Эпилог

Легкий шелк приятно холодит тело. Знаю, что, учитывая сегодняшний день, логичнее было бы выбрать белый цвет, но я слишком своенравна, как говорит мой теперь уже муж.

Поэтому выбрала ярко-красный наряд. Пусть Амин будет голоден до меня и, возможно, и не заметит даже моих приготовлений, но я все равно постараюсь.

С момента, как я сказала Амину “да”, прошло почти три месяца. Королевскую свадьбу не так-то легко организовать, как выяснилось.

Тот Новый год мы провели вместе — в шикарном отеле, где просто наслаждались друг другом. А затем, когда праздник закончился, Амин улетел, чтобы все приготовить к моему приезду.

Мне не верилось, что наша история и правда будет иметь продолжение. Да я даже была готова к тому, что выяснится, что я, например, не подхожу по каким-то параметрам, или еще чего.

Когда принц не позвонил на следующий день, я почти не расстроилась. Мысленно поблагодарила судьбу за такое приключение и… И зря, как оказалось.

Он связался со мной через пару дней, предупредил, что ко мне приедет его поверенный, который во всем мне поможет.

Оказалось, что Амин не соврал — из нашей истории и правда раздули красивую романтичную сказку о том, как восточный шейх влюбился в красавицу, когда приезжал в северную страну заключать контракт.

Мама, когда узнала о том, что я выхожу замуж, да еще и за шейха, схватилась за сердце. После вроде успокоилась, а когда Амин еще и пообщался с ней по видеосвязи, вообще перестала дергаться и причитать.

Хотя она и была не в восторге. Но при этом мама благоразумно не стала мне запрещать делать собственный выбор.

В итоге она согласилась подумать о том, чтобы переехать в другую страну, а ведь я сильно сомневалась, что в итоге смогу ее уговорить.

С нового года все наше общение с Амином было лишь по видеосвязи. Он был вынужден много работать, готовиться к свадьбе и удерживать власть — нашлись те, кто был против такого бунтарства.

Я каждый день готовилась услышать от него новость о том, что все отменяется.

Я так привыкла к этой мысли, что когда ко мне приехал его поверенный с документами и рассказал о том, как будет проходить процедура принятия другой веры, я слегка растерялась.

— То есть это все взаправду? — спросила тогда я.

Джамиль странно посмотрел на меня, будто у меня выросла вторая голова.

— Конечно. Господин хочет все сделать по правилам. И если это исключить, то вас никто не станет воспринимать полноценной супругой Амина ибн Диха аль Асада. Вы этого добиваетесь?

— Что? Нет, конечно. Я просто… — тогда я замялась, решив не озвучивать собственные сомнения. Но Джамиль зачем-то решил продолжить этот странный разговор и добавил:

— Он очень вами дорожит, Руслана. Для человека его уровня подобное — серьезный шаг. Любая ваша оплошность ударит по нему троекратно. Прошу вас, если не готовы оправдать такое доверие, скажите сейчас.

Наверное, именно эти слова меня убедили, что все и правда случится. Что все так и произойдет. Что мы пойдем до конца.

И уже через несколько дней самолет Амина привез меня в страну, которая отныне станет моей новой родиной.

Саму свадьбу я помню плохо. Я выучила наизусть распорядок, и что я должна буду сделать. Так волновалась, что почти не спала. Я боялась подвести любимого мужчину, с которым так и не смогла увидеться до самой церемонии.

“Запрещено”, — так мне сказала Латифа.

Вот ей я была очень рада. Она и Зарема — единственные, с кем я общалась, и кому могла довериться. Наверное, обе они чувствовали это, и потому практически постоянно дежурили по очереди в моей комнате и успокаивали.

И вот сейчас, когда все оказалось позади, нас с Амином, наконец, ждет первая брачная ночь.

Появление мужа я не слышу — чувствую. Рядом с ним, кажется, даже воздух становится иным.

Оборачиваюсь, мы сталкиваемся взглядами. И снова эта дрожь в коленках.

Мой муж…

Это так странно. Я же ведь до последнего не верила. Все ждала подвоха.

Амин между тем не церемонится, начинает раздеваться, и я резко качаю головой.

— Нет, — говорю.

— Ты мне отказываешь? — кажется, он искренне удивлен. Во взгляде смесь недоумения и раздражения. — Серьезно?

— Не хочу торопиться, — смягчаю суровость и нетерпение мужа.

— Я не касался тебя почти три месяца, — рычит тот. — Не надо испытывать меня на прочность.

В этот момент включается мелодия, и Амин застывает, так и не дойдя до меня всего несколько шагов. На его лице мелькает понимание, а затем — довольная улыбка.

— Огонек…

— Позволь мне угодить тебе, мой господин, — мягко улыбаюсь и скидываю с себя легкую накидку, демонстрируя ему свой откровенный и вызывающий наряд.

— Ты с ума меня сведешь, — бормочет муж глухим голосом. — Будь по-твоему, Руслана.

Эта идея с танцем пришла мне в голову пару недель назад. Мне так хотелось удивить любимого мужчину, что я решила рискнуть, зная, что он так одержим послушанием, придумала компромисс.

В этот раз я не отворачиваюсь от него, не прячусь. Я вкладываю в танец всю себя — все мои чувства, всю любовь, что живет во мне.

И с каждым мгновением взгляд Амина загорается все больше. Его желание, жадность, с которой он ловит каждое мое движение — это не может оставить равнодушной.

Я танцую для него. Я хочу сделать ему приятное. Хочу любить его и быть любимой.

Мне остается всего ничего, когда принц срывается с места и, захватив в плен своих рук, жадно целует.

— Не могу, — рычит он между поцелуями. — Не могу больше ждать. Помилуй, огонек. Дай попробовать тебя.

— Господин желает взять жену? — кокетливо спрашиваю, опустив взгляд.

— Р-р-руслана! — рычит он, подхватывает на руки и несет на кровать. — Ты настоящая демоница! Не иначе!

Не могу сдержать счастливую улыбку — и пусть я не успела сделать финальные па в танце, не успела, как задумывала, опуститься на колени перед мужем, чтобы порадовать его и соблазнить самой. Ну и пусть.

Амин нетерпеливо раздевает меня, целует, жадно прикасается. А затем вдруг замирает. Смотрит, не мигая.

— Надышаться тобой не могу, — признается он. И для сильного, жестокого и властного правителя целой страны это очень ценное признание и максимальный уровень доверия.

Осторожно прикасаюсь к его щеке, веду кончиками пальцев, обвожу брови, скулы, подбородок. Запоминаю этот момент.

— Ты моя судьба, огонек. Только моя.

— Люблю тебя, — тихо шепчу, признаваясь чуть ли не впервые. Так, словно это — высшая ценность и наш на двоих секрет. Берегла эти слова, чтобы сказать вот так — когда никто не испортит момент.

— Люблю, — слышу в ответ. А затем добавляет всего одно слово, но я уже знаю перевод.

Это значит — навсегда.

Мы с ним — навсегда.

Наши переплетенные пальцы — навсегда.

Наши сердца, бьющиеся в унисон — навсегда.

И дети наши, первый из которых появится уже через девять месяцев — тоже навсегда.

Так написано судьбой. Так предначертано.