12 Руслана

Его слова звучат так, что отпадают всякие сомнения — сегодня Амин не станет со мной церемониться и пойдет до конца. И как мне быть? Снова играть в покорность?

— Как ты себя чувствуешь, милая? — спрашивает шейх, подходя ближе.

— А если плохо, то вы уйдете?

Он тормозит, удивленно глядя на меня.

— Что ж, так даже интереснее, — ухмыляется Амин, делая еще пару шагов.

Чем меньше между нами расстояние, тем сложнее мне становится дышать. Но теперь дискомфорт совершенно не такой, как был после отравления.

Принц пустыни словно выжигает кислород в комнате — подавляет, главенствует и подчиняет. Мне стоит немалых усилий держаться и не опустить покорно голову. Есть все-таки в Амине что-то такое — мужское, темное, что дает понять, кто здесь главный.

И хотя я уже поняла, что выбраться будет очень сложно, сдаваться не собираюсь.

Сегодня меня не готовили особым образом — я как была в просторной сорочке, так и осталась в ней. Почти все мое тело прикрыто, в отличие от того вечера. Но несмотря на это, меня не покидает ощущение, что я обнажена перед шейхом.

Слишком уж пристальный и цепкий взгляд , в котором я уже угадываю всполохи мужского желания.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула, пташка. Вряд ли до утра у тебя будет такая возможность.

Если до этого момента я колебалась, как дальше себя вести, то этими словами Амин окончательно подтолкнул меня к выбору.

Черта с два я стану послушной девочкой для пользования!

Медленно делаю шаг назад, сжимаю кулаки, и это не укрывается от внимания шейха.

— Решила повоевать со мной? — усмехается снисходительно.

— Решила бороться до конца, — мрачно отвечаю. — Тебе придется взять меня силой. То есть изнасиловать. Потому что добровольно я не дам тебе пользовать мое тело.

— Что так? Кажется, в прошлый раз ты именно это и продемонстрировала. Я дал тебе время сделать верный выбор, Руслана. И что я вижу?

Мягкость из голоса шейха пропала. Теперь мужчина выглядит довольно опасно. И я уже представляю, какое жестокое наказание он придумает для меня.

— В прошлый раз меня отравили, — беспощадно бью в ответ. — Кажется, твои же наложницы!

Взгляд мужчины вспыхивает злостью.

— Ты смеешь бросать мне в лицо обвинения?

Меня трясет от страха. Кажется, будто я иду по канату над пропастью, и любое неверное движение станет последним.

— И правда, как можно, — горько усмехаюсь. — Ведь нас много. Умрет одна, на ее место придет другая.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и равнодушно. Мне хочется надеть маску безразличия. Но моего жизненного опыта не хватает, чтобы тягаться с этим хищником. И его победа — лишь вопрос времени. Но даже понимая все это, я не готова сдаваться.

— Незаменимых не бывает, — подтверждает мою мысль Амин. — Однако ты можешь стать более значимой, чем другие наложницы.

Я едва не задыхаюсь от такого неприкрытого цинизма.

— Вот, значит, как? Более значимой?! — шиплю, словно дикая кошка. — А я, может, не хочу становиться ею! Мне, может, не нужны все эти брошенные с барского плеча статусы! Зачем? Чтобы все остальные пытались от меня избавиться?

— Руслана, — предостерегающе цедит шейх. Но меня уже несет.

Меня так бесят уклад и порядки в этом дворце. Это же так дико и так ужасно — считать людей просто вещами! Женщины не должны быть такими бесправными!

— Что, не нравится правда? — вскидываюсь, выставляя перед собой руки. — А я не стану молчать! Не стану опускать взгляд в пол и терпеть отношение к себе как к скоту! Это дикость! Это бред! Так просто нельзя! Нельзя считать людей скотом! Нельзя стравливать и делать ставки, кто же выживет!

Мне очень страшно. Я пересекла черту, за которой меня однозначно ждет наказание. Понимаю это слишком поздно. Так что сдерживаться уже нет смысла. Нервная дрожь становится сильнее. Кажется, что либо я выскажу все, что накопилось, либо просто задохнусь от несправедливости этого восточного мира.

— Руслана…

— Нет уж, слушай! Кто еще тебе выскажет все, что думает? Твои наложницы? — нервно смеюсь и мотаю головой. — А ты уверен, что каждая из них действительно мечтает тебя ублажать и ждет не дождется, когда же ты одаришь их своим вниманием? Уверен, что являешься для них светилом, вокруг которого вращается их мир?

— А ты, видимо, знаешь ответ на этот вопрос? — угрожающе тихо спрашивает Амин. — Ну, давай, пташка, удиви меня.

— Зачем? Тебе же плевать! Все, что тебя интересует — личное удовольствие. Все остальное — неважно. У женщин должен быть выбор! Нельзя принуждать и запирать в гареме, только потому что тебе кто-то понравился! — взвизгиваю, отшатываясь, когда шейх пытается приблизиться. — Ты насильник! Вот ты кто!

Шумно выдыхаю, читая приговор в глазах Амина.

Если до этого он был раздражен, то теперь просто в бешенстве. За считанные мгновения он оказывается в опасной близости и хватает меня за шею, не давая возможности отстраниться.

— Вот, значит, что тебя заводит, Руслана, — мрачно цедит он. — Ты и понятия не имеешь, что значит насилие. Но если ты так хочешь, я покажу тебе. Ты навсегда запомнишь свой первый раз и научишься уважению.

— Уважать? — хриплю в ответ. — За что? Тебя не за что уважать! Такого как ты — не за что!

— Какого такого?

Он склоняется еще ближе, и у меня перед глазами начинает плыть. Не потому что он сжимает мое горло. Нет, Амин держит на удивление очень осторожно. Но его близость… Она делает меня слабой. Сейчас я остро ощущаю, насколько он сильнее меня, и как глупо было бунтовать вот так в лоб.

— Мужика, который неспособен выбрать одну единственную женщину и хранить ей верность, — это первое, что мне приходит в голову. Слабый аргумент, но я слишком потеряна сейчас, чтобы выдать что-то еще.

Шейх удивленно замирает, смотрит на меня несколько иначе. Почти прикасается губами к моим, а затем резко отстраняется.

— Значит, хочешь, чтобы я распустил гарем?