Глава 14

Глава 14

Кара

Добираясь на вечеринку в коротком обтягивающем платье, я размышляла на тему, когда же это все закончится, пока Гильдрен вел машину и повторял все тот же перечень правил.

— Не отходишь от меня ни на шаг. Если я тебе что-то говорю, ты слушаешься. Беспрекословно! Все поняла? — быстрый взгляд на меня и снова на дорогу.

— Поняла, — тихо ответила я, в который раз поправляя платье черного цвета.

Когда я увидела, в чем мне придется идти, я отказалась, но маг как всегда оказался умнее. Он пригрозил совместным одеванием, и мне пришлось сдаться. Как только я спустилась в холл, мужчина окатил меня задумчивым взглядом, слегка задержавшись на красных губах и поморщился, но ничего не сказал. И зачем, спрашивается, он указывал сделать такой макияж и надеть платье, принесенное Мэри?

Мужчина оделся в джинсы и футболку, чем изрядно меня удивил. Было непривычно видеть его в таком наряде. Так Харрисон казался более простым, обычным даже. Более человечным? Таким выглядел для меня рядом сидевший мужчина, но была одна загвоздка. Стоило посмотреть в темно-карие глаза и все сомнения пропадали.

— Прекрати поправлять это чертово платье! — рыкнул неожиданно Гильдрен.

Что ему снова не нравится? Я же не виновата, что платье слишком короткое, а выбрал его он, между прочим, сам.

Весь путь Харрисон был напряженный и нервный, будто не в клуб ехал, а решать какую-то проблему. Сильнейший не откровенничал, говоря лишь по существу, а я и не просила рассказать мне причину такого поведения. Только вот одно «но» — как мне себя вести среди магов? Все же это не вечер сильнейших, а клуб, в котором будет намного больше невменяемых магов. Это пугало и настораживало. И почему я все время должна ходить куда-либо с Гильдреном? Уверена, Харрисон с Карлом что-то скрывали. Неспроста меня они меня с собой взяли.

— Нам придется Карла ждать? — решила поинтересоваться я, чтобы хоть как-то отвлечься от непростых мыслей.

— Он уже будет там, — ответил маг, все так же не поворачиваясь.

Взгляд его был хмурым, а между бровями залегла складка, но о чем думал сильнейший, я так и не могла понять.

— А… — начала я, как Харрисон буквально обреченно простонал.

— Что еще?! — раздражительно произнес мужчина, мельком взглянув на меня.

Я слегка вжалась в сиденье, не ожидая такой реакции.

— Как мне надо будет вести себя среди остальных магов?

Теперь Гильдрен соизволил обратить на меня внимания, угрожающе медленно повернув голову. В темно-карих глазах снова появлялись дьявольские огоньки, и это ужасно пугало. Мне хотелось спрятаться и больше никогда не видеть этих злых глаз.

— Во-первых, — тихо произнес он, снова смотря на дорогу — нам ни с кем не придется знакомиться. Мы будем в отдельной комнате.

От слова «отдельной» по моему телу пошли мурашки, а маг тем делом продолжал:

— Поэтому все, что от тебя будет требоваться это сидеть тихо и рядом. Всё! Во-вторых, — его глаза хищно блеснули, и он повторно взглянул на меня, — ответь мне, пожалуйста.

Ох, и не понравился же мне этот «милый» голосок. Предчувствуя гнев мага, я беспомощно обхватила себя за плечи и еще сильнее вжалась в спинку сиденья.

— Какого черта к Карлу ты обращаешься на «ты» и по имени, а ко мне — на «вы»?! — прорычал он. — Я, кажется, говорил тебе, как стоит ко мне обращаться! Только попробуй произнести «Мистер Гильдрен» или «вы»!

Чем для меня это обернется, он не сказал, но я догадывалась. Во мне были противоречивые чувства. Одна половина негодовала от того, что после всего случившегося я должна обращаться к нему на «ты», а вторая была удивлена такой реакцией сильнейшего. Она твердила, что это ревность, но я заглушала в себе такие мысли. Ревность появляется от любви, но сильнейшие подобного не умеют испытывать.

Оставшийся путь мы ехали в тишине. Никто не пытался нарушить ее, погрузившись каждый в свои мысли, даже когда мы прибыли на место.

Это оказалось невысокое темное здание, у которого стояла охрана. Увидев Гильдрена, они молча отступили, пропуская нас в шумное помещение.

Музыка буквально оглушала, неоновое освещение несколько давило на глаза своей непривычностью, мерцание стробоскопов, сменяющих один ядовитый цвет другим, и вовсе раздражало, а вид похотливо лапающих друг друга магов и магинь вызывал во мне чувство омерзения, потому что на танцы их действия совершенно не походили. Настолько, что я застыла, желая только убраться отсюда подальше.

Мертвой хваткой кто-то неожиданно схватил меня за руку, и от этой неожиданности я попыталась освободиться, но, повернувшись, встретилась взглядом с Харрисона. Это слегка успокоило. Все же Гильдрену я доверяла больше, чем остальным. Хотя бы потому, что этого мага я знала лично. И все же я нервно оглядывалась по сторонам, поднимаясь на второй этаж вслед за ним, стараясь не акцентировать свое внимание на танцующих.

— О, наконец-то, вы пришли! — произнес Карл, появившись словно из ниоткуда, и протянул Харрисону руку. — Кара, ты как всегда великолепна!

— Спасибо, — слегка улыбнувшись, я тихо ответила и опустила взгляд.

— Прошу. — Приглашающим жестом Карл указал нам на отделенную от остального зала комнату в самом дальнем углу.

Комната, в которой мы оказались, была исполнена в темных, почти черных тонах, но судить было сложно из-за холодного фиолетового света. В ней было минимум мебели: низкий столик с выпивкой и длинный кожаный диван, который заняли мы с Гильденом, а также кресло для Карла. И когда мы расселись, я заметила, что, несмотря на то, что от зала нас отделяли всего две перегородки по бокам, музыка здесь звучала приглушенно и совершенно не мешала разговорам. Словно бы стены поглощали звук.

Здесь обстановка не была такой гнетущей, как в зале, скорее наоборот, непринужденной, что я почти потеряла счет времени. Маги пили, пока Вильхер рассказывал забавные истории, а Гильдрен практически все время внимательно осматривал зал. Мне было неуютно находиться в компании сильнейших. Хотелось вернуться к себе в комнату, снять это ужасное платье и лечь спать, а не сидеть плечом к плечу фривольно развалившегося Гильдрена, который то и дело, лениво и словно забывшись, поглаживал пальцами по моей шее.

— Был еще случай, когда в кабинет Харрисона прибежала Санни. Помню, она тогда сказала: «Папа, мне нужен посетитель!». Мы тогда ничего не поняли, но когда Гильдрен согласился, было уже поздно. Санни очень любила играть в парикмахерскую, — маг усмехнулся. — Никогда не забуду измученный взгляд Гильдрена, усыпанного розовыми бантиками.

Я удивленно глянула на объект обсуждений, отказываясь принимать, что мужчина, сидевший рядом, когда-то позволял заплетать себя, но он не обращал на меня внимания, глядя то в зал, то на Карла.

— Ой, кто бы говорил, — проворчал Харрисон, тем самым подтверждая слова друга. — Мне, между прочим, потом пришлось полчаса избавлять от этих резинок! А потом еще столько же времени объяснять ребенку, почему я не могу быть вторым «посетителем»!

— Зато весело было, — улыбаясь во все зубы, ответил Вильхер.

— Ага, тебе особенно. Ты бы еще рассказал, как играл в «чаепитие» с Санни, сидя на маленьком стульчике в окружении кукол!

Наблюдая за их перепалкой, я тихо посмеивалась, пытаясь казаться невозмутимой. Слишком уж забавными выглядели ворчливый Харрисон и веселый Карл.

— Кара, а ты почему ничего не пьешь? — обратил на меня внимание последний.

Харрисон, не дав сказать и слова, угрожающе тихо произнес:

— Кара не будет пить.

После этого мне стало обидно. От былого веселья ни осталось и следа. Мало того, что сильнейший приказал прийти сюда, так еще и решает пить мне или нет. Ну конечно, кто я такая? Всего лишь жалкая человечка.

Промолчав, я скрестила руки на груди и отодвинулась от мага, но его рука неожиданно обвила мою талию, прижимая к себе. Возмущению не было предела. Что он себе позволяет?! Это же неприлично, тем более на глазах у посторонних.

Самым ужасным было, что маг не остановился, а продолжил играть, гладя мою ногу, и медленно поднимаясь выше.

Я знала, что возмутиться у меня не будет никакой возможности. Так я сделаю себе только хуже. От беспомощности хотелось плакать, но я сдержалась и попыталась подняться, как рука сильнейшего будто окаменела, не позволяя встать с места.

— Куда?! — рыкнул маг, не пытаясь сдерживать себя.

Вильхер заметил это и попытался успокоить слишком раздражительного Гильдена.

— Эй, не кипятись, друг. Мне страшно представить, что происходит с девушкой, когда вы одни остаетесь, — произнес Карл веселым тоном, но взгляд его оставался серьезным.

Гильдрен не обращал на него внимания, хмуро гипнотизируя меня.

Замечание Вильхера лишь сделало хуже, напомнив мне о моем положении. От этого было горько и больно. Развивать тему не было желания, а разговаривать тем более. Хотелось побыть одной. Хотя бы несколько минут.

— В туалет. Можно? Или вы, — я почувствовала, как хватка сильнейшего стала крепче, причиняя боль, и я исправилась, — ты и туда собираешься со мной?

— Иди. — Несколько секунд Харрисон раздумывал, но все же нехотя ответил, но прежде чем отпустить меня, я услышала тихий угрожающий шепот: — И только попробуй сбежать. Поверь, тебе не понравятся последствия. Я слежу за тобой!

Получив долгожданную, хоть и временную свободу, я спустилась на первый этаж. Прошла на удивление спокойно. То ли так повлияло мое появление с Гильдреном, то ли меня просто никто не заметил, но, пока проходила вдоль толпы магов, мне даже слова лишнего не сказали.

Вскоре я уже стояла у зеркала, слегка опершись руками о раковину, и смотрела в свое отражение. В голове была каша. Как я могла привлечь такого мага? Эта мысль не переставала крутиться. Внешностью я никак не выделялась, с характером тоже не повезло. И все же, что Гильдрена во мне зацепило?! Я не понимала.

Из одной из кабинок вышла женщина, по пути обронив какой-то листок.

Схватив его, я хотела ее позвать, но она уже ушла.

Мой взгляд зацепился за текст послания, от которого сердце пропустило удар и перехватило дыхание.

«Ты для него игрушка. Запомни это, Кара, иначе потом будет больно. Если хочешь стать свободной, не говори ему о письмах. Если тебя устраивает подобная жизнь, то дерзай. Выбор за тобой».

Стоило дочитать до конца, как лист развеялся, словно его и не было в моих руках.

Неужели та женщина и есть неизвестный посланник, ведь это второе письмо! Как мне это понимать? Что женщина хотела этим сказать?!

Он перебираемых вопросов стало дурно. Пребывая в шоке, я сама, не ведая, что творю, выбежала из туалета, желая нагнать женщину и получить хоть какие-то ответы, но у двери меня поймали сильные руки.

— Что случилось? — я услышала требовательный голос Гильдрена с нотками беспокойства, и он втащил меня обратно.

— Ничего! — слишком быстро ответила я, и это стало моей ошибкой. — Отпустите меня, пожалуйста, — попросила уже более спокойным голосом.

Маг не поверил ни слову. Хищно прищурившись, он усадил меня на раковину, прижимая телом и не давая и шанса на отступление или побег.

— Еще раз спрашиваю, что случилось?! — раздражительно произнес маг. — Я видел, какой встревоженной ты была, так что не ври мне и признавайся!

Закрыв на несколько секунд глаза, я мысленно досчитала до пяти и как можно спокойней, тихо прошептала:

— Ничего не случилось, правда. Я просто испугалась.

Почти нежно схватив меня за подбородок, маг заставил посмотреть в его глаза.

— Чего? — легкий поцелуй в губы и еле слышное: — Чего ты так испугалась, Кара? До тебя никто не выходил, так что тебя так испугало, мышонок?

Что? Как никто не выходил?! Но я же видела женщину! Мне не могло померещиться! Может, Харрисон специально солгал, чтобы проверить меня?

Голос Гильдрена звучал так нежно, руки обнимали очень бережно, а на лице мужчины застыло такое искреннее беспокойство, как будто он действительно переживал, от чего мне хотелось стукнуть его, чтобы хоть как-то выместить охватившие меня эмоции. Зачем он снова притворяется? Чтобы побольней ударить или это очередная издевка?

— Что может что-нибудь произойти. Что ты разозлишься, потому что меня долго не было, — слабо промямлив, я прикрыла на мгновение глаза, зная, что Харрисон не поверит ни слову, но так был шанс хотя бы немного скрыть наглую ложь. Из головы не выходили мысли о женщине. Неужели я сошла с ума?

Неожиданно мужчина легко поцеловал меня в нос, заставив удивленно на него посмотреть и отвлечься от грустных мыслей.

— Пессимистка, — с усмешкой произнес мужчина, погладив ладонью по щеке.

— Реалистка! — Удивленная такой реакцией и еще не отошедшая от шока, я с раздражением фыркнула, и снова побледнела от осознания, каким тоном это сказала.

Но вопреки моим опасениям, что сейчас последует наказание, маг улыбнулся еще шире с какой-то нежностью, или даже заботой. Словно хотел показать, что не злится на меня. И именно это мне было нужно больше всего. Я так устала от этих непонятных игр сильнейших, устала постоянно бояться и ждать непонятно чего. Еще этот клуб нагнетал. В голове до сих пор стояли картинки того, как похабно маги липли друг к другу в зале. Как им самим еще не мерзко и противно? Неизвестная женщина не давала покоя, что не прибавляло мне сил или банального спокойствия.

Мне хотелось на мгновение забыться, расслабиться, чтобы кто-нибудь обнял, поддержал, не говоря ни слова. Для мне это было важно.

Будто прочитав мои мысли, Харрисон аккуратно привлек к своей груди, тихо гладя по волосам и спине. В знак благодарности я сильнее прижалась к нему, млея от этих прикосновений, как будто рядом со мной был самый обыкновенный мужчина. Опомнившись, я попробовала отстраниться, но Гильдрен не позволил и поцеловал меня. Нежно, бережно и очень мягко, что веки опустились, а сознание словно растворилось в приятных ощущениях. Углубляя поцелуй, и покусывая нижнюю губу, Гильдрен закинул мои ноги к себе на бедра, а я неосознанно начала отвечать ему, но стоило почувствовать руку мага, забирающуюся под и так короткое платье, как мгновенно осознала наше с ним положение. Я попыталась слегка оттолкнуть сильнейшего, привлекая его внимание.

— Сюда кто-нибудь может войти, — прерывисто прошептала я, думая, что хоть это его образумит, но не тут-то было.

— Не сможет, — ответил Харрисон и раздался щелчок, оповещающий о том, что дверь заперта, а мы остались одни. Снова.

Поцелуи мага переместились с губ и лица на мою шею. Его руки неторопливо поглаживали мою спину. Я таяла и подавалась на встречу каждому его действию, но мой же собственный стон отрезвил. Мысли о том, что это неправильно, вернулись. Я не могу. Не здесь… И не с ним. Что на меня нашло? Это следовало прекратить сейчас же, но надо было сделать это так, чтобы не вызвать гнев Гильдрена. Кое-как совладав со своими эмоциями, я тихо попросила:

— Пожалуйста, давай уедем.

Несколько секунд маг гипнотизировал меня жадным взглядом, пока молча не кивнул.

Поправив платье, я взялась за предложенную руку. Мы ненадолго вернулись к Карлу, который, увидев мое смущенное лицо и слегка стертую помаду, насмешливо улыбнулся и подмигнул, а потом переглянулся с Харрисоном и нахмурился. Создавалось впечатление что маги разговаривали без слов, потому что, когда гляделки прекратились Карл, словно специально для меня, сказал, что у него остались незаконченные дела, и он останется еще.

Клуб мы покинули быстро и без лишних слов, и только в машине удалось узнать, что на самом деле Харрисона ходил заказывать сок, но на обратном пути решил подождать меня, и именно поэтому мы с ним встретились. Это многое объясняло. По крайней мере, по этому вопросу.

Остальную часть пути до дома Гильдрена я пыталась понять, зачем кому-то помогать мне и не привиделись ли мне эти записки? Интуиция подсказывала нет, но, сколько бы я не ломала голову, ответов мне так и не удалось найти.

Мои глаза стали слипаться и через несколько минут, я уже уснула тревожным сном, не забывая о незнакомой даме и ее странной записке.

Харрисон

Тихо, чтобы не разбудить мышку, я встал с кровати, забирая по пути одежду с телефоном. Перед тем как уйти, еще раз посмотрел на обнаженное тело, еле прикрытое одеялом, и вернул взгляд на умиротворенное лицо. Хороша чертовка!

— Тебе удалось что-нибудь узнать? — без предисловий задал я вопрос в трубку.

— Харрисон, я тебя уважаю, конечно, но ты не мог позже позвонить? — сонным голосом пробурчал Карл, зевая. — Нет, мне не удалось что-либо выяснить. Абсолютно никакой информации. Даже странным показалось. Сама Аманда и не пришла на вечеринку. Боится, наверное, — теперь голос мага звучал с насмешкой.

Я глухо выругался, осознавая, что очередной план провален. Ну ничего, у меня еще есть время!

— Или пытается придумать, как у меня деньги забрать, чтобы снова тратить их на салоны и тряпки. — Я усмехнулся, на мгновение вспоминая образ белокурой стервы.

В телефоне послышался женский голос, зовущий Карла.

— Как слышу, ты отлично развлекся после нашего ухода, — с насмешкой произнес я.

— Было дело, — не стал отрицать он. — Ты, кстати, как? Расслабился? — тон Карла был слишком игривым, явно на что-то намекая.

От образа бывшей не осталось ни следа. Остался лишь образ рыжей бестии, занимающей половину моей кровати. Мгновенно захотелось вернуться в комнату, раздеться и закончить то, на чем мы вчера остановились.

Пред глазами до сих пор стоял образ испуганной мышки, льнувшей к хищнику, ее губы, отвечающие на мои поцелуи и безоговорочная покорность. О да, это незабываемая картина!

— Угу, расслабишься тут, — хмуро пробормотал я, вспоминая сегодняшнюю ночь. — По пути домой Кара уснула. Я не стал ее будить и положил в свою постель.

Зачем я это сделал, до сих пор непонятно. Ноги сами понесли в мои комнаты, а стоило мышке прижаться ко мне, пока я нес хрупкое тело, как появилось желание разбудить рыжую и зацеловать до смерти. И каких же усилий мне стоило сдержаться и не наброситься на Кару, как только она осталась без одежды. С моей помощью, конечно.

— А потом? — не унимался друг, делая многозначительную паузу.

— А потом я лег с ней и уснул! Еще вопросы? — с раздражением рыкнул я, давая понять, что за такие расспросы можно и по лицу получить.

— Я бы задал, но боюсь, ты меня прибьешь, — Карл заливисто рассмеялся.

После разговора с другом я отправился в кабинет. Разбирая почту, я искал решение проблем. Ближе к вечеру работы стало меньше, и я позволил себе немного передохнуть, позволяя себе хоть немного подумать о том, что делать дальше. Одно было понятно точно: мои поиски вели в тупик. Точнее, магу отлично удавалось оставлять меня с носом. Это невероятно бесило. Заставляло считать себя беспомощным и никчемным, что не прибавляло уверенности в своих силах.

Мне было известно, чего добивается псих — власти. Сыворотка вечности лишь привлечение внимания себе подобных. Уверен, его эксперимент провалится, а большинство магов перейдут на его сторону, поверив очередному вранью. И им плевать будет, что псих пойдет по головам, а он пойдет. И не факт, что среди «жертв» не окажутся его соучастники. Ради желаемого результата иллюзионист каждого убьет. Его ничто не остановит. Жаль, я это понял слишком поздно.

В голове до сих пор хранились воспоминания, причиняющие мне ужасную боль.

Мама. Та, кого я любил больше всех на свете. Та, которая научила меня любить, умерла. От его руки.

Отец. Тот, кому я доверял свои проблемы. Тот, к кому ходил за советом и поддержкой. Он тоже был убит. И виной всему псих. Гребанный маг, возомнивший себя царем! Решивший, что трон его. Сукин сын! Он за все заплатит! Смерть родителей не будет напрасной! Он за все ответит!

Немного погодя, погруженный в свои мрачные мысли, я решил освежиться и привести мысли в порядок. Каково же было мое удивление, когда я увидел в бассейне рыжую.

Подкравшись словно мальчишка, я стал наблюдать за мышкой, слушая, как она напевала какие-то песенки.

Должен заметить у нее был прекрасный голос. Нежный.

Когда мы с Амандой только поженились, она звала меня несколько раз в караоке. Мы долго выпивали, а потом пели. Хотя в основном пела она, а я — пил и смеялся, подшучивая над ее ужасным голосом, из-за чего она толкала меня в бок и смешно надувала губы. От таких моментов в моих штанах мгновенно становилось тесно и остаток ночи мы проводили у себя в спальне. Но готов поклясться, те моменты ничуть не сравнятся с желанием, возникшем при виде рыжего ангела.

Неожиданно в голову пришла идея, и я решил ей воспользоваться. Мышке не помешают игры.

Усмехнувшись, полностью обнажённый, я подошел к краю бассейна и начал спускаться, привлекая внимание рыжей. В ее глазах отразился страх и ужас происходящего, заставляя меня мысленно скривиться.

— Ну что, мышка, поплаваем? — нарочито веселым тоном спросил я.

Она отрицательно помотала головой и сделала шаг назад. Наивная Кара, она еще пытается бежать!

— Я собиралась уже уходить, — промямлила человечка.

На моих губах появилась усмешка. Ну-ну, видел я, как ты «уходишь»!

— Стоять, — угрожающе тихо проговорил я, заметив, как Кара потихоньку смывается.

Приблизился к ней медленной походкой, наблюдая за бесполезными попытками Кары сбежать.

Задев спиной плитку бассейна, малышка ойкнула и выпучила так смешно глаза, что я не сдержался и рассмеялся, увидев, наконец, на ее лице долю злости.

Меня забавляла эта ситуация, а еще бесил страх Кары, на который я старался не обращать внимания, несмотря на то, что чувствовал кожей.

Подойдя вплотную, я уперся руками в выложенную мозаикой стену резервуара по двум сторонам от рыжей, от чего она вздрогнула.

— Ну что, ты готова к совместному плаванью? — шепнул я тихо, приближаясь к лицу мышки.

В ее глазах повторно промелькнула злость, заставляя меня еще шире улыбнуться.

— Вам смешно? Так нравится, когда вас боятся?

Хрупкие ручки сжались в кулаки, выдавая чувства человечки. О да, позлись!

Твое сопротивление только больше меня заводит, несносная девчонка!

— Кара, а ты помнишь, как я советовал со мной разговаривать? — медленно произнес, выделяя слово «советовал» и, наблюдая за ее сменой выражения лица, сменившегося от злого до испуганного. Да-да, мышка, пора исправляться! — За то, что ты ослушалась, мне придется тебя наказать, — с притворной грустью продолжил я и положил свои руки ей на талию, спуская их медленно вниз. Сглотнув, Кара слегка покачала головой, на что я лишь коварно улыбнулся.

О, плаванье обещает быть жарким!

— Я, постараюсь обращаться к тебе на «ты». Мне пока это непросто дается, — упираясь руками мне в грудь, тихо прошептала мышка.

От былых эмоций не осталось и следа. Меня захватил азарт. Хотелось разорвать в черту все эти тряпки и войти в столь желанное тело, но я не спешил, наслаждаясь тем, как настроение Кары постепенно меняется.

Скоро ты будешь просить меня о большем, малышка!

— Поздно. Тогда мне точно придется преподать урок хорошего поведения, чтобы впредь ты не совершала таких ошибок, — ответил я и поцеловал ее, захватив губы и превращая танец наших языков в танец страсти.

Маленькие ручки яростно колотили по моей груди, пытаясь отстраниться. У девушки начиналась истерика, которую я не мог допустить. Не сейчас.

Схватив ее запястья одной рукой, мой взгляд привлекли капли, соблазнительно стекающие по чудесному телу. С трудом оторвавшись от заворожившего меня вида, я вновь взглянул в глаза строптивицы. Та брыкалась и пыталась освободиться от моей хватки, но все было напрасно.

Ничего не придумав лучше, я снова поцеловал ее. Со всей нежностью и заботой, как бы успокаивая, утешая и призывая расслабиться.

Я не хотел причинять этой девочке боль, но я все равно понимал, что ничего не изменится. Но раз так, то это не значит, что мне не удастся соблазнить малышку Кару и подарить ей наивысшее наслаждение. Показать, что я могу быть нежным и терпеливым, а порой даже заботливым и игривым. Продемонстрировать свою лучшую сторону.

В этот раз она сама будет просить. Без принуждения.

Мои поцелуи медленно перешли на шею, плавно спускаясь вниз. Дыхание Кары сбилось. Оно было неровным, будто после бега, что в очередной раз подтвердило: я близок к цели. Ее щеки полыхали, а в глазах был страх, сопротивление и желание.

Расстегнув верхнюю часть купальника девушки, я помедлил с поцелуями и, словно ненормальный, заговорил:

— Ты как наркотик. Будто яд. Испробовав один раз, уже невозможно остановиться. Сладкая девочка, — наклонившись, чтобы продолжить своё занятие, я сжал зубами ореол груди и облизал его, в то время, как вторая грудь была под властью руки.

Мои действия не остались незамеченными. Застонав, Кара слабо воспротивилась, изредка нашептывая словно мантру о том, что мы не должны этого делать. Снова она о своём. Чего в ее действиях было больше: глупости или упрямства, мне было наплевать. Я хотел ее. Хотел войти в нее, срывая с ее губ стоны, но медлил.

Вначале она признается самой себе. Поймет, что она хочет меня. Что не может противиться желанию слиться, стать единым целым настолько, что хочется прекратить эту пытку и окунуться в пламя страсти.

— Не надо, — промямлила рыжая, выгнувшись в моих руках. — Я не хочу…

Оторвавшись от груди мышки, я хитро взглянул на нее. Сейчас мы это проверим!

Раздвинув плотно сомкнутые ноги, я сдвинул ткань трусиков, проникая одним пальцем в горячее лоно.

— Не хочешь, говоришь, — я усмехнулся, вглядываясь в напряжённое лицо, полуприкрытые глаза и сжатые пухлые губы. — Маленькая врушка. Я знаю, что ты меня хочешь. И это не игра с настройкой или магия. Твоё желание реально. Ну же, признайся, — прошептал на ушко голосом искусителя.

— Никогда, — прошипела она, так и не открыв глаза.

Настырная девчонка!

Поцеловав ее, я начал двигать пальцем внутри малышки, присоединив к нему второй. Кара не выдержала и застонала. Рано или поздно она все равно не сдержится, и крепость падет.

Не прекращая поцелуя и резких движений, я почувствовал, как человечка ответила и прильнула к моему телу.

— Скажи. Скажи, что хочешь меня, — хрипло произнес я, отстраняясь от нее.

На ее лице промелькнуло разочарование, но мне было наплевать, как и на то, что член требовал разрядки.

Стоило понять, что девушка приближается к концу, я остановил свои действия, наблюдая за ее реакцией. Злость и обида от неудовлетворённости ясно отражались на милом личике. Этот момент вызвал во мне наглую улыбку, которую я не счёл нужным скрывать.

Казалось, вода стала горячее, а градус в комнате увеличился. Я взирал на малышку похотливым взглядом, желая услышать от нее долгожданные слова.

Приподняв Кару за бедра, я потерся об ее промежность, заметив выражение му́ки на ее лице. О да, теперь ты меня понимаешь, малышка, когда провоцируешь своими изящными изгибами и острым язычком!

— Харрисон, — простонал она, а я готов был сделать все, лишь бы услышать это вновь. — Хочу тебя.

Для меня оказалось мало этого. Наклонившись к ней, я и с игривой улыбкой на губах прошептал:

— Ты уверена?

Услышав с лёгким рычанием «Харри», я не сдержался и вошёл в сладкую девочку. Кара, застонав от чувства наполненности, обвила мою шею руками, а ноги проделали то же самое только с талией.

Я проникал в нее раз за разом, слыша крики наслаждения. Мольбы не останавливаться. Просьбы войти в нее глубже. Сильнее. А человечка-то оказалась не такой мышкой!

Осознание того, что я владею Карой без магии, лишь усиливало желание.

Сжимая одной рукой чувствительную грудь, другой придерживая малышку за бедра, я упивался этим моментом. Ловил сладкие крики в поцелуе и получал ошеломительный ответ.

Мне снесло голову. Окончательно.

Не знаю, что она сделала, но стоит мне увидеть ее, как первым моим желанием становится положить ее на какую-нибудь горизонтальную поверхность и обладать. Снова и снова. Раз за разом. До потери пульса.

Неудержимая потребность.

Получив долгожданную разрядку, я снова поцеловал ее. С нежностью и страстью, с безумием и заботой. Прикусывая ее губы, а потом посасывая. Слишком долго для обычного поцелуя и слишком мало для вечности.

Отстранившись, и, подождав, когда Кара будет в состоянии стоять, я отпустил ее. Расплывшись в победной ухмылке, продолжал следить за девушкой, наблюдая, как ее взгляд обретает ясность.

— Только без истерик, пожалуйста, — вежливо попросил я, складывая на груди руки.

От нее это не укрылось, и она тут же обратила внимание на мою грудь, скользя глазами по рукам и ниже. На ее лице проступил румянец, оповещающий о чувстве стыда. Медленно подняв взгляд к моему лицу и глядя прямо в глаза, она застыла в нерешительности. Девушка была растеряна. Стоило ей попытаться молча сбежать, как я схватил ее чуть выше локтя, останавливая.

— Надеюсь, теперь у тебя не возникнет проблем с обращением ко мне на «ты» и по имени.

Перестав ее удерживать, я проследил за тем, как стремительно и без стеснения уходит девушка, несмотря на свою наготу.

Ничего страшного. В следующий раз отдам купальник. Как раз будет повод зайти к мышке.

А девочка и вправду хороша. Даже очень. Только минус в том, что она скрывает свою страстную натуру, стесняется и замыкается. Но ничего, это временно, ведь я намерен раскрыть малышку. Раскрепостить рыжего мышонка. И в скором времени у меня это получится. Я уверен.

Кара

Я переспала с магом. По собственной воле.

Эта мысль не выходила у меня из головы. Она постоянно повторялась и повторялась, а недавний случай прокручивался, словно напоминая о моей ошибке.

Как такое могло произойти? Как я посмела сказать магу такие слова, как «хочу»?!

Было невероятно стыдно. Стоило вспомнить все то, что делал со мной мужчина, как к щекам проливал румянец, а в голове проносились тихие слова: «Я знаю, что ты меня хочешь. И это не игра с настройкой или магия. Твоё желание реально». И ведь он был прав! Действие настойки закончилось, а магией сильнейший не пользовался, по крайней мере я ее не чувствовала. Самое прискорбное, что мне это понравилось. Все, что он сделал. Каждое движение, каждое произнесенное им слово. Всё.

От этого становилось еще хуже.

Отсюда надо выбираться. И чем быстрее, тем лучше.

Да, мне следовало бы подумать об этом с самого начала пребывания в этом доме, но я упорно игнорировала эти мысли. У меня нет шансов перед магом. Он все равно меня вычислит и найдёт. Но и потерять себя, превратиться в собачку сильнейшего я не позволю.

Необходимые мне ответы можно найти только в одном месте. Библиотека.

Как бы не было неприятно и больно после всего случившегося, но это так. Просить мага об услуге я больше не стану. Одного раза на всю жизнь хватило. Ложиться под него ради книжек хоть и полезных, я тоже не буду.

Конечно остается еще один вариант. Можно ждать помощи от того, кто послал мне записку в клубе, но где гарантия, что мне помогут? Что это не злая шутка моего воображения? Гарантии не было. Более того, я не знала, кто эти маги и что им нужно. Вдруг это враги Гильдрена? Или это какая-нибудь игра сильнейшего, что-то типа проверки. Интуиция подсказывала, что Харрисон ничего не знает, но это не прибавляло уверенности. Можно всю жизнь прождать протянутую руку, так и не добившись чего хотела, поэтому и этот вариант даже рассматривать не стоит.

— Кара, хочешь услышать сказку? — неожиданно отвлек меня от мыслей голос Санни.

С малышкой я по-прежнему очень легко общалась, будто была с ней знакома всю жизнь. Повторенный материал она усваивала на зубок, поэтому иногда я давала ей выходной, когда можно просто поиграть. Огорчал лишь факт, что вскоре Санни придется вырасти, узнать настоящее лицо своего отца и принять правила этого жестокого мира.

Каждый день, наблюдая за ней, я желала лишь об одном: чтобы она осталась такой же светлой и искренней, хоть это маловероятно.

— С удовольствием.

Тепло ей улыбнувшись, я села рядом с ней на у изголовья кровати и закрыла глаза, приготовившись слушать.

Иногда, перед тем, как пожелать друг другу спокойной ночи, мы с Санни делились забавными историями из жизни и не только. Это стало негласной традицией. Каждый раз я слушала, видя, как девочка раскрывается. Вот и сейчас я не удивилась ее предложению.

— Только не рассказывай об этом папе. Обычно он мне ее рассказывает со словами, что это секретная сказка, о которой знают лишь избранные, — прошептала девочка, будто боясь, что ее услышат.

Гильдрен рассказывает сказку? Интересно. Не каждый день удается узнать, что правитель мира способен на подобное.

Я молча кивнула, старясь не придавать значения и не сильно удивляться ее словам.

— Жил-был мальчик. Его детство было непростым. Вместо того, чтобы играть с детьми на улице, он много учился и готовился на место нового правителя. Мальчик все время стремился стать похожим на людей, но отец запрещал ему об этом думать. Тогда он вырос и стал справедливым и мудрым королем. Но была одна проблема: у него был противник, жаждущий захватить все королевство. Злодей пообещал убить всех, кто был дорог новому королю, и скрылся, а правитель встретил девушку, которая позже стала его королевой. А спустя какое-то время у них появилась маленькая принцесса. И жили они с тех пор счастливо.

Когда малышка замолчала, я открыла глаза и постаралась придать своему лицу веселое выражение, но было не до веселья. Я задумалась над словами девочки, подозревая, что история о Харрисоне. Это конечно бред и просто вымысел, но…

— Санни, это вся сказка? Папа случайно тебе больше ничего не рассказывал? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, не рассказывал. Это вся история. А что, не понравилась?

За последнее время я заметила, что девочка весьма легко может привязать к себе окружающих, не прикладывая к этому больших усилий. Это, скорее всего, ей досталась от отца. Только тот заставляет, манипулирует и запугивает, а она — улыбается, смеется или округляет, как сейчас, глаза. После такого хочется подарить ей целую планету, лишь бы в ее глазах снова читался восторг, а не недоверие со смесью удивления. И все же, несмотря на это, я видела, как сильно она похожа на отца, что не сильно меня радовало.

— Нет, что ты, — я обняла ребенка. — У тебя замечательная история. Может ты еще что-нибудь расскажешь, или мы можем почитать какую-нибудь другую сказку.

— Давай почитаем, — радостно согласилась она.

Пока малышка читала, я пыталась обдумать недавно услышанные слова.

Харрисон, конечно, загладил концы истории, придал ей изюминку, но я все равно не поверила. Что за злодей у Гильдрена? Почему он скрылся? И почему герои жили ни долго и счастливо, как принято во всех типичных сказках, а просто счастливо? И так ли на самом деле счастливо?

Или может я просто цеплялась за слова? Может Харрисон не при чем? Интуиция говорила обратное. Но как тогда узнать продолжение, в котором умирает «королева» и появляется злодей? Или не появляется? Вдруг это дело рук Гильдрена? Тогда все намного хуже, ведь если он узнает, что мне известно о его жене и этой истории, боюсь представить, какое еще наказание взбредет ему в голову.

Спустя какое-то время, уложив ребенка спать, я вышла из ее комнаты, но не успела дойти до своей, как встретилась с Мэри.

— Добрый вечер, Кара. Мистер Гильдрен просил предупредить тебя, — остановила меня женщина.

Ох, и не нравится мне это начало.

— Добрый. О чем? — насторожено спросила я, готовясь к худшему.

— По приказу Харрисона Санни должна уехать в лагерь.

— И какого числа она уезжает?

— Так ведь завтра вечером.

— Как? — выдавила из себя, обомлев.

Гильдрен издевается?! Что я буду делать без ребенка? Или об этом он не подумал? И чего он никак успокоиться не может? Будто специально пытается вывести меня из себя! Злость смешалась с удивлением, но я постаралась не показывать, насколько задела меня эта новость.

— Вот так. Приказ хозяина, — сказала она и удалилась.

Некоторое время я еще стояла в коридоре, размышляя, чего именно добивается Гильдрен.

Харрисон хочет использовать меня в личных целях или вся эта затея с лагерем лишь для того, чтобы отдалить от меня Санни? Скорее второе, хотя и первое не исключено.

Что мне делать ближайшие три недели, я не знала. Продолжать вести уроки по видеосвязи? Так можно всю жизнь прожить, умерев либо от скуки, либо от гнева сильнейшего. Кстати, насчёт скуки…