут дать сдачи.

– Это вышло случайно, – я подняла эластичную ленту и натянула, имитируя растяжку тетивы. – Если честно, они сами нас спровоцировали.

– Что не поделили? – Джермонд положил мне руки на спину, обозначая необходимые для работы мышцы.

– Лонима, – скривилась я, осознавая глупость ситуации.

Лента уже довольно легко растягивалась в моих руках, тренируя тягу выстрела. Теперь я уже точно знала, что при стрельбе лучник задействует немного другие мышцы, чем при фехтовании или битве на мечах. Тут важны были не сильные руки, а сильная спина. Я чувствовала каждую свою мышцу под пальцами Джермонда и подчинялась его молчаливым приказам. Благодаря таким тренировкам, на занятиях в бестиатриуме я уже уверенно обращалась с боевым луком без посторонней помощи. Если отбросить скромность, то стреляла я лучше, чем раньше из своего охотничьего. И совершенно точно даже лучше многих старшекурсников с факультета Ревда.

– Драться за мужчину, должно быть, унизительно, – предположил ментор чёрного паука, помогая мне сменить руку.

Хотя целилась я всегда с правой руки, он заставлял меня растягивать ленту в обе стороны. Сумерки сгущались, и в лежащем у подножья городе появились первые огни. Эти моменты я тоже обожала, потому что волшебством наполнялась не только атмосфера над городом, но и наши занятия.

– Должно быть, унизительно, – тоже предположила я, потому что фактически я дралась за Сирену. – А за женщину?

– Я никогда не дрался за женщину, – сообщил Джермонд и удобно устроился на краю плато, приглашая меня присоединиться.

Где-то внизу Кроуниц зажигался сотнями непохожих фонарей, оживал разноцветными праздничными иллюзиями, что сливались в сказочное буйство красок и переливов.

– Боялся унижения? – я села рядом и принялась разгребать снег, чтобы добраться до земли.

– Не было необходимости, – он улыбнулся краешком губ. – Заклинание напомнить?

– Я помню, – обиделась я и сосредоточилась.

Магия – это привилегия разума, как назвал бы её Куиджи.

Это ожившая фантазия, твоё острое желание, которое сбывается по велению твоего сознания и милости богов.

Прежде, чем сотворить заклинание в мире, нужно сотворить его в своих мыслях. Захотеть этого так сильно, как только ты можешь. Представить в мельчайших подробностях то, что ты желаешь увидеть.

На деле это было не так просто, и многие второкурсники испытывали ощутимые трудности с началом занятий. Но у меня с этим почти не возникло проблем, и я быстро поняла суть. Может, потому что у меня всегда были довольно конкретные отношения со своими фантазиями и желаниями.

Практическая магия была так многоранна и так неоднозначна, что мне казалось надругательством заключать её в рамки терминов, заученных заклятий и ограничений. Магистр Риин заставлял зубрить сложные мантры на языке Древних Волхвов, но, оказалось, что творить можно и вовсе без слов и воззваний, лишь только своим сердцем обращаясь к богу-покровителю.

Джермонд показывал мне, как мощные земляные гейзеры вырываются из-под снега, как вспарывается почва направленными трещинами, как охватывает она своими тисками камни и скалы, покорная воле мага, не издававшего при этом ни единого звука. Но даже он признавал, что произнесённые вслух воззвания всё же позволяют лучше концентрироваться, усиливая мощь заклинания.

– Sol dabo nens-se, – шепнула я лысому клочку земли и поднесла пальцы. – Eman miсhi'tum del Rewd.

Тонкий стебель потянулся прямо из мёрзлой почвы за моими светящимися зелёным пальцами и распустился крохотном фиолетовым подснежником, что обычно сами вырастают в горах с первыми лучами тепла. Да, я была не слишком оригинальна в своей практике. Хлипкая ниточка весны почти моментально покрылась инеем, затвердевая.

Чтобы развить свою появившуюся склонность, мне нужно было постоянно практиковать заклинания Ревда. Пока мне были доступны только мирные, которые обычно используют свиры в бытовой практике. Поэтому всё, чем я занималась – это выращивала из зимней почвы травы и мелкие цветы.

Джермонд говорил, что так набирается моя магическая память, которая своим расширением увеличит мой порядок. Сейчас он был уже почти вторым. С учётом моей напрочь отсутствующей склонности к началу обучения, это было настоящим прорывом. Я делала феноменальные успехи, по праву заслуживая похвалы магистров и зависть студентов.

– Что ты будешь делать после того, как убьёшь Кирмоса лин де Блайта? – спросил Джермонд, пытаясь слепить сухой снег в клубок.

Я задумалась. Снежная дымка укрыла горные пики, скрыла их своей мрачной пеленой. Линия горизонта над холодным беспокойным морем Галиофских утёсов сейчас тоже пряталась под темнеющими клочками туч. Закатное солнце не пробивались сквозь плотную завесу, не окрашивало небо в свои тёплые оттенки, а лишь едва выделяясь бледно-палевым размытым пятом в тусклом окружении облаков и тумана.

– Выращивать подснежники, – пожала плечами я, улыбаясь. – Работать свиром. Или служить в армии Королевства. Или преподавать на факультете Ревда! Просто… жить. Бегать с тобой по горам, путешествовать – очень хочу увидеть Квертинд! Ездить в гости к друзьям. Сирена, кстати, уже приглашала.

– Звучит неплохо, – он скинул снежок с обрыва, но тот распался, едва взметнувшись в воздух, и смешался с метелью. – Возьмёшь меня с собой?

– Я же твоя мейлори. Кровь и плоть, страх и боль, и как там ещё, – встряхнула я головой, пытаясь припомнить клятву. – Да и Сирена совсем не удивиться, если я приеду с ментором. Разве что, посочувствует.

За последнее время мы с Джером здорово сблизились. Сейчас я уже совсем не представляла себя без него. Он не делал ничего особенного, не пытался заменить родителей или контролировать все мои связи, как Дамна.

Он просто был.

И я знала, что не останусь одна, что бы ни случилось. Даже если между нами будут расстояния, мы всё равно будем вместе.

Родной рельеф паучьих лап привычно лёг между пальцами, и я подумала, что, пожалуй, это лучшее, что случалось со мной в жизни.

Джермонд всё время стряхивал снег с волос, но тот настойчиво осыпал его снова. Я повторяла за ним, передразнивая. Мы оба улыбались, ведя свою бессмысленную борьбу со стихией. Это напомнило нам о том, как мы пытались разорвать связь, которая в итоге нас ближе соединила.

Сомнидракотуль смеялся и шутил, в разное время окрашивая моего ментора то в чёрный пепел своего жерла, то в белый снег своего живописного плата. Мы сидели на краю земли и, казалось, ветер сейчас подхватит первые мелкие звёзды и закружит их в своих сверкающих вихрях. Я принялась расчищать снег, чтобы снова заняться магией, но Джер меня остановил.

– В метель трудно спускаться, – пояснил он. – Потратишь много магических сил – придётся снова тебя тащить.

– Заночуем прямо здесь! – я кивнула на грот, который даже зимой не замерзал изнутри.

– Тогда мне придётся утром слушать твои часы, – дальновидно рассудил Джермонд. – Это жестоко.

– Некоторые уроки могут быть жестокими! – передразнила я его давние слова, рассчитывая рассмешить.

Но он уже не веселился. Джермонд встал и побрёл в сторону дороги, кивком призывая меня присоединиться. Я обречённо вздохнула. Он редко пребывал в таком хорошем настроении, и мне было жаль, что этот момент закончился.

Время, что спало во время нашего короткого счастья, уже проснулось и неумолимо тянуло к переменам.

Что я буду делать после того, как убью Кирмоса лин де Блайта?

Жить. Конечно, жить.

При одном условии: если он не убьёт меня.

Я рывком закопала фиолетовый подснежник, вскочила и побежала за своим ментором.