ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ВИКА

На третий день отсутствия каких-либо действий со стороны Самсонова я свыклась с мыслью, что… на этом конец. Допускала возможность его появления на пороге и улыбалась зловеще, представляя, как пошлю его далеко и  надолго. Выплакав все слезы, решила двигаться дальше.

На свете столько парней, черт подери!

Мой мир не сошелся на одном-единственном… Беспардонном, гадком, лживом негодяе.

К тому же, важнее получить вышку. Заняться саморазвитием.

Я не собиралась делать из Дамира козла отпущения, хотя козлом он был точно, да еще каким. Многого бы не произошло, если бы я вела себя по-другому, сдержано; если бы лучше контролировала эмоции. Я оправдывалась тем, что еще слишком юна, чтобы уметь сходу видеть, что собой представлял тот или иной человек.

На ошибках учатся, ведь так говорят?

На печали и слезах люди возводят свои храмы спокойствия и счастья.

Я в самом начале своего пути.

Я не сдамся, не зароюсь головой в песок, потому что сейчас все катилось в тартарары. Ведь дальше будет лучше. Непременно! Я в это верила всеми фибрами души. Мысли о будущем даровали умиротворение — пусть оно было хрупче фарфора.

Без веры в лучшее мне хотелось лечь и не просыпаться.

Бесконечно злило то, что меня заперли в пентхаусе! К входной двери приставили охрану. Высоченные молчуны, которым было поручено блюсти за моей «безопасностью», ни в какую не соглашались выпускать меня из апартаментов.

Пыталась вырваться с помощью хитрости. Пыталась нестись напролом.

Каждый раз меня запихивали обратно и захлопывали дверь прямо перед моим носом.

С каждым разом я пронизывалась еще большей ненавистью к Самсонову.

Честно говоря, сбилась со счета, сколько дней просидела в заточении.

Ничего не спасало от сгущающейся тоски. Ни доступ к всевозможным кино-сайтам, ни музыка, ни заказная еда. Я много спала и даже сочинила сказку о принцессе, которую соблазнил, похитил и заточил в высокой башне злющий дракон и приказал наемным рыцарям следить за тем, чтобы та не сбежала.

Предположим, я сумела бы опубликовать историю. Дракона нарекла бы Дамиром, безусловно.

А еще…

Звук открывающейся двери отвлек меня от великих планов становления писательницей.

Я подорвалась с кровати, на которой лежала, растянувшись в форме морской звезды. Кусочек тонкого одеяла застрял между пальцев ноги, поэтому, когда поставила босую ступню на пол и сделала первые шаги, за мной потянулся шлейф из… одеяла, простыни и подушек. Все смела с кровати, но не думала останавливаться.

Сердце, которое, казалось, покрылось прочной коркой за последние дни в изоляции, затрепетало, ожило и неистово заколотилось о ребра. Его громоподобные удары гулом отдавались в ушах. Ладони задрожали и мгновенно сделались влажными.

Я сжала кулаки, двигаясь навстречу неизвестному гостю.

Ускорилась, желая поскорее выглянуть из-за перегородки между спальной зоной и гостиной, чтобы увидеть лицо постороннего.

Это Дамир?

Надеюсь, это Дамир!

— Привет, Вика.

Остановившийся у кухонного островка стройный шатен виновато помахал мне рукой.

Я бросила взгляд на пару журналов около дивана.

Мне нестерпимо захотелось швырнуть их в Леона.

Я клацнула зубами, сжимая челюсти.

— Надо же, кто объявился, не запылился, — и не думала обмениваться любезностями с парнем.

— Дай минутку, и я объяснюсь…

Я уперла руки в бока, изо всех сил стараясь не поддаться эмоциональному штурму и сохранять холодный, саркастичный настрой.

— Нет, нет! Все в порядке. Все и-де-аль-но! — процедила, испепеляя взором друга Самсонова. — Я бы потусовалась здесь еще месяц-другой, чувствуя солнечный свет только через толстое стекло окон!

Стильно наряженный Леон в кремовой рубашке, заправленной в светлые джинсы, что-то произнес одними губами и поспешно опустил глаза к полу. Он подопнул невидимый мусор мыском черного кеда бренда «Vans».

О, неужели, его грызла совесть?!

Неужели, он чувствовал вину за то, что игнорировал мои звонки?

— Прости, я бы предложила тебе выпить кофейку и побеседовать о погоде, да вот только… — не удержала судорожный, полный ярости вздох, — я не знаю, какая погода. Душно? Ветрено? Прохладно? В последний раз я дышала свежим воздухом, когда ты привез меня сюда. Это было три… четыре дня назад?

Но не в погоде дело. Конечно же, не в ней.

Куда исчез Дамир?

Наверняка Леон знал.

Почему Дамир не связался со мной?

Почему заставил меня вариться в собственных бесчисленных страшных предположениях?

Я была готова принять любую отговорку. Я бы справилась с любым оправданием.

Но мне хотелось расцарапать Самсонову лицо лишь за то, что он подверг меня муке ожиданий.

Леон сделал осторожный шаг вперед.

— Извини, что не отвечал на твои звонки.

Я скрестила руки на груди и, хмыкнув, отвернулась к окну.

— Это уже не важно.

— Нет, — возразил шатен, продолжая двигаться в моем направлении. — Важно. Я поступил хреново. Мне жаль. Я просто… был занят.

С моих губ слетел низкий смешок.

— Конечно. Я не сомневалась в этом. Был настолько поглощен делами, что не мог потратить и пары секунд на ответ. Сказать, или написать: «Я перезвоню», или: «Все хорошо», или: «Ты никогда не выберешься из этой квартиры, смирись».

— Вика, — тревожная нотка в его голосе отозвалась табуном мерзких мурашек, пробежавших по позвонкам. — Ты должна меня выслушать. Давай присядем.

— Я постою, — пробубнила сердито.

Выражение лица, с которым Леон смотрел на меня, наталкивало на самые плохие мысли. Он явно не собирался радовать отличными известиями.

Власов нерешительно замер, положив ладонь на спинку дивана, а другой рукой прошелся по своим волосам.

— У вас с Дамиром все зашло слишком далеко. Я предупреждал, чтобы ты держалась от него на расстоянии… но ты пропустила этот совет мимо ушей, — огорченно помотав головой, шатен продолжил. — Дамир не разведется с Нелли. Через пару дней они планируют полететь на Карибы, чтобы получить прекрасный золотистый загар.

От моего взора не укрылось, как верхняя губа Леона дернулась в презрительном микроскопическом жесте.

А как же я?

Как же та ночь… наша с Дамиром ночь?

Его последние слова выбили воздух из моих легких. Я больше не чувствовала ног. Онемение поглощало мое тело, будто зыбучий песок. Боль раскаленной и вязкой смолой разливалась по венам. Конечности вмиг отяжелели, будто налились свинцом.

По-моему я заплакала.

Ощутила скольжение капли по носогубной складке.

— Я говорил, что так все и будет, — подавленный голос Леона прорезался через плотный слой ваты в ушах.

Вдруг стало холодно.

Я обняла себя руками, пытаясь согреться.

— Рада за них, — откликнулась бесцветным тоном.

Леон склонил голову вбок. Он не верил моим словам. Я сама себе не верила.

Не понимаю, зачем вообще сказала такое.

Я желала вскрыть грудную клетку и вырезать из сердца Дамира.

Его поведению нет оправданий.

Он использовал меня. И бросил.

У сказки не будет хэппи-энда.

— Что мне теперь делать? — возвела невидящий взор к лицу Леона. — Как долго он продержит меня взаперти?

Смаргивая слезы гнева, я резко подняла руку и стерла со щек раздражающую влагу.

— Тебе больше не нужно находиться в четырех стенах, — почему-то слова, которые должны были принести облегчение, ощущались острием клинка, приставленного к горлу. — Ты переезжаешь.

— Снова?! — воскликнула я. — По-вашему, это забавно?! Перевозить меня с места на место!

Леон растерялся.

— Это не мое решение, — тихо проговорил он.

Еще бы!

Существовал лишь один властитель чужих судеб, и имя ему — Дамир Самсонов!

— Куда он запихнет меня на этот раз?! — я всплеснула руками.

— В Англию.

— КУДА?!

Англия… Леон прикалывался? Это — один большой розыгрыш?

Боже…

— Дамир занялся подготовкой документов для перевода из твоего вуза в частный женский колледж.

Мои глаза едва не выпали из орбит.

На кончике языка зудел лишь один вопрос:

— Почему?

— Здесь не безопасно.

— Здесь — это где?

— В России.

— Почему? — повторила прежний вопрос с нажимом.

— Человек, которого тебе следует остерегаться, вернулся несколько дней назад из-за границы, — туманное объяснение Леона меня не устраивало.

— Кто этот человек? У него есть имя, или это еще одна великая тайна Дамира Самсонова?

— Руслан Сафаров, — спокойно отреагировав на мой всплеск злобного сарказма, озвучил имя. — Тебе это о чем-то говорит?

Я в смятении отрицательно покачала головой.

— Зачем я ему?

— Месть за грехи твоего отца.

Прямолинейность Власова слегка сбивала с толку. Я так долго слушала отговорки, что перестала ждать момента, когда получила бы ответы.

—  Тебе известно, что сделал мой отец этому Сафарову? — спросила я.

Как-то Леон сказал, что вскрывает шкатулки с чужими секретами...

— Украл его жизнь.

— То есть?

Власов расправил плечи. Черты его лица ожесточились.

— Украл любимую женщину — твою мать, — он шагнул в сторону, обходя диван. — Присвоил идею, которая принесла ему всемирную известность, — не сводя с меня глаз, погружал во мрак прошлого моей семьи. — Представился разработчиком концепта бренда «АСА» на пару с отцом Дамира.

Леон остановился в полуметре от меня.

— Жизнь твоего отца построена на лжи. Можешь ненавидеть меня за то, что я сейчас скажу, но… он полностью заслужил встретившую его участь. И к слову, Сафаров не имел отношения к аварии, в которой погибли твои родители, в чем был уверен отец Дамира. Он ошибался, — Леон наклонился ко мне и понизил голос до гортанного баса. — Они ошибались.

Уверенность, с которой вещал шатен, завораживала.

— Откуда тебе все известно? — однако перемены в поведении и внешнем облике, произошедшие, как только он завел разговор о Сафарове и моем отце, пугали.

— Могу я доверить тебе один секрет, Вика? — вкрадчивым шепотом поинтересовался Леон и, потянувшись рукой к моему лицу, невесомо провел большим пальцем по щеке.

Я растерянно моргнула и бессознательно ответила кивком.

— Да.

— Обещаешь? — уголки его губ дрогнули, приподнявшись вверх на миллиметр.

— Обещаю.

Я считала Леона своим другом. Он танцевал под дудку Самсонова, но никогда не лгал мне, всегда был добр и мил.

— Хорошо. Тогда слушай…

Приблизившись еще на несколько сантиметров, Леон обдул теплым дыханием мое ухо и зашептал…