4 Руслана

Мой опыт в поцелуях довольно скромный. За двадцать один год это случалось всего несколько раз. Да и как-то не понравилось мне, один раз — на выпускном в школе. Пару раз — на дискотеке на первом курсе. И еще парочку, когда я пошла на свидание с одним из однокурсников.

Поэтому когда Амин действует так подавляюще и бескомпромиссно, я теряюсь и вместо того, чтобы дать отпор, позволяю ему целовать меня.

Жадно. Болезненно даже. Его поцелуи не ласкают, а клеймят. Выбивают дыхание и покоряют, лишая воли. Но погружаясь в этот водоворот эмоций, я ловлю последнюю здравую мысль — этот человек меня похитил! Это провоцирует вспышку злости, и я, что есть силы, кусаю Амина.

— Нет, — хрипло шепчу, когда он отстраняется.

Шейх медленно прикасается к прокушенной губе, слизывает капельку крови.

— Норовистая кобылка, — повторяет он. Я дергаюсь, но хватка слишком крепкая. — Жаль будет ломать такой красивый цветок.

Нервно сглатываю, глядя в его темные, словно бездна, глаза. Он прижимается ближе, и я с ужасом понимаю, что мужчина не просто захвачен азартом — он возбужден! И судя по всему, природа его не обделила в этом плане совершенно!

— Так не ломайте. Отпустите меня домой.

— Теперь здесь твой дом, пташка, — очень мягко отвечает шейх. И это создает резкий контраст с тем, как жестко и подавляюще он только что себя вел.

Его взгляд скользит по моему лицу, переходит на мои волосы, и Амин лениво пропускает прядь между пальцев.

— Словно чистый шелк, — произносит так, что мне чудится в его голосе восхищение. Что ж, насчет волос мне, пожалуй, грех жаловаться. Что есть, то есть.

И все же близость такого мужчины не может не пугать.

Прикосновения Амина сейчас легкие, едва ощутимые. Но я не обольщаюсь — он может действовать очень по-разному. И только что я в этом убедилась лично.

— Ты так красива, Руслана. Такая чистая, светлая кожа, — задумчиво продолжает шейх. Он без стеснения разглядывает меня, но я не могу отделаться от чувства, что это не восторг любимой женщиной. Это лишь констатация эстетических параметров очередной игрушки.

— Уверена, среди ваших поклонниц полно куда более красивых девушек, — осторожно говорю, пытаясь отодвинуться подальше.

Однако шейх не позволяет. Вновь прижимается, давая ощутить всю силу своего мужского интереса.

— Ревнуешь, пташка? Ни к чему. Моего внимания хватит на всех.

На всех? Он ведь так и сказал — на всех! Куда же я попала?!

Толкаю Амина в грудь, и тот от неожиданности отступает всего на шаг, но этого хватает, чтобы я проскользнула мимо него в сторону.

— Вот уж точно я не собираюсь становиться в очередь за вниманием мужика!

Выражение лица шейха мгновенно преображается, становясь жестким.

— За внимание и благосклонность твоего господина, — чеканит он. — По-хорошему, тебя стоит наказать за подобную дерзость. Но так и быть — в качестве исключения для начала я покажу тебе это со стороны.

— Что это значит? — настороженно спрашиваю, делая шаг назад, испугавшись, что Амин возьмет меня силой.

Он же, напротив, отходит к окну и как-то довольно легко открывает замок на створках. Распахивает те и оборачивается ко мне.

— Подойди, Руслана.

— Зачем? — подозрительно спрашиваю.

— Боишься? — усмехается мужчина. — А казалась такой смелой и дерзкой. Неужели все это была лишь показуха?

Он делает приглашающий жест, и я очень осторожно подхожу к окну с другой стороны, при этом стараясь держаться подальше от Амина.

— Посмотри, — приказывает он. — Посмотри внимательно, Руслана.

В его тоне слышатся сталь и холод. И я не сопротивляюсь, поворачиваюсь к окну, чтобы увидеть огромную площадь, на которой стоят три небольших помоста со столбами.

И, кажется, к каждому из них кто-то привязан…

Во рту резко пересыхает. Невольно подхожу ближе, чтобы рассмотреть происходящее.

На улице ярко светит солнце — похоже, сейчас полдень, а может, даже часа три дня. И скорее всего, дикая жара. А трое несчастных стоят, опустив голову, словно у них нет больше сил. И если бы не цепи, которыми их приковали…

В горле появляется ком, а по спине пробегает мороз.

— Вот что бывает с теми, кто меня расстраивает, пташка, — хрипло шепчет Амин, оказываясь позади меня.

Дергаюсь, но его руки ложатся на плечи и жестко фиксируют меня.

— Посмотри и запомни этот урок.

— За что такая жестокость? — задушенно спрашиваю, жмурясь.

— Смотри, Руслана, — чеканит он. — И сделай правильный выбор в следующий раз, когда я тебе его предоставлю.

— Это бесчеловечно, — шепчу в ужасе. Чем больше я вглядываюсь в несчастных на площади, тем больше мне кажется, что это девушки. — За что?

— За то, что ослушались моего слова, — безжалостно отвечает Амин. — Палящее солнце очень жестоко к нежной коже. Подумай над этим, пташка.

Момент, когда шейх отпускает меня и покидает комнату, я упускаю. Кажется, я вся парализована той картиной, что мне продемонстрировали.

Всхлипнув, закрываю рот ладонью, оседаю на пол и тихо плачу.

Я надеялась достучаться до этого зверя? Какая же я дура! Ну, вот зачем я тогда вышла в коридор? Зачем попалась ему на глаза? И как мне теперь вырваться из этой клетки, куда он посадил меня?

Прыгать из окна — не вариант. Это дорога в один конец, а жить я хочу.

Тогда как быть?

Обдумать я не успеваю — дверь снова открывается, и я, быстро утерев слезы, оборачиваюсь. Но теперь это не Амин, а незнакомая женщина лет сорока.

Она окидывает меня придирчивым взглядом. А затем командует:

— Раздевайся, и в ванную!

— Что? Да с чего мне…

— Господин пожелал видеть тебя на ужине.